Дай мне полюбить жизнь

Темнота стояла перед глазами брюнета. «Наверное, я уже умер», — пронеслось у него в мыслях. Но было ощущение, что это не так. Этому способствовала ноющая боль в руках и доносящийся откуда-то пищащий звук. Чуть позже в нос ударил резкий запах медикаментов. Саске приоткрыл один глаз. Он увидел перед собой белый потолок больничной палаты. Значит, не умер. Его никчемная жизнь не закончена. Парня это ни капли не радовало. — Саске? Ты очнулся? — донесся чей-то усталый голос. Учиха повернул голову на источник голоса и увидел своего брата. В таком состоянии он его никогда не видел: растрепанные волосы, опухшие красные глаза, под которыми синели мешки. Общий вид мужчины можно было описать как измученный. Он стоял на полу на коленях, руками опираясь на кровать. Вдруг, Итачи резко подскочил и крепко сжал младшего в объятиях. Из его глаз потекли слезы. — Зачем, Саске, зачем? Почему ты хотел умереть? Почему? Я так испугался… — словно мантру тихо повторял длинноволосый. — А для чего мне оставалось жить? Ради чего? — безэмоционально ответил вопросом на вопрос младший. Итачи отстранился от брата, взял его лицо в свои руки и соприкоснулся лбами. Они сидели и смотрели друг другу в глаза. Два человека. Брата. И два взгляда. Один был полон горечи и сожаления. Второй же был пуст. Он не выражал ничего. Их тишину, прерываемую лишь всхлипами Учихи старшего, нарушила врач, пришедшая проверить состояние пациента. — Добрый день. Вижу, вы уже очнулись, — мягко начала она, — Как вы себя чувствуете, Учиха-сан? — Нормально, — на автомате ответил Саске. — Если вас что-то будет беспокоить — обращайтесь, не молчите, — строгим голосом сказала она. — Цунаде-сама, вы так мне ничего не сказали насчет состояния брата, — напомнил уже более-менее успокоившийся Итачи. — Да, сейчас, — ответила блондинка и начала что-то искать в своей папке с документами, — Вот. Учиха Саске был госпитализирован в тяжелом состоянии, причиной которому стала большая кровопотеря. Позже, когда жизни пациента ничего не угрожало, при полном осмотре по всему телу были обнаружены неглубокие резаные раны разной длины… — зачитывала врач текст одного из отчетов. Итачи слушал все с открытыми от ужаса глазами. Саске в это время сидел, опустив голову и прикрыв лицо челкой. Ему было стыдно смотреть на брата. Стыдно за то, что снова дает повод для волнений. Когда Цунаде закончила читать, Итачи попросил её выйти, чтобы он мог поговорить с братом наедине. Как только она вышла, мужчина повернулся к брату, взял его за руки и посмотрел тому в глаза. — Я не буду тебя критиковать, обещаю. Только скажи: как долго и зачем ты причинял себе вред? — произнес он. — Чтобы ты не волновался, — немного помедлив, ответил Саске. — В смысле «не волновался»? — недоуменно спросил Итачи. — Ты бы волновался, если бы я ходил все время грустный, — начал объяснять младший, — а порезы давали облегчение, и я мог показывать всем обычного себя. Которого все привыкли видеть. И ты тоже. — Невозможно, — пробормотал длинноволосый, — я же должен был заметить хоть что-то, разве нет? — Ты очень много работаешь. Я не хотел тревожить тебя. — Ох, Саске. Ты мой брат и всегда можешь положиться на меня, слышишь? — на этот вопрос Учиха младший слабо кивнул. — Хорошо. Когда это все началось? — продолжил расспрос Итачи. — Около двух лет назад. — Но что стало причиной? Я знаю, ты не мог начать это делать, не имея веской причины, — Саске притих и отвел взгляд, — Прошу, не молчи. Я лишь хочу помочь тебе, — слова старшего с каждым словом все больше походили на мольбу. — Два года назад, в мой день рождения, меня…- замялся на последних словах младший. — Что? — Итачи стало не по себе от затянувшегося молчания. — Изнасиловали, — тихо закончил Саске. Испуг брата сменился глубоким шоком. Глаза расширились, а рот приоткрылся от удивления. — Прости, Саске. Я не хотел заставлять тебя вспоминать, — тихо сказал длинноволосый брюнет. — Ничего страшного. Ты имеешь право знать, — непринужденным голосом ответил брат. — А когда ты пропал на месяц, ты…- Итачи смолк. Он боялся, что воспоминания причинят его любимому братику боль. Но Саске без утайки поведал обо всем. И чем дальше он заходил, тем сильнее брат злился. Злился он в первую очередь на себя. За то, что не смог защитить близкого человека. Когда младший закончил свое повествование, Итачи встал с кровати, на которой сидел все это время, мягко сказал: — Спасибо, что все рассказал. Не волнуйся, я всегда рядом. Отдыхай, — и вышел из палаты. Саске же откинулся на подушку и снова погрузился в сон. Итачи вышел из больницы и первым делом набрал чей-то номер на телефоне и позвонил. На другой стороне звонка, через некоторое время, раздался грубый, низкий голос. — Я слушаю, — учтиво произнес он. — Мадара-сан, это Итачи. — Для чего же я тебе понадобился, раз ты звонишь мне? — Мне известно, что ты имеешь связь с теневым бизнесом. — И что дальше? — поинтересовался Мадара. Если его племянник начинал разговор с его принадлежности к группировкам якудза, то намечалось что-то интересное. — Некие Момочи Забудза и Акасуно Сасори осмелились покушаться на жизнь и здоровье моего младшего брата. — Саске? Что с ним сейчас? — Мадара знал братьев Учих, так как приходился им самым близким из выживших родственников. — Он находится в больнице после попытки самоубийства. — Я понял, к чему ты начал разговор. Мне известны эти люди. Поверь, они ответят за содеянное, — сказал он и повесил трубку. — Надеюсь, — сказал в пустоту Итачи. Спустя пару дней он пришел в палату к младшему Учихе и сказал, что эти люди тебя больше не побеспокоят. На это Саске улыбнулся и грустным взглядом посмотрел на брата. — Что-то случилось? — спросил он. — Наруто приходил. Говорил, что все знает, извинялся, и обещал защищать от Кибы, — послышалось в ответ. — Кибы? — Помнишь, я попал в больницу избитый. Еще просил тебя перевести меня в другую школу, — Итачи кивнул, — Меня тогда избила шайка Кибы. А сейчас этот тип перевёлся в мой класс. Когда я вернулся в школу после побега, оказалось, что он пустил слух о том, что я, — Саске вдруг замялся, — ну, ты понял. А потом начал докапываться, мол, может, отсосешь? Быть шлюхой тебе к лицу и так далее. Я не выдержал, побежал домой, а дальше ты сам знаешь, — закончил брюнет свой монолог. — Может, тебе снова перевестись? — спросил Итачи, — а насчет Кибы я разберусь. — Смысл уходить, если мне до окончания школы осталось немного. Дойду как-нибудь без перевода, — пожал плечами Саске. — Если тебе будет комфортно, то ладно, — сдался старший, а после добавил, — тебе не сказали, когда тебя выпишут? — Примерно две недели ещё здесь проваляюсь, — добродушно ответил младший. — Хорошо. И прости меня. — За что? — Если бы я уделял тебе больше времени, этого всего могло и не случиться. — Ну ты дурак, — вздохнул Саске, — что случилось, то случилось. Этого не поменять. Сам ведь говорил: «оглядывайся назад, но смотри вперед». На это Итачи лишь улыбнулся и покинул палату.