20 мартовских дней

****

Он не видел своего отца довольно долгий период времени, что сейчас, при одной мысли о том что ему придётся с ним увидеться, причём по своему собственному желанию, он содрогался и кричал внутри своей души. Музыка в наушниках проигрывала успокаивающие мелодии, а сердце начинало ровно стучать, возвращаясь в привычный для брюнета ритм. Всю дорогу он смотрел в окно белого такси, наблюдая за быстрой сменой пейзажей, пока виды полей и деревушек не сменились на возвышенные здания офисов и отелей. Сеул. Ещё вчера он спасал жизнь Феликса, забирая его отсюда, а теперь осознанно рискует своей, вновь вернувшись в этот город. Парень не любит вспоминать свое детство, для него оно осталось запечатанным глубоко в сознании за железной клеткой, вокруг которой разожгли пламя, чтобы никто не мог туда попасть. Его отец — один из судей Южной Кореи, что сильно увлечён заполученной властью и деньгами, для него не существует слова «нет». Такое мировоззрение Хван старший пытается привить своему сыну с момента его поступления в школу, поэтому, Хёнджин по воле своего отца, отучился в престижном институте Великобритании на прокурора, «чтобы в будущем заменить своего любимого отца». Вот только душа парня расположена к искусству. Ему чужда посещение залов суда и огромное количество документов, он просто хочет рисовать. Выводить изящные линии на белом холсте различными видами красок или карандашей, чувствовать как болит запястье из-за длительного процесса творчества, а потом, закончив, любоваться результатом того, на что он с удовольствием бы потратил все свое время. Но его отец никогда не поймёт этого. Ему только в радость выкидывать все краски, холсты и кисточки, рвать бумагу с набросками пейзажей или портретов, а потом, подносить раскаленный нож к запястьям своего сына и видеть как тысячи горьких слез стекают с бледных щёк. Уже поднимаясь на нужный этаж в здании суда, Хёнджин прокручивал в своей голове все моменты из детства, тем самым заставляя себя злиться на своего отца ещё больше. Однако, как только юноша оказался напротив кабинета с табличкой «Судья», волна страха окутала его тело. Дрожащими пальцами он охватил ручку двери и без стука вошёл в кабинет, закрывая за собой дверь. Напротив него, за рабочим столом сидел его отец, немного постаревший и уставший, но по прежнему с недовольным выражением лица. Оторвав глаза от документов, что лежали перед ним, он улыбнулся, завидев своего сына, однако эта улыбка была более чем пугающей и не предвещала ничего хорошего. — Не думал что ты так скоро явишься, сынок.. Все же, мне не солгали, ты и вправду был в этой идиотской деревне.. — произнёс мужчина, медленно, словно пробуя на вкус каждое свое слово. — Что тебе от меня нужно? — грубо сказал Хёнджин, пропуская мимо ушей все, что только что сказал его отец. — Соскучился. Да и не только, тебе пора возвращаться за работу, клиенты не ждут. — Клиенты? — рассмеялся парень, глядя на мужчину. — Я ещё 3 года назад дал ясно тебе понять что ни за что не стану работать тем, кем ты хочешь меня видеть. Прекрати нанимать ищеек и живи своей жизнью, а про меня забудь. — Хорошо. Ты правда думаешь что у тебя есть право выбора? Кстати, кто тот парень, которого ты обнимал в больнице? Мне сказали что он сейчас в ужасном состоянии. — Какая тебе разница? Ещё раз повторяю, это моя жизнь. Не лезь в неё. — Забавно, мой сын состоит в отношениях с парнем.. Какой позор.. — встав с места сказал мужчина и стал медленно приближаться к своему сыну. — Ты просто позоришь нашу семью, Хёнджин.. — Парень сделал несколько шагов назад, понимая что сейчас такой момент, когда может произойти все что угодно. Его отец неконтролируем в гневе. — Что же, это легко исправить.. Я выбью всю дурь из тебя и ты снова станешь моим сыном! — припечатывая брюнета к стене крикнул мужчина, что звук его голоса эхом прошёлся по всему кабинету. — Отойди от меня. — непоколебимо произнёс юноша, отворачивая лицо от отца, что пристально смотрел в его глаза. Но мужчина не хотел этого слышать. В его словаре никогда не было места слову «нет». Хван старший быстро нанёс пощёчину парню, а после ещё одну и ещё, пока тот морщился от боли. Теряя рассудок мужчина стал бить своего сына по рукам, ногам и животу, лишь бы тот одумался, но Хёнджин продолжал стоять смирно, не поворачиваясь в сторону отца. Он пытался дать ему отпор, но был зажат в углу. И этот угол стал его ловушкой. Отец настолько быстро терял рассудок, что уже через 3 минуты его сын лежал перед ним без сил, а по его лицу стекла алая кровь, входящая из разбитых брови и носа. — Все ещё не передумал? — усмехаясь спросил старший, на что получил плевок кровью на свои залакированные ботинки. — Ублюдок! Одумайся, по хорошему прошу! Но парень не слышал, от ударов что наносил его отец, в ушах стало противно звенеть, а сердце неприятно кололо. Он, медленно поднялся, используя остаток сил и слегка пошатываясь, пока его отец отвлёкся на стакан с виски, ударил его в лицо, выодя того из строя. — Не лезь в мою жизнь! Слышишь! Я никогда не стану твоей марионеткой! — держась за бок кричал брюнет. Ударив мужчину ещё раз, на последок, юноша покинул кабинет, в конечном счёте доказав себе что никогда и ни за что больше не вернётся в этот город.

