Посмотри на меня

***

      На книжных полках в комнате Гермионы Грейнджер стояло сто сорок шесть книг. Гермиона, мучаясь от бессонницы этой ночью, уже успела провести подсчёт дважды. Разделив при этом литературу на научно-популярную – тридцать восемь книг. Философскую – девять томов. Историческую – сорок три издания. Юридическую – пятьдесят одна книга. И ещё пять больших справочников.       Тяжело вздохнув Гермиона перевернулась на другой бок, омежья сущность беспокойно металась в груди, переживая за своего альфу и заражая своим волнением носительницу.       «Вдруг наш альфа в беде! Вдруг он ранен!», — без умолку твердила сущность. — «На него могли напасть или похитить!».       Теперь девушка начала считать звёзды на небе, которые были видны из её окна, изо всех сил стараясь отвлечься от волнующих мыслей. А затем вообще встала и распахнула окно настежь. Ночной морозный воздух ударил в лицо, пуская дрожь по телу и заставляя мысли снова вернуться к Нотту, хотя, если честно, они никуда от него и не уходили. Раз Теодора вызвали как подкрепление, значит там было что-то действительно серьёзное, ведь так? И, кажется, Патронус сообщил о ЧС. Гермиона обеспокоенно заходила по комнате. Больше всего на свете она не любила оставаться в неведении или ожидании. А в данной ситуации было и то, и другое.       «Если наш альфа попал в беду?», — причитала в голове омега. — «Если его мучают, пытают! Или наш альфа вообще уже мёртв!», — прозвучал в голове полный ужаса вопль.       Гермиона зажмурилась от накатившей на неё паники и страха и, прижав к носу надетую на ней футболку, глубоко втянула в себя аромат ежевики, фундука и мороза. Да, она так и не вернула Нотту его вещи, которые он ей позаимствовал. И, если честно, даже не испытывала по этому поводу угрызений совести. В конце концов, это именно Нотт всё время трепал ей нервы своими выходками. Так почему она не могла использовать его футболки вместо пижам, если в них было очень комфортно спать. Длина доходила до середины бедра и вещи так потрясающе пахли, что омега в груди девушки урчала от удовольствия, даря ей умиротворение и здоровый крепкий сон. Но, впрочем, только не сегодня.              Ведь часы на прикроватной тумбочке показывали полночь, а сна не было ни в одном глазу. Гермиона опустилась на кровать и тяжело вздохнула, кажется, пора было признать, что сна ей не видать, пока она не убедится, что Нотт жив и здоров.       «Отправлю ему Патронус и спрошу, как он», — мысленно решила Гермиона. — «Он пришлёт ответ, что всё в порядке, и тогда я наконец смогу уснуть».       Взяв с прикроватной тумбочки свою волшебную палочку, Гермиона так и сделала. А затем, поднявшись на ноги, снова начала нервно ходить по комнате, ожидая ответа. Прошло минут пять, а ответа так и не было. И омега в груди начала волноваться ещё больше. А может это волновалась сама Гермиона, если честно, она уже не различала. Ещё через пару минут в комнату влетел огромный полупрозрачный лев с косматой гривой и заговорил голосом Малфоя:       — "Грейнджер, Тео ранили, и поэтому он не может тебе ответить. Мы в Забини-мэноре".       Патронус растворился в воздухе, а Гермиона, не помня себя от беспокойства, быстро сунула ноги в пушистые тапочки и бросилась к двери, буквально влетев в соседнюю спальню с криком:       — Рон, вставай! — Гермиона снова замерла, поскольку в комнате никого не оказалось, а постель была заправлена, будто хозяин комнаты ещё даже не ложился.       Гермиона негромко чертыхнулась и, подбежав к прикроватной тумбочке Рона, буквально выгребла оттуда все имеющейся настойки и целебные зелья. А затем бросилась в гостиную к камину и, произнеся адрес, исчезла в зелёном пламени.              Вбежав в гостиную Забини-мэнора, Гермиона осмотрелась, однако вокруг было темно и тихо. Лишь в дальних углах гостиной горело несколько зачарованных светильников, что не давало погрузиться огромному холлу в полный мрак. Недолго думая, девушка побежала вверх по лестнице и, завернув в коридор второго этажа, осмотрелась.       — Малфой! — громко позвала она.       — Мы тут, — послышался голос Забини.       Забежав в третью спальню слева, Гермиона снова замерла. Сердце от страха упало куда-то в желудок, а омега в груди сжалась от ужаса.       На большой двуспальной кровати лежал Теодор. Глаза парня были закрыты, а на лбу проступила испарина. Сильный торс был оголён и поперёк грудной клетки виднелись замотанные в несколько слоёв бинты, на плече же проступал огромный багровый синяк. Не помня себя от ужаса, Гермиона бросилась вперёд и, сунув стоящему у кровати Забини все пузырьки и флакончики, которые принесла с собой, опустилась на край кровати.       — Что с ним произошло? — спросила она чётко, хотя руки уже дрожали.       Блейз растерянно глазел на кучу лекарств, которую ему бесцеремонно впихнули в руки, поэтому на вопрос ответил стоящий рядом с другом Малфой.       — Его ранили на рейде, заклинание угодило прямо в грудь, он без сознания.       Гермиона наклонилась над парнем и осторожно приложила ладошку к влажному лбу альфы.       — Что сказал колдомедик? Когда он придёт в себя?       — Ничего конкретного, — пожал плечами Драко.       — В каком смысле ничего конкретного?! — практически прошипела Гермиона, испепеляя взглядом стоящих у изножья кровати бывших слизеринцев. — Какое проклятие он получил? Что за лечение ему назначили?       Малфой лишь молча пожал плечами.       — Какой кретин его осматривал?! Теодор вообще был в Мунго?! А вы куда смотрели, когда этот непонятный врач ставил диагноз?!              — Спокойней, Грейнджер, Тео ещё жив – не стоит так паниковать, — фыркнул Драко.       Глаза Гермионы расширились от возмущения.       — Что ты несёшь?! Что значит ещё жив?! — сквозь зубы выплюнула она.       — Можно вопрос? — неожиданно подал голос Забини, смотря на кучу пузырьков в своих руках. — А чем Тео может помочь микстура от кашля?       