В погоне за тенями

      The Irrepressibles — In this shirt

      Драко всегда говорил, что находиться рядом с Аркой смерти опасно. Он ясно вспоминал, с каким благоговейным страхом Люциус рассказывал о смерти Сириуса Блэка и о том, как мерзкие мурашки ползли по телу, стоило хоть на секунду оказаться рядом с завесой. Странно, но Тео никогда не чувствовал ни страха, ни омерзения. С первого дня, как он стал невыразимцем, Комната смерти начала манить его к себе.       Стоя перед аркой в окружении внушительного амфитеатра, он жадно вглядывался в тёмный занавес в надежде увидеть там… хоть что-то. Арка отвечала ему лишь чёрной дымкой, клубящейся в самом низу прохода. Иногда, если постоять подольше, Теодор мог услышать шёпот. Тихий — едва слышный — знакомый шёпот, напоминающий о чём-то из далёкого детства, что было давно потеряно бесследно.       Последний день перед каникулами выдался невероятно солнечным. Все контрольные и зачёты были сданы, а учебники и комплект тёплой школьной формы давно упакованы в чемодан.       Лето 1994 года должно было стать одним из лучших, ведь Тео наконец-то собирался провести его с Драко. В этом году отец обещал не настаивать на заграничном летнем отдыхе, так что они могли спокойно провести все каникулы вместе, играя в квиддич и валяя дурака то в Малфой-мэноре, то в Нотт-парке. К тому же, Люциус Малфой как-то обмолвился, что если они оба закончат семестр на «Превосходно», то он возьмет их с собой на Чемпионат мира по квиддичу. И не куда-то, а в Верхнюю ложу!       Тео был не на шутку взволнован и радовался последним дням в Хогвартсе. Сидя во дворе школы под раскидистым деревом, он наблюдал за тем, как Драко лениво подбрасывал камни в воздух и те попадали на линию игрового поля. Гойл победно смеялся и скалился на Малфоя, даже не подозревая, что тот очевидно поддавался ему в Плюй-камни.       — Мне надоело, — пожаловался Драко и пнул лежащую рядом горстку камней. — Скорее бы вернуться домой и летать на метле круглыми сутками.       Он опустился на скамейку рядом с Тео и бросил взгляд на книгу, которую друг держал в руках.       — Библия загонщика, — прочитал Малфой. — Мерлин, Тео, надеюсь, хотя бы когда лето официально начнётся, ты прекратишь быть книжным флоббер-червём.       Нотт захлопнул книгу, пихнул Малфоя плечом, но не смог сдержать улыбки и пробормотал:       — Придурок.       Драко усмехнулся в ответ и взглянул на Теодора, слегка щурясь от солнечных лучей, падавших на лицо через просветы в лиственной кроне. Солнце ласкало бликами его кожу, а цвет глаз из пепельного превращался в серо-голубой. Нотт никогда не думал о том, что цвет глаз может меняться на солнце. Он вообще никогда не задумывался о глазах Малфоя.       Тео перевел взгляд за его спину и увидел приближающегося к ним декана. Крэбб и Гойл, до этого шумевшие на площадке, вытянулись по струнке и хором поздоровались со Снейпом. Драко тоже обернулся и прошептал:       — Дерьмо… Наверняка будет отчитывать за то, что мы заколдовали чернила Булстроуд заклятием вечного приклеивания.       Но профессор Снейп даже не взглянул на Малфоя, он стремительно направлялся к Теодору. Тому даже на мгновение почудилось, что в глазах декана мелькнуло сожаление.       — Мистер Нотт, — начал Снейп, остановившись перед слизеринцами. — Прибыл ваш отец. Он собирается забрать вас домой.       Тео подскочил на ноги и начал торопливо собирать вещи, размышляя о том, что такого могло случиться, что отец приехал за ним в Хогвартс? Неужели не мог подождать сутки? Тео в чём-то провинился? Что-то стряслось дома?       Он бросил последний взгляд на нахмуренного Драко и поспешил за профессором. Всю дорогу до кабинета директора Теодор гадал, в чём причина такой спешки, но никак не мог ожидать того, что скажет ему Нотт-старший. Тео никак не мог ожидать, что сумка и учебники выпадут у него из рук, что отец заключит его в сухие объятия, а слёзы хлынут из глаз прямо перед директором и деканом. Он не мог ожидать, что дом встретит его мертвенной тишиной, а домовики будут утирать слёзы кончиками наволочек и передвигаться на цыпочках, причитая о кончине хозяйки.       