Напиток алого цвета

      Сложно уехать куда-то. Выбраться откуда-то, где провел немало времени и уйти туда, где не знаешь, что тебя ждет. А уйти, даже не оборачиваясь и вовсе невозможно.       Так думал Робин Бэйли, когда переехал в Осло. Это был нелегкий путь, бесконечные прощания с родителями и младшим братом в аэропорту, но он все же сделал это. Обняться с ними всеми не выйдет до самого Рождества, поэтому от одной мысли об этом становилось горько. Предчувствия бурной студенческой жизни не было: сам характер Робина не позволял ожидать нечто большего, чем заурядную учебу в Европе. Лекции, библиотека, общежитие и подработка в какой-нибудь кофейне - все, на что он подписывался и рассчитывал.       После довольно скучного перелета и приземления самолета он забрал сумку и отправился к автобусной остановке, что была около самого аэропорта. На легком, слегка раздражающем ветру рыжеватые волосы лезли прямо в лицо, прилипая к небольшим губам, что были намазаны гигиенической помадой. Он старался не смотреть в лица людей, но не мог сдерживать хотя бы одного быстрого взгляда своими большими голубыми глазами на парней примерно его возраста. Интересно, о чем они думают? Какие мысли у них были, когда они смотрели на Робина? Хотел ли и его тот высокий загорелый брюнет, как Бэйли его?       Позади этого тихого юноши были такие же скучные школьные годы. Он прожил все девятнадцать лет в небольшом городке Оберлин, штат Огайо. Как и почему ему пришла идея в голову поехать учиться в Европе, в большом и холодном городе, так и было неясно. При том, что он ненавидел одиночество, а здесь он совсем никого не знает и узнает ли вообще. Прошлые друзья и знакомые со школы остались в той жизни, но здесь словно пустота.       Робин старался не обращать внимание на мужчину, что сидел у окна рядом с ним и читал книгу, хотя было трудно скрывать этот интерес. У этого человека были русые волосы до плеч и круглые очки, были видны вены на руках и в этой футболке у него была накаченная грудь. Робину не нужно было много, чтобы влюбиться в незнакомца, которого он никогда больше не встретит и не узнает. Однако, ему не было дела до знакомства с ним и, более того, до его личности. Ему так сильно хотелось, чтобы он лишь толкался в его тело глубокой ночью, в каком-нибудь мотеле. Трогал его своими большими руками и касался губами везде, где только можно. Хотелось услышать голос, чтобы потом представлять, как он стонет и говорит Робину нечто, от чего он моментально может кончить. Можно ли было назвать это хобби?       Сколько он себя помнит, ему всегда хотелось этого внимания.       Прикосновений.       Слов.       Отец не был с ним холоден, но разговоры у них не заходили дальше дел касающихся учебы. Мама любила Робина, но почти все ее внимание доставалось Шону, младшему братику. Ему было десять лет и разница была не сильно большой, но Робин редко мог уделять ему время. Дело было даже не в занятости, а в обычных прихотях. Он находил кого-то, с кем можно было после уроков заняться сексом в школьном туалете или в машине на парковке перед забегаловкой. Пару раз у него был секс со взрослыми мужчинами, с которыми он знакомился в интернете, рискуя быть убитым каким-нибудь маньяком, но каким-то образом все они оказывались нормальными, просто... не теми. Робин столько раз украшал действительность ради похоти. Кому-то нужно было сделать комплимент, с кем-то игриво пофлиртовать или скинуть фотки гениталий, скачанных с интернета. И все это, чтобы получить один и тот же итог: короткое удовольствие, получаемое от этих парней, и использованный презерватив. Ни о какой любви и речи не шло, ведь в маленьких городках редко любят что-то нестандартное. Хотя, он до сих пор не знал, было ли это секретом, что он шлюха. Никто не говорил это ему в лицо или вслух, но он и сам так считал. Ему это в какой-то степени даже нравилось. Иногда было интересно представить реакцию родителей, если бы они это узнали.       