Посмотри на меня

***

      Просторная терраса с видом на цветущий сад; накрытый стол, изысканные блюда, фарфоровая посуда и столовые приборы из позолоты. Но Драко нет смысла описывать вам эту террасу, поскольку вы и сами её видели. Ведь сейчас Малфой стоит на террасе своего особняка и смотрит на самого себя со стороны. На семейном гобелене действительно был один очень дальний предок, до смешного похожий на Драко.       Лорд Драйк Малфой был хозяином Малфой-мэнора с 1145 по 1178 года. О настолько древних предках в родовом томе сохранилось не много информации, но Драко читал, что Драйк был внуком основателя поместья Армандо Малфоя, которому в 1067 году особняк подарил сам король Вильгельм Первый за магическое содействие в завоевании Англии. Драйк Малфой умер от проклятия в возрасте шестидесяти семи лет. А ещё Драко знал, что его предок, прожив и не очень долгую для волшебника жизнь, успел сильно расширить и укрепить тогда ещё совсем молодое поместье. Но, естественно, Драко и понятия не имел, что он и был когда-то тем самым лордом Драйком Малфоем.       Хлопок аппарации привлек внимание.       — Хозяин, к вам пожаловал молодой лорд Певерелл… — договорить домовик не успел, поскольку дверь на террасу с грохотом отворилась, ударяясь о стену.       На пороге стоял перекошенный от ярости Поттер.       «Получается, Гарри не только когда-то был сыном Годрика Гриффиндора, но и дядей или, скорее, двоюродным дедушкой знаменитых братьев Певерелл, которым, по легенде, якобы сама смерть подарила свои дары…», — мысленно подметил Драко.       — Спасибо, Тунни, ты свободен, — произнёс лорд Малфой и домовик с поклоном исчез. Хозяин поместья как ни в чём не бывало продолжил трапезничать.       — Малфой, ты совсем охренел? — прорычал Поттер, в той жизни Певерелл, направляясь к столу. Эхом его рыку загремел гром.       — И тебе доброе утро, любовь моя, — кладя в рот кусочек яичницы, спокойно ответил альфа.       — Что это такое?! — Поттер сунул ему в лицо какую-то бумагу с королевской печатью.       — Это моё прошение королю твоей руки, — просто ответил альфа, смотря в полыхающие гневом лазурные глаза. А затем перевел взгляд на бумагу. — О, так он его одобрил? Как чудесно.       Скрип зубов Поттера был слышен в другом конце поместья.       Драко не сдержал смешка. Уж очень эта ситуация напоминала ему их с львёнком недавний конфликт. Он мог дать руку на отсечение, что смотрящий сейчас это воспоминание Поттер подумал о том же. Правильно говорят: всё новое – это хорошо забытое старое.       — Ты что, дурачок? — хмурясь всё сильнее, спросил Гарри. — Я тебе уже сказал, что не выйду за тебя. И чтобы ты оставил меня в покое.       — И чем же я тебя не устраиваю, Певерелл? — вопросительно приподнял светлую бровь Малфой, откидываясь на шёлковую спинку стула. — Я молод, богат и влиятелен. Чистокровный лорд. — На этом моменте Гарри показательно фыркнул. — И сильный альфа.       — Всё это не имеет значения, — отчеканил хмурый Гарри. — В твоей белобрысой голове не возникало мысли, что ты мне просто не интересен?       — На прошлой неделе на королевском балу ты так страстно целовал меня в саду, что у меня до сих пор голова кружится. Тогда я тебя полностью устраивал, — самодовольно усмехнувшись, напомнил альфа. — И тогда ты был согласен выйти за меня, так что же изменилось?       — Всё это было просто порывом моей омеги, — краснея, как маков цвет, буркнул Львёнок. — Такого больше не повторится, уж поверь.       — "Дракончик, ты такой потрясающий!", — явно забавляясь, копировал голос омеги альфа. — "Я люблю тебя". Эти слова тоже были просто порывом? — вдруг очень серьёзно спросил Драко, пристально всматриваясь в лазурные глаза.       Омега тут же опустил взгляд и негромко ответил:       — Это не важно, — а затем демонстративно разорвал бумагу с королевской печатью на сотню мелких кусочков.       — Так и не скажешь, в чём причина такой резкой смены отношения к моей персоне? — спокойно поинтересовался Драко.       — Больше ко мне не приближайся, — очень серьёзно произнес Гарри, явно игнорируя вопрос. И, быстро сбежав по ступенькам, побрёл через сад в сторону ворот.       Альфа лишь тяжело вздохнул, как будто ему приходилось иметь дело с взбалмошным ребёнком, а затем, поднявшись из-за стола, последовал за омегой.       Нагнав любимого, он, не церемонясь, крутанул его на себя и впился в губы страстным поцелуем. За что почти сразу получил по лицу.       — Ты что, недалекий?! — зло закричал Гарри, со всей силы пихая Драко в грудь. — Я сказал: "Отвали!". Чего прицепился?!       — Потому что я люблю тебя!       Альфа продолжал стоять на месте, стойко выдерживая все тычки, и лишь смотрел на взбешённого Гарри откровенно влюблённым взглядом.       Начал накрапывать дождь, усиливаясь с каждой секундой. Грозы в мае для Уилтшира обычное явление. Но, похоже, обоим было плевать, что они мокнут до нитки.       — Что тебе неймётся?! Иди женись на дочери Лорда Блэка, — продолжал распинаться Поттер, окончательно выйдя из себя. — По-моему, вы с ней неплохо ладите. Для тебя отличная партия! — едко добавил он.       — Я же тебе уже сказал, что тот единственный танец ничего не значил, простой акт вежливости, не стоит ревновать, сокровище моё, — не сдержав яркой улыбки, проурчал Драко, склоняясь чуть вперед.       — Я вовсе не ревную! — еще больше возмутился Поттер, опять краснея, от чего оба Малфоя синхронно фыркнули. — Последний раз говорю, отстань или так прокляну, мало не покажется!       Гарри резко развернулся и снова направился к воротам. Хотя всего секунду спустя замер как громом пораженный от брошенных в спину слов:       — Так же, как прокляли тебя?       Наблюдавший за воспоминанием Драко нахмурился, понимая, что запутался. При чём тут вообще Гарри, если в родовой книге чётко написано, что это Драйк, то есть сам Драко, когда-то умер от проклятия.       Омега резко обернулся и, смотря на насквозь промокшего альфу, растерянно спросил:       — Откуда ты знаешь?       — Не важно, — отмахнулся Малфой. — Главное, что я знаю, что ты меня любишь и хочешь быть со мной, просто вбил себе в свою красивую голову, что из-за внезапно проявившегося проклятия…       — Драйк, послушай, — очень серьёзно заговорил омега, смотря в серые глаза. Раскаты грома и молнии снова сотрясли небо, а дождь забарабанил ещё сильнее. — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь…       — Просто признай, что любишь меня, — перебив, произнёс альфа.       — Люблю! — вдруг заорал Поттер, снова срываясь. — Люблю больше жизни! Доволен?!       — Да! — заорал в ответ Малфой и, в два шага преодолев разделяющее их расстояние, снова впечатался в пухлые губы требовательным поцелуем. На мгновение омега забылся. Они примерно с полминуты жадно целовались под проливным дождем, а затем Гарри, будто что-то вспомнив, снова оттолкнул Драко.       — Это ничего не меняет, я тебе не подхожу.       — Ты подходишь мне идеально, — парировал Драко. — Только с тобой я чувствую себя самим собой.       — Ты что, не понимаешь? — снова закричал Поттер, не скрывая свою горечь. — Целители сказали, что мне осталось лет пять-семь от силы! А у тебя вся жизнь впереди! Я не стану обрекать тебя на роль вдовца и тратить твои лучшие годы. Ты должен жениться на ком-то нормальном! — Гарри уже слегка трясло, но не от мокрой одежды, которая липла к телу, а от переполняющих душу эмоций. — На ком-то, кто родит тебе наследника и сможет рука об руку пройти с тобой по жизни. Кто сделает тебя счастливым и кого не придется хоронить в расцвете лет!       — Только ты можешь сделать меня счастливым, — начал демонстративно загибать пальцы Драко. — Я верю, что ты сможешь родить мне наследника, по крайней мере мы над этим хорошо поработаем. И ты не умрёшь через семь лет.       — Ты вообще слышишь, что я тебе говорю?! — кричал Поттер, из-за сильного дождя было непонятно плачет он или нет, но оба Малфоя были уверены, что плачет. — Я умираю! Родовое проклятие Певереллов вылезло на мне! — омега, быстро моргая из-за бьющего в лицо дождя, дрожащими руками начал развязывать завязки на своей насквозь мокрой блузке. — Вот такой я везучий, но ничего не поделаешь, я потихоньку умираю. Каждую грёбаную секунду! — он дёрнул рюши рубашки в стороны, чтобы продемонстрировать большое чёрное пятно на своей груди. — Если бы я знал, что проклятие выберет меня, я бы ни за что даже к тебе не приблизился, — распинался Гарри. — Прости меня! Оно должно было появиться в день моего двадцатипятилетия, и я думал, что меня оно миновало, ведь мне уже почти двадцать шесть… Но на прошлой неделе… Я... — Гарри запустил пальцы в мокрые волосы, как делал всегда, когда был очень расстроен. — Прости, что так вышло… Я клянусь, что больше жизни хотел бы быть с тобой, но я просто не могу… — убитым голосом произнес он. — Я уеду завтра, нет, прямо сегодня! — лихорадочно размышлял вслух омега. — Нас никто не видел вместе, мы не связаны меткой, ты не несёшь за меня ответственность, так что можешь спокойно жениться на…       — Никуда ты не уедешь! — резко отчеканил альфа и, быстро сняв насквозь мокрую рубаху, отбросил её в сторону, обнажая поджарый торс.       Лазурные глаза широко распахнулись, когда омега увидел на груди альфы небольшое чёрное пятнышко, он бросил взгляд вниз и поняв, что его собственное пятно практически исчезло, шокировано прошептал:       — Что ты натворил?       — Разделил проклятие и свою жизнь с тобой, — просто ответил альфа.       — Что… — кажется, Поттеру буквально поплохело. — Мерлин, ты с ума сошел! Зачем ты это сделал?!       — Потому что лучше я проживу сорок счастливых лет, из отведенных мне судьбой оставшихся восьмидесяти, с тобой. Чем хотя бы день без тебя.       — О Боже, нет… — лихорадочно замотал головой Гарри, теперь он абсолютно точно впал в истерику. — Мы найдем… обязательно найдем способ… Мы вернём тебе твои годы жизни! Я уверен, должно быть что-то... обратное…       Драко, резко дёрнув любимого на себя, заключая в крепкие объятия и уткнувшись носом в мокрый висок, заговорил:       — Ты ничего не можешь изменить, я привязал свою кровь, так что просто прими это. У нас есть примерно тридцать-сорок лет счастливой совместной жизни, а затем мы покинем этот мир одновременно, по-моему, очень романтично, как считаешь?       — Ты… Так нельзя, ты не должен был! — снова пытался вырваться омега.       Но Драко лишь в очередной раз закрыл ему рот поцелуем.

***

      Поттер озирается по сторонам. Теперь сущности показывают им с Драко небольшую площадь. Вокруг площади виднеются деревянные дома. Верхушки леса, стоящего вдали, уже окрасились в золото, давая понять, что сейчас осень. На улице какой-то праздник и вокруг царит атмосфера веселья. Если честно, Гарри всё еще не может прийти в себя от осознания того, что когда-то Драко буквально разделил с ним свою жизнь. Он правда думал, что любить дракончика ещё больше уже просто невозможно, но, похоже, всё-таки возможно, поскольку сейчас сердце готово было лопнуть от любви, и Гарри определённо зацелует любимого с ног до головы, как только они закончат смотреть воспоминания.       Поттер вертит головой, рассчитывая среди толпы увидеть себя самого, и тут же натыкается взглядом на стоящую бок о бок пару.       Этим Гарри и Драко примерно чуть за тридцать. У обоих на пальцах одинаковые обручальные кольца. Волосы едва касаются лопаток и собраны сзади в низкие хвосты. А ещё от них буквально веет семейным счастьем и уютом.       Поттер улыбается и подходит ближе, чтобы слышать разговор.       — Не могу поверить, что Райт изобрёл нечто подобное, — насмешливо произнес Драко, принимая из рук омеги карамельное яблоко и благодарно целуя мужа в щёку.       «Райт»‎, — наблюдающий за воспоминанием Гарри нахмурился. Эта фамилия была ему явно знакома, но он никак не мог понять откуда.       — Да, — ярко улыбнулся Гарри той эпохи. — Ой, а вон и он. — Гарри указал пальцем куда-то в толпу. — Сейчас будут испытания, я хочу попробовать поймать эту штуку.       — Ни за что! — отчеканил Драко, откусывая яблоко. — Этот спич может быть опасен, вдруг ты упадёшь.       — Боумен сказал, что он назвал этот шарик снитч, а не спич, — насмешливо фыркнул Поттер из воспоминания. — В честь Сниджетов.       Теперь Гарри вспомнил, откуда он знает фамилию Райт. Он забегал взглядом по волшебникам и ведьмам и замер, увидев Боумена Райта, создателя снитча. Гарри видел его изображение на карточке шоколадных лягушек и в "Квиддиче с древности и до наших дней". Он читал, что этот волшебник всю жизнь прожил в Годриковой впадине, и жил он… Поттер быстренько подсчитал и улыбнулся. Получается, сейчас он находился в Годриковой Впадине, примерно в конце тринадцатого века.       — Мне всё равно, как он назвал эту штуку, — фыркнул Драко. — Ты её ловить не будешь.       Омега в ответ лишь невинно улыбнулся и поиграл бровями.       