****

Покинув здание суда, парень медленно блуждал по Сеульскому парку, слушая пение птиц и журчание небольшого озера, попутно вытирая кровь, что запеклась на его лице. Удивительно, но никто из прохожих даже не обращал внимание на подобную картину, будто для них это уже было в порядке вещей. Сев на скамейку, расположенную под небольшим деревом, Хёнджин слегка прикрыл глаза. Все то, что произошло несколько минут назад, заставляло его вздрагивать, а в голове была лишь одна мысль: " — Лишь бы мой отец исчез.. " , но такого нельзя желать людям, и правила морали заставили юношу быстро выкинуть из головы данную мысль. Неужели его отец и вправду следил за ним все это время? Как много он знает? И значит ли это то, что теперь Ёнбоку грозит опасность? Его отец тот ещё чёртов манипулятор и жестокий, безнравственный человек. Если его ещё можно назвать человеком. Раздумия брюнета быстро улетучились, как только он услышал звонок своего телефона. Взглянув на экран, парень еле-еле улыбнулся, ведь ему звонил Он, тот, кому Хёнджин посвящает всю свою жизнь. — Да, Солнышко, что-то случилось? — заводя руку за затылок, спросил Хван, всеми силами пытаясь не подать виду, что его только что знатно потрепали. — Хёнджин~ни, где ты? Куда ты уехал? — голос Феликса был слишком сонный, но взволнованный, словно его только что разбудил ректор учебного заведения с приказом на отчисление. — Хан сказал что ты уехал за новыми холстами, это правда? — Да, правда чистой воды, Ёнбок~ки. Я в Сеуле, скоро поеду домой. Ты поел суп что я оставил на столе возле дивана? — Ещё нет, я только что проснулся.. — И вместо того чтобы поесть звонишь узнать где я? Что это такое? — Потому что я испугался что ты ушёл, Джинни.. — Боже, малыш, поешь пожалуйста, а я скоро вернусь.. И.. Дай телефон, пожалуйста, Хану. — Хорошо. — ответил Феликс, после чего на проводе оказался Джисон. — Ало? Хёнджин? — Джисон, я не сдержал обещание, извини.- откидываясь всем телом на спинку скамьи, томно произнёс брюнет. — Прежде чем ты начнёшь кричать, возмущаться и тому подобное, отойди подальше от Феликса, он не должен знать об этом. Ничего не ответив, Хан быстро вышел на задний двор, поскольку звуки на заднем фоне походили на природные условия. Закрыв за собой дверь, Хан продолжил: — Хван, я же просил тебя! Что произошло? Что с тобой сделал твой отец? — Если в кратце, то попытался вновь проявить свою методику воспитания с применением насилия. — Что?! — вскрикнул Джисон, но Хён продолжил, перебив его возмущения. — Это не всё. Мой отец нанял ищейку, следящую за моей жизнью. Он знает о тебе, о Феликсе, о наших отношениях с ним. — Тебе сильно досталось? В плане.. Крови много? — Ну.. — Ясно, сходи к Минхо, я позвоню ему и узнаю был ты у него или нет. Адрес сейчас скину. На подобное заявление друга Хёнджин усмехнулся. — Хани, я думал что я твой Хён. — В таких ситуациях мы все на равне. — ответил младший. — Я ничего не скажу Феликсу, но если твоё лицо разукрашено слишком заметно, не думаю что он не заметит. Он ведь не слепое дитя. — Верно, он просто дитя. Тогда, я пока навещу Ли Ноу, а ты, пожалуйста, измерь его температуру и напиши мне. И не забудь про таблетки. — сказал Хван и услышав положительное «Ага» от Джисона, сбросил трубку. После, парень направился по адресу, что прислал ему Хан.