Робину в целом нравилось действовать как-то и смотреть, как на это отреагирует тот или иной человек.       - Я могу чем-то помочь? - в конце концов спросил мужчина с длинными волосами, подняв карие глаза на растерянного Робина. - Продолжаешь смотреть на меня уже так долго.       - Эм, прошу прощения, - Бэйли почувствовал, как жар прилил к его щекам. - Просто ты красивый.       Незнакомец усмехнулся и отложил книгу, убирая в рюкзак.       - Интересный акцент и внешность другая. Откуда ты? - мужчина осмотрел лицо юноши и по-доброму улыбнулся.       "Это не совсем то, что я ожидал. Может, мои фантазии все же смогут стать реальностью этой ночью?" - подумал Робин, прежде чем улыбнуться в ответ. Когда копируешь манеры собеседника, легче расположить к себе.       - Из штатов. А ты местный?       - Еще бы, - с гордостью ответил тот, все еще с интересом смотря на него. Наконец он протянул руку. - Я Томас.       Робин протянул в ответ и представился, почувствовав приятную дрожь по телу. Отпускать его сухую ладонь очень не хотелось.       - Зачем же ты сюда приехал, Робин? Выглядишь как брошенный котенок, - шутливо заметил Томас, убирая волосы назад.       - Собираюсь учиться скоро, буду инженером. Но это мой первый день здесь, поэтому немного страшно, - так же весело ответил Бэйли, скрывая настоящий страх.       - Вот как. Первокурсник, совсем юнец еще, - с некой издевкой произнес мужчина. - Но не думаю, что здесь есть чего бояться. Найди себе компанию и веселись, наслаждайся молодостью. Могу посоветовать клубы и бары, как настоящий знаток.       Робину не нравилась его самоуверенность, но она подсознательно притягивала. Европейская улыбка, в которой он мог видеть все его белоснежные зубы. Негромкий, но чарующий низкий голос. Хотелось соглашаться на вещи, которые ему даже не сдались, просто потому, что Томас так разговаривал, зачаровывая.       - Разве что какие-нибудь гей-клубы, - невозмутимо бросил Робин, решив не притворяться хотя бы в этом. Его не интересовали шумные места, но хотелось дать понять, что именно Робину нужно. Томас улыбнулся.       - Тогда ты и правда по адресу. Как раз собирался сегодня зайти в один. Составишь мне компанию?       Робин не мог назвать эту улыбку поддельной, которую он показал Томасу в ту секунду.       - Конечно.       Они успели обменяться адресами и номерами как раз к тому времени, когда была остановка длинноволосого. Бэйли рассчитывал, что скажет, мол, появились дела, но можно увидеться в другой раз и в другом месте, более тихом и интимном, однако и Томас был не промах:       - Мы с другом заедем за тобой к восьми, красавец.       - Друг? - спросил Робин удивленно, на что в ответ Томас лишь напоследок улыбнулся и вышел из автобуса.       Он потер лоб и отвел взгляд к окну. Еще ни разу не был в клубе, уж тем более в гей-клубе. Может, и правда стоит попробовать хотя бы раз? Если не понравится, сразу уйдет, а с Томасом увидится где-нибудь еще. А если этот друг тоже будет таким симпатичным, то можно будет и вовсе групповой секс устроить, которого тоже никогда не было.       "Переезд сюда заставляет меня пробовать что-то новое. Может, все не так плохо." - думал Робин по дороге к дядюшкиному дому.       Его дядя, Алан Бэйли иммигрировал в Норвегию еще когда Робин был ребенком, но несколько раз они всей семьей приезжали к нему на лето. Пожалуй, наверно и это было одной из причин, почему Робин приехал сюда. Дядя всегда казался энергичным и веселым. Он был холостяком, но не было секретом, что у него всегда кто-то есть. Девушка или парень - было неважно, но все же было видно, как родителям не нравилось его "распутное" поведение. Робин же понимал его и отчасти хотел быть как он.       Алан сумел бы прожить жизнь без внимания и романтики, ведь любил себя намного больше остальных. В этом и была разница между ним и Робином.       