Что тут скажешь. Похоже, Гарри тогда всё-таки ослушался своего альфу. Потому что сейчас Поттер, стоя рядом со злым, как чёрт, Драко, смотрит на себя самого, парящего высоко в небе на самой древней метле, которую нынешнему Гарри приходилось когда-либо видеть. Люди вокруг радостно кричали, хлопали и свистели. А Малфой хмурился всё больше по мере того, как довольный, как слон, омега с золотым снитчем в руке пикировал вниз.       — Это тебе, дракончик, — приземлившийся рядом Гарри быстро чмокнул хмурого мужа в щёку. — Первый в мире снитч. И он для моего любимого мужа, — сбивчиво дыша, произнёс счастливый до одури Гарри. — Мы будем передавать этот крылатый шарик потомкам.       Альфа, всё ещё хмурясь, посмотрел на протянутый ему мячик. А затем всё же принял подарок.       — Спасибо, — негромко буркнул он, с интересом крутя в руке снитч.       — Смотри, чтобы не улетел. Вообще, я думаю, Боумен молодец, — как ни в чем не бывало заявил омега, слезая с метлы. Он явно старался делать вид, что не замечает недовольства своего альфы. — Эта штука точно заменит Сниджетов и станет популярной. Мне понравилось её ловить.       — Ещё бы не понравилось, — едко ответил Драко. — Ты всего лишь два раза чуть не свалился! — брюнет невинно захлопал ресницами. — Это же додуматься нужно было так перегнуться через метлу! Ты бы еще сиганул с неё, упаси Салазар! — всё сильнее возмущался альфа.       — Я что, совсем, что ли, с метлы прыгать? — показательно цокнул языком Поттер того времени, на что нынешний Гарри не сдержал смешок, он уже представлял, как сейчас фыркает и закатывает глаза Драко, смотря это воспоминание.       — На сколько сильно ты злишься по шкале от одного до десяти? — нежно улыбаясь, спросил Гарри.       — На триста пятнадцать.       — Ну, это не пятьсот, как в прошлый раз, когда я катался верхом, стоя у лошади на спине, и случайно упал, так что уже неплохо, — насмешливо произнёс Гарри, примирительно протягивая к мужу руки.       — Клянусь, твои выходки сведут меня в могилу… — буркнул Драко, всё ещё показательно хмурясь.       Вдруг омега резко бледнеет и хватается за плечо мужа.       — Любимый, ты в порядке? — озабоченно спрашивает альфа, всматриваясь в лицо своей истинной пары       — Меня мутит, — слегка скривившись, произносит Гарри, хватаясь за живот. — В ушах шумит и голова…       Глаза парня закатываются и он начинает падать.       Гарри со стороны смотрит на то, как Драко подхватывает его на руки, взволнованно окликая. Одной рукой он резко выхватывает палочку и вызывает Патронус в виде косматого льва, а затем отправляет его куда-то и бросается к ближайшему дому, распихивая заинтересованную толпу.       И почему-то Поттер абсолютно уверен, что дом, в который он сейчас заходит за Драко следом – это их дом. Он точно знает, что этот дом они с любимым когда-то построили вместе и прожили в нем до глубокой старости. И это просто удивительно, ведь по факту Гарри никогда не был в этом месте. Но он спокойно сможет пройти по комнатам с завязанными глазами, переступая каждый порожек. Он уверен, потому что стоило ему лишь увидеть этот дом, и на сердце стало очень тепло. Гарри абсолютно точно знает, что когда-то был тут очень счастлив.       Теперь он оказывается в довольно просторной гостиной с большими резными окнами. Сердце радостно сжимается. У Поттера такое чувство, будто он вернулся домой после долгого путешествия. Пальцы зудят от желания коснуться этих родных стен. И он так и делает, хотя рука и проходит сквозь.       Драко осторожно опускает бесчувственного Гарри на софу, слегка скуля от волнения. Пока Поттер с интересом осматривает свою бывшую гостиную, он абсолютно не волнуется за себя самого, просто потому какое-то шестое чувство подсказывает, что с ним тогда всё было в порядке.       Небольшой камин полыхает зелёным пламенем, а затем у Гарри ёкает сердце, и он забывает, как дышать, потому что из камина выходит его мать лет шестидесяти, а следом за ней слегка поседевший Северус Снейп.       — Северин, Лила! — взволнованный Драко тут же бросается к ним навстречу. — Гаррисон потерял сознание! Ему стало плохо прямо на площади, он сказал, что его мутит и…       — Тише, дорогой, не волнуйся, — мягко улыбнулась мать, кладя ладонь на плечо Драко, прерывая его тираду. — Его отец колдомедик, сейчас он его осмотрит.       Северус Снейп, спокойно присел на край софы и, потрогав пульс потерявшего сознание сына, начал накладывать сканирующие чары.       Пока Гарри всё еще растерянно смотрел на своего бывшего профессора зельеварения, который, получается, когда-то был ему отцом!       Мерлин, нет. Это было слишком странно, чтобы об этом думать. Но Гарри не мог не заметить, что черты лица этого Северуса были намного мягче, чем у того, которого он знает в нынешней жизни. Снейп определенно выглядел доброжелательней, умиротворенней, и Гарри бы, пожалуй, сказал, что зельевар казался чутким. Но у него это никак не сопоставлялось с нынешним профессором, поэтому Поттер лишь повторится, что решил об этом не думать.       Профессор, откупорив какой-то пузырек, подносит его к носу омеги, и Гарри, то есть в той жизни Гаррисон, тут же открывает глаза.       — Сынок, как ты себя чувствуешь? — голос Северуса Снейпа звучит так мягко, что Поттер ущипнул бы себя, если бы мог.       — Папа, мама, что вы тут делаете? — растерянно спрашивает Гарри, сонно моргая и вертя головой. Он пытается сесть. Но тут же подлетевший к мужу Драко не даёт ему этого сделать.       — Северин, что с ним? — снова взволнованно спрашивает он. — Он заболел? Отравился? Что?!       Северус, или когда-то Северин, лишь добродушно усмехается, бросая взгляд на жену, пока Драко, похоже, готовясь к самому страшному диагнозу, дрожащей рукой переплетает свои пальцы с пальцами слегка растерянного мужа.       — Драак, успокойся, — с улыбкой произносит мужчина, смотря на зятя. — Всё с Гарри в порядке, просто он, похоже, решил подарить нам с Лилой внука или внучку.       Северус хлопает сына по плечу и, ярко улыбаясь, добавляет:       — Поздравляю, вы скоро станете родителями…       — Что…? — слегка шокировано переспрашивает у отца омега.       Сердце наблюдавшего Гарри сжимается от восторга, когда он видит, как счастливый до одури Драко подхватывает его на руки, начиная кружить по гостинной. В памяти сами собой всплывают обрывки той жизни. Как Драко носился с ним, как курица с яйцом, пока он был беременный. Как по этому дому топали маленькие ножки их сына. Как счастливы они тогда были.       В этот момент Поттер чётко понимает, что и в этой жизни обязательно постарается подарить своему дракончику ребёнка.