****

— Ну, рассказывай, что произошло? — сидя напротив брюнета, с огромной аптечкой, спрашивал Ли Ноу, обеззараживая раны на лице друга. — Джисон сказал что тебя избили, кто это был? — Судья. — кратко ответил Хван, щурясь от перекиси, что попадала на его разбитый нос. — Что? Я серьёзно спрашиваю, Хёнджин. — А я серьёзно отвечаю, нет смысла врать в таких вещах. Меня действительно покалечил судья, который, как бы смешно это не звучало, является моим отцом. — То есть ты хочешь сказать, что тебя избил твой отец — властитель правоохранительных органов? Ты подал заявление? — А в этом есть смысл? — Конечно. Подаешь на него заявление о побоях, в качестве доказательств есть твоё израненное тело. Вещи на экспертизу, через них подтвердят его отпечатки, и всё, судья он или обычный гражданин, на это не закроют глаза. Закон есть закон, и он также перед ним в ответе. — Было бы все так просто, Ли Ноу ~Хён.. — ответил брюнет, смотря немного опечаленным взглядом на свой смартфон. Заметив этот взгляд, Минхо, вздохнув, спросил. — Феликс знает? — О произошедшем нет. — Почему ты не сказал ему? — Ему снова плохо, не хочу чтобы стало ещё хуже.. Минхо вновь тяжко вздохнул, закатывая глаза, после, медленно произнес: — Вы так и до 30 лет не доживете. — О чем ты? — удивлённо спросил Хёнджин, поднимая взгляд на друга. — Вы оба попадаете в неприятности, и причём настолько часто, что вам не позавидуешь. Но при этом, вы оба настолько печетесь друг о друге, что даже готовы скрывать правду, лишь бы не погубить свою любовь.. Вы словно Ромэо с Джульеттой.. — Думаешь нас ждёт плохой финал? — Я не хочу об этом думать, и ты не смей. Ваше счастье в ваших руках, но лучше ничего не скрывать, рано или поздно скрытое становится явью. — ответил Ли и протянул Хвану небольшой пакет. — Возьми это и езжай домой, к Нему. — Что это? — открывая пакет спросил брюнет. — Печенье и ягодный чай? — Феликс рассказывал о первом дне вашей встречи, думаю, это то, что Вам сейчас нужно. Давай, езжай уже. — Спасибо, Ли Ноу ~ Хён. За все спасибо. — и поклонившись, парень покинул квартиру друга.

