Посмотри на меня

***

      Оказавшись в своей бывшей квартирке, Гарри тут же стал накладывать целый комплекс Защитных чар.       «Kilit maksima», — снова подсказал голос сущности. — «плавное движение руки по часовой стрелке».       Гарри применил заклинание, и стены вокруг слегка вздрогнули. А затем стало так тихо, будто их пристанище оказалось отделено от всего остального мира.       «Почему ты раньше не говорила об этих заклинаниях?», — мысленно поинтересовался Гарри.       «Потому что наша связь была недостаточно сильна, носитель», — спокойно ответила омега.       Убедившись, что они с Драко в полной безопасности, Поттер обернулся и взглянул на своего альфу.       Драко молча стоял посреди гостиной, не сводя с омеги пристального взгляда. Он так же дрожал и тяжело дышал от бушующего в крови гона.       Гарри, смотря в серые глаза, направился прямо к нему, а затем, громко мурча, потёрся носом о скулу своего альфы, прижимаясь всем корпусом и руками оглаживая трепещущее от возбуждения тело. Сейчас хотелось быть очень чувственным со своим Драконом, подарить ему всю свою любовь, помочь справиться с гоном, успокоить, и Гарри следовал зову своего сердца.       Малфой задрожал ещё сильнее. Внушительная эрекция Драко упёрлась Гарри прямо в бедро, и омега, игриво прикусив мягкую кожу на шее, потянулся рукой к молнии брюк альфы. А затем удивлённо замер, когда сильные пальцы перехватили его запястье и Драко отодвинулся.       — Драко, что ты…       — Ты не должен этого делать, если не хочешь… — хриплым от возбуждения голосом произнёс Малфой, хмуро смотря на своего омегу.       Взгляд серых глаз был очень осмысленным. Драко, несмотря на начавшийся гон, контролировал своё сознание, а, возможно, он, как и Гарри, просто нашёл взаимопонимание со своей сущностью и теперь ему больше не приходилось бороться с самим собой за собственные разум и тело.       — Отлично, но я хочу, — усмехнулся Поттер и попытался снова прижаться к альфе.       — Правда, что ли? А я думал, что противен знаменитому Национальному Герою, "Лучшему ловцу сезона" и "Самому желанному омеге страны", — едко скривился альфа, припоминая слова диктора, а затем демонстративно отступил от него на несколько шагов. — Иначе ты не скрывал бы мой запах и не сводил бы следы моих поцелуев со своего тела, Поттер! — холодно отчеканил он, по старой привычке намеренно растягивая букву "р" и дрожа не только от возбуждения, но теперь и от гнева.       Гарри уставился в пол. Сердце неприятно ёкнуло в груди от так некстати возникшего чувства дежавю: посреди гостиной снова стоял тот школьный Малфой, острый на язык, язвительный и злой. Но теперь Гарри хорошо знал, что это лишь защитная реакция его Дракона: когда он обижен и злится, то пытается в отместку укусить побольнее.              Поттер взглянул на Драко из-под ресниц, а затем просто стянул через голову свою форменную кофту, обнажая торс и отбрасывая вещь в сторону дивана.       — Я свёл только те, что были на шее, — спокойно пояснил он, демонстрируя несколько лиловых следов вчерашней ночи, красующихся на левом плече и под ключицей. — Я просто не хотел… Чтобы журналисты всего мира обсуждали мою личную жизнь… — слегка запнувшись, закончил омега, понимая, что вовсе ни к чему сейчас упоминать Рика, и не сдержал улыбки от комичности ситуации, поскольку завтра его личную жизнь точно будет обсуждать весь мир.              Альфа резким движением стянул с себя водолазку, и Гарри сразу перестал улыбаться, поскольку Драко не свёл ни одного вчерашнего засоса. Всю шею, торс и плечи украшали лиловые следы. Он предпочёл париться в водолазке, но не сводить их.       Сердце снова ёкнуло, но теперь от щемящей любви и нежности, омега в груди заскулила. Поттер поднял взгляд чуть выше и заметил боль и обиду в серых глазах.       — Я… — Гарри сделал шаг навстречу и поджал губы, когда Драко, гордо вздёрнув подбородок, синхронно отступил.       — Мой запах ты тоже скрыл, потому что боялся, что тебя будут обнюхивать журналисты? — ледяным тоном поинтересовался Драко. — Или потому что переживал, чтобы твой американский ухажёр ничего не унюхал?       Омега почувствовал, что виновато краснеет.       — А может, ты стыдишься своей связи с бывшим Пожирателем Смерти? — тяжело дыша, поинтересовался Малфой.       Теперь Гарри нахмурился. Драко явно несёт. Похоже, нужно действовать решительно, пока он не успел себе ещё непонятно чего понавыдумывать в своей блондинистой голове.       — Если бы я стыдился, — произнёс Гарри, быстро сбрасывая сапоги и защитные наколенники, — то не признал бы тебя своим альфой на глазах у всего мира.       — Значит так за своего ублюдка Эдисона переживал? — крепко сцепил челюсти Драко, и из его груди послышался раскатистый рык альфы. — Может, тебе и его вонючие лобзания понравились? — перешёл на крик он, злясь всё больше.       Гарри лишь тяжело вздохнул и молча стянул носки, позволяя своему Дракону выпустить всю накопившуюся ярость. А затем взглянул в злые серые глаза и спокойно ответил:       — Вовсе нет. Я хочу, чтобы меня целовал только ты.       — Да что ты? — едко скривился Малфой и, заметив, что омега стягивает с себя форменные штаны, довольно грубо спросил: — Зачем ты раздеваешься?!       От одного вида подтянутого тела Поттера закружилась голова. Новая волна возбуждения пронеслась жаром по всему телу, ударяя в пах болезненным спазмом. Альфа в груди зло заметался, разрываясь от противоречивых эмоций: он, как и носитель, был обижен на свою истинную пару и, несмотря на дикое желание, несущееся по венам из-за гона, намеревался как следует проучить омегу.       — Так удобнее… — пожал плечами Поттер, оставаясь в одних лишь чёрных боксерах, и расслабленно двинулся к Драко.       Подойдя вплотную, он обнял его за талию, прижимаясь своим торсом к горячему и слегка дрожащему телу, и, взглянув в хмурые серые глаза, чётко произнёс:       — Я люблю только тебя, мой альфа. Я хочу твою метку, и прошу прощения за то, что скрыл твой запах. Обещаю, впредь такого не повторится.       Гарри снова потёрся носом о сильную шею. Попав в квартиру, омега опять начал дышать носом, и сейчас насыщенный запах феромонов, исходивший от альфы, буквально кружил голову, будоражил и возбуждал как никогда. Сущность в груди трепетала. Ей явно не терпелось поскорее приступить к акту любви с их обожаемым альфой.       Однако Малфой в ответ лишь демонстративно отстранил от себя руки Поттера и снова отступил на пару шагов назад. А затем, смотря в лазурные глаза, холодно заявил:       — Не хочу тебя пачкать своим запахом.       «Он сейчас серьёзно это сказал?», — возмущённо встрепенулась омега-сущность.       «Он так и будет язвить, пока не выплеснет всю обиду наружу», — раздражённо подумал Поттер.       Гарри чувствовал, что начинает злиться. Похоже, ему понадобится время, чтобы научиться сглаживать острые углы в характере Дракона.       — А чего ты хочешь? — раздражённо спросил омега. — Может, мне вообще уйти?       Драко обиженно поджал губы, а затем сложил руки на груди и, несмотря на хриплый от возбуждения голос, зло отчеканил:       — Если так не терпится отправиться к своему уёбистому американцу, то вали нахрен! Скатертью дорожка!       Гарри крепко сцепил челюсти, пристально смотря в любимое лицо. Светлые брови насуплены, щёки пылают от жара, губы превратились в тонкую линию, а на челюстях играют желваки, сигнализируя о том, что альфа в гневе. Но вот глаза, смотрящие с болью, любовью и явным страхом, что Гарри действительно сейчас уйдёт, выдают Драко с головой.       — А вот хрен тебе, понял?! — рыкнул Поттер и взмахом руки буквально припечатал Малфоя к ближайшей стене.       Хорошо всё-таки иметь магию под рукой и без волшебной палочки. Драко только успел удивлённо моргнуть, как омега уже оказался перед ним на коленях. Он лихорадочно избавлял альфу от брюк, зло бубня:       — Достал меня, придурок! — Штаны с лязгом пряжки ремня упали на пол. — Не нужен мне никакой Эдисон, понял?! — Нижнее бельё альфы тоже не церемонясь стащили до самых щиколоток. — Никто, кроме тебя, не нужен!       Ладонь омеги ложится на горячий, стоящий колом член, делая сразу резкие, поступательные движения, и Драко закусывает губу, ударяясь затылком о стену. Пальцы Львёнка, прохладные, изящные и ловкие сейчас, дарят невероятное наслаждение. А затем члена касаются нежные губы, и потрясающий язык начинает уверенно ласкать чувствительную головку, то и дело проходясь по уздечке самым кончиком. Драко прикрывает глаза, теряясь в ощущениях. С губ сам собой срывается громкий протяжной стон. В этом стоне было всё: и облегчение от того, что Гарри остался рядом, и наслаждение, и страсть, и сжигающая внутренности похоть.              Гарри тоже стонет, пуская горловые вибрации, и Драко дёргается будто током ударенный. Похоже, гон обострил ощущения до предела, а может долгий контроль над собой сыграл свою роль. Но вот омега, продолжая стонать от наслаждения, глубоко вбирает в себя член и начинает двигать головой, сразу же беря активный темп, и у Малфоя слетают все тормоза.       Сущность мечется в груди от восторга. Драко, запустив дрожащую руку в тёмные вихры волос, сжимает пряди в кулак и, не прекращая стонать, начинает резко двигать бёдрами, буквально имея самый прекрасный на свете рот. Одному Мерлину известно, сколько раз Малфой мечтал это сделать.       Он буквально впивается взглядом в развратное лицо своего омеги и чувствует, что точно скоро кончит, потому что Гарри явно кайфует от того, что его имеют в рот, не меньше самого Драко. Он непрерывно стонет, периодически давится, но при этом цепляется пальцами за бёдра альфы лишь сильнее, стараясь вобрать в себя член ещё глубже, пошло причмокивает и мурчит на всю гостиную как кот, добравшийся до миски со сметаной, а лазурные глаза, то и дело, закатываются от наслаждения.       