Посмотри на меня

***

      — Не двигайте его! — чётко произнёс Рон, продолжая уже слегка подрагивающими руками водить над худеньким мальчишкой лет восьми, при этом невербально повторяя исцеляющие заклинания и стараясь передать парнишке как можно больше своей жизненной силы. Непоседливый сорванец пока отец отвлекся забрался на метлу и естественно не справился с управлением. — У него сломан позвоночник, вы сделаете только хуже!       Голова начинала кружиться, и Рональд чётко ощущал, что его силы на исходе, а мальчик лежащий на газоне так и не подавал признаков жизни.       — Отвори си очите, сине... (Открой глаза, сынок…) — умоляюще повторял тренер болгарской сборной, склонившись над сыном, пока Рон из последних сил поддерживал в хрупком тельце жизнь. — Ами, апомни се… (Ну же, приди в себя…)       — Рон! — послышался оклик откуда-то сбоку, и Уизли заметил боковым зрением Гарри, который распихав толпу игроков опустился рядом с ним на колени и протянул колбочку с ярко-жёлтой жидкостью. — Вот, я принёс Бодрящее зелье.       — Помоги… выпить, — еле слышно произнёс Рональд, дрожа всем телом. От усилий на лбу выступила испарина и в глазах начинало двоиться. Но он чётко понимал, что должен продержаться до появления колдомедиков. — Я не могу оторвать от него руки…       Гарри быстро откупорил флакончик и осторожно влил зелье в рот другу.       — Драко побежал к каминам встречать целителей из Мунго, — сказал Гарри, придерживая дрожащего Рона за плечи. — Через пару минут они будут здесь – потерпи ещё немного.       Рональд зажмурился и напрягся всем телом, передавая новый сгусток своей исцеляющей магии в тело ребёнка. Паренёк слегка шевельнулся и застонал, а сидящий рядом с ним отец тут же попытался коснуться сына.              — Не трогайте его! — практически рявкнул Рон, чувствуя, что ещё немного и сам рухнет в обморок, а затем добавил: — Виктор, переведи, что мальчика сейчас нельзя трогать - у него практически раздроблен позвоночник и моей магии еле хватает, чтобы потихоньку его исцелять, а когда парня трогают, делают только хуже.       Крам кивнул и, склонившись над плохо соображающим от горя отцом стал быстро объяснять что-то на болгарском.       — Где… Блейз? — быстро облизав потрескавшиеся губы, спросил Рон. Почему-то единственный человек, которого бы Рон хотел сейчас видеть рядом, был именно Блейз Забини.       — Его отправили в Суррей, но Драко уже послал ему Патронус. Он вернётся, как только сможет, — ответил Гарри, с явным сочувствием смотря то на слабо подающего признаки жизни ребёнка, то на бледного, как мел, Рональда.       — Расступитесь! — вернувшийся Малфой начал бесцеремонно распихивать толпу. — Дайте пройти! Вот же олухи!       — Дорогу!       Рона и лежащего на газоне паренька окружила группа прибывших колдомедиков.       — Мальчик упал с метлы: раздроблен позвоночник, сломана ключица и у него обильное внутреннее кровотечение, — дрожащим голосом произнёс Уизли.       Мужчина средних лет бросил на содрогающегося в конвульсиях Рона быстрый взгляд и тут же влил ребёнку в рот несколько зелий, пока ещё один колдомедик, тоже склонившись над мальчиком, начал шептать исцеляющие заклинания, а молодая ведьма в медицинском халате уже подготавливала магические носилки.       — Солнышко!       Рон с трудом повернул голову и увидел пробирающегося через толпу, запыхавшегося Блейза.       — Ты как, родной? — Блейз опустился рядом на колени.       — Нормально, — еле шевеля губами, произнёс Уизли.       Блейз нахмурился, явно давая понять, что ему слабо в это верится.       — Почему ты так дышишь?       — Бежал, — ответил тяжело дышащий альфа, заботливо обнимая дрожащего как осиновый лист омегу за плечи.       — От самого Суррея? — попытался пошутить Рональд, стараясь сфокусироваться на взволнованных карих глазах.       — Как вас зовут, коллега? — спросил у Рона мужчина средних лет.       — Рональд Уизли, сэр, — ответил парень, чувствуя, что сил совсем не осталось и он стремительно теряет связь с реальностью.       — Вы молодец, Рональд Уизли. Вы спасли ребёнку жизнь, — уверенно заявил медик. — Можете отпускать, ваша магия на исходе. Дальше мы справимся.       Рон кивнул и, напрягшись всем телом, разорвал магическую связь, а затем провалился в небытие, отдалённо слыша оклик взволнованного Гарри и чувствуя поймавшие его руки Блейза.

