Посмотри на меня

***

      Гарри попытался вывернуться так, чтобы освободить руки и достать из кармана палочку: только обезумевшего Малфоя ему не хватало для полного счастья.       Поттер почувствовал, как резкая волна феромонов ударила ему в нос. А затем ещё одна. Ещё и ещё…       По телу Гарри пошла дрожь, и он гулко сглотнул: запах вишни, мяты и грозы как тайфун заполнял весь воздух в комнате… Он стал вырываться ещё активнее, при этом смотря в серые дикие глаза и чётко контролируя дыхание, рвано дыша ртом.       «Идиот!», — снова мысленно ругал себя Поттер. — «Знал же, что с Малфоем дело имею, нужно было сразу по приходу домой капли выпить! Теперь выкручивайся, как хочешь!».       «Мы должны успокоить альфу», — твердила омега, которая в отличие от самого Поттера была на удивление спокойна.       «Нужно освободить руки и достать палочку», — думал Гарри, параллельно извиваясь и пиная Малфоя ногами.       «Нет, наш альфа ещё больше разозлится, лучше нежно потрёмся носом о его шею и легонько прикусим линию подбородка».       «Ты спятила? Не буду я этого делать!», — мысленно возмутился Гарри, стараясь выдернуть руки из захвата.       «Мы же пару дней назад сделали депиляцию?», — как бы между прочим уточняет сущность, абсолютно не обращая внимания на припадки носителя.       — Ёбнулась? При чём тут вообще депиляция?! — кричит Гарри на всю комнату, рвано хватая ртом воздух, и тут же закашливается: так кричать, когда тебе почти нечем дышать, – точно плохая идея.       Сущность же, поняв, что ответа не получит, быстренько порылась в воспоминаниях и, убедившись, что они гладенькие во всех нужных местах, довольно фыркнула и ринулась в бой, явно норовя перехватить контроль над телом.       Пока Поттер вырываясь вёл со своей сущностью борьбу, альфа, похоже, заметил, что его феромоны не очень-то действуют. Драко раздражённо зарычал, а затем резко припал к губам омеги, препятствуя такому способу получения кислорода и требуя покориться. Гарри резко задержал дыхание и задёргался ещё активнее. И как он умудрился влипнуть в такую передрягу? Атакуют со всех фронтов! Чтоб его, этого Малфоя, опять всё из-за него! В лёгких уже начинало жечь, а Малфой, кажется, и не собирался отстраняться. Он продолжал жёстко терзать мягкие губы, причиняя лёгкую боль и не давая сделать новый вдох ртом.       На краю сознания возникла странная мысль: «Ситуация, конечно, пиздецовая… Но если я умру от поцелуя Малфоя, это будет самая прекрасная смерть».       «Мы должны поддаться!», — параллельно твердила сущность, норовя перехватить контроль.       Альфа, видя, что омега продолжает бороться и даже не думает начинать дышать носом, снова зарычал сквозь поцелуй, пуская по телу Гарри дрожь и заставляя сделать первый короткий вдох носом. Чистый кайф тут же побежал по венам…       Непонятно сколько волн феромонов выпустил Малфой, но в комнате определённо точно не осталось свежего воздуха. Ладно, он вдохнёт ещё разочек и всё.       Гарри, не таясь, сделал глубокий вдох полной грудью… и почему-то перестал вырываться. Он послушно замер и продолжал глубоко дышать носом, растворяясь в потрясающем запахе альфы. Драко тут же отстранился от его губ, внимательно всматриваясь в лицо Поттера. Но Гарри этого даже не заметил.       Было слишком много всего и сразу: омега в груди рвалась к своему альфе в надежде успокоить, пьянящий до одури потрясающий аромат вишни, мяты и грозы заполнил всё пространство и продолжал кружить голову.       Гарри прикрыл глаза, окончательно теряясь… Мысли становились размытыми и будто ускользали, прихватив с собой концентрацию.       Что он вообще хотел сделать? Скинуть с себя этого красавца? Убежать от него? Да быть такого не может! Ведь в объятиях этого альфы так хорошо и спокойно.       Древняя сила, которая исходила от Малфоя в данный момент, поражала и заставляла хотеть покориться. Поттер всегда гордился тем, что он не являлся неженкой и мог легко противостоять альфам, но почему-то именно этому альфе противостоять не хотелось.              Хотелось быть с ним нежным, игривым и ласковым, окутать его заботой, подарить всего себя, успокоить…       — Почему ты воняешь другим, омега?! — слышится требовательный вопрос сквозь рык.       Гарри смотрит в серые, сейчас абсолютно злые и дикие, глаза и не может произнести ни слова. Остатками разума он понимает, что Малфой под инстинктами, и из последних сил держится за свои крохи здравого рассудка, чтобы тоже не нырнуть в эту пропасть.       «Нужно… начать… начать…», — что он, чёрт возьми, хотел начать? Начать целовать альфу, начать гладить его или начать стягивать с себя одежду?       «Начать… дышать… ртом», — с трудом формирует мысленную цепь Гарри.       Но, Моргана его раздери, ему так нравится вдыхать этот аромат, что просто нет сил остановиться. Аромат божественный, идеальный, пьянящий и волнующий – Гарри просто не может надышаться своим альфой.       Это потрясающе…       Над ухом слышится новый грозный рык: альфа явно недоволен, что ему приходится ждать ответа.       А Гарри от этого будоражащего каждую клеточку звука плывёт ещё больше и лишь быстро облизывает пересохшие губы, уже откровенно любуясь своим сильным самцом. Такой властный, уверенный, статный… невероятный… Альфа.       