Омега имитирует ртом вакуум, и это становится последней каплей. Драко с утробным рыком начинает кончать. Тело содрогается такими судорогами, что он с трудом удерживается на ногах, чувствуя, как рука Гарри слегка надавливает ему на живот, прижимая к стене.              Кровь стучит в ушах, и жар, так мучающий его до этого, наконец покидает тело. Перед глазами всё плывет, поэтому Драко не сразу замечает, что Гарри в последний момент вытащил пенис изо рта и направил его себе на грудь. Сейчас вся татуировка омеги забрызгана вязкой белёсой жидкостью.       У Малфоя гон был лишь однажды: когда пробудился альфа. Он плохо помнит те дни, полные безумия. Но, кажется, так обильно он не кончал даже тогда.       Драко рвано дышит, всё ещё отходя от отголосков оргазма, а затем гулко сглатывает, во все глаза смотря на своего омегу, который демонстративно подцепляет пальцем немного семени со своей голой груди и втирает его себе в запястье словно самый изысканный парфюм, потирая одно об другое, затем берёт ещё немного и так же втирает в местечки за ушами, после чего, самодовольно усмехаясь, размазывает остальную сперму по своей груди и животу.       «Наш мальчик специально напитывается нашим запахом!», — восторженно ревёт альфа, метаясь в груди от радости, пока носитель как завороженный наблюдает за их сокровищем.       Всё-таки добился своего. Да Поттер не Львёныш – он хитрый змеёныш.       Гарри подносит перепачканную семенем руку к лицу и, смотря прямо в серые глаза, с громким стоном размашисто облизывает ладонь до кончиков пальцев, после чего втирает остатки семени в свои губы, закрепляя запах.       — Ты пиздец какой вкусный, — дерзко сообщает он, а затем, высунув язык, пошло проходится кончиком по верхней губе, слизывая остатки семени…       Драко, забыв обо всём, резко хватает Гарри за челюсть и тянет вверх на себя, а затем впивается в губы страстным поцелуем, с восторгом чувствуя, собственный вкус и что сейчас от омеги буквально разит его запахом.       Он целует жадно, требовательно, причиняя лёгкую боль, но Гарри лишь стонет альфе в рот и, обняв за шею, прижимается всем телом. Из его груди слышится громкое урчание омеги, которая сейчас трепещет от восторга.       Драко, продолжая отчаянно терзать самые восхитительные в мире губы, слегка рычит и, развернувшись, прижимает омегу спиной к стене. Его руки уже вовсю лихорадочно бегают по стройному телу, уверенно оглаживая, собственнически впиваясь пальцами в бёдра и наминая упругие ягодицы.       У Гарри точно будут синяки, но он ни за что не променял бы эту обжигающую душу страсть на нежность, ведь ему чертовски нравится именно так чувствовать своего темпераментного Дракона. Гарри снова гортанно стонет альфе в рот и через бельё потирается своей каменной эрекцией о член Драко.       Стоит ли говорить, что Малфой опять чертовски возбуждён? Но Гарри явно этого мало. Схватив Драко за запястье, он кладёт тяжелую ладонь на своё возбуждение.       — Я хочу тебя… — на мгновение разорвав поцелуй, сбивчиво шепчет Поттер, будто его эрекция не говорит сама за себя, а затем снова тянется к любимым губам, но Драко уклоняется.       Он, слегка прикусив скулу омеги, спускается ниже к шее и впивается в нежную кожу страстными полуукусами, ставя новые собственнические метки. Гарри негромко шипит от промелькнувшей боли. Рука Драко снова зарывается в мягкие тёмные вихры волос и слегка тянет вниз, заставляя Поттера запрокинуть голову, ещё больше выставляя шею.       — Чтобы больше… никогда не смел без разрешения… сводить мои засосы! — продолжая терзать шею, рычит альфа.       — Никогда… — покорно стонет омега, лихорадочно прижимая голову любимого к своей шее.       Член болезненно ноет. Гарри срочно необходимо себя коснуться. И, вообще, какого чёрта он всё ещё в трусах?       Поттер тянется вниз, чтобы исправить это недоразумение. Но Драко, будто только и ждал этого, перехватывает его руку. А затем сам резко дёргает за эластичную ткань, просто разрывая боксеры. Гарри удовлетворенно стонет будто от облегчения и тут же прижимается всем телом к своему альфе, сам впиваясь в сильную шею поцелуем.       Драко чувствует, что его уносит. Мысли путаются, сердце как ненормальное стучит в груди. Жар невероятного возбуждения снова будоражит кровь, инстинкты опять накрывают с головой. Запах яблок, шоколада и океана такой потрясающий, что кружится голова. Кожа у их сокровища такая мягкая и вкусная, что его реально хочется съесть. Горячий, сочащийся желанием член омеги прижимается к бедру, и от осознания, что именно их так хочет Львёнок, у Малфоя едет крыша. Гарри нужен им, так сильно нужен…       «Наш!», — рычит в голове голос сущности. — «Он наш! Мы должны окончательно присвоить себе наше сокровище!»       Хочется немедленно оказаться внутри этого податливого тела. Брать его страстно, жёстко, так, чтобы потом ещё долго вспоминал и просил повторения, ведь именно так и нравится их мальчику. Покрыть своими метками каждый сантиметр кожи, заставить извиваться под собой и кричать от наслаждения, оставить на вкусной шейке свою метку, чтобы больше ни одна падаль даже приближаться не смела к их сокровищу.       Хотя что-то подсказывает Драко, что после сегодняшнего шоу на стадионе все альфы мира будут обходить Поттера за метр. Сущность самодовольно усмехается, проследив за наблюдением носителя.       — Мой Дракон… — слышится просящий стон ему в самое ухо. — Я хочу тебя, любимый… — омега снова трётся о него своей эрекцией продолжая зацеловывать шею.       Драко совсем теряет рассудок. Он с животным рыком хватает Гарри за бёдра, резко разворачивает лицом к стене и, звонко шлёпнув по упругому заду, упирается головкой члена в сочащееся природной смазкой, плотно сжатое колечко ануса, а затем резко замирает, окидывая омегу взглядом затуманенных гоном глаз.       Львёнок послушно стоит, прислонившись щекой к белой стене. Прогнувшись в пояснице, он слегка расставил ноги в стороны и оттопырил ягодицы. Вот только мышцы спины напряжены – он очень скован, глаза зажмурены, и Гарри то и дело нервно облизывает губы, будто ожидая, что сейчас будет больно.       «Нет, мы не должны так!», — мысленно кричит альфе Драко, напрягаясь всем телом. Он, склонив голову, упирается лбом в лопатку любимого и зажмуривается, стараясь взять над телом полный контроль и отодвинуться. — «Это его первый раз… Наш первый раз! Всё должно быть нежно!».       «В этой жизни первый!», — звучит в голове голос сущности. — «И нашему мальчику нравится наша страсть!».       «Но он к ней не готов!» — резко парирует Драко. — «Он боится, что мы сделаем больно, и, может быть, у вас с омегой что-то и было раньше, но у нас с Гарри нет!».       «Мы едины, носитель, я и есть ты! А он и есть омега!», — альфа-сущность рычит, теряясь в инстинктах и чувствах, поскольку несущийся по венам гон требует брать, брать и брать без остановки, утолять приступы звериной похоти, не особо заморачиваясь с ласками: в животном мире никто не ждёт приглашения. Но сердце одновременно щемит в груди, ведь хочется, чтобы их любимое сокровище стонало и кричало от удовольствия, а не от боли.       «Его первый раз», — снова напоминает Драко, продолжая бороться с собой.       Альфа в груди замирает. А затем сущность и носитель трепещут, общими усилиями стараясь подавить инстинкты.       «Нужно сначала растянуть его: он слишком узкий – мы сделаем ему больно», — произносит Драко, концентрируясь. — «Начнём медленно».       «Это будет даже интересно», — вдруг усмехается в груди альфа. — «Мы так распалим желание нашего омеги, что он будет сам умолять нас действовать жестче. К тому же это послужит ему дополнительным уроком: возможно, сделает более покорным…», — рассуждает сущность. — «Хотя… Это вряд ли».       «Это вряд ли», — одновременно мысленно усмехается Малфой.       Думайте, что хотите, но Драко временами просто тащится от непокорности и смелости Львёнка. Пожалуй, в эту взбалмошность он и влюбился. Впрочем, это всё детали, главное – сущности и носителю удалось договориться.       Гарри чувствует, как Драко снова начинает тяжело дышать, будто сдерживая свои порывы, а затем отстраняется. Поттер распахивает глаза и растерянно смотрит на слегка дрожащего, но спокойно стоящего Драко.       — Чего ты ждешь? — нервно спрашивает он, а затем слегка хмурится. — Я сделал что-то не так? Встал неправильно? — Гарри смущённо краснеет, а Драко быстро скидывает ботинки и выпутывается из болтающихся на щиколотках штанов и белья. — Прости, я просто не знаю как…       Драко резко подхватывает омегу на руки, обрывая фразу на полуслове, и быстро направляется в спальню.       Гарри слегка улыбается, уткнувшись лицом в сильное плечо, когда альфа раздражённо рычит и с ноги открывает дверь в их комнату. А затем Поттер с писком падает на кровать.       Малфой на мгновение замирает, забывая, как дышать. Знаете ли вы, как потрясающе голенький, возбуждённый Поттер смотрится на шёлковых простынях винного цвета, среди лепестков белых роз? Лучше вам не знать, а то Драко за себя не отвечает.       Гарри растерянно озирается, на прикроватной тумбочке горят зачарованные свечи, по ковру и постели рассыпаны лепестки роз. Поттер хмурится пытаясь понять откуда взялось всё это добро в его спальне.       «Рон с Гермионой постарались», — приходит мысль на ум.              Похоже, друзья специально подготовили комнату, на случай, если бы вчера Гарри и Драко отправились сюда, а не в Забини-мэнор.       