Посмотри на меня

***

      «Для трансформации предмета из серебра в одушевлённый предмет необходимо…» — огромная клякса капнула на конспект, и Гарри чертыхнулся.       День не задался с самого утра. Сначала он проспал, затем за завтраком облился тыквенным соком, опоздал на урок, потому что Малфой, чтоб его Моргана разорвала, заколдовал его туфли, превратив их в ролики.       И вот теперь на Трансфигурации он умудрился залить свой конспект чернилами.       Плюнув на конспект, Гарри решил приступить к практике. Урок уже подходил к концу, а он ещё даже не начинал практическое задание.       Окинув взглядом Гермиону, сидящую рядом, Гарри улыбнулся: она с лёгкостью уже в третий раз превратила серебряный кубок в рой бабочек и обратно. Поттер взял свою палочку и направил на кубок, стоящий перед ним. Вдруг на глаза ему попалась копна платиновых волос, и Гарри невольно засмотрелся на Малфоя, сидящего в соседнем ряду и лениво выводящего что-то в тетради.       Он был таким красивым, что было просто невозможно не любоваться. Его профиль легко можно было сравнить с античным богом: аристократичная выправка, платиновые пряди, старательно уложенные в художественный беспорядок, густые светлые брови и пушистые ресницы, обрамляющие серые, как ртуть, глаза, ровный нос и ярко выраженные скулы, волевой подбородок и тонкие губы, которые сейчас растянулись в лёгкой полуулыбке, оголяя ряд ровных белых зубов. Кажется, Драко что-то вспомнил, потому что улыбка его стала такой яркой и доброй, что Поттер слегка нахмурился, ведь ему Малфой никогда так не улыбался, Гарри всегда удостаивался лишь дерзкой ухмылки. Взгляд Малфоя был опущен вниз, на лист тетради, и он продолжал лениво что-то выводить. Вся его поза была расслабленной, будто Драко находился не на уроке, а где-нибудь в саду или парке.       Хотя, откровенно говоря, Гарри и сам давно забыл, что он на уроке, просто продолжал с глупым трепыханием бабочек в животе следить за каждым движением Малфоя. Чёрт бы побрал эту глупую влюблённость… Было очень странно видеть, как Драко использует обычный простой карандаш, водит им по бумаге, держа его в бледных изящных пальцах. Интересно, где он его взял?       За своими наблюдениями Поттер сам не заметил, как коснулся своей палочкой кубка, и очнулся только тогда, когда серебряный предмет превратился в Купидончика, поющего серенады. Гарри дёрнулся и посмотрел на порхающее перед ним чудо, которое к тому же посылало ему воздушные поцелуи.       Под отвратительный смех слизеринцев и высокомерные шуточки их Принца, который тут же забыл о своём занятии и переключил всё своё внимание на него, Гарри пытался словить злосчастного кучерявого певца. Слава Мерлину, Гермиона пришла на выручку и помогла поймать это крылатое недоразумение. Однако превратить его обратно в кубок, увы, так и не получилось, поэтому теперь Гарри просто пытался удержать его в руках.       — Молодые люди, не забудьте, что сегодня после обеда вы должны будете задержаться в Большом зале на лекцию о природе сущностей альф, бет и омег, — сказала директор громко, попутно проверяя работы учеников и собирая кубки обратно в большую коробку.       — Только такой маггл, как Поттер, может не знать, кто такие альфы и чем они отличаются от омег, — громко фыркнул Малфой, и его одногруппники снова заржали.       Гарри нахмурился и, слегка покраснев, бросил на Малфоя уничижительный взгляд. Он действительно плохо разбирался в этих сущностях, хотя жил в магическом мире вот уже восемь лет.       В некоторых его одногруппниках и ребятах с других факультетов уже пробудились сущности, например: Ромильда Вейн оказалась омегой, а Теодор Нотт и Кормак Маклагген — альфами. Единственное, что Гарри заметил — парни, ставшие альфами, были выше и крупнее, а девушки, в которых пробудилась сущность омег, стали более фигуристыми и женственными, что ли... Ну и ещё все, в ком пробуждалась сущность, отсутствовали в Хогвартсе месяц после её проявления.       Но никто из его друзей до сих пор не проявил свою сущность. И несмотря на то, что день рождения у Рона был ещё в марте, тот до сих пор не стал альфой. Было заметно, что друг очень переживает по этому поводу.       — Помолчал бы, Малфой, уж тебе лучше вообще не открывать рот в сторону магглов, — вступился за друга Рон.       — Что, Уизли, сердишься, что забыли упомянуть твою грязнокровную подружку? — вставил свои пять копеек Забини.       Гермиона сделала вид, что вообще ничего не слышала. На самом деле её давно перестали задевать оскорбления, связанные с чистотой её крови.       — Закрой пасть, Забини, — ответил Гарри сквозь зубы, заступаясь за подругу.       — Смотрите, у Поттера зубки прорезались, — фыркнул Малфой.       — Немедленно прекратите перепалку, — прикрикнула Макгонагалл. — Ещё хоть одно слово, и вы все останетесь на отработку.       Она двинулась к парте Гарри и Гермионы, продолжая укоризненно смотреть на слизеринцев.       — А от вас, мистер Забини, я такого не ожидала. После урока загляните ко мне в кабинет.       Забини сжал челюсти и, бросив хмурый взгляд на Рона, быстро сказал:       — Как скажете, профессор.       — Мистер Поттер, что это такое? — спросила директор, смотря на миниатюрного Купидона в его руках.       — Простите, профессор…       — Поттер просто в вас втюрился, директор, — перебил Малфой.       Класс снова разразился смехом. А Поттер снова бросил на Малфоя убийственный взгляд, по крайней мере, он очень надеялся, что взгляд был именно таким.       — Мистер Малфой, придержите язык, если не хотите лишить свой факультет баллов. Это последнее предупреждение, — строго сказала директор.       Однако слизеринец не обратил на неё никакого внимания. Он продолжал с вызовом в глазах смотреть на Гарри, кривя губы в высокомерной ухмылке.       Поттер тяжело вздохнул и, отдав Макгонагалл купидончика, отвернулся.       Ну как его только угораздило влюбиться в этого наглого, высокомерного, заносчивого... Малфоя! Это ж ещё постараться надо!       Но, к сожалению, сердцу не прикажешь. Гарри Поттер вот уже почти год страдал от неразделённой любви к Драко Малфою, медленно сгорая. С того самого дня, как увидел его на платформе 9¾ перед отправлением в Хогвартс на дополнительный восьмой год обучения.       Малфой его даже не видел. Он ярко улыбался и, активно жестикулируя, рассказывал что-то стоящему рядом Теодору Нотту, но сердце Гарри вдруг на мгновенье замерло от этой красивой улыбки, а затем пустилось в сумасшедший галоп. Поттер сам не знал, как так вышло и что конкретно тогда произошло, но, сколько бы он не боролся с собой, с тех пор сердце каждый раз глупо трепыхалось в груди, норовя выпрыгнуть, стоило платиновой макушке лишь мелькнуть на горизонте. Ладошки потели, едва Малфой оказывался на расстоянии метра, и почему-то становилось нечем дышать…       А ещё, теперь каждая злая шутка, каждая колкая фраза Малфоя отдавалась болью в сердце, заставляя его кровоточить. Гарри старался держать лицо, отвечать на оскорбления и подколы той же монетой, но почему-то теперь всегда проигрывал в этой битве. А Малфой, будто чувствуя это, доставал его всё больше и изощрёней…       «День точно не задался» — подумал Гарри, покидая кабинет трансфигурации, после того, как получил дополнительное задание от Макгонагалл за злосчастного Купидона.

***

      После обеда весь седьмой и восьмой курсы остались в Большом зале. Посуда исчезла со столов, и директор попросила всех учеников подсесть ближе к столу преподавателей, чтобы не использовать Сонорус.       Как только все ученики расселись, Макгонагалл встала и вышла в центр, привлекая к себе внимание.       — Я знаю, что многие из вас считают эту лекцию пустой тратой времени, — начала профессор, — однако, поверьте, каждый выпускник школы Хогвартс прослушивает её, чтобы быть готовым к тому, что его ожидает.       Какие-то когтевранцы зашептались, и профессор, бросив на них гневный взгляд, слегка повысила голос.       — Итак, в магическом мире существует три вида сущностей. Альфы, Беты и Омеги. В каждом из вас уже есть та или иная сущность, которая либо уже пробудилась, — директор бросила взгляд на некоторых альф, — либо сейчас просто спит. И пробудится в девятнадцатый день рождения, если вы альфа; в течение года после девятнадцатого дня рождения, если вы омега или бета.       — Слышал, Уизли, в девятнадцатый день рождения – ты в пролёте, — крикнул Забини на весь зал, сделав руками рупор и вызывая смешки у всех факультетов. Рон лишь покраснел и бросил на Забини ненавидящий взгляд.       — Мистер Забини, ещё слово, и вас ждёт гора немытых котлов в кабинете профессора Снейпа, — строго сказала Макгонагалл.       В зале сразу стало тихо, и директор продолжила:       — Я хочу, чтобы вы чётко поняли одну вещь: бороться с этой сущностью очень сложно. Она с рождения является частью вас и уже влияет на вас, хотя вы, возможно, сами ещё этого не осознаёте. Так что это всё равно, что бороться с собой, — она окинула пристальным взглядом учеников и продолжила. — Также независимо от вашего пола в вас может спать сущность совсем противоположного пола.       — Что это значит, директор? — спросил Дин.       — Это значит, что, несмотря на то, что вы мужчина, мистер Томас, в вас может спать сущность омеги, у которой женское начало. — Дин озадаченно захлопал глазами. — Омегами и бетами могут быть как мужчины, так и женщины, а вот альфами могут быть только мужчины. Сущность будет влиять на ваши предпочтения, жизненные взгляды, устои и вкусы. Например, вы начнёте остро чувствовать запахи, и каждый из вас будет пахнуть своей сущностью. Омеги и альфы имеют три запаха: обычно это что-то из съедобного, иногда – какие-либо травы. Но существует и третий запах: запах самой природы, который обычно чувствует только истинная пара.       Джинни вздохнула и бросила взгляд на Гарри. Кажется, она всё ещё надеялась, что между ними может быть нечто большее, чем просто дружба. А кто-то из слизеринцев громко фыркнул.       — Да, многие считают истинные пары выдумкой, так как встретить их довольно сложно, — продолжала Макгонагалл. — Но всё же такие пары существуют. Если ваша сущность находит свою истинную пару – это значит, что вы связаны с этим человеком не только в этой жизни, но в прошлых и в последующих соответственно. Истинные пары понимают друг друга с полуслова и очень чутко чувствуют свою половину.       — Значит, например, если я омега, только мой истинный альфа сможет почувствовать мой запах полностью? — спросила Джинни, снова косясь на Гарри. Поттер бы предпочёл этот взгляд не замечать. Он очень хорошо относился к Джинни, но давно для себя понял, что она ему скорее как сестра.       — Абсолютно верно, мисс Уизли. Другие будут чувствовать более яркие составляющие, и только истинная пара может почувствовать запах от природы, — ответила директор. — Беты же имеют только два запаха: они чаще всего пахнут разными соцветиями и запаха от природы в них просто нет.       — А если я так и не встречу своего истинного, то буду всю жизнь одна? — спросила Парвати.       — Почему же, многие создают семьи не с истинными, попросту не встретив их, и живут вполне счастливо, — спокойно объяснила профессор. — Омеги создают пары с альфами и бетами, хотя последним намного сложнее удовлетворить омегу. Также и альфы могут создавать семьи и с омегами, и с бетами.       Макгонагалл призвала небольшой стул и аккуратно присела, после чего продолжила объяснять:       — Итак, альфы – это сущности с мужским началом. Они завоеватели и лидеры. Властные и амбициозные. Если сравнивать с животным миром, то альфы являются вожаками. Они покоряют, укрощают и присваивают. Часто в молодых людях можно разглядеть альфу ещё до пробуждения сущности: они начинают расти и набирать мышечную массу ещё за несколько месяцев до полного становления альфой, также у них прорезаются небольшие клыки…       Кто-то громко хмыкнул, и Гарри, повернув голову, столкнулся с прожигающим взглядом серых глаз, смотрящих прямо на него. Малфой демонстративно провёл языком по ряду белых зубов и оскалился. Гарри невольно сглотнул. А ведь Малфой действительно за последние пару месяцев сильно вымахал, даже стал чуть выше Гарри – если честно, это очень бесило. И день рождения у него в мае, а сейчас как раз середина апреля – ему будет девятнадцать… Неужели он действительно альфа?       — Альфы выносливы и сильны физически, а также темпераментны и вспыльчивы, поэтому часто могут драться с другими альфами и даже бетами из-за чего-либо, — продолжала рассказ Макгонагалл. — Иногда при сильных эмоциональных всплесках сущность может полностью завладевать вашим разумом и телом, и тогда вы будете действовать более инстинктивно, по животному подобию. Поэтому очень важно уметь её контролировать. Всё-таки мы в первую очередь люди, а не животные, — сказала директор. — Как раз по этой причине сущность альфы пробуждается раньше, чем омеги или беты, для того, чтобы к пробуждению омеги альфа уже умел себя контролировать и не метил каждую встречную омегу.       — Фyу, — протянул Дин. — Что значит "метил"?       Макгонагалл приспустила с носа очки-половинки и снисходительно улыбнулась:       — Уж точно не то, о чём вы подумали, мистер Томас.       Все засмеялись, а Дин слегка покраснел.       — «Метит» – значит оставляет на шее омеги свой след, прокусывая запаховые железы. Обычно альфы метят омег, но редко бывает, что и беты оставляют свою метку. Прокусив железу на шее омеги, альфа смешивает свой запах с запахом омеги, таким образом помечая её, делая её своей, показывая другим альфам, что она занята.       — А может ли альфа пометить омегу насильно? — спросил какой-то пуффендуец.       — К сожалению, да, такое иногда случается. Бывает, что альфа настолько хочет обладать омегой, что не может контролировать свой порыв и метит её насильно, например, во время течки, когда омега плохо соображает. Но насильная метка – это подсудное дело. Поэтому такое бывает очень редко. Чаще всего альфа всё же добивается понравившуюся омегу ухаживаниями.       — А могут одну омегу пометить два альфы? — вдруг спросил Рон. — Я знаю случай, когда альфа умер, меченая омега оставалась одна и через какое-то время её пометил другой альфа.       — Вполне возможно, мистер Уизли. Но, думаю, в том случае омега не была с первым альфой истинной парой.       — А как вообще понять, что ты омега? — спросил Гойл.       — Грегори, тебе-то это зачем? Что, уже чувствуешь в себе тягу к Драко? — хмыкнул Нотт.       Драко лишь закатил глаза под смех друзей и ответил:       — Скорее к тебе, Тео. Это же ты у нас уже альфа.       Тео, незаметно для директора, показал другу средний палец. Слизеринцы засмеялись ещё сильнее, а Гойл покраснел и потупил взгляд.       — Омега – это сущность с женским началом. Она пробуждается, обычно, в течение нескольких месяцев после девятнадцати лет, — начала объяснять директор, не обращая внимания на глупые смешки. — Омеги нежны, эмпатичны, добры и красивы. Они заботливы и с лёгкостью могут управлять альфами, даря им свою любовь и нежность. Так что не стоит недооценивать омег. Омегой могут быть как мужчины, так и женщины. В этом вопросе невозможно ошибиться, мистер Гойл. Если вы станете омегой, вы это точно поймёте.       Большой зал снова накрыла волна смеха, а Макгонагалл продолжила:       — Более того, мужчины-омеги очень высоко ценятся, ведь их значительно меньше, чем женщин-омег. Они своего рода уникальны, поскольку тоже могут рожать детей.       Гарри подавился воздухом и закашлялся. Он ведь правильно всё услышал: мужчины-омеги могут рожать?!       — Что, Поттер, уже представил себя на девятом месяце беременности? — ухмыльнулся Малфой, и слизеринцы дружно поддержали своего лидера смехом.       Гарри покраснел, но быстро взял себя в руки и, демонстративно показав Малфою средний палец, отвернулся. Кажется, директор ничего не заметила, ну или сделала вид, что не заметила.       — Мистер Малфой, если вы хотите продолжить вместо меня, то я могу уступить вам своё место.       — Простите, директор, — сказал Драко.       — Организм мужчин-омег меняется, и у них появляется матка. Поэтому они могут рожать детей, хотя им намного сложнее забеременеть, чем женщинам-омегам. Даже сцепка во время течки далеко не является гарантией беременности.       — Сцепка? — опять задал вопрос Дин.       — Томас, мы, конечно, понимаем, что ты маггл каких поискать. — хмыкнула Паркинсон, положив свою голову на плечо Малфоя. — Но что такое сцепка даже ты должен знать.       — Примерно раз в два-три месяца у каждой омеги происходит течка, — Спокойно начала объяснять Макгонагалл. — Течка длится у всех по-разному, в целом от четырёх до семи дней. В этот период разум практически отключается, и омега живёт своими инстинктами, а основной инстинкт у любой женщины – это продолжение рода.       — То есть… Они хотят... — замялся Дин.       — Да, Томас, трахаться, — ответила ему Паркинсон. Малфой прыснул в кулак. А Гарри, смотря на эту дружную парочку, затошнило.       — Мисс Паркинсон, что вы себе позволяете?! Минус десять очков с факультета Слизерин, — прикрикнула Макгонагалл.       — Простите, директор, — ответила Панси таким тоном, будто вовсе не сожалела, и лишь поудобнее положила свою голову на сильное плечо.       — В период течки омеге нужен альфа. Мужчинам-бетам очень сложно удовлетворить течную омегу, поскольку они не наделены достаточной для этого выносливостью. Также существуют разные подавители течки, но они очень вредны. Во время полового акта альфа может сцепить себя с омегой узлом. Узел набухает внутри омеги. И альфа, и омега остаются сцепленными, пока узел не спадёт. Во время узла мужского семени выделяется больше, и омега может забеременеть. Сейчас в больнице Святого Мунго можно сделать специальную прививку сроком на один год, которая будет предотвращать беременность, — директор сделала небольшую паузу и окинула всех внимательным взглядом. — Думаю, никому из вас не нужны дети в столь раннем возрасте, поэтому очень советую всем, кто станет омегами, воспользоваться данной процедурой. А по поводу мужчин-омег: дети от мужчин-омег необычайно сильны магически, поэтому за омег мужского пола иногда даже велись войны. Например, маггловская гражданская война в Англии, которая длилась с 1642 по 1651 год, на самом деле была магической войной из-за мужчины-омеги, в которого были влюблены два сильных альфы. Одним из этих альф был король Англии, а вторым военный вождь Оливер Кромвель.       — Простите, профессор, а у альф бывает течка? — спросила покрасневшая Сьюзан Боунс. Все снова засмеялись.       — У альф бывает гон, — ответила Макгонагалл.       Кажется, Дин уже открыл рот, чтобы задать новый вопрос, но профессор окинула его таким взглядом, что он его быстренько закрыл.       — Гон у альф – это тоже самое, что течка у омег. Только бывает он намного реже, и, если его спровоцирует омега, длится он обычно несколько дней. В период гона альфа живёт инстинктами, так же, как омега в период течки. Альфу в гоне может удовлетворить только омега, бета же может серьёзно пострадать от альфы в гоне. Что течка, что гон очень болезненно проходят без партнёра. — директор окинула студентов взглядом. — Ещё есть вопросы?       Вверх поднялось несколько рук, и одна из них принадлежала Гермионе.              — Да, мисс Грейнджер? — Макгонагалл по-доброму посмотрела на свою любимую ученицу.       — Насколько сильно сущность омеги меняет нашу личность?       — Ну, достаточно сильно, вплоть до увлечений и привычек. Например, бывали случаи, когда девушки боялись воды, а после пробуждения сущности омеги становились лучшими пловчихами в Британии.       — Грейнджер переживает, что омега в ней убьёт её любовь к книжкам, — фыркнул Нотт, насмешливо смотря на Гермиону. Его глаза просто искрились весельем.       Гермиона в ответ лишь окинула его взглядом свысока и, отбросив волосы назад, отвернулась.       — Сущность внутри нас всегда пробуждает наши лучшие качества. Не стоит ничего бояться, ведь по сути это часть вас и она не сможет вам никак навредить. Наоборот, она поможет вам полностью раскрыть свой потенциал, стать самими собой, — ответила профессор.       — А что по поводу бет? — спросил Симус.       — Беты больше всего приближены к вам таким, какие вы есть сейчас. То есть сущность беты не может поглощать ваш разум. Они спокойны, рассудительны, более мягкие и понимающие, чем альфы. Бетами инстинкты не управляют так сильно, как другими сущностями. И беты всегда превосходят количеством: на сто рождённых волшебников примерно пятьдесят процентов – это беты. — Директор поправила свою мантию и продолжила: — Бетами могут быть как женщины, так и мужчины. И хотя беты могут строить семью с омегами или альфами, они всё же чаще предпочитают в спутники бет.       В зале снова воцарилась тишина. Казалось, все задумались, что их ждёт в будущем и какая сущность спит сейчас внутри каждого из них.       — Что ж, — сказала директор пару минут спустя, поднимаясь на ноги, — если вопросов больше нет, то вас давно ждут преподаватели. Отправляйтесь на уроки.       Все стали нехотя подниматься с мест и плестись к выходу из Большого зала, негромко обсуждая услышанное.       Гарри посмотрел на друзей, оба были задумчивыми и молчаливыми. Было видно невооружённым взглядом, что в последнее время им как-то неловко друг с другом. Кажется, оба понимали, что Рон уже не станет альфой, но вот будет он бетой или омегой пока оставалось загадкой.       — Рон, — осторожно начал Гарри, — тебе ведь было девятнадцать в марте, твоя сущность… Ну, она… Ты не чувствуешь ничего странного?       Уши друга покраснели, и он, бросив быстрый взгляд на Гермиону, которая с упорством искала что-то в своей школьной сумке, ответил:       — Нет, Гарри, я ничего не чувствую. Говорят, что сущность беты пробуждается примерно через восемь месяцев после девятнадцатого дня рождения…       — Рыжик будет омежкой, — раздался голос откуда-то сзади.       Друзья обернулись и наткнулись на группу слизеринцев, идущих позади них. Забини смотрел прямо на Рона с каким-то явным превосходством, ухмылялся в лицо, прожигая его взглядом.       — Это не твоё дело, понял! — ответил Рон сквозь зубы, останавливаясь.       Блейз тоже остановился и наигранно вздохнул:       — Кажется, знаменитому роману спасителей мира пришёл конец?       Он бросил пренебрежительный взгляд на покрасневшую Гермиону.       — Омега не сможет удовлетворить омегу. А как жаль, вы были такой красивой парой, — он скривился, а затем наигранно прижал руки к груди. Нотт с Малфоем засмеялись.       Рон дёрнулся в сторону заносчивого придурка, и Гарри придержал его за плечо.       — Не надо, Рон.       — Ну-ну, полегче, Уизли, — протянул Забини.       — Этот тупица не в курсе, что бросаться на альф себе дороже, — фыркнул Малфой.       — Вы ещё не альфы, — выплюнул в ответ Гарри.       Малфой демонстративно расправил плечи и сделал шаг вперёд.       — Но мы очень скоро ими будем, Поттер. До пробуждения моей сущности чуть больше месяца, а у Блейза день рождения в июне.       Гарри поджал губы и отвёл взгляд. Спорить с тем, что стоящие перед ними слизеринцы будут альфами, было просто глупо. А один из них вообще уже был альфой. Все три парня вытянулись и раздались в плечах, от них просто волнами исходила незримая уверенность и сила, и от этого почему-то становилось очень обидно.       А ведь Гарри тоже, может быть, будет альфой, его день рождения только через три месяца. Но он почему-то до сих пор не вытянулся и не набрал мышечную массу. Сейчас рядом с Малфоем он казался себе каким-то худым и хилым.       И, если быть до конца честным, он совсем не был уверен, что хочет быть альфой, ведь тогда им с Драко точно не быть вместе. А глупое сердце всё ещё надеялось, что случится чудо и Малфой перестанет его доставать, а потом они смогут как-то, в общем... ну, найти общий язык и, может быть, подружиться, и тогда будет шанс, что их дружба перерастёт во что-то большее…       Драко будто специально расправил плечи и продолжал демонстративно нависать над Гарри. С этими его чертовски красивыми серыми глазами и платиновыми волосами и… Так, стоп! Гарри опять не туда понесло. Он быстро тряхнул головой и, краснея, уставился на свои ботинки. Мерлин, докатился, он краснеет перед Малфоем, как пуффендуйка-второкурсница.       Малфой хмыкнул, будто угадав его мысли, и слегка наклонился вперёд, а затем, понизив голос, сказал:       — Посмотри на меня, Поттер, — Гарри перевёл на него хмурый взгляд и гордо вздёрнул подбородок.       — Мне незачем на тебя смотреть, Малфой. Мне плевать на тебя и твои гормоны, альфой ты будешь или бетой. Ты всё тот же высокомерный, заносчивый Хорёк!       Рон прыснул в кулак, а Малфой оскалился.       — Молись, Поттер, чтобы когда пробудится моя альфа-сущность, тебя не было рядом, иначе я просто могу разорвать тебя голыми руками и списать всё на разбушевавшегося альфу внутри.       Поттер нахмурился ещё сильнее, да что этот Малфой о себе возомнил? Рука Гарри уже дёрнулась к палочке, когда его придержал Рон.       — Пойдём, Гарри, эти придурки того не стоят.       — Что, Уизли, убегаешь, поджав хвостик? — хмыкнул Блейз.       Рон покраснел и, кажется, уже забыл, что хотел уйти: он снова двинулся на Блейза. Гермиона, стоящая с другой стороны, придержала Рональда и аккуратно потянула его за запястье в сторону двери:       — Мальчики, успокойтесь. Рон, не надо. Пойдёмте на урок.       — Что ты в него так вцепилась, Грейнджер? Что он нам сделает? Бете никогда не победить альфу, — фыркнул Нотт, и Гермиона окинула его прожигающим взглядом.       — Бете? Тео, ты о чём? Уизли у нас будет неженкой-омегой, — хохотнул Блейз, задорно сверкнув тёмными глазами.       — Очень нехорошо обижать своих истинных, даже если вы альфы, — сказала непонятно откуда взявшаяся Луна.       Все посмотрели на неё, а Полумна, будто не замечая этих взглядов, продолжила:       — Хотя, если это у вас период ухаживаний такой, как у лукотрусов, например, тогда всё понятно.       — Слышь, полоумная, ты что несёшь? — спросил Малфой.       — Не смей обзывать её, — прикрикнул Гарри.       — Да? И что ты мне сделаешь, Поттер? — Малфой приблизился к Гарри вплотную и посмотрел прямо ему в глаза.       Поттер почувствовал, что сердце забилось так быстро, будто сейчас выскочит из груди, и понял, что снова по-идиотски краснеет.       — Я же говорю, брачные игры, — нежно улыбнулась Луна.       — Лавгуд – это клиника, — сделал заключение Нотт и перевёл взгляд на Гермиону. — Грейнджер, уводи отсюда своего бойфренда-недоальфу.       Блейз снова мерзко хохотнул, а Малфой, кажется, ничего не замечая, продолжал смотреть в зелёные глаза напротив.       — Тебя забыла спросить, Нотт, что мне делать! — разозлилась Гермиона.       — У вас будут такие красивые дети, — выдала Луна с лёгкой улыбкой, крутя в ухе свою серьгу в виде редиски.       Все опять посмотрели на неё, не понимая, к кому когтевранка вообще обращается.       — Мерлин, Луна! Какие ещё дети? — застонал Рон, прикрыв глаза рукой.       — Ты спрашиваешь о ваших детях с Блейзом или о детях Гермионы с Теодором? Но, вообще-то, в данном случае я имела в виду детей Гарри и Драко, — уточнила Луна.       На секунду воцарилась полная тишина, а затем слизеринцы сложились пополам от смеха. А гриффиндорцы, кажется, не знали, куда себя деть от стыда. Они, конечно, очень любили Луну, но иногда она была слишком уж странной.       — Видишь, Уизли, — выдавил Блейз сквозь смех, — даже полоумная Лавгуд понимает, что ты будешь омегой.       Рон уже пошёл багровыми пятнами, поджав губы он молча развернулся и пошёл на выход из Большого зала.       — Гарри, пойдём, у нас травология, — позвала Гермиона и двинулась за Роном следом.       — Увидимся, Луна. — Сказал Гарри негромко и пошёл за подругой.       — Пока, Гарри, — ответила Луна, помахав рукой.              Затем повернулась к всё ещё смеющимся слизеринцам и добавила:       — Рада, что вам весело. Думаю, вам будет не так смешно, когда они станут омегами и вам придётся за них драться.       И, поправив длинные светлые волосы, Луна неспеша побрела на Руны, тихонько что-то напевая.       — Клянусь, эта Лавгуд совсем не дружит с головой, — сказал Забини, вытирая от смеха слёзы. — Такое ляпнуть!       — Ладно, пойдём на урок, — произнёс Тео, слегка отдышавшись, и парни неспешно двинулись к выходу.       — Только я сначала загляну в мужскую уборную, а то эта Трелони сейчас опять будет поить нас своими мерзкими чаями, — сказал Драко.       — Я с тобой, — ответил Забини.       — Спорим, она наверняка опять зажгла камин, — хмыкнул Тео.       — Да у неё не все дома, — закатил глаза Драко. — Помните, как она на прошлом уроке предсказала мне, что я буду до конца жизни любить своего врага.       Тео с Блейзом весело переглянулись и синхронно фыркнули, но ничего не сказали.       Парни вышли в холл. Весенний тёплый ветер, проникающий из открытых дубовых дверей, приятно коснулся их кожи. Стало даже немного завидно, что у грифов сейчас травология, будут себе греться на солнышке, а им придётся сидеть в душной башне и слушать нудный бубнёж Трелони.       — Вы прям как две первокурсницы-пуффендуйки, по парам в туалет ходите, — фыркнул Тео, улыбаясь. — Ещё за ручки возьмитесь. А лично я не хочу опоздать на урок, — Нотт вальяжно пошёл вперёд.       — Ну конечно, Тео, как я забыл, что ты у нас отличник и паинька, — крикнул Блейз в спину уходящему другу. — Знаешь, может Лавгуд и права, вы с Грейнджер будете отличной парой: оба зубрилы, — Блейз картинно сложил пальцы в форму сердца, вызывая смешок у стоящего рядом Драко.       Тео в ответ не разворачиваясь лишь поднял руку вверх и показал друзьям неприличный жест средним пальцем правой руки, а затем стал подниматься по лестнице.

***

      Гарри уже собирался выйти из туалетной кабинки, когда услышал шаги и стук входной двери. Затем и голоса, которые точно принадлежали двум заносчивым слизеринцам. Поттер так и замер, не в силах пошевелиться, глупое сердце забилось быстрее от звука бархатного голоса, принадлежащего Драко.       — Терпеть не могу прорицания. Может, прогуляем?       — Я бы с радостью, — ответил второй голос, который явно принадлежал Забини. — Но я уже два раза пропускал её урок на прошлой неделе, так что никак.       Дверь в соседнюю кабинку скрипнула, говоря о том, что кто-то в неё вошёл.       — Я думал, что мы уломаем тех двух малышек с Когтеврана прогулять с нами, как их там.. Шарли и Карли?       — Шарлот и Кармелла, — поправил друга Блейз.       — Ага, та, что брюнетка уже месяц слюни на меня пускает, — раздался голос из-за деревянной перегородки.       Сердце снова сжалось, и Гарри неосознанно задержал дыхание. Ревность неприятно кольнула в груди, стоило только представить, как Малфой обнимает каких-то девок с Когтеврана, как кулаки сжимались сами собой.       — Вот мы оторвёмся, когда станем альфами, — послышался голос Блейза откуда-то со стороны умывальников.       Драко в ответ лишь одобрительно хмыкнул.       — Как думаешь, наше Золотое Трио действительно состоит из будущих омег? — задал вопрос Блейз. — Ну Уизли-то понятно, я нутром чувствую, что он омега, — бархатный голос за перегородкой как-то странно хмыкнул на реплику друга. — Грейнджер может быть бетой, — продолжил Блейз. — А вот у Поттера достаточно сильный магический потенциал, всё-таки Темного лорда завалил, думаю он может оказаться альфой.       В воздухе повисла тишина, казалось, Малфой задумался.       Гарри стоял и не мог пошевелиться, почему-то ему было очень интересно, что ответит другу Драко. Дверь в соседнюю кабинку снова скрипнула.       — Не смеши меня, это очкастое недоразумение и альфа? Он даже на дохленькую бету не потянет, — фыркнул Малфой.       Гарри зажмурил глаза, сердце неприятно екнуло в груди.       — У него день рождения в июле, а ты посмотри на него, мне кажется, что он только худее и меньше стал. Или это его отвратные тряпки просто так убого на нём висят? Он будет заурядной бетой, ну или страшненьким омегой. Но точно не альфой, — сказал Малфой, выходя из кабинки.       — Я смотрю, ты в курсе, когда у Героя день рождения. Так и знал, что ты его фанат, — хохотнул Забини.       — Ну, не больший, чем ты фанат Уизли, — ехидно выдал Драко в ответ и пошёл к раковине, чтобы помыть руки.       — Ну, не скажи, не скажи, я вот тут случайно у нас в комнате одну тетрадочку нашёл… — протянул Забини.       На мгновенье в уборной снова воцарилась тишина. Поттер нахмурился, совершенно не понимая, о чём они говорят, что за тетрадь?       — Можешь оставить себе, — произнёс холодный малфоевский голос через минуту.       — Как скажешь, — ответил Блейз с явным весельем в голосе. — Если Поттер будет омегой, ты станешь на него претендовать?       Малфой включил воду и, кажется, стал мыть руки, а сердце Гарри уже билось как сумасшедшее, ожидая ответа любимого и, кажется, всё ещё на что-то рассчитывая.       — Не смеши меня, Блейзи, я и этот очкарик? Ты вообще его видел? Патлы торчат во все стороны, эти уродские очки, а его безвкусные шмотки? Мода на них была наверное лет сто назад, — насмешливо фыркнул Малфой.       Гарри, услышав это, неосознанно поморщился и, окинув свою одежду быстрым взглядом, сглотнул ком в горле.       — Хотя, если он сильно попросит, то так и быть, я натяну его пару раз в качестве благотворительности.       Сердце Гарри упало куда-то в пятки и по щеке скатилась первая слеза, но Поттер этого даже не заметил.       А Драко выключил воду и продолжил:       — А ещё круче будет, если это лохматое недоразумение в меня влюбится, можно будет сделать пару горячих колдофоток с голым Избранным и толкнуть их в «Пророк». Представляешь, будет сенсация. Так и вижу заголовки: «Бывший Пожиратель смерти поимел Героя магического мира» и ниже пара фотографий, с тощей поттеровской задницей, — Малфой мерзко засмеялся, а Гарри закусил губу, чтобы не всхлипнуть вслух и не выдать себя с головой.       Горячие злые слёзы уже во всю катились по щекам, а сердце было окончательно разбито. Ну почему именно на Малфоя должен был пасть выбор его идиотского сердца?       — Ну да, ну да, — негромко ответил Забини. — Ладно, пошли на прорицания, а то мы уже и так опоздали.       Через несколько секунд входные двери снова хлопнули, и в уборной снова воцарилась оглушающая тишина.       Гарри тихонько сполз по деревянной перегородке на кафельный пол и больше не сдерживал рыданий.       Сердце кровоточило, а злые слова Малфоя, как заезженная пластинка, звучали в голове. И на что вообще можно было надеяться, это же Малфой, и сколько бы добра Гарри ему не сделал, это никогда не поменяет отношения Малфоя к нему.       О чём он? Этого даже никто не заметил!       Подумаешь, Поттер спас его из адского пламени – всё равно остался очкариком и лохматым недоразумением.       Вытащил Малфоя и его семейку из Азкабана – это не меняет того факта, что он будет страшненьким омегой и можно над ним издеваться.       Гарри разозлился и ударил ногой о деревянную перегородку кабинки, продолжая реветь в голос как раненый зверь.       Слава Мерлину, Малфой не знает, что Гарри уже влюблён в него, иначе издевательства стали бы раз в двести изощрённее.       Он быстро утёр слёзы и поднялся на ноги.       Всё, решено, хватит! Он забудет этого слизеринского выродка! Если он окажется альфой, на что теперь Гарри очень надеялся, то всё решится само собой, а если всё же омегой или бетой, то он просто уедет из Британии. Его тут всё равно мало что держит.       Поттер вышел из кабинки и подошёл к умывальнику. Включив воду, он умылся и посмотрел на своё отражение в зеркале: глаза были красными и опухшими, волосы торчали ещё сильнее, а прокушенная губа слегка кровоточила. На травологию идти совсем не хотелось. Сердце в груди продолжало ныть от боли. И на душе было так мерзко, будто он снова столкнулся с дементором и всю радость из него выкачали. Сейчас душевная боль доставляла физическую.       Гарри сделал глубокий вдох и затем выдох, смотря на своё отражение.       — Полтора месяца, — сказал он себе чётко. — Осталось всего полтора месяца, я закончу восьмой курс, сдам ЖАБА и просто уеду отсюда. Я не позволю Малфою больше издеваться над собой, я забуду его. И больше никогда не посмотрю в сторону этого заносчивого выродка. Или я не Гарри Поттер.       А затем Гарри быстро умылся, натянул на нос свои очки, постарался поправить волосы и вышел за дверь, благодаря Годрика, что сейчас идёт урок и он вряд ли кого-либо встретит.

***