Он даже не встретил его в аэропорту, ведь скорее всего и забыл про приезд племянника. А еще, у Робина были догадки что у того похмелье. Да, и это было не редкостью. Он порой удивлялся как папа и дядя могут быть такими разными. Отец всегда учил Робина хорошим манерам и сдержанности. Привил любовь к книгам, особенно к английской классике. Никогда не поощрял вредные привычки, напротив. Но вот Алан... ему были до чужды этикет и тактичность. Он брал, что хотел и как хотел. Говорил вещи прямо в лицо, с любезной улыбкой. За всю молодость перепробовал все виды наркотиков, по крайней мере по рассказам отца. И Алан был искренен.       Всегда.       Робин позвонил в домофон многоэтажного дома. Сначала никто не отвечал, а позже сонный женский голос спросил:       - Кто там?       Робин вздохнул, даже ожидая, что у дяди будут "гости", и спокойно ответил:       - Это Робин, я к дяде Алану.       Девушка сначала молчала, а потом Робин услышал, как кто-то говорит что-то невнятное девушке и та открывает дверь. Поднявшись на лифте на пятый этаж, он постучался в дверь. Понадобилась примерно минута, чтобы ее наконец открыли.       Дверь открыл лохматый дядя, смотря на Робина довольными голубыми глазами, прямо как у него самого. Его кудрявые волосы торчали, даже на груди был некий беспорядок. На нем был накинут красный халат, а сам мужчина был в одних трусах и тапочках. Его рука была на талии блондинки, явно младше него. Она и вовсе была в одном нижнем белье нежно голубого цвета. На шее было некоторое количество засосов, а ее губы блестели.       - Робин, как ты вырос, - протянул Алан, расставляя руки, чтобы обняться.       Из вежливости Робин приобнял его и краем глаза глянул на блондинку. Та смотрела на него с ухмылкой, от которой ему было не по себе.       - Познакомься, это Кирстен. Правда красавица? - спросил дядя риторически, и сам зная ответ. После того, как он отпустил парня, он поцеловал Кирстен.       - Кхм, я пойду пока вещи разберу, - Робин пытался сказать это как можно непринужденнее, таща сумку в самую дальнюю комнату.       Обычно он ночевал там. Небольшой чердак с маленькой кроватью и комодом, места маловато. Ему нравились такие небольшие пространства.       - Как разберешь, приходи обедать, - сказал дядя, уводя девушку в свою спальню за руку.       Весь день Робин провел в своей комнатке. Он дремал и читал книгу, читал книгу и дремал. Написал короткие смс родителям, что нормально долетел и уже у Алана, так что им не стоит волноваться. Они не волновались.       Когда же он заметил, что на часах семь тридцать вечера, то внутри неожиданно почувствовалась паника. Паника, что он не очень выглядит, что Томас приедет пораньше, а Робин даже не готов. Всполошившись, он быстро выбрал в чем пойти, хотя выбора одежды было немного. Черная футболка с джинсами и серебряная цепь. Он не знал как уложить свои волосы, поэтому просто выпрямил их и... подкрасил ресницы. Обычно он таким не занимался, хотя постоянно носил тушь с собой. Робин просто напомнил себе, что здесь возможно начинается его новая жизнь, так почему бы не сделать что-то новое и неординарное?       Наконец пришло сообщение от Томаса.       "Мы уже здесь, спускайся."       Робин в последний раз оглядел себя в зеркале, хотел сказать Алану, что уходит, но тот и так был занят. По всей видимости, был занят Кирстен.       Он спустился и заметил, что Томас стоит на крыльце и курит. Увидев Робина, тот широко улыбается и обнимает. Он был в расстегнутой рубашке с короткими рукавами, майке и в рваных джинсах. Его волосы были собраны в неопрятный пучок. Робин заметил небольшую татуировку у него на шее слева.       - Что это означает? - спросил он, указывая подбородком на тату, пока они шли к красной машине.       - Любовь и все такое, - пожав плечами, с улыбкой ответил Томас. - Сексуально выглядишь.       