Теодор абсолютно не ожидал того, что это лето станет худшим в его жизни. Что Драко будет стоять за его спиной на похоронах матери и дрожащей рукой сжимать худое плечо. Что потом именно он будет сидеть на краю его кровати и уговаривать Тео выпить зелье сна без сновидений. Что их связь протянется нитью через два камина в разных частях графства, которые будут вспыхивать по ночам и станут единственными безмолвными свидетелями ночных разговоров.       Этим летом Нотт потерял не только мать, но и отца, в котором что-то надломилось. А Малфой стал его маяком.       Большую часть мыслей Теодора понемногу стала занимать именно Арка, а точнее — чувства, которые он испытывал, стоя перед ней. Спокойствие, умиротворение. Он словно вернулся домой после долгой дороги. Шёпота становилось больше, ведь теперь к нему примешивался ещё один голос. Более низкий, но интонации были мягкими, зовущими. Если прислушаться, можно было услышать слово, от которого немедленно что-то сжималось внутри. Сынок. Возможно, это было лишь игрой воображения, искажением звуковых волн или отчаянным желанием самого Тео вновь услышать родной голос. А возможно, что это и правда происходило наяву.       Весна 1998 была траурной во всей магической Великобритании. Пожалуй, столько похорон не случалось за всё военное время. Тео не посетил ни одни похороны, лишь организовал скромную церемонию погребения отца. Стоя над вырытой могилой, он не ощущал злости или разочарования. Была лишь пустота. На похороны Нотта-старшего не явился никто из бывших друзей, да и вряд ли о них знали. Оставшиеся в живых были, скорее всего, либо в бегах, либо уже в Азкабане.       Тео наколдовал чёрную розу и бросил на крышку гроба. Он кивнул работнику кладбища, и тот, взмахнув палочкой, заставил землю посыпаться на гроб и одинокую розу на его крышке. Когда волшебник удалился, Теодор наколдовал надпись на простеньком надгробии:

Здесь покоится Теодор Нотт-старший.

20 января 1939 — 2 мая 1998

      Тео закрыл глаза и медленно выдохнул. Теперь он был совершенно один. Листва беспокойно зашумела над его головой, а поток тёплого ветра хлынул в лицо. Он остался без дома, без наследства, а самое главное… без семьи. Он рассорился и с Драко, когда тот принял метку и невольно вступил в ряды Пожирателей смерти. Он понимал, что у Малфоя не было выбора, но не хотел этого принимать. Нотт видел, что стало с его отцом после возвращения Тёмного Лорда. От него осталась лишь тень, да и только.       Тео вздрогнул, когда за спиной послышались шорох и осторожные шаги. Резко обернувшись, он почувствовал, что вздох застрял в лёгких, ведь его взгляд встретили серые глаза. Малфой стоял под одним из деревьев, его руки были сложены за спиной. Он закусил щёку изнутри и в замешательстве смотрел на Тео, словно не зная наверняка, имеет ли право находиться здесь. Переминаясь с ноги на ногу, Драко тяжело сглотнул и всё-таки сделал осторожный шаг вперёд.       — Я соболезную твоей утрате, — сказал он. Этот голос. Тео так давно его не слышал, что по коже поползли мурашки, а в воздухе, казалось, запахло тыквенным пирогом, который они вдвоём таскали из школьной кухни под покровом весенней ночи. — Я посетил ваше семейное кладбище, думал, что похороны будут проходить там, но не нашёл тебя. Потом мне сказали, что… Пожирателей смерти похоронят неподалёку от Хайгейта… — Малфой замолчал, подбирая слова. — Я не знал, захочешь ли ты меня видеть, но подумал, что ты…       — Замолчи, — произнёс Тео, быстро сокращая расстояние между ними. Он остановился перед Малфоем на расстоянии вытянутой руки, сжал зубы до боли в скулах. Эти чёртовы глаза смотрели на него со смесью тревоги и ожидания. — Замолчи, Драко, — шепнул он и стиснул его в объятиях.       Малфой коротко вздрогнул и замер, а Теодор ещё крепче прижался к нему. Казалось, прошли часы, прежде чем Тео ощутил тёплые ладони на своей спине. Он стиснул ткань пиджака Драко в кулаках так сильно, что руки задрожали, а в глазах защипало. Он думал, что остался один. Пусть Малфой уйдёт и Тео снова окажется в одиночестве, но на этот короткий миг он готов был притвориться, что они всё ещё друзья.       — Тео, ты меня задушишь, — прошептал Драко, и Нотт ослабил хватку.       Он в последний раз вдохнул знакомый запах и отстранился, отворачиваясь от Малфоя. Быстро вытерев скопившуюся в уголках глаз влагу, Теодор шмыгнул носом и спрятал руки в карманы брюк. Очередной порыв ветра растрепал волосы Драко, и Тео обратил внимание, что его прическа изменилась. Он весь будто бы изменился.       — Слышал, что Министерство отобрало особняк и твоё наследство, — проговорил Драко как ни в чём не бывало. Словно между ними не лежали годы недопонимания и обид. — Что собираешься делать?       Тео угрюмо хмыкнул и наступил на слетевший с дерева листок носком ботинка.       — Я хочу работать в Министерстве, — ответил он. Ему хотелось, чтобы Малфой узнал. Почему-то очень сильно хотелось поделиться именно с ним своей глупой мечтой. — Для начала мне нужно сдать экзамены в Хогвартсе, а потом начать стажировку. Знаю, — Тео махнул рукой перед лицом, пресекая возможные доводы против своего решения, — это будет тяжело, тем более с репутацией моего отца. Но я что-нибудь придумаю.       Малфой усмехнулся и сложил руки на груди. На его лице расплылась довольная улыбка.       — Какое забавное совпадение, — проговорил он, склонив голову вбок. — Я думал о том же самом.       Тео вскинул голову и уставился на Драко. Он молчал и со стороны наверняка выглядел глупо, но просто не знал, что сказать. Война их разделила, и он не был уверен, кто такой Драко Малфой теперь. Побледневшая метка на предплечье, парадоксально счастливое стечение обстоятельств в виде проваленного убийства и пошатнувшиеся убеждения — вот из чего, должно быть, он состоял. Теодор вдруг понял, что ему страшно хочется заново познакомиться со старым другом.       — Удивлён?       — Ты всегда умел удивлять, — Нотт потоптался на месте и принялся теребить рукав своего пиджака. — Значит, Хогвартс?       — Значит, Хогвартс, — эхом повторил Малфой. — Если хочешь…       — Хочу, — перебил Тео. Он хотел. Хотел так сильно, что было стыдно в этом признаться, и винил в этом лишь своё одиночество. — Мы ведь разберёмся, да? Со всем этим дерьмом?       Теодор выжидающе смотрел на Драко. Его выражение лица никогда нельзя было прочитать в два счёта, в то время как эмоции Тео всегда были на виду. Малфой однажды сказал, что он похож на учебник по Рунам. Сначала кажется, что там полнейшая бессмыслица, но стоит вооружиться словарём, как тебе откроется истинное значение.       Драко подошёл ближе и положил ладонь на плечо Тео.       — Разберёмся.       С тех пор, как они оба приняли решение связать свою жизнь с Министерством, их судьбы каким-то невероятным образом снова сплелись в одно целое. После долгой подготовки и успешной сдачи экзаменов, Драко всё же смог поступить на курсы в Аврорат, а Тео — на стажировку в Отдел магических происшествий и катастроф. Жизнь постепенно начинала налаживаться, а Теодор залечивал свои раны. На небольшую зарплату он смог позволить себе снимать квартиру в магическом районе недалеко от Ридженс Парка.       Спустя три года работы Тео мог похвастаться тем, что лучше всех в Отделе знал, как обращаться с магическими артефактами, как проводить анализ наложенных на них проклятий, и в совершенстве овладел трансфигурационными видами чар, позволявшими моделировать магические механизмы. Его успехи не остались незамеченными. К концу обучения Драко на курсах Теодору назначили собеседование в Отдел тайн, которое он чуть было не провалил из-за своего собственного волнения, но в итоге прошёл успешно. Подписав магическое соглашение, он получил специальный пропуск, открывающий двери самого загадочного отдела Министерства магии.       Осенью 2002 года Тео впервые пригласил Малфоя в свою квартиру. Ему было немного неловко из-за того, какой маленькой и необжитой она была, поэтому ранее их встречи проходили то в спортивных барах за стаканом медовухи, то на работе, а иногда и на возобновившихся званых ужинах в мэноре.       Толкнув плечом входную дверь, Нотт неуклюже перешагнул через порог, держа в руках целую коробку сливочного пива. Бутылки звякнули, когда Теодор поставил коробку на пол и оглянулся на Драко. Тот захлопнул дверь и стянул тёмно-красное форменное пальто — такие в Министерстве были только у авроров. Его новенький блестящий серебряный значок был вшит в нагрудный карман, а из внутреннего — Малфой достал волшебную палочку.       — Повесь… туда, — сказал Тео и едва не хлопнул себя по лбу, ведь, кроме пустующей вешалки и тумбочки, в коридоре больше ничего и не было.       