Поттер чувствует, как полы его рубашки резко дёргают в стороны, пуговицы разлетаются, теряясь в пушистом белом ковре, а голой кожи на груди касается прохладный воздух. А затем Малфой начинает вести носом вниз, от ключиц к пупку, глубоко дыша носом и явно принюхиваясь. И, Мерлин, это так чертовски сильно возбуждает… что вдруг хочется, чтобы Драко снял с него всю одежду, а затем прошёлся языком по каждому сантиметру разгорячённой кожи…       «Мы должны успокоить нашего альфу», — уверенно заявляет омега, беря ситуацию в свои руки, а Гарри отстранённо слышит своё собственное призывное мурчание, — «должны показать, что любим только его».       Вдруг Поттер чувствует влажный язык, скользящий по кубикам пресса, и, Годрик помоги, это божественно. Теперь он не мурчит, он стонет. Гарри может поклясться, что этот проворный язык разносит по его телу разряды электричества, заставляя биться в экстазе. А затем альфа поднимается слегка вверх и ощутимо прикусывает кожу на груди.       Гарри слегка скулит, но вовсе не от боли: просто, почему-то, он уверен, что сейчас именно так альфа поймёт его лучше всего. Поттер будто в дурмане запускает пальцы в белые, мягкие, ещё слегка влажные пряди и прижимает голову любимого крепче к себе. А омега довольно усмехается: сейчас она правит балом и уж она знает, как укротить своего любимого зверя. Поттер чувствует тяжёлое дыхание на своей шее и послушно запрокидывает голову слегка назад, а затем зажмуривается.       «Укусит… Пусть укусит», — бьётся в голове. И на данный момент Гарри уже не различает, где мысли омеги, а где его собственные, ведь он и есть омега…       Он омега. Он создан специально для этого альфы…       Вдруг Гарри чувствует, как кончик носа трётся о его скулу, а затем проходится по нижней губе, продолжая принюхиваться, задерживается и ещё раз глубоко втягивает в себя воздух. На его шее смыкается умеренная хватка, а над ухом слышится новый раскатистый рык, пускающий табун мурашек. Альфа уверенно держит его за горло, но не сдавливает так, чтобы перекрыть кислород. Поэтому Гарри абсолютно спокоен или это омега спокойна? В общем, они спокойны. Они уверены, что альфа не обидит их… Никогда не обидит…       — Посмотри на меня, омега! — слышится чёткий приказ.       Гарри послушно открывает глаза.       — Этот альфач тебя целовал! — это скорее звучит как утверждение, нежели как вопрос. Хотя, если учитывать тон, то это определённо точно обещание самых страшных мук.       Гарри растерянно моргает. Затуманенный мозг отказывается понимать, почему альфа так злится, ведь кроме него, их не целовал ни один другой альфа.       — Что ты хочешь услышать, наш альфа? — спокойно спрашивает Поттер и, почему-то, с трудом узнаёт свой голос, который сейчас звучит очень ласково и почти убаюкивающе.       — Правду! — снова рычит альфа. — Скажи нам правду, омега!       Серые глаза напротив просто мечут молнии.       «Действительно гроза», — приходит наблюдение на ум. — «Наша любимая гроза».       Это осознание появляется так просто и является таким правдивым, что Гарри вдруг улыбается своим мыслям.       Впрочем, его тут же резко встряхивают.              — Омега! — ревёт альфа.       — Он хотел нас поцеловать, но мы не позволили ему это сделать, — почти мурлычет Гарри.              Сильный удар кулака прилетает прямо возле правого уха Поттера, а затем снова слышится раскатистый рык вперемешку с "Мы убьём эту сволочь!", но ему опять совсем не страшно.       Наоборот, возможно, Гарри окончательно спятил, но на данный момент эта сила и власть его пиздец как заводят. Поэтому Поттер недолго думая начинает уверенно наглаживать сильный торс альфы. А что? Они хотели это сделать ещё с того момента, как Гарри начал расстёгивать рубашку Малфоя, чтобы вылечить плечо, так почему не сейчас?       — Ты?! — вдруг слышится через рык. — От твоих губ пахнет его вонючим запахом! Ты сам целовал его? — звучит новый требовательный вопрос. — Целовал?!       И Гарри видит в глазах грозового неба столько боли и страха, что сам неосознанно ёжится.       В затуманенном мозгу всплывает единственная отстранённая мысль: «Если бы Малфой действительно испытывал ко мне хоть часть тех чувств, что испытывает его альфа к моей омеге, я был бы самым счастливым на свете».       — Отвечай мне, омега! — звучит чётко и весьма угрожающе.       И, возможно, Гарри даже хотел бы соврать, но он чётко знает, что они всегда должны говорить своему альфе правду.       — Два раза, — отвечает он.       Альфа над ним перестает дышать, лишь вздрагивает всем телом, замирает и прикрывает глаза, как будто ему только что выстрелили прямо в сердце.       — Один раз в лоб, а один раз в щёку, — спокойно поясняет Поттер.       Серые глаза медленно открываются и снова пристально смотрят на него, будто стараясь уловить, насколько правдивый этот ответ.       — Это правда?              — Мы никогда не солжём тебе, — мурлычет Гарри в ответ.       Сильная рука тут же опускается ему на челюсть и большой палец начинает водить по губам из стороны в сторону, причиняя лёгкую боль, будто стараясь стереть отпечаток другого.       Гарри игриво прикусывает палец альфы и, втянув его в рот, медленно посасывает, при этом будто со стороны слыша собственное громкое мурчание.       Серые глаза завороженно следят за движением пухлых губ. И альфа, послушно замерев, боится даже двинуться, чтобы не спугнуть омегу. Дикий зверь на глазах становится послушным и ласковым. Гарри отстраняется, и альфа вздрагивает, а затем недовольно хмурится.       — Поцелуи нашей любви предназначены только для тебя, наш альфа, — спокойно объясняет Гарри очевидную, по его мнению, вещь. — Всегда только ты…       А затем Гарри резко подаётся вперёд и впивается в тонкие губы страстным поцелуем, и, о Мерлин, они такие потрясающе вкусные, что, пожалуй, он готов целовать их вечно.       Альфа не отвечает, но и не сопротивляется, явно ещё злясь на свою истинную пару за такие выходки, но при этом не имея силы воли, чтобы отстраниться.       Гарри продолжает настойчиво терзать рот альфы, ластиться к своему потрясающему божеству, мурча сквозь поцелуй и уверенно поглаживая кубики пресса Драко.       «Наш ласковый зверь любит, когда ему чешут животик», — игриво усмехается омега. Она уже чувствует сладкий вкус победы в этой схватке. А Гарри отстранённо подмечает, что они откуда-то чётко знают, как и что нравится Малфою.       Омега так уверенно ласкает сильное тело руками Поттера, будто проделывала это сотни раз в десятках разных жизней и точно знает, как завести или, наоборот, успокоить этого зверя.              Жарко…       Сущность недовольно ёрзает, отвлекаясь на жару.       Какого чёрта на них вообще забыли все эти тряпки?       Слишком много одежды, а она мешает наслаждаться гладкостью кожи альфы.       Не разрывая поцелуй, Поттер неуклюже пытается стянуть с себя рубашку, но та плохо поддаётся из-за манжетов, и это чертовски раздражительно. От досады Гарри издаёт какой-то непонятный звук: что-то между рыком и недовольным фырканьем, – и всё-таки на секунду разрывает поцелуй.       Альфа тут же открывает глаза. А Гарри быстро расстёгивает манжеты и дико довольный, что у него наконец получилось разделаться с треклятой рубахой, откидывает её в сторону. Он уже тянется обратно к любимому телу, но его запястья резко перехватывают. Поттер послушно замирает, а омега недовольно фыркает.       Стоит ли устраивать такую драму из-за простого поцелуя в лоб и дружеского чмоканья в щёку? Ведь альфа знает, что они всё равно хотят только его. Так не лучше ли потратить отведённое им время на любовь?       Кисть правой руки пронзает боль. Гарри слегка морщится и отстранённо замечает, что с его запястья резко сорвали браслет, а затем вообще, как в замедленной съёмке, видит, как порванная цепочка с эмблемой дракона летит куда-то в сторону. В груди что-то ёкает… Он не понимает, почему ему это так важно, но Гарри не хотел бы выбрасывать этот браслет. Он пытается вспомнить почему, но все мысли будто находятся под толщью воды и совсем не получается за них ухватиться. Поттер неосознанно подаётся следом, но его тут же снова прижимают к полу, а грозный рык, сейчас такой громкий, что, кажется, дрожат стёкла, заполняет комнату.       Альфа явно недоволен этим мимолётным порывом. — Если ты любишь только нас, то должен носить лишь наши подарки, омега! — ревёт он.       Гарри, как под гипнозом, смотрит в серые глаза и послушно кивает, тут же забыв про браслет. А альфа продолжает выставлять требования:       — Никто, кроме нас, не смеет целовать или даже просто касаться тебя!       Новый послушный кивок.       — Повтори! — слышится чёткий приказ вперемешку с рычанием.       — Мы не должны позволять никому касаться нас, целовать и не должны носить чужие подарки, — послушно повторяет Гарри и ласково добавляет: — Только ты, наш альфа, только ты…       Драко, приняв упор полулёжа, нависает над ним. Светлые брови продолжают хмуриться, а серые глаза метать молнии, но рык, доносящийся из груди, становится тише.       Омеге явно не терпится вернуться к их увлекательному занятию и наконец стереть с лица альфы недовольство. Губ Поттера вдруг касается самая обольстительная улыбка. Он, громко мурча и не разрывая зрительного контакта, уверенно ведёт рукой вниз, оглаживая поджарое тело, и сжимает возбуждённый член альфы через ткань брюк.       Малфой глубоко втягивает носом воздух.       — Альфа приготовил для нас новогодний подарочек? — игриво мурлычет Гарри сексуальным голосом и начинает уверенно двигать рукой по каменному стояку, вырывая из груди Драко рваные вздохи. — Всегда такой твёрдый для нас…       Гарри приподнимает с пола голову и, вобрав в рот горячую кожу на шее, слегка посасывает, а затем трепещет от восторга, слыша первый сорвавшийся с губ альфы стон. Малфоевский стон – что за удивительный звук – звучит приятнее самой изысканной музыки. Поттер улыбается. Он действует абсолютно инстинктивно. И это так потрясающе: просто расслабиться и наслаждаться процессом, наконец отпустить себя, не думать о последствиях, не бояться предательства, ведь сейчас он точно уверен, что альфа ни за что их не предаст. Гарри любуется оставленным на бледной шее засосом, а затем впивается в шею альфы с другой стороны. Несмотря на то, что у него в постельных делах нулевой опыт, Поттер абсолютно уверен, что они сумеют доставить своей истинной паре удовольствие.       — Мы так скучали по тебе, наш альфа. А ты скучал по нам? — ласково шепчет Гарри, оторвавшись от шеи альфы, а затем нежно трётся носом о точёную скулу своего красавца.       Рычание окончательно затихает, Драко прикрывает глаза, наслаждаясь лаской своего омеги. Но они всё ещё чертовски злы, поэтому Драко не спешит отвечать на вопрос или касаться омеги: пусть сначала хорошенько загладит вину.       