***

      Затем была ещё одна жизнь, которая отдалась глухой болью в сердцах обоих. Поскольку в той жизни Гарри и Драко встретились слишком поздно.       Обоим было уже далеко за шестьдесят, когда они случайно столкнулись на рождественском балу в Мадриде. К тому моменту оба, естественно, были в браке. Точнее, Гарри был уже два года как вдовец, а у Драко были взрослые дети и даже маленький внук.       В итоге, как бы они не сопротивлялись этому притяжению, как бы не старались бороться со своими чувствами. Всё равно влюбились. Ведь как прочёл когда-то Гарри в книге: "Встретив свою истинную пару, уже невозможно довольствоваться ложной". Теперь Поттер как никогда осознал всю суть этих слов.       Воспоминания этой жизни пролетели мимолетно. Но, смотря их, Гарри внутренне умирал от ревности, тоски и боли. Он понял, что даже не знает, что лучше. Встретить свою родственную душу, к которой тянет так, что внутренности сводит, и мучаться от невозможности быть вместе, зная, что у него уже есть другая семья и дети, а ты не имеешь права даже коснуться любимого. Или не встретить свою половинку вообще…       Пожалуй, второе, поскольку лучше жить в блаженном неведении, чем изо дня в день умирать от боли и тоски своей сущности и собственного кровоточащего сердца. А еще гадать, как бы сложилась жизнь, встреться они раньше.       Это было настоящей пыткой. Периодически встречать его с семьей на улице, сталкиваться на работе. Любить своего Драко и тихо умирать, зная, что он принадлежит другой. Хотя Малфой и пытался развестись, но страх за жизнь Драко и собственные моральные принципы не позволили Гарри разрушить семью и лишить детей отца, а внука дедушки. Обрушив на всю семью позор и порицание общества, ведь развод в пятнадцатом веке считался чем-то немыслимым. Тем более в чистокровной семье. Да Драко бы просто прокляли за такое самым страшным образом.       — Ты не понимаешь, я даже никогда не любил её! — кричал Драко, метаясь по какой-то обшарпанной комнате с кучей деревянных полок, пока Гарри смотрел на него убитым взглядом, сложив руки на груди. — Я люблю тебя. Тебя, слышишь? — Подлетев к омеге, он заключил слегка тронутое морщинами лицо в ладони и впился в губы рваным поцелуем. А затем прижавшись своим лбом ко лбу любимого сбивчиво прошептал: — Я разведусь. Отдам ей всё: дом, деньги, наследство. Плевать! И мы уедем… Только ты и я.       Скулёж обеих сущностей наполнил комнату, а затем Гарри отстранился.       — Так нельзя… — слегка хрипло промолвил он. — Ты же понимаешь, что тебя не отпустят?       — Откуплюсь!       — Никто не даст тебе разорвать магические брачные узы, Драйд, — прошептал омега, а затем склонился и, нежно поцеловав любимого, добавил: — Я уеду, и ты забудешь меня…       — Чёрта с два ты уедешь! — лихорадочно цепляясь за плечи омеги, рыкнул Драко, сейчас в его глазах горел такой огонь, будто ему не шестьдесят восемь, а снова восемнадцать. — Я тебя никуда не пущу, слышишь?!       — Слышу… — прошептал Гарри, прикрыв глаза, и снова оставил поцелуй в уголке любимых губ. — И спасибо тебе за эти слова… Я всегда буду тебя любить.       — Не говори так! — снова рыкнул альфа, кладя ладони на щёки омеги.       — Как так?       — Так, будто прощаешься! — Драко со всем трепетом снова впился в желанные до одури губы, но стук в дверь нарушил хрупкую идиллию. Гарри тут же отстранился и начал быстро поправлять слегка тронутые сединой волосы, взъерошенные до этого его любовником.       — Лорд Дюбуа, вы тут?       — Что тебе нужно, Базилио? — слегка раздраженно крикнул Драко, тоже поправляя одежду.       — Милорд, ваша супруга пожаловала, — послышался ответ из-за дверей. — Желает с вами отобедать.       Гарри снова печально усмехнулся, хотя из его груди звучал настоящий рык, а сердце смотрящего воспоминание Поттера пронзила острая боль и жгучая ревность. Мерлин, да ему в той жизни нужно было памятник поставить за то, что не заавадил к чертям Малфоеву жёнушку.       — Проводи её в мой кабинет! — еще более раздражённо крикнул Драко, а затем перевёл на Гарри полный раскаяния взгляд. — Любимый, я долж…       — Хорошо отобедать с супругой, — сглотнув ком в горле, произнёс Гарри, смотря в серые глаза, а затем аппарировал.       Он навсегда покинул Мадрид тем же вечером. Укрывшись, как только сейчас узнал смотрящий воспоминание Драко, в Карпатах.       А он-то, как дурак, тогда искал Гарри по всей Европе…       На самом деле, смотря воспоминания этой жизни, Драко испытывал схожие с Гарри чувства. Он ещё раз убедился, что брак ради статуса и чистоты крови – лишь издевательство над собой. А ещё осознал, что чтобы встретить свою истинную пару, нужно, как банально бы это не звучало, следовать зову сердца. Ведь в той жизни его раз за разом тянуло в Мадрид. Он мечтал и всё собирался туда переехать, да и по работе пару предложений было. Но каждый раз из-за каких-то мелочей он менял свои планы и оставался в Париже. В итоге, только когда ему стукнуло шестьдесят семь, плюнув на всё, решил отправиться в город мечты французским атташе и буквально через неделю встретил своего Гарри.       В связи с этим Драко хотел бы дать вам совет. Доверяйте своей сущности, прислушивайтесь к сердцу. И если у вас есть давняя мечта, исполните её. Ведь кто знает, возможно, именно на пути к этой мечте вас ожидает ваша истинная пара.

***

      Драко стоит на шканцах многопалубного деревянного корабля и с интересом наблюдает за развернувшимся на главной палубе сражением. К левому борту судна прижат такой же внушительный бриг с чёрными парусами. Но Малфою некогда его рассматривать. Он во все глаза смотрит на своего львёнка, который сейчас с помощью магии и просто на шпагах, ловко сражается с несколькими пиратами одновременно. Гарри на вид чуть больше двадцати. Он очень загорелый, что делает цвет лазурных глаз ещё ярче. Вихри непослушных волос слегка выгорели под солнцем. На омеге простая белая рубаха с вырезом и широкими закатанными по локоть рукавами, бриджи и сапоги. Но выглядит львёнок чертовски сексуально. Стройный, подтянутый, ловкий и грациозный.       Драко может дать вам руку на отсечение, что Гарри и есть капитан этого внушительного судна.       Это можно понять хотя бы по белоснежным парусам, на которых изображена морда льва в профиль. Похоже, любовь к этим кошечкам идёт с Гарри сквозь жизни.       Но где же он сам?       Малфой бегает взглядом по лицам, надеясь отыскать среди творящегося на палубе бедлама себя самого, при этом уже предвкушая, как он сейчас спасает своё сокровище из лап кровожадных пиратов, а затем они будут жить с львёнком долго и счастливо.       — Трюмы забиты сундуками с сердечными жилами драконов, волосами единорогов и рогами рогатого змея, — звучит откуда-то сзади знакомый голос. Драко резко оборачивается, а затем его брови взлетают от удивления вверх, потому что прямо перед ним стоит Блейз, смотрящий куда-то в сторону. На Забини лишь бриджи и сапоги, торс абсолютно голый, волосы коротко стрижены, а в ухе золотая серьга.       Мерлин, скажите кто-нибудь, что это шутка!              