Драко принялся с интересом разглядывать скромный интерьер квартиры и прошёл в гостиную, плюхнувшись затем на диван. Он продолжал крутить головой во все стороны, а Теодор почувствовал, как щёки начинают гореть. Какого Мерлина? Это всего лишь Малфой. Да и чего ему стесняться? Он, в отличие от друга, живёт один, а не в роскошном особняке под боком у родителей.       — Ты что, ограбил мадам Розмерту в Хогсмиде? — спросил Нотт, кивнув на коробку со сливочным пивом. Едва аппарировав в назначенное место около квартиры Тео, Драко вручил ему в руки свою ношу. — Столько сливочного пива нам не выпить, только если у тебя в кармане не прячется уменьшенный Уизел, — рассмеялся Теодор, вспоминая рассказ Малфоя о том, как выпускники аврорских курсов отмечали последний сданный экзамен в пабе.       Рон Уизли был настолько рад, что на спор перепил каждого однокурсника, а Поттеру в итоге пришлось тащить друга на себе. Драко тогда был искренне удивлён вместимости желудка Уизли, хоть и выразился слегка по-другому.       — У нас есть повод, не будь занудой, Нотт, — Малфой картинно закатил глаза, а затем взглянул на Тео и искренне улыбнулся. Каждый раз, когда он так делал, Теодор чувствовал, как незримые тиски на его груди сжимаются. — Тебя наконец-то повысили, а я окончил это треклятое обучение. Есть что отпраздновать, как думаешь?       Тео смог лишь кивнуть. Он достал из коробки две бутылки сливочного пива и поставил их на журнальный столик, а сам сел на другой край дивана — настолько далеко от Малфоя, насколько позволяла эта крошечная мебель.       Откупорив бутылку, он сделал несколько глотков, ощущая, как по телу постепенно растекается приятное тепло и расслабление. Он скосил взгляд на Драко. Малфой как ни в чём не бывало облизнул влажные от пива губы, а его кадык дёрнулся, когда он проглотил напиток. Подушечкой большого пальца он медленно стёр выступивший на стеклянной бутылке конденсат. Теодор проследил за этим движением, схватил свою бутылку, сделал пару больших глотков и выпалил:       — Теперь ты будешь работать с Поттером и Уизли. Безумие, правда?       Уголок рта Драко приподнялся в полуулыбке. Он лениво откинул спадающую на глаза чёлку и откинулся на спинку дивана.       — Да. Слава Мерлину, как минимум один из них не такой придурок, каким казался в школе.       — Ты про Уизли?       — Ага, — рассмеялся Драко. — В точку.       Искрящее напряжение постепенно спало, и Тео почувствовал, что снова может дышать, как прежде. Он закинул ноги на журнальный столик и позволил себе немного расслабиться.       — А ты, — начал Малфой, — теперь в Отделе тайн. И даже не можешь рассказать, чем там занимаешься! — он закинул правую руку на спинку дивана и развернулся к Тео. — Это несправедливо, друг.       — Ну, я теперь связан магическим контрактом, — Нотт развёл руки в стороны. — Зато я готов часами слушать излияния твоей душонки о том, какие Поттер и Уизли недотёпы.       — Ну что ж, — Драко отсалютовал Тео пивом, — тогда приступим.       За разговорами они не заметили, как стрелки часов перевалили за полночь и как запасы сливочного пива почти подошли к концу. Они не заметили и то, как оказались совсем близко друг к другу. Их колени соприкасались, а ладонь Тео покоилась на спинке дивана — совсем рядом с плечом Драко. Стоит протянуть руку, и он почувствует тонкую ткань его рубашки, под которой скрыта — Нотт был уверен — гладкая горячая кожа. Эти навязчивые мысли лезли ему в голову, отчего пьяное бормотание Малфоя о никчёмных каминах в Министерстве звучало как-то приглушённо.       Тео слышал, как кровь стучит в висках, и очерчивал взглядом линию губ Драко. Его глаза прошлись по точёным скулам, ровной спинке носа и задержались на бьющейся на шее жилке, до которой почему-то хотелось дотронуться. Блуждая в своих спутанных мыслях, он не заметил, как Малфой замолчал.       Когда Теодор вновь поднял на него взгляд, то встретил вместо пепельных глаз тёмные омуты. Он почувствовал, как щёки начинают пылать от стыда. Неужели он разглядывал Драко так пристально, что попался?       — Нравится?       — Что? — переспросил Нотт.       — Тебе нравится то, что ты видишь? — медленно повторил Малфой.       