Гарри улыбается и тут же оказывается прижат сверху сильным горячим телом своего альфы. Тонкие губы снова впечатываются в его рот, но на этот раз они целуют очень чувственно.       Так чувственно, что сердце трепещет в груди, а по телу начинают бежать мурашки. Гарри громко урча тут же отвечает на поцелуй, стараясь обвить любимого всем телом, руками размашисто оглаживая и слегка почесывая сильную спину. Из груди альфы тут же слышится довольное урчание.              Поттер бы обманул, сказав, что он не нервничает, всё-таки девственности лишаешься один раз в жизни, но Драко Малфой именно тот человек с которым бы Гарри хотел её лишиться, поэтому ему совсем не страшно.       Драко спускается губами ниже покрывая чувственными поцелуями подбородок, шею, ключицы и кожу на груди. Он как-то лениво зацеловывает татуировку морды льва, а Гарри чувствует, что уже буквально плавится от касания горячих губ. Дыхание сбивается, тело трепещет от возбуждения. Язык альфы касается соска и из горла сам собой вырывается тихий стон.       Альфа, не удержавшись, слегка прикусывает чувствительную горошину, и стон становится громче. Чертовски приятно. Но Драко, будто не услышав этого стона, снова действует нежно, переключаясь на вторую грудь и кончиками пальцев неспеша лаская ребра.       Гарри слегка ёрзает, потираясь своим возбуждение о живот Драко, потому что между ягодиц уже очень мокро, а в паху болезненно тянет. Ему нужна разрядка, нужен Драко и как можно скорее.       Но Малфой вместо того, чтобы перейти к более решительным действиям, неспешно покрывает чувственными поцелуями слегка подрагивающий живот. Каждое касание губ распаляет в Гарри всё большее желание, и хочется чувствовать Драко больше, сильнее, так, чтобы он был буквально везде, чтобы он был внутри…       Язык альфы проходится по тазовой косточке, и Гарри, судорожно дыша, откидывается на подушку и призывно дёргает бёдрами, мечтая ощутить касание этого потрясающего языка на своём члене, но альфа вдруг отстраняется, поднимаясь на руках, а затем садится.       Омега в груди раздражённо фыркает, а Гарри, потерявшись в ощущениях, не может понять, куда делись горячие губы. Он распахивает глаза и вскинув голову, смотрит на Драко мутным от возбуждения взглядом.       — Куда ты опять?! — почти плача, интересуется Поттер.              — Никуда. — Пожимает плечами Драко, а затем удобно устраивается у его бедер и кончиками пальцев легко очерчивает проступающие на коже лиловые следы, появившиеся от собственной хватки. Лежащий на животе член омеги тут же призывно дергается, но Драко, похоже, не спешит его касаться.       «У него гон вообще или как?!», — мечется в груди недовольная омега, не особо понимая, что происходит.       Поттер, наплевав на всё, тянется вниз, но его слегка шлёпают по руке.       — Я сам, — спокойно произносит тяжело дышащий альфа, а затем склоняется вперёд и наконец вбирает в рот головку его члена. Гарри дергается как током ударенный и выгибается на встречу горячему рту.       Два стона пронзают комнату: один громкий и чувственный, другой тихий и гортанный, но оба полны удовольствия.       На самом деле, Львёнок нереально, просто потрясающе вкусный, и Драко действительно стоит больших усилий ласкать его медленно и не спеша. Гон новой болезненной волной ударяет в пах, от возбуждения слегка кружится голова, а Поттер снова стонет и делает толчок бёдрами, явно прося о большем. И в этот момент Малфою как никогда хочется поддаться искушению. Но всё же он двигает головой медленно, вбирает в себя член до основания и, слегка потираясь носом о гладкую кожу лобка, поддаётся обратно, почти вынимая член изо рта, и снова вниз, до основания.       Гарри стонет, сбивчиво дышит, слегка скулит и лихорадочно вцепляется в его волосы, стараясь заставить голову двигаться быстрее, потому что сейчас это похоже на пытку, сладкую, потрясающую, чертовски приятную пытку.       Драко, слегка погладив внутреннюю сторону бедра омеги, начинает осторожно кружить по влажному колечку ануса, а затем слегка надавливает в самый центр. И, Мерлин, помоги, какой же Гарри узкий!       Первый палец погружается во влажное тепло, и тугие мышцы обхватывают его так плотно, что едет крыша. Альфа скулит и мечется в груди, а Драко, подождав немного, добавляет второй палец. Он начинает дышать ещё тяжелее, борясь с новой волной инстинктов и похоти, но продолжает не спеша двигать головой, смакуя пенис своего сокровища, как самую вкусную конфету, и медленно растягивать сочащийся желанием вход.       Хотя знаете, в неспешных ласках тоже что-то есть. Например, очень приятно слышать, как где-то вверху от нетерпения хнычет, скулит и сипло стонет, перевозбуждённый Поттер, судорожно сжимая его волосы и шёлковую простынь в кулаках.       — Дракооо… — хрипло лепечет он, выгибаясь, когда язык ласкает уздечку, а к двум пальцам осторожно добавляется третий. — Любимый, да, да, ещёёё!       — В чём дело, любимый? Тебе не нравится? — едва контролируя свой голос, наигранно интересуется Драко, приподнимая голову.       — Нравится… Очень нравится! Драко, прошу, возьми меня уже… Ахх… — Поттер быстро облизывает губы и снова стонет, теряясь в ощущениях, когда пальцы внутри него расходятся в стороны на манер ножниц, периодически слегка задевая простату.       Малфой склоняется обратно и слегка посасывает сочащуюся смазкой головку. Салазар, пошли Драко выдержки, потому что Львеночек просто нереально вкусный.       Гарри снова стонет, толкаясь бёдрами навстречу восхитительному рту. Чувствовать Драко так приятно, так хорошо… Но этого так чертовски мало!       — Пожалуйста… — хнычет Поттер, мечась по простыням. — Я очень… тебя хочу! Я готов!       — Хочешь меня? — слышится хриплый голос.       — Очень, очень хочу, любимый… Пожалуйста!       — Только меня?              — Только тебя! — сбивчиво выстанывает Поттер. — Ну же… Любимый, возьми меня наконец!       Гарри сейчас такой восхитительный, нежный, чувственный и будто бы беззащитный. Он то и дело повторяет его имя как мантру и лепечет о любви и желании. Драко просто не в силах больше этого выносить.       — Сейчас… Сейчас, родной, — сбивчиво шепчет он, осторожно вынимая пальцы и устраиваясь между ног омеги. — Сейчас, мой хороший…       Его собственный член болезненно ноет, всё тело горит и дрожит от сдерживаемых порывов, а альфа воет в груди. Инстинкты снова одолевают разум, но Драко всё же понимает, что должен входить медленно, хотя бешенное желание сейчас не даёт дышать. Головка члена снова упирается в тугое кольцо входа, и сердце в груди стучит как ненормальное. Драко склоняется вперёд, нависая над своим сокровищем.       — Любимый… Альфа… Прошу… Давай же! — снова полустонет Гарри, смотря на него своими огромными, лазурными и сейчас шальными от возбуждения глазами.       — Мы… Я люблю тебя, люблю, родной… — в тон ему лепечет Драко, уже не узнавая собственный голос и делая осторожный толчок вперёд. — Так сильно люблю…       — И я люблю… Люблю… — лихорадочно шепчет в ответ омега, дрожащими руками притягивая истинную пару ближе к себе.       С губ обоих снова слетают стоны, и альфа замирает, войдя наполовину. Мерлин, Моргана и Салазар, какой же Гарри потрясающе узкий, влажный и тесный!       — Больно? Тебе больно, наше сокровище? — взволнованно спрашивает он, склонившись ещё ниже и покрывая лицо любимого рваными поцелуями.       Гарри в ответ обвивает ногами его талию, давая понять, что можно войти глубже, и, прошептав в самые губы тихое “Нет”, втягивает альфу в глубокий, чувственный поцелуй, руками сильнее прижимая к себе, так сильно, чтобы можно было раствориться друг в друге.       Драко снова осторожно двигает бёдрами вперёд, входя до основания, полностью заполняя любимого собой. Тугие стеночки сжимают член так плотно, что от наслаждения закатываются глаза.       «Мой. Теперь полностью мой…», — взрывается восторженной вспышкой в голове. И Малфой чувствует, что готов обезуметь от счастья, толкаясь языком в потрясающий рот.       «Наш», — ликующе рычит альфа-сущность.       А затем Драко начинает медленно двигаться, с трудом сдерживая себя от того, чтобы не сорваться, ведь сначала Львёнок должен привыкнуть к размеру.       Они всё продолжают целоваться, не в силах оторваться друг от друга. Раскрывая души нараспашку, отдавая себя другому целиком и полностью…       Драко слегка прикусывает нижнюю пухлую губу своего Львёнка и тянет на себя, ловя своим ртом жаркие стоны. Он продолжает двигаться размеренно и осторожно, боясь причинить любимому боль.       Хотя, похоже, Гарри уже привык к размеру, поскольку он, не разрывая поцелуй, тоже начинает довольно уверенно двигаться, стараясь увеличить темп и подстроиться. Слегка неумело, но очень настойчиво.       И от этого рвения новая вспышка безумной похоти бежит по венам, заставляя Драко балансировать на самом краю.       «Ему мало. Наш мальчик хочет ещё», — довольно усмехается альфа в груди.       И Гарри тут же подтверждает догадки сущности. Разорвав поцелуй он сбивчиво шепчет:       — Ещё… Любимый… Ещё!              А затем впивается зубами ему в плечо. Драко словно током пробирает от этого укуса. Он довольно рычит, но, не добавляя темпа, как бы между прочим интересуется:       — Что "ещё", родной?       — Сильнее! — капризно приказывает Поттер. — Я хочу чувствовать тебя сильнеее…       И, Салазар свидетель, Драко готов кончить просто от этого невинного и одновременно развратно-похотливого выражения лица, но у них с альфой есть план. И теперь, когда Малфой уже оказался внутри своего сокровища и болезненные спазмы, распыляемые гоном отступили, он готов к его выполнению. Драко резко подается назад и полностью выходит.       — Ты… Ты издеваешься? — хнычет Поттер, во все глаза смотря на Драко.       А затем издает какой-то непонятный звук, когда его ловко переворачивают на живот и ставят в коленно-локтевую позу.       Малфой, положив руки на бедра омеги, снова плавно входит. Тугие стеночки опять плотно обхватывают член, и громкий стон сам собой срывается с губ, но сейчас, когда он не видит лица Гарри, немного легче себя контролировать. Поэтому Драко снова начинает размеренно двигаться, не входя до конца, чтобы не задеть простату. Гарри, явно рассчитывающий, что сейчас акт их любви станет жестче, недовольно сопит, уткнувшись лицом в подушку, и то и дело пытается сам насадиться до основания. Однако альфа будто в наказание тут же выходит полностью.       — Веду я, сокровище моё, — насмешливо произносит он, хотя голос такой хриплый от возбуждения, что вообще трудно говорить.       Гарри поднимает голову, оборачивается и, прищурив глаза, произносит:       — Это что месть за вчерашнее?              Драко смотрит на него шальным, полным бешеной страсти взглядом, но спокойно, будто они в данный момент обсуждают прогноз погоды, а не занимаются любовью, отвечает:       — Ни в коем случае. — И снова полностью выходит, чтобы не спеша толкнуться обратно.       — Еще раз посмеешь из меня выйти и я сам тебя трахну! — почти рычит Поттер, снова пытаясь насадиться на член.       С губ Малфоя срывается смешок. И Гарри получает за свою дерзость нежное поглаживание по ягодице. Он бы, конечно, предпочел, чтобы это был шлепок, и осознание того что это не он, бесит еще больше.       Нежное поглаживание! Нормально вообще, нет?! Гарри что, девица ему какая-нибудь с тонкой душевной организацией? Какое, к черту, поглаживание?! Драко точно издевается!       «Да он уже порвать нас десять раз должен был!», — раздраженно шипит омега. — «У него же гон!».       «Похоже, это не мешает ему нас мучать!», — недовольно парирует Поттер, пока Драко плавно и расслабленно входит в него сзади.       Кончить хочется так, что яйца звенят, а в такой позе даже о простыни не получится потереться. Нет, это точно издевательство!       Гарри столько раз представлял их первый раз, надеялся, что он будет полон огня и искрометной страсти, и где всё это? Поттер снова тянется рукой вниз, рассчитывая хотя бы подрочить как следует. Но его резко дергают вверх, а затем оба запястья прижимают одной хваткой к груди.       — Мы не разрешаем тебе себя касаться, — вдруг очень властно шепчет ему на ухо Драко, продолжая размеренно двигать бедрами. От этого шепота по телу бежит табун мурашек, а изнывающий от желания член слегка дергается, буквально умоляя о разрядке. Пожалуй, сейчас Поттеру бы хватило пары фрикций, чтобы кончить.       — Я хочу, чтобы ты брал меня жестче! — требовательно заявляет омега, а затем прижимается спиной к сильному торсу.       И ради Мерлина! Да Дракон же сам дрожит всем телом от возбуждения, так какого тогда хрена?!       «Наш альфа всё еще злится, и так нас наказывает!»,— звучит в голове голос омеги.       Будто в подтверждение догадке сущности, Малфой, намеренно задевая губами мочку уха, произносит слегка дрожащим голосом:       — Правда? А я хочу, чтобы ты не скрывал мой запах! — Затем снова полностью выходит, в очередной раз лишая Гарри пусть и слабого для его темперамента, но наслаждения.       Поттер резко поворачивает голову и в отместку больно кусает альфу за шею, тот рычит и, поддавшись порыву, ощутимо шлепает его по упругой ягодице. Омега тут же громко мурчит и поощрительно всасывает в рот кожу на месте укуса, лаская её языком.       С губ Драко срывается полный наслаждения стон, и он на мгновение сорвавшись переходит на резкие, глубокие толчки.       Гарри тут же прогибается в спине и удовлетворенно стонет.       Вот сейчас очень хорошо, просто потрясающе чувствовать, как любимый полностью заполняет их собой, растягивая, даря невероятное наслаждение. Чувствовать каждой клеточкой его желание, его страсть, его цепкие пальцы на своём бедре, которые держат так крепко, будто никогда больше не отпустят. Ощущать его запах, сбившееся дыхание в самое ухо и гулко стучащее в груди сердце, опираясь на сильный торс сзади себя, такой надежный и крепкий. Это ли не счастье, чувствовать его вот так?       Но Малфой очень не вовремя снова берет себя в руки и опять замедляет темп. Ослабляет хватку и, едва касаясь кончиками пальцев, поглаживает ребра и мышцы пресса.       Гарри буквально хнычет от досады.       Скажите, кто-нибудь в курсе, можно ли умереть от сперматоксикоза?       — Дракончиииик, любимый, ну пожалуйста! — сбивчиво умоляет Поттер, снова стараясь подстроиться и самому насадиться до конца. — Ты же знаешь, я люблю только тебя!       Толчки становятся более глубокими, но всё же недостаточно жесткими. Однако Гарри понимает, что движется в правильном направлении. Он резко выдергивает руку из цепкой хватки, и альфа рычит, думая, что омега сейчас снова попытается коснуться себя, но Гарри лишь закидывает руку вверх, обнимая свою истинную пару за шею и прижимаясь еще сильнее, а затем, слегка повернув голову, снова целует Драко в местечко под ухом.       — Мне никто кроме тебя не нужен, мой альфа, — продолжает лепетать Гарри. — Мы хотим только тебя. Всегда только тебяяяя! — головка члена размашисто ударяет по простате и Гарри резко дергается от пробежавшего по телу удовольствия. — И мы… Обожаем твой запах, — продолжает выстанывать он, откидывая голову на сильное плечо и прикрывая глаза от наслаждения. — Ты пахнешь как ангел. Ты мой ангел… — Гарри свободной рукой поворачивает альфу за подбородок к себе и целует так отчаянно, будто этот поцелуй всё, что у него есть. — Мы хотим твою метку… И мечтаем пахнуть только тобой, любимый мой…       Драко больше не в силах себя контролировать. Он старался быть непреклонным, но Поттер снова неизвестно как пробил все его стойкие барьеры. Драко отпускает запястье омеги и обхватывает пятерней горло Львенка, слегка сжимая. Гарри удовлетворенно стонет, а альфа наконец отпускает себя, утопая в своих желаниях и чувствах. Прижимая любимого еще крепче к себе, он с животным рычанием начинает жадно вбиваться в упругие бедра, ловя ртом громкие стоны своего Сокровища, которые теперь больше походят на крики.       — Ты понял?! — рычит Драко в самые губы, то и дело страстно целуя — Понял, что ты только мой?!       — Только твой… — сбивчиво вторит Гарри, а затем посасывает нижнюю губу своего Дракона-собственника.              Сейчас так хорошо, что мысли путаются, и внизу живота тяжелеет от подступающего оргазма. Стоны, тяжелое дыхание обоих, пошлые звуки хлюпающей смазки и размашистых ударов бедер о ягодицы наполняет комнату.       — Понял, что мы никогда… никому тебя не отдадим, убьем любого… но не отдадим! — Драко чувствует, что на грани и, перейдя на сумасшедший темп, еще более яростно вколачивается в любимого, снова жадно целуя, потому что Гарри только его, он всегда принадлежал ему, хотя и сам этого не знал, и сейчас Драко, наконец, после стольких лет разрывающей сердце любви, ревности и томительных ожиданий, заполучил своё сокровище целиком. Рай на земле существует, друзья мои, нужно просто найти своего человека. — Понял, что я никогда… не смогу тебя отпустить?!       — Мы никогда, никогда не уйдём… — стонет Гарри, подмахивая бёдрами и так же жадно целуя в ответ. — Я люблю только тебя! Всегда только ты! — срывается на крик Поттер, когда очередной точный удар по простате заставляет всё внутри сжаться, а затем взорваться. Даже не касаясь себя, он начинает обильно кончать, дергаясь и дрожа в руках своего альфы, выстреливая вязкими белыми струями на шелковые простыни, рвано хватая воздух, при этом продолжая как в бреду повторять: — Я… Люблю… Твой… Только твой…       Драко на мгновение шокированно замирает, чувствуя оргазм любимого будто собственный, и… её! Он чувствует омегу! Сущность Гарри милуется и переплетается со своим альфой у него в груди. Это очень необычно, странно, но просто потрясающе!       Тугие стеночки сокращаются от оргазма, сжимая член так плотно, что Драко с громким стоном начинает сам изливаться внутрь своего сокровища. Кончая так, как никогда до этого, и ощущая сквозь пелену нереального оргазма, как Гарри снова срывается на крик и начинает падать на постель, явно также проживая оргазм Драко и чувствуя его альфу в своей груди.       Вокруг них двоих не осталось ничего, кроме чувств их и их сущностей.       Это было невероятно. Полное единение душ и тел, целый калейдоскоп бередящих сердца эмоций.       Гарри, продолжая ощущать отголоски оргазма своего Дракона, тяжело дышит и чувствует, как его сверху придавливает сильное тело. Драко утыкается носом ему в затылок.       — Люблю тебя… — полушепчет он сквозь громкое урчание, слегка потираясь носом о вихры непослушных волос. А затем склоняется к шее и начинает нежно зацеловывать каждый лиловый след, оставленный ранее. Будто извиняясь.       «Удивительно, каким ласковым он становится после жёсткого секса. Как огромный котенок», — подумал Гарри, довольно мурча и подставляя под поцелуи шею.       «Наш снежный барс…», — промурлыкала в груди разнеженная омега.       Мягкие губы нежно касаются запаховой железы, и Гарри призывно отклоняет голову в сторону. Ему не нужно ничего говорить, сейчас они понимают друг друга без слов. На уровне чувств.       Острые клыки вонзаются в запаховую железу на шее, и в головах обоих в унисон звучат голоса альфы и омеги:       Под небосводом нерушимым,       Народ жил, даром наделённый.       Хранил он тайну бытия,       Стихии силу магией шлифуя.       Сыны Адама Альфами звались,       А дети Евы – то были Омеги.       И утопали они в неге, любви и радости земной.       Но демоны с глубин поднялись, поработить чтоб мир людской.       И тот, кто грудью встал в защиту, кто пал под огненным дождём,       Окаменел во имя магии, покрывшись мглой,       Пожертвовав любовью, жизнью, силой,       Тот связан будет с парою своей и возродится словно феникс,       Из жизни в жизнь любовь свою неся.       А тот, кто струсил и бежал с Помпеи,       Спасая жизнь, о долге позабыв,       Отныне Бетой зваться будет,       Утратит дар, той истинности силу,       И пару, что Вселенной послана была.       Останется один отныне и бесконечной Вечности конца…       Гарри, чувствуя лишь мимолетную вспышку легкой боли, замирает, внимательно вслушиваясь. Ведь если к голосу омеги он уже привык, то слышать в голове голос альфы, который звучит точь-в-точь как голос Драко, очень необычно.       Поттер чувствует, как Дракончик также замер, лежа на нем, он тоже внимательно слушает. Сейчас они оба ощущают радостное предвкушение и какое-то непонятное ликование.       «Наша любовь сквозь века и эпохи… Рука об руку из жизни в жизнь, сокровище моё», — произносит альфа сквозь урчание, милуясь со своим красавцем омегой.       «До конца бытия, любовь моя…», — нежно вторит омега, лаская своего альфу. — «Связаны единожды…»       «Связаны навеки»,— звучит в головах носителей голос альфы, а затем перед глазами начинают мелькать отрывки из прошлых жизней…

