Два плюс один

Бывший майор полиции Игорь Гром пил горькую. По просторам интернета гуляло видео с гибелью Чумного, Сергей Разумовский в эксклюзивном интервью называл своего спасителя настоящим героем, полиция подтверждала смерть «линчевателя в маске», Прокопенко звонил, чтобы сообщить о поданном заявлении на восстановлении Игоря в должности — всё это имело ускользающе мало значения. В отличие от разъедающих душу обиды, вины и злости на свою глупость. Тем не менее, где-то на третий день, когда насильно заливаемая водка стала идти не внутрь, а обратно, Игорь всё же решил ознакомиться с влогом Пчёлкиной. Так сказать, на свежую голову. Промотал короткое Юлькино вступление и пафосную речь Чумного, вдохновенно надиктованную «хернёй с крыльями» (в существовании которой он уже сомневался), однако дальше смотрел внимательно. Вот Чумной наводит огнемёт на связанного Разумовского. Вот его останавливает оклик: «Стоять, полиция! Ты арестован!» Вот Чумной поворачивается на голос, посылает в ту сторону огненную струю, и тут что-то идёт не так. Перчатка взрывается. Линчевателя охватывает пламя, и пока тот мечется по площадке, появившийся перед объективом майор освобождает жертву и практически на себе вытаскивает её из кадра. Чумной падает. Камера ещё несколько секунд снимает неподвижную горящую груду и отключается. — Голливуд, — кисло прокомментировал Игорь, вспомнив данное галлюцинацией определение. Закрыл вкладку браузера и, пошатываясь, вернулся от компьютера в кресло — к ополовиненной бутылке «Русской». Наливая очередную стопку, вновь прокрутил в памяти ролик и неохотно признал: да, зрелищно и по большому счёту достоверно. Но если бы делом по-прежнему занимался Игорь, то хрена с два его закрыли бы так просто. Как минимум потому, что он непременно обратил бы внимание на фактически отсутствовавшие следы сгоревшего тела. Однако Стрелкову и полиции было выгоднее объявить Чумного мёртвым, поэтому им вполне хватило «бедного Юрика». А истина — ну, право слово, кого она вообще интересует? Если даже её вечный поборник Игорь Гром сделал всё возможное, чтобы похоронить правду об убийце. — Говно, — веско резюмировал Игорь и влил в себя стопарик. — Согласен, — подтвердил внезапно раздавшийся у него за спиной голос. Игорь вскочил с кресла с такой резвостью, будто его кольнули в задницу цыганской иглой. Развернулся — и встретил крайне неодобрительный взгляд сидевшего на подоконнике Птицы. «Блядь, оно реальное!» — Потому как для «белочки» ещё рановато. Только что ему здесь надо? — Чего припёрся? — хрипло спросил Игорь, по-хамски опуская приветствие. — Того. — Птица соскочил на пол. — Поговорить хотел — думал, хотя бы ты не бухаешь. Но, походу, вы и впрямь родственные души. От сообщения, что Серёжа тоже пьёт, Игорю сделалось тоскливо. Всё-таки надо было помягче разойтись, вместо того чтоб бить наотмашь «Надеюсь, что нет». И в попытке заглушить проснувшуюся совесть, он агрессивно приказал: — Ну, так говори. Взгляд Птицы преисполнился укоризны: эх, майор, я к тебе по-хорошему, а ты... Однако заговорил он, как и требовали, по делу. — Для начала я хочу извиниться за камеру, — Птица сделал паузу, которой Игорь не воспользовался. — Я, правда, не до конца понимаю ваши людские заморочки с неприкосновенностью частной жизни. Но раз уж тебя это задело, обещаю впредь ничего подобного не повторять. — Хорошо, — слегка наклонил голову Игорь и, усевшись обратно в кресло, остро посмотрел на незваного гостя. — Давай теперь к главному. — Давай так давай, — согласился тот и непринуждённо уселся на ручку дивана. — Майор, ты бы помирился с ним, а? У него к тебе чувства, у тебя к нему, судя по проснувшейся сердечной чакре, тоже. Так зачем страдать напрасно? Смотри-ка, какой альтруист. Игорь демонстративно приподнял бровь и, как о само собой разумеющемся, поинтересовался: — И в чём же здесь твоя выгода? — Не веришь в моё бескорыстие? — вроде бы всерьёз опечалился Птица. — Не верю, — бессердечно кивнул Игорь. Птица вздохнул и вынужденно признал: — В общем-то, правильно не веришь. Моя выгода в вашем примирении — секс. Игорь внутренне помертвел. Выходит, та догадка всё-таки была верной? — То есть? — сипло уточнил он. — То есть мне нравится с тобой трахаться, — прямолинейно расшифровал Птица. Значит, не Серёжа. Пальцы Игоря машинально вцепились в подлокотники. — Эй-эй! — Треклятая «сучность» не иначе, как мысли читала. — Не психуй, майор! Если тебе это настолько принципиально, то ты трахался с нами обоими. Одновременно. — Это как? — Игорь понимал, что хватается за соломинку, только иначе не мог. — Понятия не имею, — честно ответил Птица. — Просто когда вы, м-м, перешли к серьёзным действиям, меня затянуло в Тр... Сергея. И какое-то время мы с ним составляли единую личность. Не скажу, чтобы я был в восторге от этого факта, но удвоенный оргазм — офигенная штука, поверь на слово. И я не отказался бы иметь его регулярно. Игорь с силой потёр переносицу и пробормотал: — Хрень какая-то. — Я сам в шоке был, — поделился Птица. — Хотя, между нами говоря, тебе от этого обстоятельства тоже одна выгода. — В самом деле? — вот тут Игорь ему совершенно не верил. — В самом. Думаешь, без меня с тобой в постели всё было бы точно так же? Да у Тряпки, то есть Сергея, опыта — с гулькин нос! Не говоря уже о том, что последний его секс случился лет пять назад, когда они с Волковым набухались в честь получения диплома и решили вспомнить золотое детдомовское время. Волков. От острой боли под рёбрами Игорь на секунду прикрыл глаза. Конечно, Волков. Лучший друг, первая любовь. Который сейчас где-то в Сирии, так почему бы не?.. — Блядь, майор! — возмущённый Птица даже с дивана вскочил. — Ты ж вроде не дурак, меня, вон, раскрыл. Так хрен ли сейчас тупишь? — И в чём же я туплю? — глухо спросил Игорь. — В выводах! По-твоему, Сергей из той породы, которая от недоебита сразу новый хуй искать начинает? Да если б он к тебе ничего не испытывал, хрен бы между вами что-то случилось! Даже с моей подачи. Игорь вдруг почувствовал себя смертельно уставшим от этого разговора. — Так, — он тоже поднялся на ноги. — Ты всё сказал? Тогда вали отсюда. Быстро, стремительно. — Не свалю, — Птица с вызовом скрестил руки на груди. — Иначе вы, два идиота, сопьётесь друг без друга. А мне алкаши на фиг не нужны. — Я сказал, вали отсюда! — рявкнул Игорь, сжимая кулаки. Ещё немного, и «потустороннесть» настырного гостя подверглась бы физической проверке, но тут в дверь позвонили. — Да блядь, кого там?.. И отложив разборки с Птицей, сердитый Игорь пошёл в прихожую. Взглянул на экран домофона — и принялся торопливо отпирать замки.