Потому что если сейчас выяснится, что в одной из жизней Блейз был мужем или парнем Гарри, то Драко просто не знает, что он будет делать.       — Значит, мы захватили торговый галеон с сырьём для волшебных палочек? — звучит насмешливый ответ.       Драко, наконец отойдя от шока, поворачивает голову, проследив за взглядом Блейза, а затем его челюсть снова падает на пол. Потому что он видит себя самого стоящего на перилах палубы. Драко той жизни тоже очень загорелый, на голове чёрная бандана, вообще-то он весь в чёрном, рубаха с вырезом на груди, бриджи, сапоги. Всё в чёрном цвете, а ещё у него серьга в ухе.       Малфой тут же переводит взгляд на чёрные паруса и только сейчас замечает, что на них изображен не просто череп, а череп дракона. Драко кажется, что он готов рухнуть в обморок от осознания того, что он когда-то был пиратом! Он лихорадочно напрягает память, стремясь вспомнить ту жизнь, но не выходит.       — Это добро можно будет перепродать Арчи за отличную цену. Неплохой улов, Блаз, как считаешь? — произносит Драко, спрыгивая на шканцы.       — Улов неплохой, кэп, — насмешливо отвечает Блейз. Ну, то есть Блаз. Забини, короче! — Вот только галеон ещё не захвачен.       — Почему? — кажется, Драко того времени ничуть не расстроен, он так расслабленно шествует к Блейзу, будто вышел на прогулку.       — Сейчас узнаем, — отвечает Блейз, а затем, приложив пальцы ко рту, свистит так громко, что на этот свист оборачиваются все. Но лишь на пару секунд, поскольку тут же возобновляется бой.       — Капитан, старпом. — Мужчина лет пятидесяти на вид подбегает к ним. И тут же начинает докладывать: — Капитан торговца не желает сдаваться, впрочем, как и старпом. Они практически в одиночку продолжают вести бой, но уверен, мы скоро их одолеем.       — Кто капитан корабля? — тут же уточняет Драко.       — Вон тот юнец. — Мужчина кривым пальцем тычет в сторону Гарри, который сейчас сражается на шпагах сразу с двумя пиратами.       — Это что, шутка? — скривился Драко. — Этому парню на вид лет семнадцать.       — Он омега, капитан, — отвечает мужчина.       — Омега капитан огромного торгового галеона? — скривившись ещё больше, переспрашивает Драко. — Мистер Смит, сколько огнерома вы выпили с утра?       — Ни капли, капитан! — яростно машет головой мужчина. — Этот парнишка капитан! Так сказали его матросы, которых мы успели взять в плен!       — Скорее всего старпом альфа, — спокойно подметил Блейз. — Запал на омегу и чтобы пустить пыль в глаза подарил ему свой кораблик, сделав типа капитаном.       — Нет, старпом тоже омега, — ответил мужчина, указывая пальцем куда-то влево. — Вон тот паренёк.       — Который? — в один голос спросили Драко и Блейз, повернув влево головы.       — Тот рыжий, с нашим Роджи дерётся.       Смотрящий воспоминание Драко уронил на пол челюсть в третий раз, потому что с бугаем, которого, похоже, звали Роджи, дрался Уизли!       У него была рассечена бровь и подбита скула, но Рон уверенно стоял на ногах и одинаково ловко орудовал шпагой и волшебной палочкой.       — А альфа у них тогда кто? Мойщик ночных горшков что ли? — едко спросил Драко, то и дело бросая взгляды на ловко крутящегося в бою Поттера, пока Блейз неотрывно таращился на Уизли.       — В составе команды вообще нет альф, — ответил мистер Смит. — Все беты. Только капитан и старпом омеги.       — Возьмите пару людей и левитируйте их груз на наш корабль, — отдал приказ Драко.       — Но ведь…       — Выполняйте, а их капитаном я сам займусь.       — Есть, капитан, — мужчина, схватив за рубахи пару ближайших пиратов, указал кивком головы направляться к трюмам.       — Думаешь, что этот смазливый брюнетик правда их капитан? — с сомнением спросил у Блейза Драко, пристально смотря на дерущегося на палубе Поттера.       — Не знаю, — задумчиво ответил Блейз, продолжая наблюдать за Уизли.       — Даже если не брать в учёт, что они оба омеги, что, в принципе, нонсенс, они слишком молоды, чтобы владеть таким судном и занимать такие посты.       — Ну, мы с тобой тоже не старые, — фыркнул Забини. — Нам по двадцать четыре, а мы уже считаемся самыми лихими пиратами Атлантики.       — Ты прав, — пафосно усмехнулся Драко. — Ладно, займусь их капитаном, — изображая в воздухе кавычки, произнёс альфа.       — А я старпомом, а то уж больно он вертлявый, — ответил Блейз. — Нашего Роджи Остолбеней приложил.       — Эх, даже жалко убивать такую красоту, как считаешь? — показательно тяжело вздохнул Драко, не отрывая пристального взгляда от Гарри.       От этих слов сердце Малфоя рухнуло куда-то в пятки, ведь не может же быть, чтобы в одной из жизней он, будучи пиратом, убил своего Львёнка! И это после того, как в прошлой жизни они встретили друг друга лишь под старость и им так и не удалось побыть вместе…       Мерлин, ведь это чертовски несправедливо!       — И не говори, — усмехнулся Блейз, а затем оба синхронно выдернули палочки, нацелили их на омег, и хором произнесли:       — Инкарцеро.       Тугие верёвки обвили руки, ноги, и Гарри с Роном, не удержав равновесия, упали.       — Экспеллиармус, — послышалось в два голоса. — Акцио волшебная палочка.       Палочка Поттера оказалась в руке Драко, а палочка Уизли у Блейза. Оба альфы одинаково самодовольно усмехнулись и, перепрыгнув деревянные перила, спрыгнули на главную палубу, будто хищники, направляясь к своей добыче.       Драко даже не последовал за ними, он просто стоял на шканцах и с замиранием сердца наблюдал за происходящим. Надеясь лишь на запах, который должны учуять сущности.       Драко той жизни взмахом пальцев отдаёт приказ поднять омег на ноги и несколько пиратов его исполняют, пока остальные довольно грубо тащат других захваченных членов команды, выстраивая их в одну шеренгу.       Малфой всё же подходит ближе, при этом чувствуя настоящую панику, он не хочет вспоминать, как однажды убил своего омегу.       Кто-нибудь в курсе, можно ли как-то это выключить? О, Мерлин, Гарри ведь тоже сейчас это смотрит! Драко зажмуривается и, напрягаясь всеми силами, старается убрать это воспоминание, но у него не получается.       — Так, так, кто тут у нас… — лениво тянет Драко, с интересом рассматривая стоящего от него в полуметре Гарри.       Вдруг со стороны слышится какой-то странный звук, и оба Драко поворачивают головы в сторону Блейза, который сейчас прижал к себе связанного Уизли и, уткнувшись носом в огненные волосы, глубоко дышит носом, пока омега ласково потирается о его плечо.       Смотрящий воспоминание Малфой выдохнул с облегчением, осталось, чтобы он сам сделал пару шагов вперед и тоже узнал свою истинную пару.       Драко того времени, наоборот, непонятливо скривился, смотря на милующегося с пленником друга. Впрочем, миловались они не долго. Вот Уизли, сообразив, что урчит, как мартовским кот и потирается о Блейза, хмурится, а затем сильно кусает его за плечо. Блейз рычит от боли и резко отскакивает в сторону, продолжая глубоко дышать и слегка шокировано смотреть на омегу.       