***

      Вокруг огонь, и не просто огонь, а адское пламя, полыхающие из самой преисподней. Вблизи всё рушится, будто наступил конец света. Тут царит настоящий хаос, крики и плач звучат отовсюду. Земля дрожит так, что, если бы это не было воспоминанием, Гарри бы точно уже упал. Из-за дыма вокруг практически ничего не видно. Лишь голос, такой громкий, что лопаются перепонки, содрагает всё вокруг.       — Я есть огонь, я есть сама смерть! — ревет огненный демон.       Гарри забывает, как дышать, и первобытный ужас бежит по венам, при виде огромного чудовища, состоящего из лавы и огня, что сейчас яростно уничтожает всё на своём пути, наступая вперед.       — Убирайся обратно в ад! — откуда-то сбоку кричит до боли знакомый голос.       А затем и его собственный.       — Помпеи не падет пред тобой!       Поттер оборачивается и среди всего этого хаоса замечает себя самого и Драко. Они оба ранены, все перепачканы сажей и копотью, с трудом стоят на ногах, из одежды на них лишь обгорелые лоскуты ткани. Но это определенно точно он сам и его Драко.       Поттер шокировано хлопает глазами, наблюдая за тем, как они с Драко отчаянно сражаются с огнедышащей гигантской тварью, то и дело произнося какие-то древние заклинания и с помощью стихийной магии атакуя демона, который выбрался из самой преисподней.       Драко взмахом руки призывает грозовые тучи, раскаты грома и молнии сотрясают небо, а затем прямо над чудовищем начинается ливень. Демон ревет от боли и мечет в сторону Драко несколько огненных шаров. Проливной дождь, не успевая начаться, высыхает, соприкасаясь с лавой и лишь слегка затушая её. Не успевают тучи рассеяться, как альфа призывает их снова.       А Гарри поднимает высокие волны с моря, на берегу которого когда-то и была расположена великая Помпеи. Эти волны будто хлыстом ударяют по чудовищу. Монстр слегка пятиться отчаянно ревет, злясь еще больше, и тут же высушивает волны пламенем.       — Чертова тварь! — слышится еще один знакомый голос.              Гарри поворачивает голову и снова шокировано замирает, потому что совсем рядом, среди дыма и огня, бок о бок с Драко и Гарри сражаются Рон и Блейз. Оба очень уставшие, грязные и обгорелые, но это они. И в данный момент Блейз, выкрикивая какое-то древнее заклинание, вращением рук создает смерч, а затем направляет его на огонь, не давая пламени распространяться. Хотя от большого количества огня смерч практически сразу исчезает, после чего Блейз создает новый. Рон, присев на корточки приложил руки к земле, он, беззвучно шепча какие-то заклинания, тоже тушит пламя, буквально впитывая его в себя. От стремительно повышающийся в теле температуры его кожа будто слегка светится розовым, но огонь вокруг затухает.       — Отпускай, солнышко! — кричит Блейз, видя, как Рона уже бьет мелкая дрожь от жара. — Отпускай! Иначе ты сгоришь! — Блейз направляет руки на Рона и потоком холодного ветра старается хоть немного охладить любимого.       Вдруг непонятно откуда к ним прилетает глыба льда, и Рон, с явной болью оторвав руки от сожженной земли, прикладывает их ко льду, буквально растапливая его на глазах. А затем бросает благодарный взгляд на еще одну пару чуть спереди, в которой Поттер сразу узнает Теодора и Гермиону.       Гермиона, как и Гарри, поднимает с моря волны, а сражающийся рядом Тео, используя древнюю магию, тут же превращает их в огромные куски льда и запускает в огненного Демона, который ревет от боли, соприкасаясь с водой и холодом. Монстр, впадая в ярость, начинает еще сильнее метать в магов огненные шары.       Наблюдающий за воспоминанием Поттер шокировано вертит головой и замечает повсюду пары, так же отчаянно сражающиеся с Демоном Огня. Каждый из древних магов использует свою стихию, и они общими силами удерживают монстра у подножия Везувия, не давая пройти дальше, заставляя отступать обратно, в недра вулкана.       — Жалкие людишки! — ревет Демон, снова запуская сгустки горящей лавы. — Вам не одолеть меня!       Один из огненных шаров летит прямо в Блейза, и Поттер будто в замедленной съемке видит, как Рон, бросившись вперед, ловит его руками.       — Нет! — слышится остервенелый вопль Блейза, Гарри с ужасом наблюдает, как друг, впитывая в себя жар раскаленной лавы, сгорает на глазах.       — Я люблю тебя… — шепчет он, смотря прямо на замершего от ужаса Блейза, а затем превращается в пепел, который тут же уносит ветер.              — Нет… Нет, нет! Солнышко! — Блейз, впадая в истерику от горя, создает смерч каких-то невероятных размеров, вложив в него всю свою магию, боль и ярость, и, направляя вихрь, сам бросается вперед.       Смерч сбивает чудовище огня с ног, тот падает, и все маги дружно атакуют его, использовав свои стихии. Будто вся природа восстала против тьмы.       Демон ревет от боли. Пытаясь подняться, он как загнанный в угол зверь начинает еще яростней отбиваться. Десятки огненных шаров летят во все стороны, а затем из недр вулкана поднимается гигантская волна лавы, которая несется вперед, поглощая всё и вся на своем пути. Гарри только успевает заметить, как Блейз, использовав последние силы, снова направляет смерч на демона, а затем с распростертыми объятиями встречает смерть.       Поттер понимает, что это воспоминание, но, наблюдая за всем происходящим, он буквально не может пошевелиться от шока и ужаса. Всё, что сейчас происходит на его глазах, кажется каким-то кошмарным сном.       Он видит себя самого и Драко, как они из последних сил продолжают атаковать чудовище, хотя и абсолютно понятно, что это конец, поскольку поток лавы стремительно несется прямо на них.       Вот Теодор с Гермионой, они находятся ближе к Везувию, но не отступают. Гермиона, поднимает волну, а Тео, обратив её в глыбу льда, запускает её в монстра, а затем прижимает к себе омегу, целует в лоб и их обоих накрывает волной лавы…       Гарри снова слышит крик полный боли, а затем и свой отчаянный вопль, и опять находит взглядом себя и своего альфу.       Похоже, один из огненных шаров угодил прямо в Драко, и хотя Гарри и закрыл его волной, Драко всё равно оказался смертельно ранен. Сердце Поттера снова сжимается от ужаса, и он будто в замедленной съемке видит, как Драко падает на землю, крича от боли.       Гарри того времени падает на колени рядом, одной рукой стараясь излечить любимого, а второй продолжая поднимать с моря волны, хоть и не такие большие, как раньше. Его силы явно на исходе.       — Это… не поможет, любимый… — с трудом произносит тяжело дышащий Драко. — Не трать на меня силы…       — Нет, нет… Я излечу тебя! — яростно мотая головой, произносит омега, в лазурных глазах стоят слезы, и он то и дело переводит полный ужаса взгляд со старающегося выбраться в людской мир Демона и раскаленной лавы на смертельную рану на теле своего альфы.       — Не смотри на него, любимый… — Драко ласково оглаживает точеную скулу омеги дрожащей рукой. — Смотри на меня… Я хочу видеть твои прекрасные глаза в последние секунды жизни.       Это кажется абсолютно невероятным, но в этот момент Гарри четко осознает, что это действительно когда-то с ними происходило. Смотря со стороны на павшую в неравном бою пару, к которой сейчас стремительно приближается смерть в виде лавы, пепла и огня. Он понимает, что это была их с Драко жизнь, до обидного короткая, но полная счастья, любви и радости.       Мерлин, это невероятно! Получается, когда сущности говорили о других жизнях, они имели в виду буквально их с Драко прошлые жизни. То есть это не альфа и омега идут рука об руку из жизни в жизнь. Это он и Драко встречают друг друга снова и снова! Что, вообще-то, логично, ведь они и есть альфа и омега. Но всё равно абсолютно непостижимо!       Поттер смотрит во все глаза и не может оторвать взгляда.       Вот он напрягается и, направив обе руки на море, поднимает настоящее цунами, направляя его на тварь выбравшуюся из самой преисподней.А затем падает рядом со своим альфой лишившись последних сил.       — Я буду любить тебя вечно… — шепчет Гарри, смотря в любимые серые глаза, в которых уверенно угасает жизнь.              — И я буду любить тебя, сокровище моё… — шепчет в ответ Драко, не отрывая взгляда от лазурных глаз напротив.              Губы касаются губ в последнем отчаянном поцелуе, а затем обоих накрывает тьма.