***

— П-привет. Стоявший на пороге Серёжа был взъерошен, болезненно бледен и явно некрепко держался на ногах. Не тратя времени на болтовню, Игорь затащил его в дом и мрачно поинтересовался: — Ты здесь как очутился? — Н-на такси приехал, — икнул Серёжа, верно поняв подоплеку вопроса. У Игоря немного отлегло от сердца. — И чего хотел? — неприветливо буркнул он, заводя руки за спину. — Сказать кое-что, — Серёжа набрал полную грудь воздуха, готовясь продолжить, как вдруг заметил маячащего на заднем плане Птицу. — Ты?! Что ты здесь делаешь?! Переход от нервного заикания к повелительной жёсткости был таким резким, что Игорь немного обалдел. Как и попятившийся Птица. — Ничего-ничего, я уже ухожу, — он поднял ладони в защитном жесте. — Разговаривайте. И исчез. — Зачем он приходил? — Серёжа перевёл на Игоря тревожный и требовательный взгляд. — Он тебя не обидел? Почему-то от этой детской фразы у того всё перевернулось в душе. — Брось, куда ему меня обидеть, — кривовато усмехнулся он. — Так, пообщаться захотел. — О чём? — пытливо спросил Серёжа. Игорь проглотил неуместное «О тебе» и ответил: — О всякой ерунде. Забей на него. Теперь пришла Серёжина очередь криво усмехаться. — Я бы рад... — Он тряхнул головой. — Ладно, ну его, в самом деле. Я вообще, — Запинка. — Я хотел сказать, — Глубокий вдох. — Я хотел сказать, что прекрасно осознаю: я тебя не достоин. Преступник, убийца, да ещё с таким «довеском», — Серёжа обречённо махнул рукой и мужественно заглянул Игорю прямо в глаза. — Только я всё равно хочу, чтобы ты знал: я правда тебя очень люблю. Вот. А теперь... Теперь я... — он покачнулся. — Серёжа! — Игорь рефлекторно бросился вперёд и едва успел его поймать. — Ты чего, эй, да что с тобой?! — Бухло и стресс, — спокойно прокомментировал за спиной Птицын голос. — Не волнуйся, проспится — будет огурцом. — Я сейчас из тебя огурец сделаю, понял? — сквозь зубы пригрозил Игорь. — Свали отсюда, наконец. Птица фыркнул и вроде бы исчез. А Игорь подхватил Серёжу на руки и бережно донёс до дивана. Уложил — Серёжа тут же сжался в позу эмбриона, — закутал в плед и, не удержавшись, невесомо коснулся бледной щеки. Пробормотал: — Горе ты рыжее, — и сам устыдился глупой нежности, с которой это прозвучало. Серёжа прерывисто вздохнул в полусне-полуобмороке и ещё сильнее подтянул колени к животу. Тогда Игорь плюнул на то, как его поступок будет выглядеть со стороны, присел на край дивана и ласково провёл ладонью по спутанным тициановским волосам. — Всё будет хорошо, — пообещал он, представления не имея, о каком «всё» говорит. — Всё будет в порядке, вот увидишь. Обязательно. Серёжа снова вздохнул — уже расслабляясь. Его губ коснулась несмелая улыбка, и сердце Игоря будто тронула мягкая и пушистая кошачья лапка. — Майор. Игорь опустил взгляд. На полу возле дивана сидел Птица и с нехарактерно просительным видом смотрел снизу вверх. — Не бросай его, а? Я тебе всех бандитов переловлю, только не бросай. — Не надо никого ловить, — твёрдо отказался Игорь. — Особенно с твоими методами. Затем ещё раз погладил Серёжу по голове и, проламывая отслужившую своё броню одиночества, добавил: — Я его и так не брошу. Уже не смогу.