Переглянувшись недвусмысленными взглядами, они сели в машину. Томас сидел спереди, а Робин сзади. К нему повернулся водитель. В темноте его разглядеть было сложно, но его голос был притягательным. Тоже низким, таким хриплым. Было забавно представлять его всю дорогу стонущим.       Тем не менее, он был краток:       - Я Верманд.       И протянул руку. Робин представился и тоже пожал. После этого Верманд отвернулся, завел машину и они поехали.       - Кстати, а клуб далеко? Просто если я буду возвращаться сам, то не думаю, что быстро соображу, куда ехать.       - Не волнуйся, красавчик, это не за городом уж точно, - весело ответил Томас, открыв окно. Ветер пробрался в машину. На коже Робина появились мурашки. - Да и зачем тебе возвращаться без нас? Мы сегодня команда.       - А если я захочу уйти с кем-то? - из интереса спросил Бэйли, желая узнать, как отреагирует Томас.       - Уйти? - с усмешкой переспросил тот, повернувшись. - Я украл тебя на этот вечер, так что позволь вернуть.       Робин фыркнул и отвел взгляд к окну. Его не удивлял ночной вид Осло, но сейчас как никогда было спокойно. Томас говорил загадками, это заводило и настораживало одновременно.       - Вы встречаетесь? - непринужденно спросил Робин. Ему послышался очередной смешок Томаса.       - Он мой второй муж. Я нацеливаюсь на третьего и хочу, чтобы это был ты, - с иронией протянул он, смотря в сторону Робина. Они переглянулись взглядами. - На самом деле, Верманд просто мой друг. И коллега.       - И кем вы работаете?       - Да так, грузчики, - бросил тот, отвернувшись. - Хотим свой бизнес открыть, но пока приходится работать... на людей, - с паузой проговорил Томас, доставая сигарету из кармана.       Робин вновь отвернулся к окну. Как он умудрился связаться с ними?.. Ладно, это все на одну ночь, а дальше и времени не будет тусоваться с ними.       Когда они приехали, перед парнем показалось небольшое здание, из которого была слышна громкая музыка. На вывеске было написано типичное для гей-клуба название, а перед входом стоял высокий охранник. Мужчины в форме тоже заводили.       Робин привык видеть в мужчинах лишь секс-объекты. Даже сейчас смотря краем глаза на непонятного Томаса, ему так сильно хотелось...       - Давай ненадолго отойдем? - спросил Робин, когда они вошли в клуб. Вокруг были одни парни, все танцевали. Томас осторожно взял его за руку и кивнув, повел к туалету.       - Очень романтично, - саркастично заметил Бэйли, когда тот закрылся с ним в кабинке.       - Я тоже так думаю, - после этих слов Томас забрался руками под футболку Робина и поцеловал в губы. Чувствовался запах недавно выкуренной сигареты. Робин с грохотом уперся руками по обе стороны от того, прижимая к двери кабинки.       - Полегче, парень, - усмехнулся Томас. Он расстегнул ширинку своих джинс, не отрывая голодного взгляда от Робина, что нетерпеливо облизывал губы.       - Я думал об этом еще до того времени, как мы познакомились. Скажи, ты со всеми знакомыми трахаешься?       - Возможно, - вскинув бровями, ответил длинноволосый. - Я даже презерватив захватил. Тебя так легко прочитать.       - Я этого и добивался, - пожав плечами признался Робин, снимая низ. Он облокотился об бачок, выгнувшись.       - Какой ты красивый, - прикоснувшись к голой коже ягодиц, прошептал Томас.       Он не стал долго тянуть. Смазав вход слюной, он вошел наполовину, двигаясь медленно и осторожно. Робин усмехнулся, ведь думал что Томас тот тип людей, который делает все быстро и не заботясь о партнере. На щеках появился румянец, когда тот взял его член левой рукой и стал надрачивать.       - Быстрее.. - невнятно попросил он, но тот услышал его и стал двигаться быстрее.       