***

      Под ногами песок, вокруг скалы и очень темно, лишь свет луны и вспышки заклинаний то и дело проносящихся мимо периодически освещают эти самые скалы и фигуры людей.       Смотрящий воспоминание Драко с трудом может различить кто где и из-за чего идет сражение.       Если честно, он всё ещё немного в шоке от того, что когда-то жил в древней магической Помпеи и сражался вместе с Гарри с Демоном Огня. Но понимание того, что он проживает с Львенком не первую и не последнюю жизнь очень греет душу. Хотя и не все из прожитых жизней были радужными…       После Помпеи они уже успели посмотреть еще несколько жизней. Обрывки воспоминаний были очень нечеткими и мимолетными, будто никто не хотел этого помнить, но сердце Драко всё равно болезненно сжалось в груди, ведь в одной из этих жизней они снова встретились на поле боя, вот только воевали по разные стороны баррикад и погибли, так и не успев узнать друг друга.       А в следующей жизни Гарри умер во время родов вместе с ребенком. Разумом Малфой понимал, что в пятом веке и обычные женщины магглы часто не переживали родов, что уж говорить о мужчине омеге, которому в принципе сложно забеременеть. Но сердце всё равно болело, не принимая логику разума. Хотя Драко той жизни горевал не долго, буквально через полгода он пал в очередной магической войне с великанами. И Малфой прекрасно знает, что тогда он, убитый горем, сам искал смерти.       Затем была жизнь в которой они с Гарри так и не встретились… И почему-то Драко уверен, что это была расплата за совершенный в предыдущей жизни грех. Ведь по факту он совершил самоубийство, пусть не своими руками, а скорее ногами великанов, но всё же… Из отрывков лишь было понятно, что в той жизни сам Драко жил в древнем магическом Риме и рисовал картины, в которых часто фигурировал океан и лазурь. Он был женат по расчету, ради чистоты крови и сохранения семейных богатств. Что в нынешнем свете казалось еще более глупым. Прожить всю жизнь без любви ради каких-то кусков драгоценного металла и мнимого статуса чистокровия. Насмарку выброшенная жизнь…       В то время как Гарри провел жизнь где-то на севере. Он тоже был в браке, Драко лишь мельком видел снег и рожу какого-то голубоглазого блондина в мехах, от которой его буквально воротило, а в груди поднималась волна ярости. Ну и, пожалуй, еще зависти, ведь этой сволочи посчастливилось прожить с его омегой не один год.       Голос разума твердил, что в то время Гарри просто бы не выжил один, ему как омеге была необходима защита. К тому же, он и понятия не имел о существовании такого замечательного и идеального Драко. Но ревнивый зверь всё равно ревел в груди, повезло этому блондинистому ублюдку, что он сдох не один век назад.       Малфой решил, что даже не хочет узнавать, что это был за кретин и были ли у Поттера к этому альфачу какие-то чувства. Слава Мерлину, что воспоминания этой утраченной обеими жизни пронеслись мимолетно.       — Nazaealsilah, — слышится выкрик одного из мужчин, а затем чья-то палочка с глухим стуком ударяется о камни и теряется в темноте.       Прекрасно, обезоруживающее заклинание на арабском языке, да еще и с древним диалектом.       Кстати, Малфой совсем не удивится если окажется, что это Гарри сейчас с тремя амбалами дерется. Ведь нарываться на неприятности у Львенка, похоже, заложено на сакральном уровне. Интересно, куда Поттер умудрился вляпаться на этот раз?       — Отпустите, псы! — слышит Малфой собственный рык из темноты. А нет, значит вляпался всё-таки он сам. Говорит Драко того времени на арабском и с акцентом, но, как ни странно, нынешний Драко сейчас понимает этот язык как родной.       — Давай сюда золото! — слышится довольно противный голос. — Не то выпотрошим тебе кишки.       — Narah, — звучит новое заклинание, и Драко понимает, что это арабский аналог Инсендио. Потому что вокруг загорается пара факелов, торчащих из камней скалы.       Свет помогает рассмотреть место более детально, похоже, это какая-то узкая тропа между двух небольших скал.       Малфой окидывает взглядом группу мужчин, у всех на головах тюрбаны и арабские одеяния, лица закрыты платками. А еще они вооружены до зубов. Один из мужчин, самый крупный, однозначно альфа, прямо сейчас приставил саблю к ребрам Драко, в то время как еще двое нацелили на его горло волшебные палочки.       Драко не составило труда узнать себя среди этого отребья, поскольку он хоть и был одет в одежду арабского стиля, но вся она была из дорогих тканей и красиво сочеталась между собой по цветам. А еще у него лицо было не скрыто платком. Малфой отстраненно подмечает, что ему сейчас примерно лет двадцать семь, а ещё ему идут тюрбан и шелковые шаровары. Хотя ничего удивительного, ведь отменный вкус – это то, чего у Драко не отнять, и не важно какой вокруг век.       — Разве никто не говорил тебе, Аббас, что некрасиво грабить гостей нашего славного города? — звучит голос Львенка из темноты.       Ну Слава Мерлину, а то Драко уже подумал, что это воспоминание о том, как его зарезали в какой-то глуши три вонючих проходимца.       Амбал угрожающий Драко разворачивается, хотя и не убирает саблю, а затем противно усмехается.       — Гариф, ты ли это? Покажись нам, любовь моя, — елейно произносит разбойник. — Ну же, не бойся.              Драко, наблюдавший за воспоминанием, слегка хмурится, хотя это и было черт-те сколько жизней назад, ему всё равно совсем не нравится лихорадочный похотливый взгляд того придурка, всматривающийся в темноту.       Хотя, похоже,Гарри, в той жизни зовущийся Гарифом, совсем не боится. Он лишь пафосно фыркает и абсолютно бесшумно делает несколько шагов вперед, позволяя себя обнаружить. Драко того времени удивленно моргает, заметив стройного парня среднего роста, судя по фигуре, он явно омега. И, похоже, Драко абсолютно не понятно, что паренек-омега забыл на пустынной дороге ночью. Если только он не вместе с этими ворами.       На Гарри надеты кожаные сандалии, шаровары, льняная рубаха с широкими рукавами, накидка, тюрбан и платок, полностью закрывающий лицо. Вся одежда на нем была черного цвета, что позволяло передвигаться в темноте абсолютно незамеченным, лишь пара лазурных глаз сейчас буквально светилась в полумраке.       Помните, Драко подумал, что ему идет арабский стиль? Забудьте, звезда этого воспоминания, или лучше сказать той жизни, явно Поттер. Напомните кто-нибудь Драко заказать Львенку такой прикид прямиком из Дубая.       — Формально мы еще не в Оазисе, — произносит разбойник, — Оазис начинается за этой скалой.       Наблюдавший за воспоминанием Драко понимает, что альфач говорит о древнем магическом городе, скрытом в скалах среди пустыни, около маггловского города Мекка. Оазис был основан в седьмом веке и просуществовал до конца одиннадцатого века, пока не пал во время одной из магических войн. Спасибо мистеру Бинсу за уроки истории, похоже, хоть что-то Драко всё-таки слушал.       — Отпустите чужеземца, — спокойно повторяет Поттер. — Незачем проливать кровь.       — Что такой сладкий омежка забыл ночью за пределами Оазиса? — стараясь говорить нежно, интересуется альфач. — Котика своего выгуливаешь?       — Именно, — произносит Гарри с усмешкой в голосе.       А затем из темноты слышится рычание.       И, Мерлин, помоги! У Поттера когда-то была ручная Мантикора! Огромная львица, с хвостом в виде жала скорпиона и крыльями орла, мягкой поступью, точь в точь как и её хозяин, вышла из темноты.       Малфой мысленно взмолился, чтобы смотревший сейчас это воспоминание Поттер не решил снова завести себе подобную зверушку.       Драко того времени тоже очень настороженно смотрит на смертоносное чудовище.       — Я отпущу его, если ты согласишься занять его место, сладкий, — с усмешкой произносит главарь банды. Его сообщники начинают мерзко ржать. — Ты срываешь нам уже не первый налет, и меня это начинает слегка раздражать. Но я обожаю шоколад, а без яблок вообще жить не могу, поэтому поужинай со мной и этот чужестранец свободен.       — Я скорее соглашусь съесть мешок дохлых крыс, чем отужинаю с тобой, Аббас, — спокойно отвечает омега.       — Ну тогда я постараюсь это устроить, — рычит альфач, тут же теряя всю обходительность, и нацеливает палочку на Гарри.       А затем происходит одновременно несколько вещей.              Поттер выхватывает свою, чтобы отбить атаку. А Драко, воспользовавшись тем, что разбойники отвлеклись, резко ударяет, одному из них в лицо, а второму с ноги в живот и, проворно крутанувшись, просто выхватывает у главаря его палочку, на что Поттер вместо того, чтобы благодарить, награждает Драко недовольным взглядом, как бы говоря: “Я и сам мог справиться”.       Драко растерянно моргает и получает ощутимый удар в челюсть от того самого главаря, палочку которого “позаимствовал”. Он только поворачивается, чтобы ударить в ответ, как омега негромко свистит. И Мантикора с рыком срывается с места, в два прыжка она мощными лапами валит разбойников на землю, а затем ударяет хвостом главаря. Альфач пятится, стараясь удержать равновесие, снова рычит и поднимает саблю, явно норовя всадить её львице в бок.       