Драко весело фыркнул, а Гермиона недовольно поджала губы и, заботливо поправив одеяло Теодора, ответила:       — Я спешила и принесла всё, что у нас было.       — О, а там есть Бодроперцовое? — спросил Драко, слегка шмыгая носом.       — Тут даже витамины для омег имеются, — весело фыркнул Забини, и парни дружно рассмеялись.       Гермиона собиралась разразиться гневной тирадой по поводу совсем неуместного веселья двух идиотов, но вдруг со стороны Нотта послышался непонятный звук. Гермиона могла бы принять его за смешок, не будь она уверена, что Теодор без сознания. Омега сразу же дёрнулась вперёд к своему альфе, внимательно всматриваясь в лицо парня.              — Карамелька… — послышался тихий шепот. Теодор невнятно что-то буркнул, не открывая глаз. И Гермиона нагнулась чуть ниже, чтобы лучше слышать.       — Теодор, как ты себя чувствуешь? — спросила она негромко, снова прикладывая ладошку к пылающим щекам парня.       — Ближе… — снова послышался тихий шёпот.       Гермиона практически легла на грудь Тео, стараясь при этом не касаться бинтов, и склонила голову ещё ниже, чтобы чётко услышать, в чём нуждается её альфа.              А затем её резко схватили сильные руки и ловко перебросили на середину кровати. Не успела девушка понять, что произошло, как её к кровати придавил сильный корпус Нотта.       — Привет, Карамелька, — обворожительно улыбнулся Теодор, оголяя ряд ровных белых зубов.       Гермиона растерянно захлопала глазами, а в следующую секунду её рот сам собой открылся от шока и возмущения.              — Ты…       Тео улыбнулся ещё ярче.       — Вы все обманули меня?! — закричала она, пытаясь сбросить с себя наглеца. — Я думала, ты умираешь! А ты… Нотт, ты совсем кретин?!       Тео поморщился от боли, но прижал девушку крепче к себе.       — Осторожней, детка. Я действительно ранен, — сказал он негромко.       Гермиона тут же перестала дёргаться, будто в ней щёлкнули выключатель, и с легко читаемым беспокойством посмотрела на лежащего на ней альфу.       — Меня правда ранили, просто всё не так страшно, как ты себе придумала в своей красивой головке, — хмыкнул Тео, заботливо убирая прядь волос за ухо девушки. — Но мне очень приятно, что ты обо мне беспокоишься.       — Миссия выполнена, мы можем, наконец, идти спать? — послышался вопрос Малфоя.       — Да, спасибо, и дверь прикройте, — улыбнулся Тео.       — Нет! Не оставляйте меня с ним! — послышался одновременно с ним крик Гермионы, на что парни лишь дружно фыркнули и расслабленно двинулись к выходу.              — Господин, у нас ещё гости, — послышался писклявый голосок домового эльфа.       — Кто? — спросил Забини, сгружая кучу лекарств на письменный стол.       — Лорд Нотт-старший, — ответил домовик.       На секунду в комнате повисла полная тишина, и Гермиона четко почувствовала, как после этих слов напряглось лежащее на ней тело. Не успел Блейз дать какой-либо ответ, как порог спальни переступил высокий статный мужчина с такими же ярко-зелёными глазами и черными, как у Теодора волосами, которые уже успела слегка тронуть седина.       — Как я вижу, тебе не настолько и плохо, насколько мне сообщили, сынок, — негромко сказал он, смотря на придавившего к постели девушку сына.       Мужчина учтиво кивнул стоящим в комнате парням, и те поздоровались в ответ, а затем мистер Нотт, рассмотрев лежащую под сыном омегу, удивлённо вскинул бровь.       — Мисс Грейнджер? Доброй ночи.       Гермиона почувствовала, как её лицо заливает стыдливый румянец, и негромко ответила: — Доброй ночи, сэр. — А затем, бросив быстрый взгляд на напряжённого Тео, шепнула: — Слезь с меня, наконец.       Парень нехотя перевернулся и в упор посмотрел на отца, а Гермиона начала подниматься, но, окинув свою футболку-ночнушку быстрым взглядом, покраснела ещё больше и, стыдливо прикрывшись одеялом, осталась сидеть на кровати.       — Не поздновато для визитов? — спросил Теодор, от недавней игривости в голосе не осталось и следа.       — Я бы хотел переговорить с сыном наедине, — негромко сказал мистер Нотт, однако его тон не терпел никаких возражений.              Блейз и Драко бросили на друга быстрый взгляд и, казалось, между парнями произошел немой диалог. А затем бывшие слизеринцы, пожелав доброй ночи, покинули комнату. Гермиона тоже начала подниматься, но на её ногу опустилась рука альфы, а затем послышался резкий голос.              — Она останется.       Гермиона бросила на Тео недовольный взгляд, уже готовая начать спорить, но, заметив, как напряжен парень, одернула себя и осталась сидеть на месте. Она сама не понимала, чем был вызван этот порыв оказать немую поддержку, но почему-то сейчас Гермиона была уверена, что ей действительно лучше остаться.              Нотт-старший сделал глубокий вдох носом и, сдерживая улыбку, задумчиво произнёс:       — Очень интересно.       — Отец, я правда очень устал, и раз уж ты решил нанести семейный визит в полпервого ночи, то мог бы ты изъясняться, что тебе нужно, быстрее.       — Мы с матерью переживаем за тебя, — ответил мужчина, присаживаясь на мягкий стул, стоящий у письменного стола. — Мне сообщили, что тебя ранили, и мать весь вечер не находит себе места.       — Как видишь, я жив и почти здоров, — негромко ответил Тео. — Так что можешь передать матери, чтобы она не волновалась.       — Так, может, ты заглянешь домой и передашь сам? — спросил Нотт-старший, вопросительно приподнимая бровь.       — Прости, но у меня нет особого желания появляется в твоём доме, из которого меня выставили, — едко ответил Тео, делая акцент на слове “твоём”.       — Тебя никто не выгонял, ты сам сделал выбор, — спокойно парировал мистер Нотт.       Гермиона почувствовала, как горячая рука, лежащая на её бедре, напряглась ещё сильнее.       — Я отправлю матери письмо, и мы с ней встретимся где-нибудь в ресторане.       — Отлично, тогда, может, объяснишь, когда ты, наконец, перестанешь так глупо рисковать жизнью, бросишь эту работу для плебеев, чтобы мне не приходилось срываться к тебе в час ночи, и, наконец, займёшься семейным бизнесом? — холодно спросил Оскар Нотт.       Теодор сцепил зубы и на секунду прикрыл глаза, явно стараясь успокоиться.       — Во-первых, никто не просил тебя срываться ко мне в час ночи, — так же холодно ответил Тео, в упор смотря на отца. — А во-вторых, когда ты уже, наконец, примешь то, чем я занимаюсь?       — Тогда, когда ты сможешь мне внятно объяснить причину своей выходки, — спокойно ответил мужчина. — И когда возьмёшься за ум.       — Ну да, — хмыкнул Тео. — А взяться за ум – это, в твоём понимании, бросить Аврорат и заняться семейным бизнесом, угадал?       Нотт-старший недовольно поджал губы.       — Я долго терпел эту твою внезапную любовь к Аврорату, сын. Я даже позволил тебе закончить спецподготовку авроров, надеясь, что тебе просто наскучит. Но пора уже взяться за ум. Ты – наш единственный сын, наследник рода Нотт. Тебе в руки перейдёт семейная корпорация и…       — Понеслось. Ну сколько можно?! — не выдержав, повысил голос Теодор, перебивая отца на полуслове. Гермиона заметила, что парень слегка поморщился от боли. — Мне надоело объяснять одно и тоже, я не брошу Аврорат! Мне нельзя… — Теодор слегка запнулся и, неосознанно приложив руку к бинтам, продолжил: — Мне нравится моя нынешняя работа.       Нотт-старший бросил беглый взгляд на книжные полки.              — "Самые древние артефакты", "Экономика и финансы", — начал зачитывать вслух названия книг мужчина. — "Свойства редких магических камней", " Углублённый курс международной торговли". — Гермиона бросила быстрый взгляд на Теодора и заметила, что парень нахмурился и поджал губы. А Нотт-старший снова взглянул на сына и спокойно произнёс:       — Что-то я не вижу ни одной книги вроде "Искусство ведения боя" или, например, "Психология работы с преступниками".       Теодор нахмурился ещё сильнее и холодно произнёс:       — Мне искренне жаль, что у тебя нет другого сына, отец, который хотел бы жить так, как этого требуешь ты. Но я таков, каков я есть. И если ты не можешь это принять, я ничем не могу тебе помочь.       — Если бы ты мыслил более ответственно…       — Класс! Папа, ты вообще меня слышишь?! — почти прокричал Тео и опять поморщился от боли.       — Но ведь ты любишь то, чем я занимаюсь! Тебе всегда был интересен наш семейный бизнес! На тебя возложены большие надежды! — тоже повысил голос мужчина. — А всё, о чём ты думаешь, – это как бегать по складам за кучкой грязных воров!       Гермиона почувствовала, что Тео уже начала бить мелкая дрожь. Парень снова напрягся, явно собирая силы, чтобы дать отпор.       — Хватит, — сказала омега негромко, привлекая внимание обоих мужчин. — Мистер Нотт, прошу вас, уходите. Время позднее, и Теодор ещё слишком слаб после ранения, чтобы активно обсуждать своё будущее.       Нотт-старший бросил на сидящую на кровати девушку пристальный взгляд.       — Возможно, вы не в курсе, мисс Грейнджер, но в этом мире нет человека, который мог бы указывать мне, что делать, — холодно уведомил он.       — Отец. Не нужно, — постарался одёрнуть мужчину Тео.       На самом деле он действительно чувствовал себя не очень. Колдомедик предупреждал, что зелье, которое ему дали, может вызвать лихорадку, – так и произошло. Парень буквально весь горел, но при этом ему было очень холодно. И снова начала жутко болеть голова.       — Кажется, Теодор пошёл характером в вас, — слегка улыбнулась Гермиона. Лицо Нотта-старшего смягчилось на глазах. — Я ни в коем случае не указываю вам, мистер Нотт. Я уверена, что вы, как любящий отец, в первую очередь заботитесь о здоровье своего сына, а потом уже о его будущей карьере, в какой бы сфере она не развивалась, — Гермиона почувствовала, как слегка дрожащая рука Тео, которая всё это время покоилась на её бедре, благодарно погладила пальцами её ногу через одеяло. — И сейчас Теодору жизненно необходимо просто отдохнуть. Доктор запретил ему нервничать. А тема семейного бизнеса весьма деликатна. Думаю, вы, как человек, мыслящий здраво, естественно, не станете разжигать новую ссору посреди ночи.       Кажется Нотт-старший был слегка шокирован. Он снова с интересом посмотрел на девушку, и его взгляд из враждебного уже поменялся на заинтересованный.       — Мисс Грейнджер, а вы уверены, что не должны были учиться на Слизерине? — негромко спросил он, всё же поднимаясь со стула.              Гермиона снова вежливо улыбнулась.              — Я гриффиндорка, сэр.       — Ну да, — задумчиво хмыкнул мужчина. — Ведь действительно нужна смелость, чтобы влезать в наши с сыном споры. Не так ли? До вас так разговаривать со мной могла только одна женщина – его мать. — Нотт-старший, бросив снисходительный взгляд на сына, негромко добавил: — Мы позже вернёмся к нашему разговору. И завтра напиши матери письмо.       Тео в ответ лишь молча кивнул.       — Спокойной ночи.       — Спокойной ночи, сэр, — ответила Гермиона, и мистер Оскар Нотт, расправив плечи, бросил ещё один задумчивый взгляд на сидящую на кровати парочку, а затем покинул комнату.       — Тикси, — негромко позвал Теодор. Послышался хлопок, и через секунду у кровати склонился в поклоне худенький эльф. — Проводи моего отца, а затем закрой камин: хватит на сегодня визитов.       — Слушаюсь, сэр, — пропищал худенький эльф и скрылся в коридоре.       А Тео устало откинулся на подушки и негромко застонал. Гермиона быстро поднялась с кровати, и альфа тут же стал подниматься следом.       — Ты куда, Карамелька?       — Ляг в кровать! — строго сказала Гермиона и, подойдя к столу, взяла несколько пузырьков с зельями.       Тео, поняв, что девушка не собирается уходить, послушно опустился обратно на постель.       — Нормально ляг, — сказала подошедшая к кровати Гермиона.       — А ты не уйдёшь? — жалобно спросил Тео. Гермиона поджала губы. — Карамелька, пожалуйста, останься сегодня со мной, мне очень плохо, — простонал парень, изобразив самый жалостливый взгляд.       Грейнджер слегка нахмурилась: сущность омеги снова начала сходить с ума от волнения, услышав слова своего альфы.       — Выпей, это жаропонижающее и обезболивающее: у тебя лихорадка, — сказала Гермиона, протягивая парню несколько флакончиков с зельями.       — А ты обещаешь, что не уйдёшь? — снова жалобно спросил Тео.              — Я подожду, пока ты не уснёшь, — спокойно ответила Гермиона.       — Тогда я не буду спать, — улыбнулся парень.       Гермиона лишь закатила глаза, хотя её глупое сердце от этой яркой улыбки снова готово было выскочить из груди.       — Пей!       Нотт послушно влил в себя несколько пузырьков и скривился от неприятного вкуса, а затем протянул пустые флакончики девушке. Стоило Гермионе протянуть руку, как её схватили за запястье и резко дёрнули на себя. А затем снова перебросили, как пушинку, в центр кровати и придавили сверху.       — Нотт, что это за выходки?! — возмутилась Гермиона, пытаясь скинуть с себя парня.       Тео, сместившись слегка в сторону, нагло положил голову на грудь девушки и, глубоко вдохнув потрясающий аромат карамели, ромашки и горной реки, от удовольствия прикрыл глаза.       А затем по-хозяйски забросил левую руку на талию омеги и негромко буркнул:       — Не дёргайся, Карамелька, ты делаешь мне больно.       Гермиона перестала дёргаться. Даже через футболку омега ощущала, как от Теодора исходит жар. Оперевшись локтями о матрас, она посмотрела на нагло потирающегося щекой о её грудь, балдеющего наглеца и раздражённо спросила:       — Разве тебе удобно так лежать?       — Не очень… — расслабленно ответил Нотт, явно начиная впадать в лёгкую дрему. — Но мне так нравится… Хотя, если ты тоже расслабишься и откинешься, наконец, на подушки, мне будет удобнее.       Гермиона лишь фыркнула, но, решив, что спорить с таким Ноттом бесполезно, всё же откинулась на подушку.              «Проще подождать, пока он заснёт. Я подожду, пока температура спадёт, и уйду», — решила Гермиона.       — Знаешь, ты понравилась моему отцу, — сонно сказал Тео.       — Почему ты так решил? — негромко спросила Гермиона, смотря на чёрную копну слегка вьющихся волос.       Пальцы девушки буквально зудели от желания прикоснуться к этим чёрным, блестящим прядям.       — Ты сказала фразу мамы, — улыбнулся Тео, не открывая глаз, и нежно чмокнул лежащую под ним малышку. — Она тоже вечно твердит, что у нас с отцом одинаковый характер, поэтому мы и не можем договориться…       На несколько минут в комнате воцарилась полная тишина.       — Я люблю тебя, Гермиона… — произнёс Теодор, теснее прижавшись к стройному телу и окончательно проваливаясь в сон.       Шатенка слегка вздрогнула от услышанного, но ничего не ответила. А омега в груди девушки ласково заурчала, услышав признание своего альфы.       Через пару минут Гермиона услышала тихое размеренное дыхание.       — Нокс, — негромко сказала Гермиона, и комната погрузилась во тьму. Лишь падающий свет луны, льющийся из большого окна, позволял что-то разглядеть. Мысленно Гермиона ещё раз себя похвалила за то, что освоила элементарные чары в беспалочковой магии.              Взгляд снова упал на копну чёрных волос, и Гермиона, поддавшись соблазну, осторожно протянула к ним руку. В конце концов Теодор ведь спит – он ничего не узнает о её маленькой слабости.              Омега осторожно коснулась мягких волос и стала нежно их перебирать, пока её сердце буквально разрывалось от любви к спящему на ней аврору. Вдруг из груди Теодора послышалось громкое урчание. Омега-сущность в груди девушки, услышав этот звук, затрепетала от восторга и замурчала в ответ. А Гермиона слегка дёрнулась, испугавшись, что её поймали с поличным.       — Теодор? — негромко позвала Гермиона, но ответа не последовало. Всё так же слышалось размеренное дыхание сквозь урчание альфа-сущности.       Грейнджер, поняв, что парень продолжает спать, выдохнула с облегчением и, продолжая играть с волосами альфы, глубоко ушла в свои мысли.       Почему-то вспомнилось, как она часто также перебирала волосы парня, когда они оставались ночевать на небольшом диване в заброшенной аудитории. И как Тео буквально млел от этих ласк… Млел, а на следующий день зажимался с Вейн в библиотеке. Одинокая слеза скатилась по щеке. А Гермиона, продолжая нежно перебирать мягкие волосы, решила, что она не будет плакать. Какой смысл? Всё равно ничего не изменить. Ведь простить такое предательство она не может, но и с глупым сердцем ничего не поделаешь. Значит, так суждено. В любом случае, она получила жизненный урок.       А ещё она любила. Любила тогда и сейчас. Любила до мурашек, до боли в сердце. И пусть всё закончилось плохо, она сохранит эту любовь где-то глубоко внутри. И, возможно, лишь иногда будет позволять себе вспомнить о красивом статном авроре с потрясающей улыбкой и вьющимися волосами, об авроре, который умудрился так неосторожно разбить ей сердце. Она будет помнить, ведь не каждому в жизни выпадает шанс испытать столь сильную любовь. Гермиона улыбнулась сквозь слёзы. Лучше она позволит себе ещё немного насладиться этой лаской и затем тихо уйдёт домой.       Гермиона осторожно коснулась лба парня, температура начала спадать. Девушка сделала глубокий вдох полной грудью и от наслаждения прикрыла глаза. Потрясающий аромат фундука, ежевики и мороза начал проникать в каждую клеточку тела, будоража и тут же даря умиротворение и покой. Гермиона, впервые не таясь, дышала полной грудью, надеясь впитать в себя этот божественный запах, насытиться им, наполниться до краёв.       Было так хорошо и спокойно, что веки стали тяжелеть сами собой.       Последней мыслью, проскочившей на задворках сонного сознания, было: “Сейчас ещё минутку полежу и пойду домой”.