С самой дальней кабинки, в которой они находились, слышались низкие мужские стоны, но впрочем остальным было плевать, ведь в подобных местах такое не редкость. Робину нравились прикосновения. Ему нравилось, что Томас гладил его по спине, задирая футболку и проводясь пальцами по позвоночнику так, что он был между указательным и средним пальцами. Нежно щекотал. Мог коснуться его бедер и самих ягодиц. От таких прикосновений на теле Робина появлялись мурашки.       В тот вечер они кончили два или три раза, хотя собирались "ненадолго выйти". Впрочем, было плевать на время, если никакой клуб и не был нужен Робину. Все, чего он хотел, он уже получил.       Томас поцеловал его в шею напоследок, оставив засос.       - Не оставляй много, мне на учебу скоро.. - сказал Робин, неловко улыбнувшись. Длинноволосый поднял голову и мягко укусил того за кончик носа.       - Как скажешь. Готов веселиться?       - Хочешь танцевать?       - Не просто хочу, мне это необходимо. Пошли.       Томас вновь взял Робина за руку и решительно повел вон из туалета, отправляясь на танцпол.       Первые две минуты Робин зажато двигался, чисто за компанию, смотря как отжигает Томас. Он замечал похотливые взгляды других парней на него, да и сам имел такой. Позже он перестал чувствовать себя скованно и стал двигаться увереннее, улыбаясь.       - А ты неплохо танцуешь, - прокомментировал Томас, положив руки ему на шею. Они вновь были так близко. - Чего же ты стесняешься?       - Не знаю. Я не выгляжу глупо?       - Ты выглядишь сексуально.       - Ты уже говорил, - с улыбкой ответил Робин, слегка смутившись. - Ты тоже выглядишь сексуально.       - Это да, - согласился тот, проведясь ладонями по туловищу парня.       Через какое-то время к ним подошел Верманд. Он был с напитками и Робин сумел разглядеть его чуть лучше. Его волосы были не ниже подбородка, каштанового цвета. Руки сильные, как и само тело. Накаченное, широкое. Ростом он был как Робин, метр восемьдесят, если не меньше. Он протянул коктейли и оглядел Робина.       - Спасибо, - сказал тот, посмотрев на напиток. - Что это?       - Пина колада. Освежись, не бойся.       Робин пробовал пить алкоголь как-то раз. Ему понравилось, но в голове не было идеи повторять это, а теперь держа в руках стакан он был загнан. Наверно и правда ничего не будет от одного стаканчика...       Выпив все залпом, он посмотрел на Томаса и ухмыльнувшись, положил ладонь ему на щеку и поцеловал, под восторженные возгласы Верманда и стоящих рядом парней. Через языки передавался горьковато-сладкий вкус напитка.       Он почувствовал умиротворение. Музыка словно стала тише, а кроме Томаса больше никого не было. Никто не смотрел на них. Ему нравилось испытывать подобную эйфорию, хоть и с каждым это ощущалось по-одинаковому.       Конечно и каждый раз в голове мелькала мысль, вдруг это тот самый человек? Который нужен Робину, чтобы ухватиться и не отпускать, любить... Но он отбрасывал это, ведь чувствовал лишь малую симпатию ко всем ним, чем мог. И к Томасу тоже.       Они продолжили танцевать. Он думал, что готов быть здесь хоть до утра, но спустя три минуты устал и решил присесть у барной стойки. Его "друзья" пошли с ним.       Робин даже и не понял, в какой момент у него начало все плыть перед глазами. Он был ошарашен, ведь выпил не так уж много. Он почувствовал руку Томаса на плече и услышал его голос, словно был под водой, спрашивающий:       - Ты как?       Робин не мог дать внятного ответа, поэтому просто посмотрел на него, но глаза сами закрывались. Было ощущение, словно он не спал несколько суток. Даже громкий шум на фоне не мешал заснуть прямо сейчас. Впрочем, Робин это и сделал. Просто уснул, хотел того или нет. Ему было даже жаль, ведь он только начинал входить во вкус молодости. В голове не было никаких мыслей, лишь странное ощущение опустошенности.       Такое же чувство он ощущал, когда в него кончали другие парни. Секундное, мимолетное ощущение. Чувство тревоги и паники, что его вот-вот оставят, уйдут, бросив Робина одного. Но позже он вспоминал, что ни на что большее и не надеялся, так что покидал их первым.