***

      На улице давно стемнело и хлопьями валил снег, а в небольшой квартирке в центре Лондона сейчас было тепло, уютно и очень атмосферно.       Нет, правда, скажи Гарри кто-нибудь полгода назад, что он будет, сидя на полу в гостиной, смеяться и поедать с Малфоем купленную в маггловской кафешке пиццу, он бы отправил беднягу в Мунго проверить голову. Но сейчас дела обстояли именно так.       Блейз остался в больнице с Роном, который был полностью здоров, но ещё восстанавливал магические силы. А Гарри вместе с Драко отправились домой, по пути заглянув в пиццерию и маггловский супермаркет.       Всем на заметку! Если вы когда-нибудь случайно столкнётесь с Драко Малфоем в магазине, ни в коем случае не подпускайте его к своей продуктовой тележке, поскольку у него явная беда с её управлением и, похоже, с ориентированием в пространстве, в целом. Например, сегодня вечером он, как ребёнок, разогнавшись, а затем не справившись с управлением, на всех парах влетел в стеллаж памперсов. И, сбив половину продукции, начал внимательно рассматривать каждую упаковку, при этом громко задавая уточняющие вопросы о том, что это вообще такое, пока давящийся от смеха Поттер старался аккуратно сложить всё на место.       А ещё Гарри узнал в этот вечер много нового. Во-первых, Малфой иногда ест руками. Серьёзно, и даже пачкается! Кто бы мог подумать, что аристократ голубых кровей, идеально следующий этикету с пелёнок, может поедать пиццу "Четыре сыра" руками и прямо из коробки.       — У миссис Малфой, наверное, сейчас бы случился инфаркт, если бы она тебя увидела, — прокомментировал Гарри, усаживаясь поудобнее и откусывая пиццу.       — Не случился бы, — усмехнулся Драко, беря новый кусок. — Запомни, любимый, Малфои идеальны во всем. И, даже когда мы едим пиццу, мы предельно аккуратны, опрятны и… — часть сыра плюхнулась Драко прямо на брюки, и он чертыхнулся, обрывая свою нравоучительную речь на полуслове.       Поттер заливисто засмеялся, смотря на шокированное лицо Малфоя. Было такое впечатление, будто альфе на брюки скорпиона посадили, не меньше.       — Так что там насчёт аккуратности? — спросил Гарри сквозь смех.       — Ешь, ради Мерлина, — насмешливо фыркнул краснеющий Драко, а затем вдруг тоже засмеялся.              Они жевали пиццу, запивая её Колой, которую Гарри с трудом уговорил Драко попробовать и от которой его было теперь не оторвать.       — Это похоже на Напиток живой смерти, Поттер, — скривившись, подметил Драко, скептически смотря на стакан, протянутый омегой. — Поэтому спасибо, но нет.       — Это очень вкусно, попробуй, — улыбнулся Гарри.       — Я ни за что не стану это пить, — категорично заявил Драко.       — Зануда, — усмехнулся Поттер и демонстративно отпил из стакана.       — Ах так? Давай сюда!       Не дождавшись ответа, альфа выхватил из рук Гарри стакан и сделал пару глотков. Хотя тут же отставил его в сторону и, высунув язык, начал быстро махать перед лицом руками, вызвав у Гарри новый приступ смеха.       — Мерлин, что с моим ртом?! Его колет! — слегка шепелявя, закричал Драко, смешно округлив глаза.       — Ахххахаах…       — Поттер, я умру? Признайся, это был яд? — продолжал причитать Драко, обмахивая свой язык и смотря на практически катающегося от смеха по полу Гарри.       — Аххах… не умрешь. Хаха… это просто пузырьки в напитке… Хахах… — сквозь смех пояснил Гарри.       Малфой спрятал язык и несколько раз смешно причмокнул, смакуя послевкусие.       — Это точно можно пить? — переспросил он, снова бросая взгляд на стоящий рядом стакан.       — Точно, — улыбнулся Поттер. — Согласись, это вкусно.       Драко снова схватил стакан и влил в себя всё без остатка, а затем опять смешно причмокнул.       — Согласен, — кивнул он, опять протягивая Гарри стакан. — Ещё налей, пожалуйста, а то я не распробовал.       В общем, вечер проходил хорошо. Они с удовольствием поедали свой вредный ужин и болтали, болтали, болтали. Обо всём на свете: о работе, квиддиче, магии, в целом, и даже о войне. Единственной темой, которую, похоже, оба деликатно избегали был Хогвартс.       Пицца была давно съедена, а тело затекло от долгого сидения на полу, но обоим было так интересно, что они принципиально игнорировали это.       Наконец, случайно бросив взгляд на часы, Гарри заметил, что уже почти полночь, и почему-то это заставило дико нервничать. От осознания, что они будут ночевать в квартире вдвоём, ладони предательски вспотели, а сердце забилось с сумасшедшей скоростью, пока омега в груди Гарри практически трепетала от восторга и нетерпения.       Гарри резко подскочил на ноги и, что-то промямлив, бросился убирать коробку от пиццы, делая вид, что не замечает на себе удивлённого взгляда блондина. А затем вообще скрылся в ванной комнате.       Умываясь холодной водой и стараясь взять себя в руки, Поттер понял, что, проговорив с Малфоем несколько часов, похоже, перешёл какую-то опасную грань. Ведь оказалось, что разговаривать с этим слизеринским Принцем очень интересно и увлекательно. Малфой не только рассказывал много всего необычного, но и искромётно шутил, то и дело заставляя Гарри смеяться.       Тихий голос разума напомнил, что это весьма опасная дорожка. Поэтому Гарри, выйдя из ванной, снова начал держаться отстранённо. Он молча заварил себе чай и уселся на кухне. Пока такой же внезапно молчаливый Малфой улёгся с книгой на диване. Гарри правда старался вообще не смотреть в его сторону, вот только взгляд будто живя своей жизнью то и дело сам возвращался к расслабленно лежащему на диване альфе, а бабочки в животе уже во всю трепыхали крыльями не переставая.       Гарри уже и забыл, что наблюдать за тем, как Малфой читает, оказывается очень увлекательно. Блондин задумчиво хмурил светлые брови, очень осторожно переворачивал страницы какого-то дряхлого томика, будто это были бомбы замедленного действия, и подносил книгу совсем близко к лицу, кажется, перечитывая предложения и стараясь вникнуть в суть прочитанного.       Поттер спрятал яркую улыбку за недопитой кружкой чая, когда Драко стал негромко бубнить, повторяя прочитанное предложение. А затем Гарри вообще завис, наблюдая, как Малфой чувственно покусывает нижнюю губу.       — Нравится то, что ты видишь? — вдруг послышался игривый баритон.       И Гарри, растерянно моргнув, пошёл красными пятнами от смущения. Кто-нибудь в курсе, как долго Малфой наблюдал за тем, как Гарри бесстыдно на него пялится?       — Что мне может нравиться? — наигранно фыркнул Поттер, ёрзая за кухонным столом. — Ты развалился на диване, как старый дед, бубнишь себе под нос какие-то термины и таращишься в книгу… — Гарри прошёлся взглядом по обложке, — "Волшебные растения и их целебные свойства". Неужели тебе интересно читать подобную муть?       — Мне нужно прочесть эту, как ты выразился, "муть" для работы, — ответил Драко. — Чтобы в контракте с норвежцами указать перечень их лучших растений для импорта в Англию…       — Ску-ко-та… — перебил Гарри, зевая и кладя подбородок на дубовую поверхность стола. На самом деле уже хотелось спать, но почему-то Гарри продолжал сидеть и цедить уже холодный чай. Будто где-то глубоко внутри он не хотел, чтобы этот вечер заканчивался…       — Взрослые дяди называют это работой, Поттер, — насмешливо ответил Малфой, поднимаясь с дивана и откладывая книгу в сторону, а затем в три шага оказался на кухне, схватил в охапку сидящего на стуле омегу и, закинув его себе на плечо, понёс обратно к мягкому дивану.       — Малфой, жить надоело? Поставь меня немедленно!       Драко же явно не впечатлился угрозой перекинутого через его плечо Поттера. Он как ни в чём не бывало улёгся обратно на диван и ловко уложил у себя под боком Избранного, одной рукой удерживая его так, чтобы тот не мог подняться, а второй рукой снова беря книгу.       — Какого чёрта?! Отпусти меня! — потребовал Гарри.       — Я понял, что тебе не хватает моего внимания, любимый, — ласково сказал Драко, потеревшись кончиком носа о чёрные вихры мягких волос. Гарри почувствовал, как к щекам приливает румянец, но лишь показательно фыркнул на малфоевское заявление и снова взбрыкнулся: — Но мне правда нужно дочитать эту главу, поэтому, пожалуйста, полежи рядышком тихонько, всего десять минут, а затем обещаю мы займемся всем, чем хочешь.       — Ага, сейчас, — послышался едкий ответ. Наверняка Драко понятия не имел, что за этой колкостью омеги скрываются нервные нотки, и только самому Гарри это было прекрасно известно.       — Отпусти меня! — Гарри снова попытался встать, но ему естественно не дали этого сделать. — Не отпустишь?       — Неа.       — Тогда я буду петь! И мешать тебе читать.       — Я внимаю, любимый, — не сдерживая смешок, игриво ответил Драко, смотря в лазурные глаза Избранного, который сейчас ерзал у него под боком. — Всегда мечтал, чтобы для меня пел главный Национальный Герой. Хочешь, я даже начну первым?       Малфой снова отложил книгу, театрально прокашлялся и затянул наигранно басистым голосом.       — Сидели с Нинкой мы на поминках, и женщина напротив нас, встала и пустилась в пляс…              Гарри прыснул пытаясь сдержать смешок, а затем не выдержав громко рассмеялся. Комнату наполнил мелодичный смех, и Драко в который раз за вечер вздрогнул от пробежавших по телу мурашек, и даже сбился с ритма песни. Но быстро взял себя в руки и продолжил.       — Женщина, не танцуют, женщина, тут не танцуют, хватит улыбаться, пришли же попрощаться…       — О Мерлин, хватит! — вымолвил Гарри сквозь новый приступ смеха и закрыл альфе рот ладошкой, которую Малфой, не выдержав, тут же нежно чмокнул. — Откуда ты вообще знаешь эту песенку? — спросил Поттер, вытирая собравшийся от смеха в уголках глаз слезы. — Разве аристократы не должны петь исключительно классику: Веннанцио Рауццини, Томас Аллан и всё в этом духе.       — Обычно я не пою эту песенку… Ну при других не пою. — Гарри снова фыркнул сквозь смех. А Малфой вдруг удивленно вскинул брови. — Постой, ты слушаешь Веннанцио Рауццини?       — Иногда, — пожал плечами Поттер.       — Вау…       — Лучше ответь, откуда ты знаком с этим фольклером для простых смертных?       — Это любимая песенка Гойла, — улыбаясь пояснил Драко. — Не знаю, где он её услышал, но он до сих пор иногда под нее пританцовывает.       Комнату опять наполнил мелодичный смех и теперь смеялись уже оба парня.       — Просто я хотел услышать как ты смеешься, — негромко сказал Драко, откровенно любуясь своим Львенком.       Гарри, заметив этот глубокий взгляд, от которого тут же побежали мурашки, перестал смеяться и тихо спросил.       — Может всё-таки дашь мне встать? Тебе ведь самому не удобно так читать.       — За меня не волнуйся, — спокойно ответил Драко. —Ты вдохновляешь меня на продуктивную работу, и мне вполне удобно.       Поттер демонстративно закатил глаза, но, сам не зная почему, больше не стал спорить.       — Тогда читай хотя бы вслух, – попросил Гарри. Он прижался к теплому боку и притих.       Драко же на мгновение замер, шокировано смотря на темную макушку, покоящуюся на его груди. Альфа-сущность громко заурчала, млея от близости своего омеги. И осознание того, что Поттер лежит сейчас с ним в обнимку по доброй воле, кружило голову.       Драко закусил губу до крови, еле сдерживая рвущийся наружу радостный вопль. Согласитесь, это победа! Победа – не иначе! Ведь еще неделю назад Поттер был холоднее льда, полностью игнорировал и даже не смотрел в его сторону, будто Драко вообще не существует. А сейчас лежит себе рядышком тихонько, и даже не пытается препираться. Такой спокойный, покладистый, нежный, красивый, вкусно пахнущий и …       — Малфой, ты там что, буквы забыл? — послышался ироничный вопрос.       Драко вздрогнул, нервно облизал губы, затем снова взял книгу и продолжил читать вслух, очень надеясь что его голос звучит спокойно и отстраненно.       — Существует несколько разновидностей магического трилистника, классификация разделяет каждую разновидность на несколько подтипов…       Гарри слегка поерзал, укладываясь поудобнее. Внутреннее напряжение и неловкость быстро покинули омегу, уступая место уюту и ощущению правильности происходящего. Гарри неосознанно, а может и вполне намеренно положил руку поперек сильного торса Драко, уткнулся носом в потрясающе пахнущую шею и, не удержавшись, глубоко втянул в себя воздух, очень надеясь, что увлеченный чтением Малфой ничего не заметит. На краю сонного сознания мелькнула мысль, что действие капель подошло к концу и не мешало бы выпить новую дозу, но вставать, чтобы выпить капли, – было слишком лень, а в обьятиях Драко наоборот было очень удобно.       Веки тяжелели сами собой, а льющийся бархатный голос успокаивал и расслаблял. Предложения начали звучать более отдаленно, превращаясь в обрывки фраз. Спустя пару минут Гарри уже сладко спал в кольце сильных рук своей истинной пары…