***

      Покой – это состояние, к которому стремимся все мы. Состояние блаженства, которое даровано не каждому. Уж Гермиона Грейнджер с таким ухажёром, как Теодор Нотт, о покое точно могла лишь мечтать. Нехотя разлепив глаза, шатенка уставилась взглядом в высокий потолок. Слишком высокий… Девушка пару раз моргнула и перевела сонный взгляд на тяжёлые изумрудные шторы.       — Господи, о нет… — шокировано прошептала Грейнджер и резко села на кровати, прижимая к себе одеяло, явно не своё одеяло.       Сонный мозг никак не хотел верить в реальность происходящего. Из большого окна лился солнечный свет, причём солнце стояло так высоко, что несложно было догадаться, что сейчас позднее утро. Но вовсе не позднее пробуждение повергло Гермиону в шок, а тот факт, что она проснулась в постели Теодора Нотта. Грейнджер быстро завертела головой, явно опасаясь заметить сидящего где-нибудь в кресле аврора. Но видимо Мерлин хоть немного, но был к ней благосклонен, потому что Гермиона была в комнате одна. Как она могла уснуть в постели Нотта?!       — Мерлин… — простонала Гермиона. — Ну почему это всегда случается со мной?       «Так, ладно… Спокойно!», — мысленно приказала себе Гермиона. — «Может он в душе…».       «Мы должны срочно присоединиться к нашему альфе!», — тут же послышался в голове мечтательный голос омежьей сущности. — «Помочь потереть спинку».              — Может, я смогу скрыться незаметно, — закончила свою мысль вслух Гермиона, пытаясь не обращать внимание на любезно подкидываемые омегой образы Нотта, который принимает душ. Капли текут по сильному, влажному торсу… Оставляя за собой дорожки и спускаясь всё ниже…       Гермиона зажмурилась и тряхнула головой, стараясь выбросить совсем не уместные образы сексуального аврора. Но у неё это не очень хорошо получалось. Гермиона тяжело вздохнула и потёрла лицо руками, а затем замерла, как громом пораженная. На её безымянном пальце сверкало фамильное кольцо Ноттов. Сердце гулко забилось в груди и её одновременно накрыла волна ужаса, паники, злости и дикого восторга. Последнее явно исходило от её сущности, которая, увидев кольцо, почти затанцевала от счастья.       — Нет, нет, нет! Только не это! — быстро причитала Гермиона, пытаясь снять перстень с пальца.              Однако кольцо никак не поддавалось.       «Наш альфа любит нас! Он выбрал нас, альфа надел нам на палец кольцо, мы выйдем за него замуж!», — билась в радостном припадке сущность в груди.       — Этого не может быть, я все ещё сплю. Это просто дурной сон! — параллельно пыталась убедить себя Гермиона, мучая свой несчастный палец.       Ведь такого конфуза с таким ответственным человеком, как она, просто не могло произойти. Мало того, что она уснула в постели Нотта, так эта зеленоглазая сексуальная сволочь, пока она спала ещё надела на её палец увесистое фамильное кольцо, окончательно закрепляя помолвку.       — Мерлин, забери к себе Нотта, только, пожалуйста, пусть оно снимется! — взмолилась девушка, кажется, в сотый раз пытаясь снять с безымянного пальца перстень.       Голос разума твердил, что раз помолвка магическая, то и снять кольцо она сможет не раньше, чем помолвка будет расторгнута. Но истерика, в которую она стремительно впадала, не давала мыслить здраво.       — Убью! Сволочь! — взревела она, подскакивая с кровати. И пулей вылетела из комнаты, надеясь как можно быстрее прикончить обладателя красивых зелёных глаз.