Из груди Гарри снова слышится мурчание. А Малфой крепко сцепляет зубы, чтобы не заурчать в ответ, ведь они так сильно скучали, что просто сдохнуть можно, так хотели порадовать свою пару. А от них просто сбежали.       И с кем? С уёбистым американцем, пускающим на их омегу слюни. Новая волна раздражения и злости стремительно накрывает Малфоя, и он снова недовольно рычит.       В ответ на это рука, уверенно дрочащая его член, делает несколько прокручивающих движений именно под тем углом, как больше всего нравится Драко. Это чертовски приятно, и стон сам собой срывается с губ.       «Знает, от чего мы кайфуем», — практически усмехается альфа в груди.       — Это удар ниже пояса, сладкий, — насмешливо произносит Драко, смотря в лазурные глаза.       По крайней мере, он хотел, чтобы это звучало так, но голос получился скорее хриплым от переполняющего его возбуждения. Поттер ярко улыбается и повторят движение рукой. Омега явно стремится получить ответную ласку, потому что Гарри подаётся вперёд всем телом и, не сбавляя темпа движения руки, потирается своим голым торсом о такой же голый торс альфы.       «Наш сладкий омега так ластится к нам: знает, что провинился, гадёныш», — с осадком лёгкой злости и одновременно как-то нежно подмечает альфа.       Он наконец получил желанные ответы от омеги и успокоился. Несмотря на то, что ответы эти оказались не очень приятными, но сущность уверена, что они правдивы, а вот сам Малфой не очень уверен.       Возможно, он просто судит по себе, но Драко чётко понимает, что останься они с Поттером на всю ночь вместе, он бы точно не стал довольствоваться несчастным поцелуем в лоб и щёку. И уж очень эта американская гнида присосалась к его Поттеру, чтобы довольствоваться столь мелкими подачками.       Чёрт, он опять злится!       «Наш омега никогда не солжёт нам», — уверенно заявляет альфа, — «и он чист практически везде, кроме лица и рук. Мерзкой хвоёй воняет от его одежды, но не от кожи».       Драко, в отличие от Поттера, не так одурманен феромонами. Хотя пьянящий аромат яблок, шоколада и океана и кружит голову, несясь восторгом по венам, но Львёнок не затопил гостиную своим феромонами, в отличии от Драко, поэтому сейчас Малфой гораздо чётче слышит свой собственный аромат. Смешиваясь с ароматом омеги, он создаёт потрясающий букет любимых сочетаний. Яблоко и мята, вишня в шоколаде и океан во время грозы.       «Именно так будет пахнуть наш мальчик, когда мы его пометим», — слышится голос в голове Драко, и он снова глубоко втягивает в себя этот потрясающий аромат.       Теперь, когда злость альфы отступила, Драко слегка заторможенно, но всё же может мыслить. Он будто вынырнул из-под воды и теперь ощущает небывалое до этого единение со своей сущностью. Хотя правильней сказать, это не единение, а целостность. Сейчас Драко и его альфа – одно целое. Довольно странное чувство, если учесть, что рассудок не под инстинктами. Просто сейчас они хотят одного и того же. Носитель и сущность едины в своей цели и целостны, как собранный пазл. Пожалуй, именно такое чувство испытывает человек, живущий в гармонии с собой и полностью принимающий себя. Тот, который подружился с внутренним зверем.       «Мы оба хотим нашего любимого мальчика», — мысленно произносит Драко.       «Чертовски сильно хотим», — урчит альфа в груди, — «но он расстроил нас».       «Чертовски сильно расстроил», — вторит Драко.       «Мы хотим получить извинения», — звучит в голове едино.       Но Поттер так потрясающе проворно поглаживает через брюки его возбуждённый член, явно специально задевая чувствительную головку и посылая по телу волны наслаждения, что хочется выть от восторга. Однако Драко, сцепив зубы, отстраняется. В лазурных глазах легко читается удивление, растерянность и разочарование. Тонкие губы альфы слегка дёргаются, с трудом удерживаясь от понимающей ухмылки: их мальчик явно хочет их. Драко расслабленно откидывается на спину, удобно растягиваясь на пушистом ковре рядом с поскуливающим от нетерпения Поттером. Вся комната пропитана феромонами, поэтому сейчас их мальчик точно никуда не убежит, и можно расслабиться и насладиться заглаживанием вины. Альфа сцепляет руки за головой и делает вид, что отстранённо рассматривает потолок.       Хотя на самом деле они уже извелись от предвкушения, периферическим зрением следя за омегой и ожидая, когда тот не выдержит и снова набросится.       Весь вид альфы буквально кричит: "Я в твоём распоряжении. Ну давай, проси прощения, милый, а я так и быть подумаю".       Поттер прищуривает лазурные глаза, смотря на демонстративно скучающий вид альфы, и недовольно фыркает: что тут скажешь, какой носитель, такая и сущность. Это напускное безразличие выводит их из себя.              «Вот гадёныш», — недовольно фыркает омега. — «Только что почти волосы на голове рвал из-за несчастного запаха хвои, а теперь делает вид, что ему на нас плевать!»       Гарри слегка постанывает, стараясь привлечь к ним внимание, но альфа лишь молча продолжает пялиться в потолок. Будто их вообще в комнате нет! Хотя его немалая эрекция, оттопыривающая брюки, и так ясно обо всём говорит! В общем, возмущению Гарри нет предела.       «Глупенький альфа!», — слышится в голове насмешливое фырканье омеги. — «Решил с нами поиграть? Ну-ну».       