***

      Рон нахмурился и попытался сглотнуть. В горле так сильно пересохло, что даже дышать из-за сухости было неприятно. А еще в теле ощущалась легкая слабость.       Нехотя Уизли приоткрыл глаза, плохо понимая, где он вообще находится, а затем приподнял голову, очень надеясь увидеть поблизости графин с водой.       Но вместо этого он увидел то, от чего сердце в груди сжалось, а все мысли о воде вылетели из головы.       У изножья его кровати сидел Блейз Забини. Уложив руки на матрас и облокотив на них голову, парень крепко спал.       Омега в груди заметалась от радости, увидев своего альфу, а на губах Рона расцвела яркая улыбка.       Спящий Блейз выглядел очень мило, слегка посапывая и надув во сне пухлые губы.       «Нашему альфе, наверное, неудобно так спать», — послышался в голове голос омеги.       Рон сел, протянул руку вперед и осторожно коснулся сильного плеча.       — Блейз…       Блейз слегка пошевелился и застонал сквозь сон что-то нечленораздельное.       — Блейз, проснись, — уже чуть громче позвал Уизли, нежно гладя темные волосы.       Блейз нехотя приоткрыл глаза, уставился на Рона сонным взглядом, пару раз моргнул, а затем резко вскочил на ноги и буквально подлетел к омеге.       — Родной, ты как? Ты давно пришел в себя? — требовательно спросил Блейз, всматриваясь в лицо удивленного Рона.       — Я… — попытался ответить Уизли, но слишком взволнованный Блейз, похоже, этого даже не заметил.       — Нужно позвать колдомедика и медсестру, ты слишком бледный, — заявил Забини, уже почти бегом направляясь к двери.       — Блейз, я в порядке! — крикнул Рональд в попытке остановить парня. Блейз замер у дверей и бросил на него еще один изучающий взгляд. — Я бледный, потому что в меня влили кучу зелий, – через пару часов это пройдет, — спокойно объяснил Уизли, а затем задал вопрос, который волновал его с момента пробуждения — Что с тем ребенком?       — Благодаря тебе с ним всё в порядке, он полностью поправится.       — А ты почему здесь, а не дома?       — Что мне делать дома, если ты тут? — ответил вопросом на вопрос Блейз.       — Но ведь уже поздно, ты даже уснул сидя.       — Ты есть хочешь? — Полностью проигнорировав последнюю реплику омеги, Блейз быстро подошел к прикроватной тумбочке и, присев на корточки, начал выгружать из шкафчика целую тонну разных продуктов. — У нас есть йогурт, миндальное печенье, шоколад, картофель фри, пуддинг, еще бананы и мандарины…              — Это всё было тут? — спросил Рон, ошарашенно уставившись на гору еды.       — Нет, я все это купил, пока ты был без сознания, — ответил альфа, выгружая на тумбочку несколько пакетов сока. — Но если ты хочешь чего-то еще, ты скажи, и я…— Блейз умолк на полуслове, почувствовав нежное касание к своему плечу, и наконец перевел взгляд на сидящего на кровати омегу.       — Я в порядке, — четко повторил Рональд, смотря в карие глаза, а затем с трудом сдерживая улыбку добавил: — Не волнуйся, пожалуйста. Лучше иди ко мне.       — Я бы на тебя посмотрел, Солнышко, — наигранно возмутился Забини, усаживаясь на край кровати и переплетая свои пальцы с пальцами омеги. — Оставил тебя на час, и ты уже умудрился попасть в Мунго с магическим истощением.       — Я же не специально, — виновато улыбнулся Рон. — Сын тренера "Молний" залез на метлу и, не справившись с управлением, свалился с огромной высоты, — начал объяснять парень, параллельно потянувшись за соком.       — Чего ты хочешь? Я подам. — Тут же спохватился Блейз, снова подскакивая с кровати. — Тебе нужно беречь силы.       — Я просто хотел попить, и я в полном порядке, — насмешливо повторил Рональд, смотря на то, как Блейз наливает ему сок. — Зачем ты вообще накупил столько всего, ты что, собрался накормить всё Мунго?       — Я подумал, что ты проголодаешься, когда проснешься, — так же насмешливо ответил Блейз, передавая Рону стакан. — Я помню, что в Хогвартсе ты всегда был голодный.       — Неправда!       — Правда, — улыбнулся альфа, снова усаживаясь на край кровати. — У тебя всегда был хороший аппетит. И мне это всегда нравилось.              — Ладно, может быть, — нехотя признал Рон, делая глоток сока, а затем, бросив еще один взгляд на гору еды, добавил: — Но все же не стоило так заморачиваться.       — Раз уж мой парень угодил в больницу, спасая жизнь ребенку, я для него постараюсь, — спокойно парировал Блейз.       Рональд на мгновение замер. Омега в груди сделала кульбит от восторга, услышав слова своего альфы. А Уизли отставил в сторону полупустой стакан, а затем, выпутавшись из одеяла, подполз по кровати к Блейзу и, положив на сильные плечи ладони, наклонился слегка вперед, оставляя на пухлых губах нежный поцелуй. — Спасибо, — прошептал он и снова углубил поцелуй, чувствуя, как сильные руки тут же обвили его талию.       Не прошло и пары минут, как оба парня уже тяжело дышали, но, похоже, это им нисколько не мешало, потому что никто даже не собирался останавливаться.       Рон сильнее прижался корпусом к поджарому торсу и, запустив пальцы в темные волосы, игриво прикусил нижнюю губу альфы, за что тут же был опрокинут на спину и прижат к матрасу. Не разрывая поцелуя, Блейз вжался бедрами в бедра лежащего под ним омеги.       Почувствовав своей эрекцией такой же стоящий колом член Рона, он нетерпеливо рыкнул и начал лихорадочно расстегивать пуговицы на больничной пижаме. Страсть и похоть кружили голову, и, кажется, Блейз сейчас забыл обо всем на свете: где они находятся, почему они здесь и о том, что в палату в любой момент могут войти.       Он просто продолжал истошно целовать этот чертовски отзывчивый рот и как наркоман, дорвавшийся до дозы, ласкать изящное тело своей истинной пары.       Впрочем, обо всем на свете забыл не только Блейз. Рон чувствовал, что буквально плавится от прикосновений и поцелуев своего альфы.       Аромат шоколада, миндаля и летнего ветра, будоражил каждую клеточку, распаляя и так немалое желание всё больше. И если бы Рона в тот момент спросили, чего он жаждет больше всего на свете, он бы, пожалуй, ответил, что никогда и ничего не хотел так сильно, как целиком и полностью отдаться шикарному итальянцу по имени Блейз Забини.       Но одного касания сильной руки к его эрегированному члену хватило для того, чтобы Рон дернулся как током ударенный. За долю секунды в голове возникли десятки разных воспоминаний, начиная со статей в летний газетах, в который Забини регулярно красовался с разными омегами, и заканчивая красочными объяснениями акробатических поз, которые шлюхастый Ли использовал во время секса с Забини.       