****

Вернувшись домой, Хёнджин быстро снял обувь и направился в зал, где должен был быть Феликс, но его там не оказалось. Вместо этого он услышал запах шоколада и ванили, доносящийся из кухни. Зайдя туда, он обнаружил как Ликс сидит у печки, смотря в окно. — Ёнбок? Ты что здесь забыл? — тихо спросил Хван, подходя к блондину. — Почему ты не в постели? — Джинни, ты здесь! — воскликнул светловолосый парнишка, заключая брюнета в крепкие, но нежные объятия. — Почему ты так долго? — Я не нашёл того, что мне нужно, поэтому по пути зашёл к Минхо, поздороваться и поблагодарить за все, что он для нас сделал. — парень отстранился от Ликса, и взяв его лицо в свои ладони, аккуратно поцеловал его в лоб. — Температуры нет, это хорошо. — Ты дразнишь меня сейчас? — прошептал Феликс, засматриваясь на лицо брюнета, постепенно опуская взор на его губы. — Ты ведь знаешь как сильно я хочу поцеловать тебя.. — Знаю, малыш, знаю, я хочу этого не меньше.. Но ты болен и я боюсь навредить тебе..- отвечал Хён, поглаживая золотистые пряди волос своего Феликса. — Не навредишь.. — робко проговорил блондин и слегка пристав на колени, самовольно поцеловал брюнета, обжигая своим дыханием его губы. Как долго они ждали этого момента, пылая всем сердцем жаждали этот поцелуй. И вот он. Все произошло так быстро, что события, разворачивающиеся сегодняшним днем, пропали из памяти. Им не хотелось думать ни о чем, кроме той близости, что они испытывали сейчас. Пускай это и мелочь, но она очень важная для двух влюблённых сердец. От касаний маленьких холодных пальчиков Феликса, Хёнджину не было больно, он не чувствовал отпечатков, оставленных его отцом пару часов назад. Он просто ощущал как Его Ёнбок проходит по всем шрамам на лице, оставляя приятный след на нём в виде мурашек и поцелуев. Руки Хвана блуждали по шее парнишки, изучая аккуратные ключицы и плечи, что изредко подрагивали от теплоты его пальцев. Он осторожно касался его тела, словно боялся разбить, как фарфоровый графин, что стоял на их столе, с небольшим букетом из ромашек. Им не хотелось отдаляться друг от друга ни на секунду. Они запечатывали этот момент глубоко в своём сердце, боясь потерять, упустить что-то, что заставляет их пылать рядом друг с другом. Они — Ромэо и Джульетта, которых ожидает счастливый финал. Инь и Янь, наполняющие друг друга. Огонь и вода, любящие всем сердцем. Они это Они, и ничто и никто не сможет опровергнуть эту неоспоримую любовь, эти чувства. — Я сберегу тебя, Ли Феликс, обещаю.. У нас все будет хорошо и мы доживём до 30.. — вспоминая слова Минхо, прошептал Хёнджин, обнимая Ёнбока, согревая теплом своего тела. — Доживём.. Я обещаю тебе..

****

Нехотя отстранившись, они ещё долго смотрели в глаза друг друга, наблюдая как хаотично бегают их зрачки. Пальцы их рук были сплетены воедино, а дыхание учащенно мерцало, выдыхая чувство принадлежности друг другу. — Джинни, я чувствую себя намного лучше.. Спасибо.. Ты моё лекарство от одиночества и анемии.. — нормализуя дыхание произнёс Феликс, падая в объятия Хёнджина, что аккуратно гладил его спину. — Я благодарен судьбе что она позволила нам встретиться тем весеннем днём. — Солнышко, я.. Не знаю что сказать.. — ответил брюнет, смотря как жмурится Ёнбок от, щекотящих его лицо, прядей волос. — Минхо передал нам кое-что, сказал, что это важно. Он протянул небольшой пакет, что оставил на столе. Открыв его, Феликс улыбнулся, вдыхая запах содержимого. Внутри пакета оказалось овсяное печенье, которое, видимо, приготовил Ли Ноу. Оно было не идеально внешне, но самое главное не внешний вид, а его содержимое, а именно — душа, которую старший вложил в свое изделие, чтобы порадовать младших и напомнить им о судьбоносном дне. — Ли Ноу ~Хён постарался, я приятно удивлён. — сказал Хёнджин, смотря на Ликса с самой тёплой улыбкой, какую можно себе только представить. — Ты прав, Джинни, Минхо и вправду многое делает для нашего счастья.. Как и ты для моего.. — И я продолжу делать все возможное, и даже невозможное, чтобы ты был счастлив..Со мной или без меня.. — Я буду счастлив только с тобой, Джинни. Только с тобой. Крепко обнявшись, парни сидели на кухне, наслаждаясь овсяным печеньем, приготовленным Ли Ноу, и греясь о духовую печь, внутри которой находились брауни, что так сильно любил Феликс.