На мгновение Тео замер, ощущая, как внизу живота затягивается тугой комок невысказанных чувств. Тяжело вздохнув, он поддался порыву и кивнул, заметив, как на лице Драко отразилось удовлетворение.       Малфой убрал бутылку на журнальный столик и медленно склонился к Нотту. Тео на физическом уровне ощущал желание прикоснуться к нему, но не смел сделать первый шаг. Он чувствовал дыхание Драко на своём лице и сладкий запах сливочного пива, капли которого наверняка остались на его губах. Все эти ощущения кружили голову, а близкое присутствие Малфоя буквально ломало кости в желании смять его безупречную рубашку и слизать остатки напитка с его губ.       Не отрывая взгляда от глаз Драко, Теодор слегка приблизился в надежде, что его желание будет растолковано верно.       — Можно? — всё же спросил Малфой.       — Да, — прошептал Тео, хотя и не был полностью уверен, что издал хоть какой-то звук вслух.       Тёплая ладонь Малфоя легла на его щёку, и Нотт тут же прильнул к ней ближе, закрыв глаза от удовольствия. Словно сквозь толщу воды он расслышал, как Драко тихо сказал:       — Ты же весь искришь… Так долго ждал.       Тео почувствовал влажное прикосновение к своим губам и тут же подался вперёд, обхватывая его затылок ладонью. Он пропустил сквозь пальцы мягкие волосы, не в полной мере осознавая, что это на самом деле происходит. Только сейчас, в этот самый миг, Теодор осознал значение этих слов — так долго ждал. И как только Малфой всё понял раньше него самого?       Видимо, он давно подобрал к Тео нужный словарь.       Нотт толкнул Драко в грудь, и его спина вмиг оказалась прижата к сидению дивана. Он навис над Малфоем, упёршись одной рукой в мягкую обивку. Несмело провёл указательным пальцем другой руки прерывистую линию по шее до ключиц, остановившись перед воротом рубашки. Две верхние пуговицы уже были расстёгнуты, и это буквально снедало в желании поддаться искушению. Тео прижал дрожащую ладонь к груди Драко и ощутил, как бешено бьётся его сердце. Малфой накрыл его ладонь своей и направил вниз — рука Нотта заскользила, цепляясь за наглухо застёгнутые пуговицы. Он ощутил кожей холодный металл пряжки ремня, а под ним — твёрдый жар.       Тео захлебнулся в собственных ощущениях и сжал его член сквозь одежду, отчаянно желая, чтобы она испарилась по щелчку пальцев. Малфой сдавленно зашипел в ответ и схватил Тео за ворот футболки, притягивая к себе.       На этот раз поцелуй вышел голодным, будто каждый из них пытался выпить другого до дна. Тяжело дыша, Драко отстранился и поднял глаза к потолку, а Тео жадно хватал воздух, считая секунды до того момента, когда снова сможет его поцеловать.       Как только их затянутые поволокой взгляды встретились, Нотт вновь потянулся к нему, но Малфой улыбнулся и приставил указательный палец к его губам, хриплым голосом проговорив:       — И куда ты только торопишься? С таким рвением вы, мистер Нотт, угробите ценнейшего сотрудника Аврората, потому что он не доживёт до утра.       — Тебя угробишь, — ответил Тео и оставил нежный поцелуй на подушечке его пальца.       Когда Нотт впервые вошёл в Комнату смерти в сопровождении куратора Отдела тайн, все остальные увиденные ранее чудеса померкли перед ней. Тео беспредельно хотелось разгадать тайну этого артефакта. Как работает Арка? Откуда она взялась? Куда она ведёт, а что самое главное — к кому? Он перерыл каждый кусочек архива Отдела тайн, в котором могла содержаться хоть какая-то информация. Теодор мучил вопросами и опытных, и новеньких невыразимцев, но все отвечали одно и то же: Арка была всегда, и никто, однажды ступив в неё, оттуда не возвращался.       Существовали всего лишь две теории относительно Арки. Первую высказал Подрик Бэтворфи в XIV веке. Он считал, что Арка смерти — это проход между Миром живых и Миром мёртвых. И если из Мира живых есть проход в Мир мёртвых, то это должно работать в обе стороны. Исследования Бэтворфи так и не подтвердились, а сам он исчез бесследно через год после получения Ордена Мерлина первой степени за вклад в науку.       Спустя целый век появилась ещё одна теория за авторством Сидли Смирка Платтера — этот великий волшебник полагал, что Арка не что иное, как портал в другой мир, скрытый за сильнейшими чарами морока. А шёпот, доносящийся из прохода, — это разновидность слуховой галлюцинации, возникающей под действием магии.       