***

      Тот день был таким солнечным. Почему-то многие воспоминания из детства ассоциируются с теплым, солнечным днем. Тогда Шон только-только родился, родители были заняты им, пока Робин сидел на заднем дворике старого дома Алана. Дядя и он сидели за столиком и ничего не говорили долгое время, а затем мужчина прервал тишину:       - Ты, наверно, сердишься на родителей.       - Сержусь? - недоуменно спросил Робин, искренне не понимая. Он посмотрел на Алана, на его безразличное выражение лица. - Зачем мне это делать?       - Потому что ты больше не их любимый сын, конечно же. Видишь, как они носятся с Шоном? Из-за того, что он маленький и требует внимания, заботы родителей. Разве ты не ревнуешь их?       - Не совсем, - спокойно ответил Робин, отчего дядя изумленно выгнул бровь. - Они ведь.. когда-нибудь снова будут любить меня так же, как раньше и как Шона сейчас.       - И что? Будешь дожидаться этого момента? - мальчик кивнул, после чего Алан разразился смехом.       Робин недоуменно похлопал глазками и вновь перевел взгляд на родителей. Посмотрел на их взгляд, наполненный сопереживанием и поддержкой, пока Шон плакал на руках мамы. Они пытались, делали абсолютно все, чтобы успокоить его. Интересно, думали ли они о Робине? Вспоминали о нем, хотя бы на одну секунду задумывались ли?       Наконец Алан успокоился и перестав смеяться, положил большую ладонь на плечо мальчика. Неузнаваемым, слишком серьезным голосом он произнес:       - Не будь таким наивным, Робин. Как раньше уже никогда не будет, уверен, ты не настолько глуп, чтобы не понимать этого.       Бэйли поджал губы и не знал, что говорить. В нем правда оставалась капля надежды, что скоро будет его очередь получать любовь, что все станет как раньше.       - Ты врешь, - выдавил он, опустив глаза. - Я тебе не верю.       - Правильно, можешь не верить мне, - с улыбкой ответил Алан. - Но я понимаю тебя, как никто другой, ведь и сам был на твоем месте. Когда родился твой отец, мама с папой точно так же относились ко мне, как твои родители относятся сейчас к тебе. Думаешь, как только твой папа подрос, они стали уделять нам внимания одинаково? Нет, мой мальчик. Ты старше и больше не нужен им так, как раньше.       С каждым словом Робину было сложнее сдерживать эмоции. Он смотрел в лицо дяди и сам чувствовал, как глаза наполняются слезами. Тогда тот положил руку ему на щеку и вытер, спокойно говоря:       - Никому нет дела до твоих слез, милый Робин, как бы жестоко это не звучало. Они даже не замечают, что тебе больно и навряд ли когда-нибудь будут.       - Но что мне сделать, чтобы мама с папой снова полюбили меня? - отчаянно спросил мальчик, чувствуя стыд за слезы, но поделать ничего не мог. - Что мне делать?       - Любовь - это просто название. Кто знает, может они никогда тебя не любили. Лишь делали вид, а ты принял это, как нечто серьезное. От этого ведь больно, так?       - Да.. - подтвердил Робин.       - Именно поэтому чем меньше привязываешься к кому-то - меньше чувствуешь боль при утрате. Запомни это правило, малыш. Любить - значит страдать. Показывать слабость - значит признавать, что все же любил.       - Но... а если я все же влюблюсь? - спросил мальчик осторожно, хотя уже сомневался, хотелось ли ему этого.       - В таком случае, ты глупыш, - со смешком ответил Алан. - Лучше не делай этого. Тебя будет любить множество людей, но все они мазохисты и глупцы. Они будут дарить тебе любовь, а могут лишь симулировать. Если ты гений, то сможешь отличить правду и ложь, но итог должен оставаться одним: не давай им проникнуть в твое сердце. Оно должно оставаться там, где оно находиться, - он мягко похлопал его по грудной клетке. - Также, все они уйдут из твоей жизни, рано или поздно. Если ты не привязался к ним и не отдал свое сердце им - легче отпускать их.       Робин уже не плакал. Он слегка не понимал дядю, а также то, как их разговор вообще дошел до этого. Они с Аланом никогда не откровенничали, не были близки. Если так подумать, то он мало что знал о дяде, но понимал, что его слова имеют смысл.       - Зачем ты говоришь мне это? - поинтересовался мальчик.       - Потому что никто тебе этого не расскажет, - по-доброму ответил Алан. - И ты никому не должен говорить.       - Но почему?       - Это наш с тобой секрет. Я ведь говорил, что все люди мазохисты и глупцы? Мы с тобой не такие, Робин. Ты не такой.       Больше Алан никогда не разговаривал с мальчишкой так, как в тот день. Спустя годы Робин задумывался, что тот скорее всего просто выпил в тот день, отчего его язык так развязался, но в любом случае, он помнил его слова очень четко. Вспоминал, порой. Это действительно напоминало ему реальность, поэтому даже не находилось аргументов оспорить слова дяди, но Робину и не хотелось. В глубине души он был согласен с любой речью дяди, будь он в трезвом или нетрезвом состоянии.       Они больше никогда не говорили о том дне и иногда Робину казалось, что это было лишь сном. Сном, на который он зачем-то повелся. Правильно ли он сделал, что всегда прибегал к совету не привязываться, либо же нет, у него не получалось никак иначе. Даже если ему казалось, что его любят или он любит кого-то - он тут же выбрасывал этого человека из своей жизни.