Поттер демонстративно заносит руку вверх, как бы показывая, что собирается коснуться торса альфы, но тут же делает вид, что подтягивается и укладывается поудобнее…       Альфа замирает, заметив движение, и разочарованно поджимает губы, понимая, что его не собираются касаться, но продолжает лежать на месте и пялиться в дурацкий потолок, будто на нём написана прописная истина! Омега мысленно трепещет от восторга.       «Да он же еле держится, чтобы на нас не наброситься», — довольно фыркает сущность. — «Посмотрим, как ты выдержишь вот это, милый».       — Тут так жарко… — капризно выдаёт Поттер, а затем тянется к собственным брюкам, демонстративно медленно расстёгивает их и, слегка приподняв бёдра, уверенно стаскивает и отбрасывает на диван.       Он остаётся лишь в нижнем белье и носках. Чёрные боксеры во всей красе демонстрируют его эрекцию, и, будь Гарри в здравом уме, он определённо точно бы умер от стыда или прикрываясь убегал бы сейчас, куда глаза глядят. Но он явно потерял вместе со здравомыслием и всякий стыд, потому что вместо того, чтобы смущённо прикрываться и краснеть, он поворачивается на бок, лицом к своему альфе, одной рукой спокойно подпирает голову, а второй начинает расслабленно и медленно поглаживать себя.       Альфа лихорадочно облизывает губы и гулко сглатывает.              А Поттер проводит кончиками пальцев по собственным ключицам, подтянутой груди и кубикам пресса, спускаясь всё ниже к эрегированному члену, а затем вообще засовывает руку в трусы и начинает бесстыдно ласкать собственный пенис.       Член призывно дёргается, и Поттер с удовольствием замечает, как вместе с его членом дёргается и Малфой, явно следящий за его действиями. А Гарри под науськивание омеги в дополнение ко всему, закусив нижнюю губу, издаёт томный стон.       Из уст Малфоя слышится невнятный звук, кажется, лежащий рядом Драко подавился воздухом, или скорее слюной. Омега в груди Поттера ликующе улыбается – пора переходить к более решительным мерам.       — Ты так и не ответил, альфа, ты скучал по нам? — капризно задаёт вопрос Поттер и, внимательно всматриваясь в лицо Драко, склоняется вперёд и, нежно потеревшись носом о сильную грудь, вдруг дерзко прикусывает сосок альфы, почему-то, будучи абсолютно уверенным, что его это чертовски заводит.       Малфой делает новый рваный вдох, а затем, ухватившись за остатки выдержки, снова хмурит брови и слегка отодвигается в сторону. Уж сильно пострадало его самолюбие – он не намерен так просто сдаваться. Дамы и господа, можете делать ставки, поскольку в этой битве точно должен победить Слизерин.       — Ты больше не любишь нас, наш альфа? — звучит вопрос в тишине гостиной. И голос, которым был задан вопрос, заставляет Драко вздрогнуть и тут же посмотреть на свою истинную пару.       Омега смотрит на них своими нереально потрясающими глазами цвета лазури, немного хмурит бровки и, слегка шмыгнув аккуратным носиком, обиженно надувает пухлые губки. Сердце Драко пропускает удар и падает куда-то вниз. Хочется сразу же притянуть к себе своё сокровище. Это вообще законно, быть таким притягательным, как чёртов Поттер? Лежит тут как ни в чём не бывало такой весь из себя чертовски сексуальный, с этой своей татуировкой на полгруди и крышесносным стояком.                     — Ты не хочешь нас? Мы не нужны тебе? — негромко спрашивает их Львёнок.       И Драко чувствует, что его сердце стремительно тает. Они просто не могут злиться на своего любимого мальчика, когда он такой открытый, нежный и настоящий, а ещё ранимый и ласковый… ну и сексуальный, само собой.              В следующую секунду происходит то, чего Малфой и его сущность, похоже, ожидали сейчас меньше всего. Омега резко подскакивает на ноги с явным намерением уйти. Режим охотника снова активируется, и Драко буквально за секунду оказывается на ногах, хватает свою истинную пару в охапку и, бросив на диван, наваливается сверху. Поттер смотрит всё ещё обиженно, но в глазах явно пляшут торжествующие бесята. Как? Какого чёрта? Ведь это они должны обижаться? Так каким образом получилось так, что сейчас они чувствуют вину перед своим омегой?       «Попался, глупенький», — довольно фыркает омега в груди Поттера. — «Наш наивный страстный зверь».       Малфой резко подаётся вперёд и со стоном впивается в пухлые губы, наконец отпуская себя. Гарри тут же отвечает, чувствуя, как сущность в его груди трепещет от восторга. И победа за Гриффиндором! Всем, кто ставил на Слизерин, Драко вышлет чек, чтобы компенсировать потери. Как только сможет оторваться от своего омеги, а будет это, похоже, очень не скоро.       «Поразительно, как оказывается легко приручить Хорёчка», — пробивается единственная мысль в затуманенном разуме, пока Поттер, не теряя времени, тянется к ширинке брюк Малфоя. На что омега лишь довольно усмехается и расслабленно сообщает: «Сила женщины в её слабости».       И, похоже, его омега действительно умеет этим пользоваться, потому что Поттер лишь успевает восторженно подмечать, как у их альфы окончательно срывает тормоза.       Драко дрожит и порыкивает, крепко прижимается, лихорадочно гладит тело своего Львёнка, старясь коснуться везде и сразу, стереть своими прикосновениями возможные касания другого альфы; при этом громко урчит и с небывалой страстью продолжает исследовать рот своего омеги; скулит от нетерпения и тут же стонет от податливости стройного тела, лежащего под ним.       — Я… Мы скучали… Мы чертовски сильно скучали… наше сокровище, — вырывается сквозь поцелуй столь долгожданный ответ альфы.       Гарри громко мурчит, продолжая самозабвенно целовать чувственный рот, и прижимается крепче; наглаживает сильную спину их зверя и слегка потирается о бледную грудь, ведь они так потрясающе подходят друг другу и сейчас так хорошо просто отдавать свою любовь и получать столь желанную ласку в ответ. Драко, прикусив нижнюю пухлую губу их сокровища, тянет её на себя. Будь его воля, он бы съел этого вкусного Львёнка с потрохами. Поттер стонет сквозь поцелуй и, почти хныкая от нетерпения, двумя руками неуклюже приспускает с альфы штаны вместе с бельём, высвобождая крупный пульсирующий член, а затем притягивает бедра крепче к себе и буквально впивается ногтями в упругие ягодицы. Драко довольно рычит и, оторвавшись от губ со вкусом шоколада, переключается на аппетитную шею и острые ключицы омеги.       «Пометим!», — возникает мысль в голове.       «Не сейчас», — со знанием дела парирует альфа. — «Нашему омеге больше всего понравится, если мы прокусим аппетитную шейку, когда будем толкаться глубоко внутри него».       — Наш любимый мальчик… Ты такой вкусный… Такой потрясающий... — полуцелуя-полукусая нежную кожу, приговаривает Драко. — Ты принадлежишь нам! Мы никому тебя не отдадим!       Гарри бы сказал что-нибудь в ответ, но им так приятны ласки альфы, что с губ успевают срываться только протяжные стоны. Сердце так бешено стучит в груди, а тело так трепещет, что Гарри ещё сильнее запрокидывает голову назад, открывая доступ к шее, и слегка ёрзает, поскольку волшебная палочка, видимо, выпавшая из его брюк, на мгновение слегка врезалась в поясницу, причиняя дискомфорт. Поттер, продолжая подставляться под страстные поцелуи, ещё больше впивается в ягодицы альфы, а затем начинает нетерпеливо тереться своей эрекцией об освобождённый от белья член альфы.       Теперь сразу несколько утробных стонов пронзают гостиную. А Драко, переключившись на любимую татуировку на груди омеги, языком ласкает каждую линию, пока одна его рука продолжает наглаживать рёбра Гарри, а вторая уверенно стаскивает боксеры с его мальчика.       Бельё плохо поддаётся, и Драко, раздражённо рыкнув, на мгновение отстраняется и с треском рвёт боксеры – чёрный клочок ткани летит в сторону. Ровный горячий член, размером чуть больше среднего, уверенно ложится Драко в руку, и Малфой не церемонясь сразу задаёт уверенный темп, слегка проходясь по уздечке. Непонятно откуда, но он знает, что Львёнку это точно понравится.       Омега под ними выгибается навстречу и громко стонет, а затем запускает пальцы в платиновые локоны и резко тянет на себя. Как только альфа поддаётся, Гарри тут же впивается в чувственный рот. Он снова ёрзает, поскольку из анального отверстия активно выделяется смазка, которая скользит по бёдрам и уже пачкает белый диван.       Омега тянет руку вниз, обхватывает призывно дёргающийся член альфы и прижимает его к своему. Драко тут же подстраивается и обхватывает ладонью оба члена. Горячая плоть касается плоти – оба снова утробно стонут сквозь страстный поцелуй, пуская волны дрожи по телам друг друга.       Омега кладёт свою руку с другой стороны, создавая в союзе с рукой альфы кольцо вокруг их эрегированных членов, а затем они синхронно и уверенно начиняют двигать руками, держа одинаковый темп и заставляя возбуждённую плоть тереться не только об их руки, но и друг о друга.       Комнату наполняют мурчание, рык, громкие стоны и всхлипы, звучащие сквозь поцелуй, поскольку сейчас эти двое точно не способны оторваться друг от друга. Горячие тела льнут навстречу так, будто хотят раствориться друг в друге, стать единым целым. Драко, не переставая работать рукой, отрывается от любимых губ и начинает зацеловывать каждый сантиметр прекрасного лица их любимого омеги: веки, нос, лоб, скулы. Он вдыхает потрясающий аромат тёмных волос и, сбивчиво что-то шепча, снова целует. А Гарри, прикрыв глаза, уверенно тает от этой ласки и продолжает стонать, двигая рукой в одном ритме с альфой и самозабвенно подставляясь под жгучие поцелуи.       Сейчас Поттер, как и его омега, абсолютно не думает – в голове полный вакуум. Они лишь чувствуют своего альфу и невероятную бурю эмоций, одних на двоих. Единение, страсть, трепещущая нежность, похоть, восторг и ликование – всё это переполняет грудную клетку до краёв, заставляя трепещущее, как колибри, сердце тонуть в море эмоций и ощущений. Непередаваемо хорошо, невообразимо потрясающе…              Гарри чувствует, как рука альфы ложится ему на подбородок, и он тут же послушно открывает глаза, встречаясь с затемнёнными страстью серыми. Оба, постанывая, дрожат всем телом, чувствуя уверенно подступающий оргазм, и, будто понимая друг друга без слов, синхронно увеличивают темп стимуляции.       Альфа склоняется вперёд и снова касается пухлых зацелованных губ, только теперь очень чувственно, будто надеясь передать этим поцелуем все бушующие внутри него эмоции. Толчок языка в податливый, чувственный рот, утробные стоны, от которых по венам бежит сладкая дрожь, и трение горячей плоти друг о друга… Оргазм накрывает их почти синхронно.       