С губ Драко-пирата срывается смешок, а затем он снова переводит взгляд на Гарри.       — Ты капитан этого галеона?       — Я, — спокойно отвечает хмурый Поттер.       — Где твой альфа? — звучит новый вопрос.       — У меня его нет.       — Правда, что ли? Откуда же тогда у такого милашки омеги такой галеон? — усмехается Драко.       — Купил, — гордо отвечает Поттер. — Продав полученный в наследство коттедж. Возможно, тебе это кажется диким, пират, но не все люди воры и разбойники, некоторые зарабатывают на жизнь честным трудом.       — Значит, ты у нас якобы честный торговец? — альфа медленно делает шаг вперёд, смотря в лазурные глаза. А затем ещё и ещё. Оказавшись с омегой нос к носу, он показательно глубоко втягивает носом воздух, стараясь уловить запах другого альфы, а затем слегка хмурится, будто не может чего-то понять. Сердце наблюдающего за всем со стороны Драко радостно сжимается, потому что он чётко видит, что сущность Гарри узнала его. Лазурные глаза широко распахиваются, а затем Львёнок, громко урча, подается вперёд и впечатывается в губы своего альфы поцелуем.       У Драко возникает чувство дежавю, почему-то сейчас он уверен, что ему когда-то снился подобный сон, а может это был и не сон вовсе, а обрывок всплывшей в подсознании жизни? Пристально смотря на реакцию своего сокровища, он пропускает собственную.       Драко того времени самодовольно усмехается сквозь поцелуй и просто стоит, позволяя себя целовать. Остальные пираты начинают пошло свистеть и улюлюкать, что помогает Гарри прийти в себя. Он резко разрывает поцелуй и стремительно краснеет, шокировано смотря на стоящего вплотную Драко, а затем практически отпрыгивает назад.       — Я, конечно, знаю, что дьявольски красив и пользуюсь у омег большой популярностью, — пафосно произносит альфа, смотря в лазурные глаза, — но на меня никогда еще не западали так быстро. — Пираты дружно смеются. Все, кроме Блейза, который не отрывает задумчивого взгляда от хмурого Уизли. — У тебя сладкие губки, красавчик, и пахнешь ты вкусно, шоколад и яблоки, но всё же одного поцелуя недостаточно, чтобы получить мою милость.       Малфой хмурится всё сильнее, не понимая, какого чёрта происходит, почему он сам не почувствовал природный запах Гарри?       А Поттер растягивает губы в ответной усмешке, которая, впрочем, больше походит на оскал и отвечает:       — Ну тогда подвинься, я поцелую ещё разок.       Альфа, самодовольно усмехаясь под свист пиратов, снова склоняется к омеге. Гарри резко подаётся назад и с размаху ударяет лбом прямо ему в лицо, разбивая альфе нос. Драко хватается за лицо, а затем, стирая кровь, рычит от злости.       — Теперь ты выглядишь намного симпатичней, хотя всё равно дерьма кусок, — едко произносит Поттер.       Малфой почти стонет, наблюдая за происходящим. Это же не знакомство, а катастрофа! Он снова напрягается, стараясь вспомнить эту жизнь…       Стоящий рядом пират замахивается, чтобы наотмашь ударить Поттера, но Драко перехватывает его руку. И смотря на пирата с лёгким укором, произносит:       — Ну-ну… Билли, бить женщину – это нонсенс.       Гарри крепко сцепляет челюсти от такого обращения к своей персоне, похоже, что сейчас его от драки удерживают лишь магические путы связывающие руки и ноги.       — Но, Дракон, этот паршивец посмел тебя..       — Она заплатит за свою дерзость, — усмехается Драко, награждая Гарри ледяным взглядом.       Поттера же от этих слов окончательно несет.       — Ты подлый, мерзкий, гнусный, трусливый пират! Какая я тебе женщина?! Ты напал на меня со спины! В честном бою я бы тебя заколол!       Драко уже упоминал, что это катастрофа?! Почему, смотря воспоминание, нельзя побиться головой о палубу?       — Как ты сам заметил, я пират, дорогуша, — пафосно фыркает Драко. — Ты что, настолько наивен, что рассчитывал, что пират будет вести с тобой дуэль по всем правилам?       — Морской кодекс 1523 года гласит… — начинает Гарри.       — Я капитан Платиновый Дракон, гроза Атлантического океана и Дьявольского треугольника. Мне плевать на новоявленный кодекс! — перебивает Драко.       Щелчок – и в голове Малфоя складывается полный пазл. В той жизни он не почувствовал запах океана от Гарри, потому что они буквально были в океане, и им пахло везде!       — А с тобой я не стал драться, потому что не дерусь с женщинами, — высокомерно усмехается Драко, — а не потому что струсил.       — Я мужчина, тупоголовый ты кретин! — заорал Поттер. Кажется, он не понимал, что Драко просто так мстит, отыгрываясь за разбитый нос.       — Ты омега, а это то же, что женщина, дорогуша. — Пираты снова мерзко заржали. — Будь ты альфой, уже был бы мёртв, — очень серьезно добавляет Драко, смотря на готового лопнуть от злости капитана торговца. — Так что благодари Мерлина, что ты омега. Хотя… — Драко затянул эффектную паузу, растягивая губы в победоносном хищном оскале. — Возможно, смерть была бы для тебя предпочтительней, поскольку отныне за свою дерзость ты будешь моей личной рабыней.       — Размечтался, недоумок! — прорычал в ответ Поттер, но Драко, показательно потеряв к омеге всякий интерес, снова обратился к одному из пиратов.       — Мистер Смит, груз у нас?       — Да, сэр.       — Отлично. — Драко, будто не удержавшись, снова взглянул в лазурные глаза, холодно усмехнулся, а затем чётко произнес: — Сжечь эту посудину.       Гарри лишь гордо вздёрнул подбородок и ещё крепче сцепил челюсти, что, кажется, удивило и позабавило альфу, явно ожидавшего, что паренёк, как и положено омеге, сейчас расплачется. Ведь до этого перед ним и альфы рыдали, умоляя не убивать их.       — Что делать с командой? — уточнил мужчина.       — Пустить на корм акулам, — Драко величественно махнул рукой в сторону омеги. — Кроме моей рабыни – её мы забираем с собой.       — Нет! — тут же закричал Гарри. — Если убиваешь мою команду, убей и меня!       — И кроме рыжего, — одновременно произнес Блейз.       — Какого рыжего? — спокойно уточнил Драко, демонстративно проигнорировав слова Поттера.       — Вот этого, — хмурый Блейз кивнул в сторону смотрящего на него с ненавистью Рона. — Я его забираю себе.       — Я тебе не зверушка какая-нибудь, кретин ты этакий, — прорычал в ответ Уизли, дергаясь в сторону Блейза.       На что Блейз спокойно спросил:       — Как твоё имя, омега?       Рон крепко сцепил челюсти и нахмурился лишь сильнее.       — Упёртый, значит? — Забини усмехнулся. А затем, выхватив клинок, приставил к горлу стоящего рядом с Роном связанного парня.       — Как имя вашего старпома? — чётко спросил он.              — Роннин... — дрожащим голосом ответил бета.       Блейз удовлетворённо кивнул и убрал клинок, а Уизли показательно фыркнул.       — Уверен, что он тебе нужен? — с сомнением спросил у друга Драко. — Какой-то он дикий.       — Абсолютно уверен.       — Отлично, этих двоих к нам на корабль, остальных за борт, — отдал новый приказ Платиновый Дракон, а затем грубо схватил связанного Гарри за предплечье.       Пираты, исполняя приказ капитана, выхватили волшебные палочки.       — Стой! — Львёнок, путаясь в веревках, неуклюже рухнул перед альфой на колени. — Прошу, отпусти моих людей, оставь им мой корабль, — чуть дрожащим голосом попросил он, смотря в серые глаза снизу вверх.       Драко, явно слегка замороженный красотой омеги, что стоял перед ним на коленях, очертил точеную скулу кончиками пальцев и спокойно спросил:       — Что я получу взамен?       — Меня… — ласково проурчал Поттер, нежно потираясь о пальцы альфы, отчего Драко гулко сглотнул, потеряв весь грозный вид устрашающего пирата.       А Малфой выдохнул от явного облегчения, потому что снова испытал чувство дежавю и чётко понял, что в той жизни он не убивал Львёнка. А ещё он увидел в собственных глазах, неотрывно смотрящих на омегу, огонек вожделения и симпатии.       — Хорошо, — отвечает Драко и отдаёт приказ пиратам покинуть галеон.       Затем закидывает Гарри на плечо и, схватившись за канат, спокойно перелетает на свой корабль. С очень покорным львёнком, в глазах которого блестели слёзы, когда он взглядом прощался со своим кораблём и командой.       Уизли же не был столь покорным: он рычал, кусался, дрался всем, чем мог. И проклинал Блейза, на чём свет стоит, пока Забини старался тащить его в сторону их пиратского судна. Блейзу пришлось буквально наложить на омегу обездвиживающее, чтобы перенести к себе на корабль.       Стоит ли говорить, что показательная покорность Львёнка тоже испарилась, стоило его команде и кораблю скрыться на горизонте?       Этой же ночью Драко проснулся с приставленным к горлу клинком. Гарри потребовал вернуть ему палочку и снять с судна антиаппарационный барьер, на что Драко лишь лениво потянулся, а затем отбросил в сторону одеяло и, воспользовавшись тем, что омега впал в ступор, лихорадочно бегая взглядом по абсолютную нагому телу, резко выбил из его рук клинок, а затем дёрнул Гарри на себя и прижал к матрасу, навалившись сверху.       — Пусти, чёртов ублюдок! — яро вырывался красный, как маков цвет, Львёнок.       Драко, удерживая одной хваткой обе руки омеги над головой, снова глубоко втянул носом воздух и озадаченно нахмурился. А затем пафосно произнёс:       — Если так не терпелось запрыгнуть в мою постель, дорогуша, мог бы просто попросить.       — Я никогда не лягу в постель с мерзким пиратом! — прорычал в ответ Поттер, продолжая вырываться.       — Ты уже в ней, моя милая девственница, — издеваясь, протянул нараспев Драко. — Ещё раз выкинешь нечто подобное и к твоим обязанностям раба добавится ещё одна, — альфа сделал резкий толчок бёдрами, отчего Гарри тут же замер. — Улавливаешь, какая?       Сейчас в лазурных глазах действительно читался страх. Драко удовлетворённо усмехнулся и для лучшего эффекта добавил:       — Лучше тебе быть послушной рабыней, а не то мне придется пристально следить за тобой, и в этом случае ты будешь спать рядом со мной. Голой.       Как только альфа отпустил, Поттер пулей слетел с кровати и скрылся за дверью. А Драко, прижав лицо к подушке, от души расхохотался.       Но, естественно, так просто Гарри не сдался.       Драко снова усмехнулся, смотря обрывки той жизни, что только Поттер с Уизли не творили. Пытались сбежать на шлюпках, угнать корабль, выкрасть собственные волшебные палочки и палочки других пиратов. Бунтовали, дрались, морили себя голодом, устраивая забастовки, просто швырялись в Драко и Блейза всем, что было под рукой. Однажды повредили штуртрос, не давая напасть на проходящее мимо судно. После этой выходки Драко и Блейз глаз с омег не спускали, всё время держа их рядом с собой, что лишь ускорило процесс их влюблённости.       В той жизни Поттер был взбалмошным и непокорным, как никогда. Уизли не отставал. Но дело в том, что и Драко, и Блейза этот бунтарский дух лишь восхищал и подзадоривал, распаляя ещё больший интерес и азарт в покорении этих строптивцев. Вот только если в первые пару недель альфы старались сломать их силу воли, сделав пленников рабами. То с каждым днем они потихоньку меняли своё отношение, всё больше очаровываясь, и спустя всего три недели обоим уже хотелось покорить не их дух. Хотелось покорить их сердца.       Драко почувствовал от Гарри запах океана только через месяц, когда они прибыли в пиратский порт и Поттера пришлось буквально приковать заклинанием к себе, чтобы тот не сбежал.       Почувствовав от омеги аромат океана, Драко буквально рухнул перед ним на колени, на что Гарри лишь сложил руки на груди и пафосно фыркнул, как бы говоря "Неужели дошло наконец?". Но дело было в том, что этот запах уже даже не требовался, потому что Драко и так уже был по уши влюблён в свою истинную пару.       Вскоре Львёнок вместе с Уизли решили применить новую тактику. Они вдруг стали очень милыми, обходительными и кокетливыми со всеми пиратами, кроме Драко и Блейза.       Возможно, они стремились так переманить на свою сторону команду и поднять бунт, хотя скорее просто преследовали цель побесить свои истинные пары, которые к тому моменту открыто ухаживали за ними и уже даже успели украсть пару поцелуев.       За несколько недель такого общения Гарри и Рон подружились со всеми на корабле. Лихие разбойники превратились в милых, добрых и галантных кавалеров, а некоторые в открытую начали ухаживать за омегами. Что, естественно, очень не понравилось капитану и старпому судна.       Тогда Гарри и Рон впервые в той жизни столкнулись с ревностью своих альф.       Блейз избил до полусмерти беднягу матроса, устроившего для Рона свидание на палубе, и, закинув Уизли себе на плечо, унёс в свою каюту, после чего до вечера выяснял с ним отношения так громко, что этот ор слышали даже на дне океана.       Драко же, услышав, как с его омегой нагло флиртуют, просто выкинул оборзевшего пирата за борт. Шокированный Поттер попытался сигануть следом, чтобы спасти беднягу. Драко буквально перехватил его на лету. Затем всё же смилостивился под умоляющим взглядом лазурных глаз и вернул альфу на судно. Но запер Поттера у себя в каюте на три дня, чтоб не повадно было флиртовать направо и налево, не забыв лишний раз ему напомнить, чей именно он раб. Драко делал так каждый раз, когда строптивый омега выбешивал его особенно сильно, ведь прекрасно видел, как гордого львёнка это задевает. А после оба альфы вообще поселили омег в своих покоях.       Этот случай установил на судне новые правила. Все также были доброжелательными и обходительными с пленниками, но никто больше не смел с ними флиртовать, чётко уяснив, кому принадлежат эти омеги.       В общем, что сказать. Было весело.       Рон сдался на милость Блейза под напором активных ухаживаний, обольстительных улыбок и страстных поцелуев. Примерно через пять месяцев.       Однако Львёнок, будто издеваясь, не подпускал к себе Драко и не признавал его своим альфой больше года!       Месяц за месяцем Драко, включив своё обаяние на полную, обхаживал красавца омегу со всех сторон, и Поттер отвечал на ухаживания и поцелуи. Он уже не пытался сбежать, хотя при каждой стычке яро кричал, что никогда не покорится, не будет рабом и обязательно сбежит, как будет возможность. Но явно таял от ласк, заботы и подарков своего альфы, а ещё в каждом порту ревновал так, что все пираты по углам прятались. Ведь капитан Платиновый Дракон действительно был весьма популярен среди омег.              