Обе теории Теодор счёл несостоятельными и сам страстно желал докопаться до истины, но исследования Арки невыразимцами прекратились еще в XVIII веке, а в XIX на них наложили запрет. Теперь же древнейший артефакт являлся загадочной достопримечательностью Отдела тайн — и не более.       Даже лежа в кровати в собственной спальне, ощущая размеренное дыхание Драко и зарываясь ладонями в его спутанные после сна волосы на затылке, Тео продолжал размышлять над этим.       Лето 2003 года было ужасно душным и скупым на осадки. Нотт в сотый раз сдул упавшую кудрявую прядь на лоб и невербально наложил охлаждающие чары. Драко, лежащий на его груди, удовлетворённо вздохнул и перевернул страницу «Ежедневного Пророка». Он говорил, что самый лучший отдых в такую невыносимую жару — это ленивое лежание на диване и перерывы на жаркий секс, но обязательно под охлаждающими чарами. Тео не мог с ним спорить.       Увидев результаты разгромного матча Стоунхейвенских сорок против Сенненских соколов, Малфой фыркнул, сложил газету пополам и кинул на журнальный столик. Он поднял глаза на Тео, приподнялся и заглянул в книгу, которой тот был так увлечён.       — Иные волшебники, однако, полагали, что тени, находящиеся внутри прохода, — это бестелесные духи… — прочитал он. Драко подцепил подбородок Теодора кончиком пальца и повернул его к себе. — Какая это по счёту книга?       — Какая разница? — Нотт дёрнул подбородком и захлопнул книгу. — Я не продвинулся ни на йоту.       — Сдалась тебе эта Арка? — Малфой забрал дряхлый том из его рук и отправил вслед за газетой. — Целые выходные в нашем распоряжении, а ты всё чахнешь над грёбаными книгами, — он оставил лёгкий поцелуй на его щеке и коснулся кончиком носа чувствительной шеи.       Тео рвано выдохнул и почувствовал, как кожа под дыханием Драко покрывается колючими мурашками.       — Я очень хочу изучить природу магии, которая поддерживает работу Арки. Эти тени…       — Эти тени не настоящие, Тео, — Малфой резко отстранился, и Нотт почувствовал холод. — Зато мы с тобой — да. Ты постоянно говоришь об этой Арке, как будто ничего вокруг больше не имеет значения. Ты думаешь, я не понимаю, почему ты задерживаешься на работе допоздна? Меня это беспокоит. Ты меня беспокоишь.       — Прости, — Нотт заключил ладони Драко в свои и растерянно покачал головой. — Я и не подозревал, что тебя это настолько смущает. Я понимаю, что со стороны это может выглядеть странно, но, поверь, моя увлечённость — это всего лишь научный интерес.       — Никто не знает, как она работает. Это может быть след души волшебника, как портрет, или морок, которым манипулирует сам артефакт. Оттуда не возвращаются, так что нет смысла гнаться за этой загадкой, — взгляд Драко смягчился, и он прикоснулся к его щеке. В некоторых местах кожа на его ладонях была немного огрубевшей от частых физических нагрузок в тренировочном корпусе авроров. Тео хотелось целовать эти мозоли, целовать его.       Нотт вздохнул и прикрыл глаза. Губы Драко тут же нашли его собственные, а их пальцы переплелись в болезненно-приятном прикосновении. Малфой целовал его так неотступно, словно пытался выбить собой из мыслей Тео любые посторонние размышления. Забудь, забудь, забудь. Если бы этот поцелуй был музыкой, то слова звучали бы именно так. И он забыл.       Когда выходные подошли к концу, а постель снова стала слишком просторной и холодной, Нотт заметил, что Драко кое-что забыл у него дома. Его рубашка была скомкана и валялась между диванными подушками. Вспомнив, при каких обстоятельствах она могла там оказаться, Тео удовлетворённо хмыкнул, взял её в руки и расправил.       Он медленно поднёс ткань к своему лицу и понял, что та всё ещё хранила его запах. Тео сделал глубокий вдох и замер, на миг растворяясь в ощущениях. Пергамент, мята и горький цитрус. Тот же самый аромат он почувствовал ещё на четвёртом курсе, когда случайно растёр между пальцами лепесток цветка, сорванный с Трепетливого кустика. В ту секунду оранжерея вокруг него дрогнула, а голос мадам Стебль продолжал глухо звучать где-то рядом.       Теодор аккуратно сложил рубашку и убрал её в пустующий ящик комода, который отныне будет хранить частичку Драко.       