Драко чувствует пульсацию члена своего омеги, проводит большим пальцем по чувствительной головке, чтобы добавить ощущений, тут же чувствует дрожь тела лежащего под ним сокровища, громкий стон прямо ему в рот и капли вязкой спермы на пальцах. А затем ощущает, как по его собственной чувствительной головке уверенно проходятся пальцы омеги, и тут же сам срывается в пропасть. Стоны мешаются между собой. Оба содрогаются всем телом, через поцелуй ещё ярче ощущая друг друга.       — Наш… Люблю… — сбивчиво выстанывает Драко в самые губы, продолжая потираться о пульсирующий член своего омеги, изливаясь ему на живот, и тут же опять втягивает пухлые губки в свой рот.              Руки Гарри прижимают его к себе за шею так крепко, будто никогда не хотят отпускать, и Драко чётко слышит, а скорее чувствует сквозь поцелуй, ответное мурчание вперемешку со стонами. Оба тонут в наслаждении.       Оргазм утихает, и Гарри, громко мурча, разрывает поцелуй и нежно трётся о подбородок своего альфы, надеясь выразить таким образом всю их благодарность своей паре. Тело полностью расслабленно, и двигаться совсем не хочется, лишь прижаться ещё крепче к сильному торсу и продолжать утопать в неге. Однако альфа, похоже, даже передышку делать не собирается, поскольку Гарри чувствует, как сильная рука, легко погладив его мошонку, двигается дальше и уверенно касается влажного от выделений, слегка пульсирующего колечка ануса. Драко тут же стонет, чувствуя сочащуюся липковатую смазку. Поттер закусывает губу: сейчас анальное отверстие очень чувствительно. Альфа начинает уверенно кружить пальцем вокруг влажного входа, и от этой простой манипуляции Гарри будто прошибает током – слегка опавший член тут же стремительно твердеет. А Малфой, смотря в лазурные глаза, подносит влажные от выделений пальцы ко рту и с громким стоном дерзко всё слизывает, а затем, сверкнув серыми глазами, уточняет:       — Наш вкусный мальчик готов ко второму раунду?       Альфа уверенно касается снова стоящего колом члена омеги, склоняется ниже и сразу глубоко берёт в рот пульсирующий пенис. Гарри снова громко стонет.       Проворный язык альфы, сейчас уверенно ласкающий чувствительную головку их члена, заставляет выгибаться его навстречу и громко стонать от удовольствия. Сделав ещё несколько круговых движений языком, Драко поднимает голову, продолжая плавными движениями руки ласкать возбуждённый член омеги. Он склоняется вперёд и игриво протирается носом о напряжённые мышцы пресса своего Сокровища.       — Чего хочет наш мальчик? — мурлыча уточняет альфа.       — Мы хотим тебя, наш альфа… — лепечет в ответ Гарри, постанывая и нетерпеливо ёрзая. — Пожалуйста…       — Пожалуй, сначала мы хорошенько тебя вылижем... — урча произносит альфа в ответ и делает рукой прокручивающее движение, вырывая из омеги новый сладкий стон, — ведь ты такой вкусный. Мы хотим испить тебя до последней капли.       Омега в груди снова нетерпеливо ёрзает: она явно не против второго тура…       — Пожалуйста, альфа… — сбивчиво повторяет Гарри и призывно дёргает бёдрами вверх.       Однако вдруг, будто из забытого, другого мира, звучит чёткий голос: "Малыш, ну где ты там пропал?". Оба резко поворачивают голову в сторону и видят полупрозрачного кота, парящего прямо в центре гостиной. "Мне всё равно без тебя не спится, — произносит кот очень знакомым голосом. — Надеюсь, ты там не задрых на диване? Или тебе стало хуже? Гарри, пришли ответ, или я сам сейчас приду за тобой". И кот, вильнув хвостом, растворился в воздухе.       Вокруг повисла гробовая тишина.              «Патронус… Рик!», — резко всплывает наконец чёткая мысль в голове, а затем на Гарри за доли секунды обрушивается осознание всего пиздеца, что с ним приключился.       Он снова начинает дышать ртом и будто выныривает из прекрасного сна, резко пробуждаясь и возвращаясь в жестокую реальность. С ужасом смотрит в серые глаза напротив, явно надеясь, что Драко, как и тот Патронус, что вернул ему здравый смысл, сейчас просто растворится в воздухе.       «Чёрт, ну пожалуйста… Ну же, давай, исчезай!», — хочется закричать Гарри.       Мысли чётко выстраиваются в цепочку… На нём лежит Драко-чёртов-Малфой, рука которого покоится на его члене… Гарри голый, а Малфой почти голый – болтающиеся на коленях штаны вряд ли можно назвать полноценным комплектом одежды… И они только что занимались… И Малфой целовал его прямо там... и прямо в гостиной…              — О, Боже! — шокировано кричит Гарри. — Что мы творим? Что… что я творю! — с ужасом причитает Поттер.       В голове миллион мыслей, одна хуже другой.       Он почти позволил лишить себя девственности. Они с Малфоем бесстыдно дрочили друг другу прямо в гостиной.       А если бы вернулся Рон? Или Гермиона? Гарри почувствовал, что его буквально тошнит от стыда и ужаса.       А если бы пришёл Рик?!       О, Господи, если бы пришёл Рик, чтобы он подумал о Гарри, ведь всего пару часов назад Поттер был с ним на свидании!       Где, в конце концов, его чёртова палочка? Ему нужно срочно отправить ответный Патронус, пока Рик не пришёл сам!       Полный пиздец! Ни у кого случайно не завалялось колбочки с Напитком живой смерти? Гарри бы сейчас хоть глоточек сделать.       Чем, блядь, он, вообще, думал?! Почти раздвинул ноги перед Малфоем!       