Что Рон со своим нулевым опытом может предложить такому искусному любовнику как Блейз? Как он может конкурировать со всеми теми омегами, что практически стояли на голове у Забини в постели?       Вдруг в сознании очень некстати полыхнуло еще одно воспоминание. Как он сам пару недель назад, сидя на диване в Забини-мэноре, расписывал, что у него был секс не меньше семидесяти раз.       «Я ему наврал. Он думает, что я опытный», — пришла в голову убийственная мысль.       Совет на заметку. Никогда не стоит приукрашать свои умения в постельных делах, ведь кто знает, вдруг судьба повернется так, что вам придется их продемонстрировать.       «Мы станем лучшими для нашего альфы», — уверенно заявила омега и попыталась перехватить контроль. Но Рон уже так глубоко ушел в свои депрессивные мысли, что у нее это не получилось. Не замечающий же ничего альфа решил действовать еще более решительно и сделал несколько прокручивающих движений кистью, расчитывая еще больше завести своё Солнышко. Вот только это возымело полностью противоположный эффект.       Рональд одновременно с потрясающим ощущением блаженства, которое сейчас дарила рука Блейза, почувствовал волну нереальной паники, страха опозориться и разочаровать свою истинную пару. Он резко сбросил с себя на пол разомлевшего и потерянного в своих ощущениях Блейза.       — Ауч… — застонал Блейз.       — Прости… — послышался тихий ответ.       Поднявшись на ноги, Блейз увидел следующую картину: сидящий на кровати Рон был красный как рак, он лихорадочно заматывался в одеяло, как в спасательный жилет, то и дело бросая на Блейза перепуганные взгляды.       — Солнышко, — негромко позвал альфа. — Все в порядке?       — А, эм.. Да, — совсем неуверенно ответил рон, краснея еще больше. — Просто я не очень себя чувствую.       — Что у тебя болит? — тут же спохватился Забини. Альфа-сущность в груди обеспокоенно заметалась, и вся страсть быстро испарилась, уступая место волнению о здоровье своей истинной пары.       — Ничего особенного, — расплывчато ответил Рональд, поплотнее прижимая к себе одеяло. — Просто я устал, спать хочу.       — Да, конечно, ты ложись. — Блейз сделал шаг вперед, чтобы поправить подушку, но, заметив, как Рон слегка дернулся, тут же замер. — Всё хорошо? — растерянно переспросил альфа.       — Да… Да, порядок, — лихорадочно закивал Уизли. — Я буду отдыхать, думаю, тебе лучше пойти домой.       — Я посижу, пока ты не уснешь… На стуле, — Блейз осторожно уселся на стул, стоящий у изножья кровати, и задумчиво уставился невидящим взглядом в пол.       В голове клубились мысли одна хуже другой, и взволнованный голос альфы, звучащий в голове, совсем не помогал успокоиться.       «Наш омега испугался нас!», — обеспокоенно металась сущность. — «Он не хочет нас, боится».              И Блейз хотел бы поспорить, да вот только сжавшийся как пружина на кровати Рон всем своим видом давал понять, что опасения альфы верны.       Настроение упало ниже плинтуса, сущность тоскливо скулила в груди, и Блейз бы с радостью взвыл с ней вместе от досады.       «Может меня проклял кто?», — печально думал Блейз. — «Раньше омеги мне проходу не давали, как отделаться от них не знал, а теперь с тем, с кем хочу быть больше всего на свете, ни черта не получается!».       «Мы должны были быть нежнее», — выдвинула предположение сущность. — «Он поэтому испугался».       «Сомневаюсь, что у них с Грейнджер все семьдесят раз были нежными», — раздраженно парировал Блейз.       Сущность недовольно встрепенулась на реплику носителя и выдвинула новое предположение: «Может наш омега побоялся, что кто-нибудь войдет? Мы же не заперли дверь».       «Возможно…», — не очень воодушевленно поддержал Блейз. — «Хотя я сильно сомневаюсь, что Рон в два часа ночи ждет толпу посетителей».       — Блейз… — послышался оклик.       Блейз поднял глаза вверх и столкнулся с проницательным взглядом синих глаз.       — Ты чего не спишь?       — Ложись со мной, тебе там не удобно, — Рон отбросил одеяло и подвинулся слегка в сторону.       Блейз нерешительно поднялся с места, не совсем понимая, как побороть возникшую неловкость. А затем разулся и забрался в теплую постель. Похоже, Рон тоже ощущал возникшее напряжение и явно стремился сгладить углы. Поскольку как только Блейз лег, он тут же оказался в нежных объятиях.       Омега прижался носом к его шее и, легонько чмокнув мягкую кожу, тихо прошептал:       — Я еще не готов заходить дальше… Но ведь мы можем просто вместе поспать?       — Конечно можем, Солнышко, — нежно ответил Блейз. — Просто поспим…       И, заключив Рона в объятия, прикрыл глаза, мысленно пообещав себе во чтобы то не стало сломать последнюю внутреннюю стену Рональда Уизли.

***

      Мышцы неприятно ныли, умоляя остановиться, капли пота струились по спине, а руки уже слегка подрагивали от напряжения. Но Гарри упорно игнорировал все сигналы SОS, посылаемые своим измученным телом.       Приседания, прыжки на скакалке, отжимания, и снова по кругу. Благо, размеры гостиной позволяли.       Возможно, вас интересует вопрос, какого черта Поттер записался в активные спортсмены в семь утра?       Ответ лежал на поверхности, точнее, он сейчас мирно спал в постели Избранного, обнимая руками подушку, и имя ему было Драко Малфой.       Гарри проснулся из-за того, что ему нечем дышать. Тяжелая рука Малфоя покоилась прямо на нем и перекрывала доступ к кислороду. Поттер потер глаза, сдвинулся слегка в сторону, выползая из-под руки, осмотрелся.       Он уснул на диване, а проснулся в своей постели, переодетый в пижаму. Гарри поджал губы, а затем замер, наткнувшись взглядом на светлые вихры волос, густые, длинные ресницы, идеальные губы и точеные аристократические скулы.              Впервые в жизни Гарри видел, как Малфой спит, и это было поистине завораживающее зрелище. Лицо, которое раньше часто, хотя в последнее время и не очень, было искривлено холодной ухмылкой или чопорным недовольством, сейчас было абсолютно расслабленно и безмятежно.       Гарри, не таясь, любовался этой красотой. Хотелось запомнить всё: каждую мелочь, каждую черточку на дорогом сердцу лице. Ведь спящий на соседней подушке Драко всё равно ничего не узнает, так почему бы нет?       «Волосы нашего альфы очень мягкие…», — прозвучал в голове голос омега-сущности. И Поттер как завороженный потянулся к светлым прядям, которые, казалось, слегка мерцали во мраке комнаты.       «Как шелк..», — мысленно подметил Гарри, осторожно трогая платиновую прядку. — «Может у него в роду вейлы были? Ведь не может простой человек быть настолько красив..»       «Может», — с явной гордостью произнесла сущность. — «Наш альфа идеален во всем».       — Идеален… — тихонько прошептал Гарри, костяшками пальцев оглаживая острые скулы.       «И он принадлежит нам», — снова послышался в голове довольный голос сущности, и Гарри всего на секунду позволил себе поверить.       Поверить в то, что у него есть возможность просыпаться так каждое утро. Глубоко вдыхать запах вишни, мяты и грозы, любоваться этой режущей глаза красотой и нежно касаться мягкой кожи. Готовить вместе завтраки, читать книги в обнимку и смеяться до упаду.       Всего на секунду Гарри позволил себе поверить, что у него может быть такая жизнь. Но и этой секунды хватило, чтобы сердце сделало кульбит и застучало так быстро, будто сейчас лопнет от восторга.       А затем пришло простое осознание…       Он хотел этого, чертовски сильно хотел, до ломки в теле, до зуда под кожей, до скрежета зубов. Но вместе с осознанием пришло и ясное понимание.       «Мне страшно».       «Не нужно бояться. Наш альфа никогда не обидит нас», — прозвучал голос сущности. — «Он любит нас».       «Если я доверюсь, а это окажется очередной расчетливой слизеринской игрой, я не переживу этого. В моей жизни и так было слишком много боли», — мысленно ответил Поттер, а затем резко поднялся с постели и направился в гостинную.       И вот он уставший, потный и абсолютно запутавшийся в своих чувствах, изнуряет себя отжиманиями, надеясь таким образом переключить внимание и избавиться от навязчивых мыслей о Малфое.       Сигнал срабатывающей каминной сети заставил остановиться и подняться с пола. Гарри бросил взгляд влево. Из камина вышла Гермиона, и Поттер, тут же позабыв о своих внутренних неурядицах, бросился к подруге.       — Гермиона!       Гермиона подняла взгляд, и Гарри подметил красные глаза и дорожки от слез на щеках.       Подойдя к подруге в три шага, он заключил её в крепкие объятия, а Гермиона, обняв друга, в ответ тихонько всхлипнула.       — Что он сделал? Обидел тебя? — хмурясь, спросил Поттер, стараясь заглянуть девушке в глаза. Та лишь отрицательно помотала головой и снова всхлипнула. — Тогда почему ты плачешь?       Гермиона отстранилась быстро утерла бегущие по щекам слезы, а затем тихо произнесла:       — Потому что всё было слишком хорошо, Гарри… Всё было идеально…              На самом деле, Гермиона даже если бы захотела, не смогла бы подобрать нужных слов, чтобы передать ту потрясающую гамму чувств, которые она испытала за последние несколько дней.       Полное единение, духовное соитие, эмоциональный экстаз?       Ни на одном языке мира не существовало слова, способного описать всю ту страсть, нежность, любовь, чувственность и заботу, которой она была окутана рядом с Тео.       Проснувшись ранним утром и почувствовав, что омега в груди не отзывалась, глубоко уйдя в подсознание после четырёх дней любви со своим альфой, Гермиона долго сидела на постели и смотрела на спящего Теодора.       Накануне ночью она, чувствуя последний, как оказалось, импульс желания и похоти, изрядно его вымотала.       Даже вспоминать о таком было стыдно, но и не вспоминать она не могла.       Вкус и запах кожи, перекаты мышц сильного тела, громкие чувственные стоны, когда Гермиона в непонятно какой раз за ночь оседлала своего альфу.       Признания и клятвы в любви, искренний глубокий взгляд зеленых как листва глаз и невероятной силы оргазмы, которые все эти дни ей дарил её любимый аврор.       От осознания того, что всё закончилось и это больше никогда не повторится, становилось так больно, что было невозможно дышать.       И Гермиона как никогда понимала, что эта боль её собственная. Поскольку от неконтактной в данный момент омеги она лишь отдаленно ощущала слабые волны покоя и умиротворения.              Сейчас сознание было кристально ясным и его полностью занимала душевная боль и какая-то глубокая печаль о потерянной любви.              Гермиона с уверенностью могла заявить, что Теодор Нотт был любовью всей её жизни. Она точно знала, что больше никогда не испытает того, что чувствовала в объятиях своего аврора. Поэтому она молча оделась и перед тем как тихо выскользнуть из пропитанной симфонией любимых запахов спальни, позволила себе последний поцелуй в уголок любимых губ.       — Надеюсь ты будешь счастлив, любимый, — тихо прошептала она, глотая слезы. Спящий Тео немного поерзал, а Гермиона, погладив дрожащими пальцами вьющееся волосы, навсегда вышла из жизни Теодора Нотта.       — Тогда почему ты плачешь? — послышался вопрос озадаченного Гарри будто издали.       — Потому что я не знаю, как мне после этого жить, Гарри, — почти прошептала она, смотря на друга убитым взглядом.       — Но ведь Теодор любит тебя, это и дураку видно, может…       — Раз он так меня любит, зачем разбил мне сердце? — перебила Гермиона.       Гарри слегка нахмурился и поджал губы, явно не зная, что ответить.       — Где он был, когда я умирала от горя? Почему он выбрал Вейн? Почему он лапал её между стеллажами библиотеки и позволял себя целовать, если любил меня?! Где он был, когда мне была нужна его поддержка и любовь? — Слезы уже опять вовсю катились по щекам, и Гермиона понимала, что впадает в истерику, но не могла остановиться. — Знаешь, что было со мной в Австралии? Я рыдала, лежа на полу в туалете гостиничного номера, и не могла подняться, но плакала я вовсе не потому, что переживала за память родителей. А потому что я изо дня в день умираю от боли его предательства!       — Герми, я понимаю, но может стоит хотя бы попытаться его простить… — снова начал Поттер.       — Нет, не смей говорить мне, что ты понимаешь, что я чувствую, Гарри! — сорвалась на крик Гермиона. — Это может понять только человек, который пережил такое предательство, как измена любимого! И не дай Боже тебе когда-нибудь меня понять!       — Хорошо, ты права, я не понимаю, — спокойно сказал Гарри, смотря в заплаканные глаза напротив, но, кажется, подруга его даже не услышала.       — Зачем он подарил мне миг счастья, влюбил меня в себя, чтобы потом обречь на страдания?! Тогда и сейчас! Он опять так поступил! Он мог просто отпустить меня, но эгоистично не сделал этого. А я… — Гермиона уже не плакала она рыдала, изливая душу, и оголяя сердце. — Я… Что со мной будет теперь? Мне понадобилось полгода, чтобы слегка оправиться. А он опять обрек меня на этот ад… Я задыхаюсь от любви к нему и ненависти одновременно… Я… — Голос снова сорвался, из горла вырвался всхлип полный боли, и Гарри снова заключил подругу в крепкие объятия.       — Шшшш, поплачь, станет легче, — прошептал он, гладя девушку по волосам.       — Не станет… — сквозь слезы отозвалась она. — Я никогда не смогу забыть того, что между нами было… Теперь я обречена жить с этими воспоминаниями, как с личным ножом внутри. Я опять буду умирать каждый день и носить в себе эту печаль. Если Господь есть, то он чрезмерно жесток, — всхлипнула подруга. — Я как слепец, которому на день вернули зрение, а затем снова жестоко отняли его. Как? Скажи как мне теперь жить с этим, Гарри?       — Возможно, со временем… Ты забудешь… — попытался неумело подбодрить Поттер. — И боль утихнет, останутся лишь воспоминания…       Гермиона на секунду замерла, а затем снова отстранилась.       — Я знаю, что должна сделать.       — Что? — насторожился Гарри, лихорадочный блеск в карих глазах не предвещал ничего хорошего.       — Я пойду в Мунго, и попрошу применить ко мне Обливейт, — решительно заявила она, затем бросила взгляд на настенные часы, показывающие почти восемь утра и уже развернулась в сторону камина, когда совсем растерявшейся от такого заявления Поттер наконец пришел в себя и схватил подругу за руку.       — Стой! Гермиона, ты уверена? Такие решения нельзя принимать на горячую голову.       — Я полностью уверена, Гарри, и сейчас самое подходящее время, поскольку моя омега отдаленна. А когда она вернется в сознание, то просто ничего не вспомнит!       — Гермиона, нет… Подожди, — сбивчиво затараторил Поттер, лихорадочно соображая, как отговорить подругу. — Ты же понимаешь, что полностью забудешь его, будто Тео никогда не существовало в твоей жизни?       Гермиона на мгновение поморщилась, будто от боли, и, сглотнув ком слез в горле, ответила:       — Или так, и полностью новая жизнь, или ежедневные, бередящие душу воспоминания, и невыносимые страдания мои и моей омеги.       — Но ведь это навсегда!       — Малфой ведь сейчас спит в твоей постели, Гарри? — перебила друга Гермиона.       Поттер умолк на полуслове и посмотрел в карие глаза.       — Ты пахнешь им, и я знаю, что, хотя ты пытаешься это скрывать, у тебя есть к нему чувства, — Гарри потупил взгляд, но не стал пытаться сейчас что-то отрицать. — А теперь представь, что ты лично увидишь, как он тебе изменяет, захочешь ли ты помнить что-то после этого? Сможешь ли жить с этой болью или простить его?       Гарри поджал губы, омега в груди болезненно сжалась просто от слов подруги, а думать о том, чтобы с ним было если бы они с Малфоем встречались и тот изменил, даже думать не хотелось. К тому же такая вещь, как прощение, точно не давалась ему легко.       — Подожди меня, я переоденусь и пойду c тобой, — произнес Гарри.       — Спасибо, Гарри, но я хочу пойти одна, — ответила Гермиона.       — Я бы мог подождать тебя в коридоре… Клянусь, я ни слова не скажу, — снова постарался убедить Поттер, быстро отступая в сторону спальни. — Я не могу отпустить тебя одну, подожди здесь, ладно? Я быстро!       Гермиона молча кивнула, а Гарри, развернувшись, почти бегом направился в спальню. Забежав в комнату, он бросился к шкафу, и, сбросив пижаму, стал натягивать первые попавшиеся джинсы, водолазку и носки. После чего лихорадочно закрутил головой в поисках волшебной палочки, но на прикроватной тумбочке лежала только палочка спящего Драко.       Звуки срабатывающей каминной сети и голосов привлекли внимание, и Гарри, вспомнив, что оставил свою палочку на кухне снова выскочил за дверь, практически сразу натыкаясь на улыбающегося Рона.       — Доброе утро, — поздоровался друг.       Гарри хватило полсекунды, чтобы понять, что Гермионы нет в гостиной.       — Где Гермиона? — ответил вопросом на приветствие Поттер.       — Эм, не знаю… — растерялся Рон — Разве она не с Ноттом?       — Гарри, ты чего такой нервный? — усмехнулся садящийся на диван Блейз. — Ночью не выспался?       — Гермиона! — позвал Поттер, направляясь в спальню подруги.              Но девушки там не оказалось. Гарри чертыхнулся себе под нос и решил на всякий случай проверить ванную.       — Гермиона вернулась? — спросил Блейз, пристально наблюдая за мечущимся по квартире Поттером.              — Да, она вернулась, — ответил выходящий из ванной хмурый Гарри и, последовав на кухню, взял со столешницы свою волшебную палочку. — Но, похоже, снова ушла, она…       Закончить он не успел, поскольку звук вновь срабатывающего камина снова привлек всеобщее внимание. В гостинную буквально ввалился злой как черт Тео.       Босой, в одних лишь спортивных штанах, с абсолютно обезумевшим взглядом и волшебной палочкой в руках.       — Где она?! — проорал он и, не дождавшись ответа, бросился в девичью спальню.       — Тео, что стряслось? — крикнул вслед другу Блейз.       — Случилось то, что я убью Грейнджер, как только найду её, — сквозь зубы выплюнул возвращающийся в гостиную Нотт. — Она опять сбежала от меня! Салазар свидетель, я прикую эту несносную девицу к себе цепями!       — Не смей обвинять её, во всем, что произошло, виноват ты сам! — произнес Гарри, с явным недовольством смотря на бывшего слизеринца.       Теодор перевёл на Гарри убийственный взгляд, крепко сцепив челюсти, так крепко, что желваки угрожающе задергались.       — Я виноват? — спросил он с явной угрозой. — И в чем же моя вина, Поттер? В том что я, как полный кретин, влюбился в неё, а она в очередной раз использовала меня и сбежала?!       Гарри нахмурился еще сильнее, чувствуя, что начинает злиться. Неужели Нотт действительно совсем не чувствует своей вины?       — Ну знаешь, когда между вами стоит измена, принять это не так-то просто! — сложив руки на груди, едко ответил Поттер.       На долю секунды Нотт замер.       — Что ты сказал?— почти прошептал Теодор.       От услышанного он буквально задрожал от ярости, из груди парня послышался грозный рык альфы, такой громкий, что содрогнулась комната.       — Кто эта тварь?! — взревел он, угрожающе двинувшись на Поттера.       До этой минуты Тео никогда не думал, что может убить человека. Но сейчас ему нужно было всего лишь услышать имя, чтобы найти и прикончить ублюдка самым жестоким образом, ни секунды не сомневаясь.       — В каком смысле? — вопросом на вопрос ответил Гарри.              Омега в груди взволнованно заметалась, чувствуя явную угрозу от приближающегося альфы, и Гарри крепче сжал волшебную палочку в руке. Блейз подскочил с дивана, намереваясь успокоить друга, а Рон быстро выхватил свою волшебную палочку.       — С кем она мне изменила?! — снова закричал Нотт, дрожа от ярости и продолжая наступать. — Этот рыжий американец? Крам?! С кем?!       Гарри растерянно моргнул. Кто-нибудь что-нибудь понимает? Потому что лично Гарри окончательно запутался.       Поттер сам не понял, как всё произошло, но в следующую секунду прямо перед ним будто из ниоткуда появился Малфой и, закрыв его собой, сильно оттолкнул Теодора назад, становясь в боевую стойку, и тоже угрожающе рыча.       Нотт зарычал еще громче, а Гарри придержал дернувшегося вперед Драко за руку. Он попытался выйти из-за спины альфы, намериваясь разьяснить ситуацию, но, естественно, ему не позволили этого сделать.       — Давайте мы все успокоимся, — примирительно произнёс Блейз. — Тео, хватит, выдыхай!       — Да не собираюсь я его трогать! Пусть скажет чертово имя!       — Теодор, отойди! — прокричал Драко, из его груди продолжал звучать раскатистый рык, и он с трудом мог бороться с инстинктами, требующими любой ценой защитить своего омегу.       Тео снова крепко сцепил челюсти, стараясь хоть немного прийти в себя. Альфа в груди рвал и метал, содрогаясь от ярости и боли. И Нотт с большой радостью ввязался бы сейчас в хорошую драку, чтобы хоть немного выпустить эти чувства наружу, с кем угодно, но только не с Драко.       «Наша омега… Когда? С кем?!», — ревела в голове обезумевшая сущность. — «Убить сволочь, которая посмела касаться нашей девочки!».       «Нет… Нет, она не могла! Она…», — Тео понимал, что он на грани и будучи аврором старался всеми силами цепляться за факты, чтобы не лишиться от душевной боли рассудка. — «Я почти всегда был рядом… Сейчас и в Хогвартсе. Я бы заметил! Она не могла! Она нас любит! Она бы так не поступила!», — повторял он мысленно.       «Наша омега была чиста и невинна, мы бы почувствовали запах другого!», — рычал альфа. — «Это враньё!»       — Ты лжешь, Поттер! — с ненавистью произнес тяжело дышащий Нотт, делая пару шагов назад, при этом пристально смотря на готового к драке Драко. — Гермиона была девственницей! Я её первый, единственный и последний, блядь! — Он обернулся и бросил на стоящего рядом с Блейзом Рона полный превосходства взгляд. — Между вами с ней ничего не было! И ты солгал, Уизли! — Рон поджал губы и, заметив боковым зрением удивленный взгляд Блейза, почувствовал, что краснеет от стыда. — Вы оба лжете, я не верю, что она могла мне изменить!       — Да не она… — начал Гарри       — Зато между вами с Вейн было! — громко перебил Рональд, защищаясь.       — Чего? Что ты несешь? — скривился Тео.              — Не Гермиона тебе изменила, а ты изменил ей! А теперь еще строишь из себя обиженного? Ты хоть знаешь, сколько она плакала из-за тебя?!       Теперь все бывшие слизеринцы синхронно уставились на Рона.       — Ты ебнулся, Уизли? — будто говоря с умалишенным, поинтересовался Тео. Всё это утро напоминало сплошной апокалипсис. — Я никогда не изменял ей!       — Ну да, конечно, — презрительно скривился Рон, перекатывая между пальцами волшебную палочку. — Она лично вас видела в библиотеке.       — Где?       — Где слышал! Зажимался с Вейн, а сейчас дурачком прикидываешься? Удобно, не так ли?!       — Ты, блядь, можешь объяснить нормально?! — прикрикнул Нотт, двинувшись теперь на Рона.       Блейз тут же напрягся и сделал шаг вперед, предупреждающе рыча.       — Нотт.       Тео снова перевел взгляд на теперь стоящего возле Драко Поттера.       — Я хочу показать тебе кое-что, — спокойно произнес омега. — Примени легилименцию.       Все как один посмотрели на Гарри.       — Гарри, ты уверен? — с сомнением спросил Рон, всем своим видом намекая, что уж Нотту доверять точно не стоит.       — Я верю, что он не пойдет дальше, и посмотрит только то, что я сам ему позволяю, — ответил Поттер.              Теодор, не церемонясь, направил свою палочку на бывшего гриффиндорца и четко произнес:       — Легилименс.       В сознании всплыла четкая картинка стоящей посреди гостинной и плачущей Гермионы.       “Раз он так меня любит, зачем разбил мне сердце?... Где он был, когда я умирала от горя?... Почему он выбрал Вейн? Почему он лапал её между стеллажами библиотеки и позволял себя целовать, если любил меня?!... — кричала она, содрогаясь от рыданий. — Где он был, когда мне была нужна его поддержка и любовь?… Я изо дня в день умираю от боли его предательства… — Теодор почувствовал, что ему нечем дышать, альфа в груди заскулил, смотря глазами носителя на свою убитую горем омегу, а Тео продолжал завороженно смотреть, пока его сердце бешено стучало в груди, а все слова и поступки Карамельки резко обретали смысл. — Я… Что со мной будет теперь? Мне понадобилось полгода, чтобы слегка оправиться. А он опять обрек меня на этот ад… Я задыхаюсь от любви к нему и ненависти одновременно… — Теодор почувствовал, что у него щиплет глаза. — Я никогда не смогу забыть того, что между нами было… Я пойду в Мунго и попрошу применить ко мне Обливейт… — На этих словах Тео дернулся, как от удара”.       Связь резко оборвалась, и он с нескрываемым ужасом в глазах посмотрел на стоящего напротив Поттера.       — Я не изменял ей! — закричал Тео. — У этой дуры Вейн началась течка прямо посреди библиотеки, и так как я был единственным альфой поблизости, она повисла на мне, как дохлый соплохвост! Пришлось на руках переть эту идиотку к Помфри!       На секунду в гостинной повисла полная тишина, а затем оба парня, не сговариваясь, бросились к камину.       — Больница “Святого Мунго”, — четко произнес Теодор и через секунду исчез в зеленом пламени камина.       Гарри тут же зашел следом, но, почувствовав на ладони цепкую хватку, посмотрел на держащего его за руку Драко.              — Не хочешь объяснить, что происходит?       — Гермиона думает, что Теодор изменял ей, когда они встречались в Хогвартсе. Она решила сделать Обливейт, — быстро ответил Гарри, мягко освобождаясь. Бывшие слизеринцы шокировано переглянулись. — Обуйся, прихвати обувь и вещи для Тео и догоняйте, — сказал Избранный, а затем тоже назвал местоназначения и исчез в пламени камина.