***

      Тео неспешно попивал кофе, задумчиво крутя на пальце фамильный перстень. Карамелька спала наверху, в его комнате, в его постели и в его футболке. Она была так прекрасна, что, проснувшись рано утром, Тео почти час пролежал в кровати, просто любуясь зрелищем спящей малышки.       Волосы цвета карамели разметались по подушке, нежные щёчки украшал лёгкий румянец, а густые ресницы иногда слегка подрагивали, поскольку омега явно видела какой-то сон. Ночью Гермиона подгребла под себя всё одеяло и, закинув на него стройную голую ногу, тихонько сопела, иногда что-то невнятно бурча во сне. Вся комната пропиталась запахом карамели, ромашки и горной реки. И у Тео просто каждая клеточка тела трепетала от этого восхитительного аромата.       «Наша красавица-омега прекрасна», — урчала в груди альфа-сущность.       Тео осторожно убрал с красивого лица прядь вьющихся волос и нежно очертил кончиками пальцев скулу девушки, а затем улыбнулся, услышав, как омега призывно заурчала, отзываясь на ласку своего альфы.       Его собственная сущность радостно встрепенулась и громко заурчала в ответ, любуясь своей потрясающей омегой.       Гермиона любит его. Тео был уверен, что любит.       Да, она ещё обижается за то, что Тео тогда не признался в любви. Хотя, как оказалось, её это задело гораздо сильнее, чем предполагал Теодор. Но всё же малышка определённо точно его любит. Такие вещи ты просто чувствуешь сердцем, это читалось в каждом взгляде и каждом касании Гермионы. А как она вчера прибежала посреди ночи в одной футболке, чтобы его лечить.       Тео ярко улыбнулся, вспомнив взволнованный голосок своей детки, когда она гневно отчитывала Блейза и Драко.       — Переживала… — нежно прошептал Тео, любуясь спящей малышкой.       Вот скажите, если вам человек абсолютно безразличен, разве станете вы ради него выбираться ночью из тёплой постели и нестись куда-то сломя голову, даже не одевшись? Вот и Тео бы не стал. А детка прибежала с полным арсеналом лекарств, значит, точно любит!       И сейчас, видя, как Гермиона неосознанно, сквозь сон потёрлась о его ладонь и, что-то прошептав, прижалась к его руке крепче, Тео окончательно решил, что во чтобы то ни было сломает эту стену гриффиндорского упрямства.              Он осторожно убрал свою руку, встал с постели и, подойдя к дубовому комоду, открыл верхний ящик. Фамильный перстень Ноттов, опустившись на изящный пальчик, полыхнул красным и уменьшился в размере, закрепляясь на пальце Карамельки. Его собственный перстень тоже полыхнул красным, и Тео буквально секунду чувствовал лёгкое жжение магии на своём пальце, пока устанавливалась связь между кольцами.       Нагнувшись вперёд, Теодор оставил на девичьих губах нежный поцелуй и прошептал:       — Я люблю тебя, малышка, и никому не позволю нас разлучить, даже твоему упрямству. — И снова ярко улыбнулся, услышав громкое мурчание своей омеги.       Блейз хлопнул дверцей кухонного шкафчика, и Тео вздрогнул, вырываясь из своих мыслей.       — Как вчера прошёл разговор с отцом? — негромко спросил Блейз, насыпая себе в тарелку хлопья.       — Стандартно, — хмыкнул в ответ Тео, делая новый глоток кофе. — Ты – единственный наследник великого рода, — копировал он голос отца. — Повзрослей, возьмись за ум… и бла-бла-бла.       — Понятно, — хмыкнул друг и, залив хлопья молоком, присел напротив, за кухонный стол. — А Грейнджер что?       — О, она ещё спит, — улыбнулся Тео.       Блейз подавился хлопьями и бросил на друга вопросительный взгляд.       — В смысле спит?       — В прямом, наверху.       — Чёрт! Как ты это делаешь? — громко простонал Блейз, помешивая хлопья. — Ты обходишь нас всех! Я тоже так хочу! — Тео фыркнул, а Блейз уточнил. — Ну, то есть с Уизли, конечно.       — Что ты там уже хочешь с Уизли? — спросил вошедший на кухню Драко, с лёгкой улыбкой смотря на завтракающих друзей.       — Грейнджер спит в кровати Тео, — объяснил Блейз, принимая у домовика свой апельсиновый сок. — Я тоже хочу, чтобы Солнышко спал в моей постели.       Драко весело фыркнул, смотря на друга, и тоже сел за стол.       — Ну, твоё Солнышко вчера прокусило тебе губу, по-моему, — улыбнулся Тео. — Так что не жалуйся.       — Это да, — мечтательно хмыкнул Блейз, снова вспомнив вчерашний страстный поцелуй. — А ещё он сам меня поцеловал на прощание и дал с собой еды.       Драко с Тео весело переглянулись.       — Неужели лёд тронулся? — с улыбкой поинтересовался Тео, смотря на явно замечтавшегося друга.              — Да уж давно пора! — эмоционально выдал Блейз. — Кажется, ты говорил мне, что понадобится неделя на завоевание Уизли, и что в итоге? — возмущался парень, размахивая ложкой. — За две недели я могу лишь пересчитать наши поцелуи на пальцах одной руки, и то свободные останутся!       — Да уж, Блейзи, обольститель из тебя, похоже, так себе, — подколол Малфой.       Блейз бросил на друга выразительный взгляд и едко ответил.       — Помолчал бы, любитель нюхать чужие толстовки.       — Чего? — весело рассмеялся Тео, переводя взгляд с краснеющего Драко на фыркающего Блейза.       — Драко у нас спит в обнимку с кофтой Поттера, — отправив в рот ложку хлопьев, сообщил Блейз.       Тео снова рассмеялся, а Драко бросил на Блейза самый убийственный взгляд, на который был способен. Блейз лишь спокойно ответил.       — Ты первый начал.       — Что желает на завтрак лорд Малфой? — учтиво спросил подошедший эльф.       — Сэндвич и яблочный сок, — ответил всё ещё хмурый Драко и снова перевёл взгляд на Тео. — Хватит ржать!       — Прости, — примирительно вскинул руки Тео, всё ещё ярко улыбаясь, — но это так трогательно.       Блейз весело фыркнул, а Драко лишь цокнул языком, раздражённо закатив глаза.       — А ты почему не ешь? — спросил у Нотта Блейз, отпивая свой свежевыжатый сок.       — Меня ещё мутит от вчерашних зелий, — слегка скривился парень и сделал новый глоток кофе.              — Как ты себя чувствуешь? — спросил Драко.       — Нормально, как новенький, — улыбнулся Тео. — Но мне всё равно сегодня дали выходной из-за ранения.       — Конечно, как новенький, — весело фыркнул Малфой. — Грейнджер вчера всю аптечку притащила, чтобы тебя вылечить. Удивляюсь, как она ещё Уизли с собой не привела.       — Думаю, она бы привела, просто Рон вчера остался ночевать у матери, — сказал Блейз и, негромко рассмеявшись, добавил: — Она даже витамины для омег в панике прихватила.       — Я, вообще-то, всё слышал, — улыбнулся Нотт. — Вы, придурки, начали ржать, и я из-за вас чуть не провалил всю конспирацию.       Парни дружно засмеялись.       — Будешь должен. Вон как она тебя вылечила, — с улыбкой сказал Малфой, принимаясь за поставленный перед ним завтрак.       — Нас, кстати, вчера очень впечатлил твой новый Патронус в виде льва, — улыбнувшись, сверкнул глазами Тео.       — Да. С каких это пор ты стал фанатом Гриффиндора? — насмешливо спросил Блейз, косясь на сидящего рядом Драко.       Драко лишь пожал плечами и откусил кусочек сэндвича.       — Я сам не знаю, когда он изменился. Последний раз я использовал заклинание несколько недель назад, и тогда это ещё был журавль.       — В любом случае, вы мне действительно вчера помогли, — улыбнулся Тео. — Вы заманили сюда Карамельку, и теперь на её пальце сверкает моё семейное кольцо, а наша помолвка окончательно укреплена. Так что благодарю покорно.              Глаза обоих друзей шокировано округлились.       — Чёрт! Как вот он это делает?! — снова громко возмутился Блейз.       — То есть Грейнджер наконец согласилась выйти за тебя? — спросил Драко, отпивая яблочный сок.       — Не совсем, но это лишь вопрос времени.              — В каком смысле "не совсем" согласилась? — уточнил Блейз, кладя в рот ложку хлопьев.       — Я надел ей на палец кольцо, пока она спала, — спокойно объяснил Нотт. — Так что она пока не в курсе.       Друзья весело переглянулись.       — Ты просто бесстрашный, — сказал Малфой.       — И это мне говорит человек, который подал на Поттера в Международный Суд, чтобы не выпустить его из страны, — насмешливо парировал Тео.       — Ну, Львёнок всё ещё злится на меня за это. Даже вчера запустил в меня несколько жалящих, — пожал плечами Драко, деликатно умолчав о том, что вчера ещё и по лицу получил от Избранного. Улыбнувшись, Малфой добавил: — Зато потом бросился меня обнимать и зацеловывать, пытаясь загладить вину.       — Чёрт! Да как вы это делаете? — в сотый раз громко возмутился Блейз. — Мне вчера, чтобы получить поцелуй Рона, пришлось запустить в него волну феромонов!       — Ну, я снова надавил на его сущность омеги, — спокойно объяснил Драко. — Омега не может причинять серьёзный вред своей истинной паре, и я, спровоцировав гнев Поттера, получил его сладкое раскаяние.       — Интересно, — хмыкнул Нотт.              — Возьму на заметку, — сказал Забини. — Надеюсь, Солнышко не успеет меня сильно покалечить, прежде чем осознает, что не может причинять вред своей истинной паре.       Ребята снова дружно рассмеялись.       — Лорд Нотт, — прозвучал писклявый голосок домового эльфа, — мисс Грейнджер проснулась.       — Сейчас будет шоу, — хмыкнул Драко, откусывая новый кусок от сэндвича.       — Тикси, спрячь все колющие и режущие предметы, — пошутил Блейз.       Однако домовик, кажется, не оценил юмор хозяина и буквально бросился к кухонным шкафам, чтобы перепрятать все ножи. Друзья, смотря на эту картину, снова весело рассмеялись.       — Вы придурки, — фыркнул Тео сквозь смех.       — Нотт! — прозвучал громкий крик со стороны лестницы.       Тео тяжело вздохнул и, отпив кофе, крикнул:       — Я здесь, любовь моя!       Послышался быстрый топот по ступенькам, и через полминуты на кухню влетела дико злая Грейнджер. Окинув яростным взглядом сидящую за столом компанию, девушка повернулась к Нотту, вздёрнула подбородок и холодно спросила:       — Тебе лучше? Раны зажили?       Тео удивлённо вскинул брови: чего-чего, а беспокойства о его самочувствии от своей малышки он сейчас ожидал в последнюю очередь. Ни у кого платочка не найдётся? Нотт готов был разрыдаться от этой трогательной заботы своей Карамельки.       Вальяжно раскинувшись на стуле, Теодор обольстительно улыбнулся и сообщил:       — Я полностью здоров, детка.              — Отлично, — кивнула Гермиона, а в следующую секунду отвесила обнаглевшему в край аврору увесистую оплеуху.       Со стороны слизеринцев послышались смешки, а Нотт нахмурился и слегка потёр затылок. Впрочем, тут же обворожительно улыбнулся и спокойно произнёс:       — Ладно, признаю, я это заслужил.       — Что это такое? — требовательно спросила Гермиона, поднимая вверх свою правую руку.       — Твоё помолвочное кольцо, — просто ответил Тео.       — Что-то я не помню, чтобы давала своё согласие на то, чтобы его надеть! — сказала Гермиона сквозь зубы, упираясь руками о дубовый стол.       Теодор демонстративно сделал новый глоток уже слегка остывшего кофе и сказал:       — Ну, я спросил тебя: "Карамелька, ты не против, если я надену тебе на палец это потрясающее кольцо и таким образом закреплю нашу помолвку?", и ты не протестовала. — Гермиона раскрыла рот от возмущения, а со стороны бывших слизеринцев снова послышались звуки, очень похожие на рвущийся наружу смех. — Вот я и принял твоё молчание за согласие.       — Может, ты не в курсе, но спящие люди вообще-то не очень разговорчивы, придурок! — взорвалась Гермиона, а затем резко выбросила правую руку вперёд и требовательно сказала: — Сними его! Живо!       — Я не могу, — просто ответил Тео. — Если захочешь, то сможешь снять его сама после церемонии бракосочетания, и мы заменим его на другое.       От злости Гермиона пошла красными пятнами, хотя сущность в груди девушки, услышав слова альфы о браке, снова забилась в экстазе. А сидящий за столом наглец лишь прожигал её взглядом зелёных глаз.              — Ты больной, Нотт! — закричала Гермиона. — Ты просто больной! Тебя нужно лечить!              — Да, я в курсе, — негромко хмыкнул Тео, а затем, сверкнув глазами, едко добавил: — И можешь не переживать, я уже выпил свои розовые таблеточки.       