Он думал, что ему удастся забыть и отпустить, но притяжение было слишком сильным, слишком манило. Тео даже не мог вспомнить, в какой момент посещение Комнаты смерти стало ежедневным ритуалом. Он обещал себе сосредоточиться на других исследованиях, которые требовали его внимания, но каждый раз находил себя стоящим перед Аркой.       Голоса. Эти голоса были загадкой, ставшей его личной анафемой. Они звали, и он приходил.       Когда Тео прятался глубоко в себе и долго сверлил взглядом одну точку, Драко начинал беспокоиться. Малфой всем нутром ощущал, что он от него ускользает, и каждый раз делал что-то безрассудное. Порт-ключ в Италию на выходные, вечер в магловском кинотеатре, магическое театральное шоу для них двоих. Драко даже уговорил его пробраться ночью в Дырявый котёл и украсть пару бутылочек медовухи, правда, позже Тео узнал, что Малфой оставил увесистый мешочек с галлеонами на пороге бара в качестве компенсации. Он заставлял Теодора жить, и тот искренне пытался, но тугой узел в груди почему-то не давал свободно сделать вдох.       Зимой 2004 года Малфой уехал в самую длительную командировку, и его не было два месяца. Он входил в состав группы авроров, которые были отправлены во французское Министерство магии. Они проводили мастер-классы по защите от тёмных искусств, помогали коллегам совершенствовать боевые чары и организовывали тренировочные дуэли. Малфой писал письма каждую неделю, а иногда даже получалось связаться с ним через камин.       Последнее письмо Тео ушло неделю назад, а ответа так и не поступило. Камин молчал, а связаться с Драко сам он не мог, поэтому решил посвятить всё свободное время своим исследованиям. Нотту жутко хотелось рассказать о том, что ему удалось ухватить на аукционе невероятно старый кельтский гримуар, содержащий древнейшие ритуалы и предания о загробной жизни. Сколько стоил этот гримуар Тео уточнять, конечно же, не собирался.       Он был настолько воодушевлён находкой и предвкушал грядущий перерыв на обед, что не заметил, как его схватили за руку и выдернули из потока коллег, идущих к лифтам.       Дверь в подсобку за его спиной захлопнулась, Тео оказался зажат между полками шкафа и разгорячённым телом Драко. Малфой жадно впился в его губы, а руки принялись исследовать ключицы и грудь, спускаясь всё ниже к пряжке ремня. Звякнул замок, Теодор ощутил обжигающее прикосновение и шумно втянул воздух сквозь зубы. Банка с неизвестной сыпучей смесью пошатнулась и упала с полки, разбившись у них под ногами.       — Ты вернулся, — прохрипел Тео. — Когда?       — Сегодня, — он рассматривал Нотта так, будто не видел того целую вечность. — Как только оказался в Министерстве — сразу к тебе. Поттер замучил со своими отчётами, но я послал его к дракклу, разберусь как-нибудь потом, — Драко облизнул губы и потянулся к шее Тео, чтобы оставить влажный поцелуй. Горячий язык коснулся мочки уха, и из его рта вырвался низкий стон.       В темноте подсобки взгляд выхватил свежий шрам на лице Драко — он протянулся наискосок от виска до уголка рта.       — Что это? — Теодор осторожно провёл подушечкой указательного пальца по линии уже зажившего участка кожи.       — Пустяки, — бросил Драко. — Несчастный случай во время учебной дуэли.       — Ты не говорил.       — Забыл, — фыркнул Малфой и прильнул губами к ярёмной ямке между ключицами Тео. — Скучал?       Не дождавшись ответа, Малфой поднял голову и посмотрел Тео в глаза. Его вопрошающий, умоляющий взгляд пригвоздил Нотта к полу. Он обхватил лицо Драко ладонями и прижался своим лбом к его. Скучал ли он? Эти два месяца тянулись мучительно долго, но стоило ему оказаться рядом, Тео ощутил себя на своём месте. Это было неправильно и нездорово, но без Драко он не чувствовал себя полноценным. Его возвращение ощущалось как долгожданный холод на обожжённую рану. Облегчение.       Вместо слов Тео медленно, тягуче поцеловал того и опустил ладонь на его грудь, спускаясь всё ниже — туда, где больше всего хотелось коснуться. Малфой остановил движение его руки и, обхватив запястье Нотта, прошептал:       — Ты ведь помнишь, что у тебя есть я, да? Помнишь, Тео?       Он помнил, ведь Драко всегда к нему возвращался.       