Собрав все силы, Гарри отпихивает от себя Драко и быстро пятится назад по дивану, но уверенная хватка тут же ложится ему на щиколотку, не давая сбежать.       Гарри лихорадочно вертит головой в поисках палочки или какой-нибудь одежды, чтобы прикрыться, хватает с быльцы дивана белую рубашку, но тут же, поняв, кому она принадлежит, отбрасывает её в сторону и снова вертит головой.       Возможно, если бы он в этот момент взглянул на Драко, заметил бы взгляд полный боли и поджатые в ровную линию тонкие губы, крепко сцепленные челюсти или хотя бы нахмуренные брови. Но Гарри не видел ничего этого, он лишь продолжал вертеть головой и лихорадочно шарить руками по дивану в поисках своей палочки. Но вот сильные пальцы довольно ощутимо сжимают его щиколотку, привлекая к себе внимание.              Поттер замирает. Омега в груди снова ёрзает, но сейчас ей ни за что не перехватить контроль, поскольку сила стыда и злости на самого себя, испытываемая носителем в данный момент, так велика, что давит все остальные эмоции.       — Что эта тварь имела в виду, говоря, что не может без тебя спать?! — слышится резкий вопрос сквозь раскатистый рык.       Гарри ничего не отвечает, лишь поджимает губы и продолжает искать взглядом палочку.       «Отправить Патронус Рику, срочно!», — вот первичная цель.       Его за щиколотку резко дёргают обратно на себя и снова наваливаются сверху.       «О, Боже, я чувствую голый член Малфоя, упирающийся мне в бедро!», — возникает ошарашенная мысль в голове.       Гарри стремительно краснеет и нервно облизывает губы.       «Недавно мы с радостью ласкали этот член», — фыркает омега в голове.       «Нет… Я не ласкал… Это ты ласкала... Я не хотел!», — мысленно протестует Поттер и неосознанно отрицательно машет головой.       «Хотел и ещё как хотел, я это и есть ты!», — уверенно заявляет сущность.       — Нет… Нет… Я не хотел… Не хочу! — почти кричит Гарри. Может, если всё отрицать, будет не так стыдно.       Сильное тело над ним замирает, но он не замечает этого, поскольку слишком сильно занят внутренним спором.       «Почему я такой слабый?! Почему позволил себе пойти на поводу у своих чувств и эмоций?».       «Эмоции не есть слабость», — монотонно произносит омега, — «а уж чувства – тем более».       Гарри зажмуривается и продолжает отрицательно мотать головой, лихорадочно ища себе оправдания.       «Я… я…».       «Мы одно целое – я бы не смогла сделать то, чего ты действительно не хочешь…».       И Гарри чувствует, как к лицу приливает новая краска стыда. Где-то глубоко внутри голос совести тихонько шепчет, что сущность права и он действительно, на самом деле, сам желал оказаться в объятиях Малфоя. Но признать это – всё равно что признать свою беспомощность, слабохарактерность и, в целом, безвыходность ситуации. Ведь получается, что, несмотря на все клятвы самому себе, на все эти месяцы, которые он упорно забывал Малфоя, он всё также болен им и даже готов отдаться, понимая чётко, чем это всё закончится.       «Нет! Это была случайность!», — мысленно отнекивается Гарри, ведь так безопасней. — «Просто феромоны и неудачное стечение обстоятельств».       «Не лги себе, носитель!», — явно начинает злиться омега. — «Мы любим нашего альфу!»       — Нет, я нет! Я не хотел этого! — продолжает отрицать во весь голос Поттер и вдруг слышит тихий скулёж. Вначале ему кажется, что это его собственный, но омега в груди вдруг замолкает на полуслове и рвётся к своему альфе.       Гарри замирает и, открыв глаза, смотрит в серые глаза напротив. Драко продолжает нависать над ним, но сейчас он выглядит очень ранимым и даже каким-то раздавленным.       Гарри слегка прокашливается и негромко говорит:       — Драко… То есть альфа… Я… Понимаешь… — он устало потирает глаза и пробует ещё раз. — Ты должен с меня встать… То, что было сейчас… Это…              — Мы любим тебя, — звучит слегка хриплый голос.       Гарри замирает, чувствуя, как сердце гулко стучит в груди. Он как завороженный смотрит в серые, такие глубокие глаза.       — Мы любим, — негромко повторяет Малфой.       Однако простое осознание, пришедшее на ум, тут же ликвидирует всю радость, заменяя её разочарованием и тоской. Гарри поджимает губы. Мы – то есть не Драко Малфой, а его альфа. Это признание не для Гарри, оно для его омеги. Малфой просто под инстинктами – сейчас он сам не понимает, что несёт, он лишь кукла в руках своей сущности.       — Мы, — тихонько повторяет Поттер с нескрываемой печалью в голосе.       — Мы любим тебя… Давно… Да, любим… Думаем… всегда любили… Очень любим, правда… — начинает очень сбивчиво, но очень искренне, убеждал альфа.       Гарри легонько касается пальцами тонких губ, заставляя замолчать.       — Я слышу, что ты мне говоришь, — спокойно и даже нежно произносит Поттер, вот только голос его, почему-то, полон горечи, — и думаю, сейчас ты даже сам в это веришь, — он грустно улыбается уголком рта и, смотря в серые глаза, продолжает: — Но я хорошо тебя знаю. Сейчас я поверю, а завтра проснусь и увижу свой голый зад во всех газетах.       — Нет! Мы никогда бы… — резко начинает отрицать Драко, но Гарри лишь сильнее надавливает кончиками пальцев на тонкие губы, призывая к молчанию.       — Шшш… Спи, Драко… Просто спи… — шепчет он, а затем касается наконец найденной палочкой рёбер альфы, быстро чертит руну, и Драко проваливается в глубокий сон.