Гермиона прищурила глаза и сквозь зубы ответила:       — Отлично! Я сниму его, как только нашу помолвку признают недействительной!       — О, ну ты, конечно, можешь попытаться обратиться в Аврорат, кабинет сто пять. Но, знаешь, у нас последнее время такая неразбериха с документами – вечно всё теряется, — пожал плечами Нотт. — Может, сглазил кто…       Драко с Блейзом молча следили за перепалкой. Блейз нахмурился, не особо понимая, о каких таблетках только что шла речь, а Драко, уловив явный стёб со стороны друга, негромко хмыкнул.       Гермиона бросила на Малфоя яростный взгляд, и Драко, невинно улыбаясь, поднял руки в защитном жесте, как бы говоря: "Я молчу". Тео, увидев это, засмеялся. А Гермиона, услышав мелодичный смех альфы, сжала руки в кулаки и взмолилась, чтобы ей хватило выдержки не треснуть этого идиота ещё разок.       — Смешно тебе? — едко спросила она. — Посмотрим, как ты будешь веселиться, когда я брошу это кольцо тебе в лицо! Потому что я за тебя не выйду!       — Выйдешь, — послышался спокойный ответ.       — Не выйду! Ты считаешь себя самым умным, Нотт? Думаешь, можешь играть со мной, как с игрушкой? Я уже подала на тебя в Международный Суд, милый, — дерзко хмыкнула она. — Даже у тебя не хватит полномочий, чтобы замять это дело! Так что расторжение помолвки – лишь вопрос времени.       Тео резко перестал улыбаться, услышав слова девушки. Теперь он хмурился и буквально прожигал стоящую у стола омегу взглядом. Гермиона, заметив это, холодно улыбнулась и, наклонившись слегка вперёд, чётко произнесла:       — Я за тебя не выйду.       — Выйдешь! — резко ответил Тео, наигранного спокойствия как не бывало. — Ты – самая злопамятная женщина на свете, Грейнджер, но ты выйдешь за меня!       — Злопамятная? — фыркнула Гермиона. — Серьёзно? То есть это ещё и я виновата? Да кем вы себя возомнили?! Все вы! — громко спросила она, окинув сидящих за столом парней взглядом. Пора было хоть немного вправить им мозги. — Нотт, ты серьёзно считаешь, что можешь насильно женить меня на себе? — спросила она Тео. — А ты не рассматривал такой вариант развития событий, что даже если я проиграю Международный Суд, то просто у алтаря скажу тебе "нет"! И что будешь делать потом? — хмыкнула Гермиона, сложив руки на груди, и насмешливо смотря на хмурого аврора. — Или наложишь на меня Империус, чтобы я сказала тебе "да"? — с отвращением в голосе спросила она.       Девушку била мелкая дрожь, и Гермиона, не дождавшись от Нотта ответа, перевела взгляд на сидящих за столом парней.       — А вы?       — Что мы, Грейнджер? — спокойно спросил Блейз.       — Ты пытаешься ухаживать за Роном, но при этом тебя постоянно видят в компании других омег. То на тебе кто-то виснет, то ты сам кого-то зажимаешь, — ответила шатенка.       — Кого это я зажимал, интересно? — холодно спросил Блейз.       — На балу ты шёл по банкетному залу, обнимая за талию Асторию Гринграсс, — спокойно ответила Гермиона. — И Рон видел это. А потом, как выяснилось, ты ещё и обнимался с ней под елью.       Блейз нахмурился и открыл рот, чтобы объясниться, но Гермиона не дала ему этого сделать:       — Что бы ты подумал, если бы увидел, как Рон в обнимку с каким-нибудь альфой щеголяет через зал?       Блейз прикрыл глаза, пытаясь подавить рык бушующего внутри альфы, который, только представив эту картину, уже готов был убивать.       — Рон – мой друг, я знаю его с одиннадцати лет, и поверь мне, он никогда не будет одним из тех многих. Если ты ещё не понял, он не из тех, кого интересуют одноразовые интрижки.       — Я не собираюсь делать его одним из многих, Грейнджер, — едко ответил Блейз. — Я просто приобнял Асти, чтобы она не навернулась из-за своего чёртового платья! — почти прикрикнул парень.       — Да? Ну тогда я дам тебе совет. Если действительно хочешь, чтобы Рон поверил, что он – единственный, сначала разберись со своими многочисленными бывшими, а потом пытайся за ним ухаживать, — сказала Гермиона. — И, между нами говоря, лучше тебе поторопиться, поскольку Итан настроен очень серьёзно.       Из груди Блейза послышался рык, и мулат крепко сцепил челюсти.       А Гермиона перевела взгляд на Малфоя:       — А ты, Малфой, ведёшь себя как малый ребёнок, которому не дают поиграть с дорогой игрушкой. Я понимаю, что ты не собирался рисковать карьерой Гарри, но удержать его насильно ты всё равно не сможешь. А таким своим поведением лишь отдаляешь его.       Драко бросил на девушку хмурый взгляд.              — И, кстати, Гарри вчера рассказал мне, что ты давил на его сущность, и поверь, теперь эта лавочка закрыта.       Блондин крепко сцепил челюсти.       — Вы вообще понимаете слово "нет"? — спросила Гермиона, не обращаясь ни к кому конкретно. — Вам не приходит в головы, что вы можете быть просто не интересны?              — Ты спишь в моей футболке, дорогуша, — холодно хмыкнул Нотт, окинув омегу придирчивым взглядом. — Поэтому можешь не пытаться убедить меня, как я тебе "не интересен".       Гермиона гордо вздёрнула подбородок и, молясь, чтобы она не начала предательски краснеть, так же холодно ответила:       — Я сплю в ней не потому, что дико влюблена в тебя, Нотт, а потому что этот запах нравится моей сущности. Не более. Так что не стоит строить в своей голове какие-то нереальные фантазии. Наша помолвка будет расторгнута. И, если не оставишь меня в покое, я добьюсь судебного запрета на приближение.       И, развернувшись, девушка гордо вышла из кухни, а затем и вовсе исчезла в зелёном пламени камина.       — Как насчёт того, чтобы сегодня устроить мальчишник? — негромко спросил Блейз, откидываясь на стуле. После искромётной речи Грейнджер настроение у всех явно поубавилось.       — У нас ведь завтра мальчишник и покер, — ответил Драко.       — Мальчишников много не бывает, — хмыкнул Блейз. — Нам всем нужно выдохнуть и немного расслабиться.       — Я – за, — негромко ответил Тео. — Думаю, нужно дать Карамельке время и пару дней не попадаться ей на глаза…