Но однажды, спустя неделю после неожиданного приезда в Лондон, Малфой к нему не вернулся. Он должен был прийти ночью после дежурства, но Тео заснул, так и не дождавшись. Утром он послал в Малфой-мэнор громовещатель, представляя себе красное лицо Драко, когда тот услышит, каких непристойностей он ему наговорил. Нотт лишь надеялся, что послание не дойдёт до ушей Нарциссы или Люциуса.       В обед он начал волноваться — вестей от Малфоя всё ещё не было. Чего Тео не знал — так это того, что ночью поступил вызов в самый неблагополучный район Лютного переулка, и Драко самонадеянно отправился туда в одиночку. Всё это выяснилось, когда тревога начала беспокойно скрестись о стенки нервов, и Теодор спустился в Отдел магического правопорядка, чтобы убедиться, что его опасения беспочвенны. Выслушивая спутанные объяснения Гарри Поттера, Нотт улавливал лишь отдельные обрывки фраз: «Режущее проклятие… Мунго… серьёзная кровопотеря… соболезнования…»       Не дослушав до конца, Тео развернулся и пошёл прочь. Ему на всю жизнь хватит этих чёртовых соболезнований.       Он не помнил, как в тот день оказался дома.       Он думал, что тяжелее всего будет видеть, как гроб с телом Драко опускается в землю. Тео думал, что край настанет именно в этот момент, но это произошло гораздо раньше, потому что он даже не нашёл в себе сил явиться на похороны. Стыд и горе пожирали его изнутри, но он просто не смел.       Лёжа в своей кровати, Теодор до рези в глазах вглядывался в потолок и думал о том, что он мог сделать по-другому? Самым страшным моментом стало пришедшее понимание, что от него ничего не зависело. Обычный несчастный случай, каких ежедневно происходит сотни. Неужели эти люди так же сильно кровоточат?       Ему казалось, что на простынях под его телом давно должна была образоваться засохшая корка. Хотелось забыть, забыть, забыть.       Тео ощутил, как мышцы затекли от обездвиженного положения, когда попробовал пошевелить руками. Зацепившись пальцами за матрас, он подтянулся к краю и попытался приподняться на локтях. Секунды, часы и сутки смешались в единое месиво. Какой сейчас день? Ноги еле выдерживали вес его собственного тела. Нотт чувствовал себя огромным бетонным монолитом, неспособным сдвинуться с места, но он всё же смог встать и дойти до комода. Кажется, где-то здесь была убойная доза снотворного зелья.       Выдвигая один ящик за другим, он выкидывал их на пол, пока не остался один, последний. Тео замер, увидев на его дне аккуратно сложенный свёрток. Тёмная пустая комната навалилась своими стенами, а пространство вокруг пришло в движение. Он осторожно подцепил рубашку и прижал к лицу, а знакомый аромат укутал его мягким покрывалом.       Нет, нет, нет. Он хотел помнить.       Теодор расстегнул одну пуговицу за другой, продел сначала правую руку в рукав рубашки, а потом — левую. Пригладив воротник, он провёл ладонью по нежной шёлковой ткани. Это единственное, что у него осталось. То, что принадлежало теперь только ему и никому больше.       Он вернулся в кровать, обнял себя руками и прикрыл глаза, чувствуя, как узел в груди становится всё крупнее и запутаннее. Не было ни слёз, ни скорби, лишь совершенное ничего. Явь и сон сплелись в одно. Тео перестал понимать, действительно ли он услышал, как скрипнул под тяжестью тела матрас, и почувствовал тёплые пальцы Драко, отодвинувшие спавшую на лоб прядь, или это был лишь сон.       Ему виделось усыпанное звёздами небо над Хогвартсом, звучащий эхом смех над тихой заводью Чёрного озера и искры веселья во взгляде серых глаз.       Череда всех случившихся событий целенаправленно вела его в это место, тянула канатом, словно он был привязан к несущейся на огромной скорости повозке, не имея возможности остановить её. Тео сделал шаг вперёд, одновременно желая и страшась услышать из Арки ещё один голос.       Стук его собственных шагов эхом отдавался в пустой комнате, перекликаясь с калейдоскопом шёпота, сливающимся в единый гул. Остановившись перед завесой, Тео прижался лбом к холодной каменной Арке. Он зажмурился и сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Сглотнув острый ком в горле, произнёс:       — Я так скучаю…       Шёпот из-за вуали становился громче. Тео уже не понимал, действительно ли он слышит его или это всё происходит у него в голове. Но он звал. Звал. И Нотт не был уверен, что однажды у него останутся силы сопротивляться.