Малфой, наблюдавший за всем со стороны, только успевает заметить, как Гарри вскидывает палочку, чтобы призвать к себе оружие. Но он не успевает, Драко того времени с ноги выбивает саблю, а затем сильно пихает альфача в грудь и, кажется ничуть не смутившись стоящей рядом Мантикоры, начинает пинать ногами упавшего на землю разбойника.       — Alaghlal, — выкрикивает Гарри, и тугие веревки обвивают с ног до головы остальных двух разбойников.       А Драко, похоже, понесло: он яростно избивает напавшего на него вора, не обращая внимания на то, что тот уже хрипит под его ногами.       — Эм, если продолжите в том же духе, вы его убьете, — как бы между прочем подмечает Гарри, расслабленно направляясь к альфе.       Драко, придя в себя, наконец останавливается, разворачивается и резко замирает. Он как завороженный смотрит в лазурные мерцающие в полумраке глаза и глубоко дышит носом.       Гарри тоже замирает, оборвав себя на полуслове. Какое-то время они так и стоят молча, будто околдованные друг другом. А затем Львенок протягивает руку вперед и кончиками пальцев нежно оглаживает точеную скулу альфы. Будто давая понять, что очень скучал.       — Здравствуй, сокровище моё… — шепчет Драко, нежно целуя пальцы омеги.       От касания губ Гарри приходит в себя, лазурные глаза шокировано распахиваются, и он, резко одернув руку, делает шаг назад. А наблюдающий за воспоминанием Малфой улыбается краешком губ, поскольку он откуда-то четко знает, что было дальше.       — Могу я… увидеть ваше лицо? — почему-то шепотом интересуется Драко, похоже, даже не замечая, что теперь сам тянет к омеге руку. Он касается ткани платка, но та ускользает сквозь пальцы.       — Ваша палочка. — Гарри быстро сует растерянному альфе в руку его утерянную палочку, а затем запрыгивает на Мантикору и, прошептав что-то ей на ухо, улетает в ночь.       — Постойте! — кричит вслед Драко. — Прошу, не убегайте! Хотя бы скажите ваше полное имя! — Поттер, не оборачиваясь, лишь набирает скорость. — Я не знаю дорогу! Вдруг меня снова попытаются ограбить! — очень жалобно кричит Драко, похоже, применив свою хитрость. — Если меня убьют, то моя смерть будет на вашей совести!       Но Мантикора лишь отдаляется всё дальше.       Драко раздраженно пинает песок, чертыхается, ходя взад-вперед, а Малфой, наблюдавший за воспоминанием, усмехается. Он-то себя хорошо знает, ему уже до одури понравился Гарри, ну то есть Гариф, а это значит, что Поттеру больше не скрыться. Будто в подтверждению его догадкам, Драко того времени хватает за грудки избитого до полусмерти разбойника и начинает его яростно трясти, стараясь выведать информацию.              — Кто этот омега?! — требовательно спрашивает он. — Он живет в Оазисе?!… — Разбойник лишь невнятно что-то мямлит, кажется, не совсем понимая, что от него хотят. — Как его полное имя?! Ты знаешь, где именно он живет?! У него есть альфа?! — сквозь рык выпытывает Драко. — Или кто-то, кто ухаживает за ним? — Не понятно, откуда разбойник мог это знать, но, похоже, альфу это не сильно волновало. — Отвечай, Мантикора, тебя раздери!       — Думаю, у Аббаса нет таких познаний о моей личной жизни, — звучит откуда-то сзади насмешливый голос. — И он вам ничем не поможет.       Драко тут же как куклу бросает на землю практически бесчувственного альфача и, приняв самый невинный вид, оборачивается.       А затем снова замирает, потому что сидящий верхом на Мантикоре Гарри снял платок, позволяя увидеть своё лицо. Стоит ли говорить, что Львенку очень идет бронзовый загар? Или вы и сами догадались.       — Вы вернулись, — обольстительно улыбаясь, произносит альфа, наконец беря себя в руки.       — Да… Садитесь, так и быть, подброшу вас до Оазиса, раз уж вы, живя в восьмом веке, не умеете пользоваться Порталом.       — Я умею, просто я был Мекке, а тут и пешком не далеко.       — Но не после захода солнца же, — фыркнул Гарри.       — Почему-то сегодня сердце подсказало мне, что нужно пойти пешком и именно этой дорогой, — просто ответил Драко.       — Вы что, самоубийца? Или вам приключений в жизни не хватает? На этих дорогах ночью полно разбойников, — спокойно произносит Поттер. Но наблюдавший со стороны Малфой замечает, как Львёнок слегка покусывает нижнюю губу, он явно тоже взволнован.       — Могу задать вам тот же вопрос, — насмешливо произносит Драко, а затем задумчиво добавляет: — Вы когда-нибудь видели океан?       — Да, в детстве, но я больше люблю грозу, хотя гроз в пустыне почти не бывает, — пожал плечами омега. — Так вы садитесь или я улетаю?       — Садиться… На Мантикору? — слегка неуверенно спрашивает альфа, с явной опаской подходя к смертоносному зверю.       — Не переживайте, она вам благодарна за помощь, так что есть вас не станет, — произнес Гарри, а затем, не сдержав улыбки, добавил: — Сегодня.       — Это воодушевляет, — нервно усмехнулся в ответ альфа, забираясь на считающегося довольно опасным зверя.       Смотрящий воспоминание Драко снова взглянул на крылатую львицу и почему-то в душе вдруг разлилось такое тепло, что стало нечем дышать. Будто он снова встретил старого давно забытого друга, с которым бок о бок провел не один год. “Хедвиг”, пришло имя на ум, а затем сердце снова тепло екнуло, когда Гарри из воспоминания произнес:       — Хедвиг, если он сделает что-то плохое, сбрось его вниз.       — Хедвиг, клянусь, что никогда не обижу твоего хозяина, — слегка ерзая на спине Мантикоры, произнес Драко, а затем добавил: — Довольно странное имя для здешних мест.       — Моя мать была из Кельтов, об этом имени рассказала мне она, — быстро произнес Гарри, а затем нагнулся слегка вперед, обнимая Мантикору за шею, и, бросив взгляд через плечо, предупредил: — Держитесь крепче.       — Как скажете, — ответил Драко и, не церемонясь, обнял омегу обеими руками за талию, крепко прижимаясь.       Малфой улыбнулся, даже в полумраке было видно, как Львёнок стремительно покраснел от смущения.       — Вообще-то, я имел в виду бока Хедвиг, а не мои, — едко произнёс Гарри.       Альфа решил сделать вид, что не услышал, а затем Хедвиг оттолкнулась от земли и полетела в ночь.

***

      Ярко светит солнце, огромные дубы стоят стеной, вокруг густой лес. Гарри вертит головой, рассчитывая понять, что за жизнь им сейчас показывают сущности. И практически сразу видит себя самого, прячущимся за огромным камнем.       Гарри этой эпохи выглядит слегка необычно, нет, он не носит тюрбан, как в прошлой жизни, и вряд ли у него есть Мантикора по имени Хедвиг.       Возраст этого Гарри примерно лет двадцать, не больше, но выглядит он иначе.       Волосы слегка касаются плеч, на нем простая широкая рубаха темно-коричневого цвета, на поясе которой виднеется кинжал с рубиновой рукояткой, хлопковые бриджи, а ноги вообще босые. На спине висит колчан полный стрел, а в руке лук.       Парень то и дело выглядывает из-за камня. И Поттер, бросив взгляд вдаль, замечает пасущуюся неподалеку лань. Гарри того времени осторожно достает стрелу. Затем вставляет её в лук и прицеливается. Но вдруг с другой стороны от него звучит крик:       — Эй, парень, что это ты вытворяешь?!       Лань перепугано дергается и тут же убегает, оба Гарри синхронно оборачиваются.       Примерно в пяти метрах от них стоит черный породистый жеребец с большим золотым рогом во лбу. Поттер никогда до этого не видел таких крупных и мощных единорогов. В седле сидит высокий сероглазый блондин, в котором Гарри с восторгом узнает своего Драко.       Дракончик того времени облачен в белоснежную шелковую тунику, расшитую золотой нитью, сверху изумрудно-зеленая накидка, украшенная дорогими камнями, из-под нее виднелась рукоять меча. Бриджи, которые современный Поттер назвал бы лосинами, а на ногах кожаные сапоги.       Но больше всего Гарри поразили платиновые волосы Драко, они были длинными, примерно до поясницы, густые, ровные и явно гладкие, как шелк. Передние пряди были собраны на затылке заколкой, украшенной изумрудами. У наблюдавшего за воспоминанием Поттера буквально зазудели пальцы от желания коснуться этой платиновой копны.       Но при этом Драко совсем не выглядел женственно. Острые черты лица, развитая мускулатура и слегка хмурый взгляд. Он явно уже был альфой. И выглядел он великолепно! Впрочем, как и всегда.       — Эта территория частная собственность Салазара Слизерина, тут запрещено охотиться, оборванец, — резко произносит Драко.       Поттер бросает взгляд на себя самого и видит, как Гарри того времени, услышав к себе такое обращение, хмурится и, резко вскинув лук, запускает в наглеца стрелу.       Сердце замирает. Мерлин, он что, когда-то умудрился убить свою истинную пару при первой же встрече?       Стрела пролетает буквально в паре сантиметрах над левым плечом блондина и встревает в дерево сзади.       — В следующий раз будет на двадцать сантиметров правее, — заявляет брюнет.       — Как ты смеешь! — зло шипит Драко в своей привычной манере, тут же теряя весь аристократичный вид. И, резко спрыгнув с жеребца, выхватывает свою волшебную палочку.       — Инкарцеро!       Гарри лишь усмехается и, молниеносно выхватив свою, отбивает заклинание. На лице Драко проносится удивление, но он тут же снова принимает высокомерный вид. Однако, похоже, оба Поттера заметили, что впечатлили альфу, поскольку оба одинаково усмехаются.       — Кто ты такой?! — раздраженно шипит Малфой, снова окинув простую одежду Гарри пристальным взглядом и заострив внимание на босых ногах.       — Я не считаю нужным представляться перед тем, кто уже записал меня в оборванцы. И, кстати, оборванцы тоже люди.       — Человека встречают по одежке, а твоя одежда всё говорит сама за себя, омега, — резко отвечает Драко. — Тебе запрещено тут охотиться, уходи! Пока я тебя не проклял за нападение.       — Да я тебя даже не ранил, успокойся, принцесса, — усмехнулся брюнет.       Драко просто перекосило от злости. Нынешний Поттер не сдержал смешок.       — Обвейте ему руки и ноги, — вдруг перейдя на перселенг, шипит Драко.       Поттер всё понимает и тут же переводит взгляд на себя самого, а вот Гарри того времени, похоже, не понял ничего. Точнее понял, но только когда на него уже напали две змеи. Одна обвила щиколотки и, громко шипя, нацелила клыки на сухожилие, а вторая обвила правую руку и теперь держала клыки прямо над запястьем.       — Если он посмеет меня атаковать, кусайте, — шипя, отдал новый приказ змеям Драко.       — Милые змейки, — спокойно произнес Поттер.       — Да, а главное ядовитые, — самодовольно усмехнулся Драко, складывая руки на груди и быстро пробегаясь взглядом по стройным ногам омеги. — Только попробуй дернуться или атаковать и тебе конец.       — Так обиделся, что я назвал тебя принцессой? — вопросительно изогнул бровь омега, снова слегка улыбаясь. — Ну сам посуди, у тебя волосы длинные, как у девицы, платье, накидка украшена камнями всякими, тебе вообще не жарко?       — Не жарко, — едко перекривлял Драко. — И это никакое не платье, а туника! — Драко возмущенно прошелся рукой по длинным волосам.       Смотрящий со стороны Поттер усмехнулся, он прекрасно знал этот жест, значащий, что Малфой раздражен до крайности.       — А такие волосы сейчас носят все достойные альфы, — важно продолжил Драко, беря себя в руки. — Это знак достатка и роскоши. Мдаа… Хотя кому я это объясняю?       Гарри, наблюдавший за разворачивающейся сценой, усмехнулся, похоже, сколько бы жизней не прошло, им с Дракончиком никогда не надоест препираться.              — Так и будешь болтать о своих локонах, принцесса? — фыркнул омега. — Или, может, наконец разрешим наш спор магической дуэлью?       — Ты имел в виду незаконную охоту, покушение на мою жизнь и оскорбление меня как альфы? — перечислил Драко. — Обязательно разрешим, Оборванец. Кто твой альфа? Я пошлю ему сову с датой и местом дуэли. Раз он не научил тебя, как нужно общаться с альфами, пусть платит за твою дерзость жизнью.       — У меня нет альфы, я свободный омега, — гордо заявил Гарри. — Так что придется разбираться со мной.       Альфа с прищуром и явным недоверием посмотрел в лазурные глаза, будто стараясь вычислить, не лжет ли парень. Рубаха скрывала горло и стоял омега достаточно далеко, чтобы уловить запах.       — Во-первых, я не дерусь с омегами, — произнес он, делая шаг вперед. — Во-вторых, как ты можешь жить один? Такого не бывает. Омега всегда находится под защитой альфы, без альфы омеге не выжить.       — Мне не нужна ничья защита, — нахмурился Поттер. — И, как видишь, я живой.       — Пока что, — пафосно фыркнул Малфой.       — Если хочешь, убери своих питомцев и проверим, могу ли я за себя постоять, — сцепив челюсти, ответил Поттер. — Я в два счета надеру твой высокомерный зад.       — Опять угрожаешь? — приподнял светлую бровь Драко. — Если ты действительно без альфы, то ума не приложу, как ты еще с таким дерзким языком жив до сих пор.       — Мой отец лучший дуэлянт нашего времени, он меня многому научил, — пожал плечами Гарри. — И угрожаешь сейчас мне именно ты.       — Ты оскорбил меня и пытался убить.              — Во-первых, не пытался. Если бы хотел, то уже убил бы. Во-вторых, ты оскорбил меня первый и пытался выгнать с моей земли, — насмешливо ответил Поттер. — Так что пока ничья.       — С твоей земли?! — нахмурился Драко снова злясь. — Это земля моего отца!       — Сомневаюсь в том, что мы родственники, — фыркнул Гарри.       — Можешь не сомневаться, — холодно ответил Драко. — Моё имя Драгон Салазар Слизерин. — Драко, то есть тогда Драгон, величественно вздернул подбородок. — Это земля моего отца, он основывает на ней магическую школу. Так что мы точно не родственники.       Наблюдавший за воспоминанием Поттер уронил челюсть на землю, осознав, что Драко когда-то был сыном самого Салазара Слизерина. Однако Поттера того времени это похоже нисколько не впечатлило.       — Значит ты тот самый сын дяди Салазара, — усмехнулся Гарри. — Дай угадаю, а школа за теми деревьями?       — Именно, — важно ответил альфа. — Это будет лучшая школа чародейства эпохи!       — Правда, что ли? — наигранно захлопал ресницами парень. — Вот это да!       — Правда, — буркнул Драко, кажется, слегка залипнув на насмешливом взгляде глубоких лазурных глаз или на пухлых сочных губах омеги? А затем, придя в себя, слегка покраснел и высокомерно спросил: — Мерлин, ты хоть читать-то умеешь?       — Меня зовут Гарольд Годрик Гриффиндор, мой отец основывает на этих землях магическую школу чародейства и волшебства Хогвартс, так что да, я умею читать, — спокойно ответил брюнет.       Челюсть Поттера упала второй раз. Он что, правда когда-то был сыном Годрика Гриффиндора? Теперь гордость за свой факультет взыграла в нем еще больше. И что-то подсказывало Гарри, что Драко, сейчас тоже смотрящий это воспоминание, явно гордится собой не меньше.       — Ты тот самый сын, который живёт в Шотландских горах? — с явным сомнением спросил альфа, более детально и заинтересованно рассматривая парня. — Тот, который должен был приехать вчера ночью?       Омега молча кивнул.       — Но Годрик говорил, что его сына зовут Гарри.       — Меня так называют близкие друзья и родственники.       — Отпустите его, — снова перейдя перселенг, прошипел Драко.       Змеи послушно отпустили пленника и с шипеньем скрылись в высокой траве. Блондин всё ещё в явным сомнением смотрел на потирающего запястье омегу.       — Где твоя обувь?       — Я оставил её в замке, — ответил Гарри, а затем, указав на лук и стрелы, добавил: — Я же пришел на охоту, зачем мне лишний шум. И ты, кстати, лишил своим ором весь замок ужина, поздравляю.       — Так ты поэтому так одет?       — Как “так”? — снова съехидничал брюнет. — Мне что, нужно в лес как на прием к Мерлину выряжаться? Хотя… Некоторые, похоже, так и делают, — не сдержал смешка омега.       Драко раздраженно цокнул языком, явно подумав что-то вроде: «Горец, он и есть горец, что с него взять?».       — Нет, но обувь не помешала бы, — произнес альфа. — Ты можешь пораниться или тебя укусит кто-нибудь.       — Кто, Лукотрус за пятку? — отмахнулся парень, вешая за спину лук.       — Тут полно змей, — пожал плечами Драко.       — Ты пять минут назад угрожал мне, а теперь уже волнуешься? Мило, — снова съехидничал Гарри.       Драко вдруг заливисто засмеялся, так звонко, что его смех отразился эхом по макушкам огромных деревьев.       — Ты всегда такой неугомонный?       Гарри того времени ничего не ответил, он просто завис, смотря на эту улыбку. А затем растерянно отступил назад, будто боясь попасться в эти обольстительные сети. И тут же зашипел от боли.       Поттер, наблюдавший за Драко, бросил взгляд на себя самого. С правой икры вовсю хлестала кровь. А рядом зло шипела змея.       — Зачем ты укусила его?! — обращаясь к змее, зашипел Драко.       — Он наступил на меня! — недовольно прошипела змея в ответ и скрылась под большим валуном.       — Передай змее, что я прошу у нее прощения, — слегка хрипло произнес брюнет, оседая на землю. Ему явно плохело на глазах. Альфа посмотрел на него как на ненормального.       А Гарри, наблюдавший за происходящим, мог дать руку на отсечение, что Драко, сейчас смотрящий это воспоминание, в своей голове фыркнул на этом моменте.       Драко бросился к омеге и буквально поймал его на лету. Гарри четко заметил, как оба вздрогнули и широко распахнули глаза, уловив запахи друг друга.       Затем Драко, прижимая одной рукой к себе уже теряющего сознание парня, быстро полез во внутренний карман накидки и, откупорив какой-то флакончик, начал вливать зелье в рот, продолжая глубоко дышать носом.       Ослабевшая рука омеги, накрыла сверху пальцы альфы и попыталась выдернуть противоядие. Но Драко не позволил этого сделать, он, продолжая смотреть в лазурные глаза, сам поил свою истинную пару зельем, пока флакончик не остался пуст.       — Ты вкусно пахнешь, — хрипло произнес Гарри, похоже, ему становилось легче, но в тоже время клонило в сон. — Я обожаю грозу…       — Правда? — улыбнулся Драко и, подхватив омегу на руки, понес к своему жеребцу.       — Правда. Но это ничего не значит, — тут же заявил Гарри, еле шевеля языком. — Даже не надейся, что я влюблюсь, покорюсь тебе и стану пряжу прясть…       — Тебе кто-нибудь говорил, что ты несносный? Гарольд сын Годрика Гриффиндора, — усмехнулся Драко, усаживая омегу на единорога и забираясь в седло.       — Эй! Я тебе не девица, чтобы меня на пони катать! — в ответ снова возмутился Гарри, зевая всё сильне. — Спусти меня, я сам пойду.       — Ну да, пойдешь, как же, — фыркнул Драко. — Ты уснешь через полминуты, в противоядие входит сон трава. — И, не обращая внимание на вялый протест, бережно прижал засыпающего омегу к своей груди, глубоко вдыхая аромат непослушных волос…