Однажды Гарри даже подрался с каким-то омегой.       Улыбка Драко была до ушей, когда он смотрел то воспоминание.       — Пусти меня! Я убью этого шлюхастого урода! — орал во всё горло Поттер, вырываясь, пока довольный до одури Драко нёс его на плече к их кораблю. — Дракон, немедленно поставь меня на землю!       —Успокойся, сокровище моё, он просто попросил показать ему дорогу.       Поттер, ловко крутанувшись, всё же спрыгнул на деревянный настил.       — Да что ты? — едко переспросил омега. — Дорогу до мотеля! Только почему-то он не захотел, чтобы ему её показал я, а вместо этого повис на твоём плече!       — Любимый, я же не пошёл, — продолжая ярко улыбаться, ответил Драко.       — А чего ты лыбишься?! — прищурил глаза Поттер. — Тебе нравится, что на тебя в каждом порту вешаются, да?!       — Нет, — сквозь смех ответил альфа. На что омега раздраженно фыркнул, а затем, применив беспалочковую магию, которую к тому моменту уже освоил на ура, взмахом руки окатил блондина волной с ног до головы.       — Просто я обожаю, когда ты ревнуешь, — мокрый насквозь Драко прижался к хмурому брюнету, а затем втянул омегу в чувственный поцелуй.       Гарри ответил тут же, да так страстно, что у Драко закружилась голова, он слегка кусал губы, всё еще выражая недовольство, а затем отстранился и сказал:       — Я не ревную, — оба Драко довольно фыркнули. — И вообще, ты сам в прошлом порту чуть не прирезал парня, когда тот сделал комплимент моим глазам.       — Потому что я дико тебя ревную, — пожал плечами Драко, — и признаю это. Ты же только моё сокровище. — Нежно потёрся о точеную скулу Драко.       Поттер вдруг напрягся, будто что-то вспомнив, отстранился и, глядя в серые глаза, серьёзно произнёс:       — Я не твоё сокровище, я твой раб.       А затем, не оборачиваясь, стал подниматься на корабль… Пока альфа с болью во взгляде смотрел ему вслед.       — Нет, Солнышко! — послышалось восклицание также идущего к кораблю Блейза.              Кстати, Малфой упоминал, что паруса судна "Платиновый Дракон" уже давно стали белыми? Так как Драко решил завязать с пиратством ровно в тот день, когда понял, что любит Львёнка. Вообще-то, правильней сказать, что они с Блейзом решили и убедили в этом всю команду, так как оба понимали, что ни Гарри, ни Рон не хотят связывать свою жизнь с пиратством.       — Любимый, ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйстаааа…. — идущий рядом с Блейзом Уизли, строя жалостливую мину, бережно прижимал к себе белого котёнка.       — Солнышко, у нас уже целый зверинец в каюте, — почти простонал мулат и начал перечислять: — Хомячок, попугай, шиншилла, даже аквариум с рыбками, ради Мерлина, мы же в океане!       — Посмотри, какой он ласковый! — пролепетал Рон, гладя сжавшегося в комочек котенка. — И у него больной глазик, мы должны его вылечить.       — Он ещё и заразный?! Выброси его, пока не заболел!       — Нет! Просто ему глазик продуло, — тут же уверил омега, а затем ласково потерся носом о скулу альфы и нежно прошептал: — Ну пожалуйста, я же знаю, у тебя очень доброе сердце…       — Но это в последний раз, — постарался принять строгий вид Блейз.       — Ура! — Рон запрыгал на месте от радости, отчего Блейз тут же ярко улыбнулся. — Я назову его в твою честь! — Счастливый Уизли быстро чмокнул альфу в губы и почти вприпрыжку поскакал на судно.       — Я всегда знал, что ты слишком добрый для пирата, — насмешливо произнес Драко, пихая друга локтем.       — Ой, заткнись, ради Мерлина, — показательно фыркнул Забини, с нежностью смотря своему Солнышку вслед.       В общем, Гарри ревновал, целовал, заботился, помогал в освоении торговых путей. Ухаживал и лечил Драко, когда тот сильно заболел, промокнув в шторм. Даже занял место старпома, когда Блейз и Рон купили свой корабль и, назвав его "Восход", стали сами бороздить океан, хотя теперь у всех четверых был общий, а главное – легальный бизнес. Поэтому они довольно часто встречались в портах.       Но, несмотря на всё это, Гарри никогда не говорил о своих чувствах, и не позволял Драко зайти дальше поцелуев, чётко держа границы.       Даже во время течек он закрывался в каюте, накладывая всевозможные чары и переносил всё в одиночку, мучаясь от дикой душевной и физической боли, но не подпуская к себе своего альфу, что было просто пыткой для Драко. В те дни он буквально выгонял всех в порт. И как дикий зверь, охранял каюту своего течного омеги, умирая от желания, инстинктов и мучительного возбуждения. Но не касаясь любимого без согласия. Одна из таких течек, которая стала особенно болезненной для Гарри, и подтолкнула Драко к принятию самого тяжёлого решения в той жизни.       — Я верю, что ты тоже меня любишь… Хотя не принял моё предложение руки и сердца и ни разу не говорил мне о любви… — начал разговор Драко как-то вечером, хотя голос его был абсолютно убитым. — Я не хочу больше держать тебя насильно и не хочу, чтобы ты мучился от боли каждый раз во время… — закончить альфа так и не смог, вместо этого он указал рукой на небольшой сундук. Сидящий на кровати Гарри вопросительно вскинул бровь. — Тут деньги – они твои по праву. Я должен тебе за твой корабль. Этого хватит, чтобы купить новый, не хуже прежнего. — Драко закусил губу, поскольку из его груди звучал непрерывный скулеж сущности, а в горле стоял ком слез. Задрав голову, он ненадолго уставился в потолок, собираясь с силами. — Завтра мы придем в королевский порт, сможешь подобрать себе там судно и начать новую жизнь… — Гарри молчал, лишь продолжал смотреть в серые убитые горем глаза. — Ты никогда не был моим рабом, ты свободен и можешь жить так, как посчитаешь нужным.       — Неужели дошло наконец? — слегка раздражённо произнёс Поттер, поднимаясь с постели. — А вот теперь, когда я больше не являюсь твоим рабом, — едко произнес омега, изобразив в воздухе кавычки, — давай сюда моё кольцо, любовь моя. Завтра в порту мы поженимся.       А затем уверенно толкнул растерянного, но счастливого до одури Драко на постель и, прыгнув сверху, впился в тонкие губы страстным поцелуем.

***

      Огромный шатер, в центре которого полыхает зачарованный огонь. Рядом стол, на котором лежит куча разного оружия, как магического, так и маггловского. Мечи, ножи, доспехи, шлемы, лук, стрелы, магические кнуты и несколько волшебных палочек. У стола стоят несколько стульев, чуть в углу висит гамак, застелённый шкурами. Но самое интересное – у стола парит зачарованная магией деревянная доска. На ней прикреплены разные карты и пергаменты. Драко, делая пару шагов вперед, с интересом всматривается. И похоже, это тактики боя.       Он всё ещё не особо понимает, какой век сейчас видит. Но, судя по убранству шатра, он явно на войне.       Ему не терпится увидеть, каким в этой жизни был Гарри. Но вместо этого он замечает себя самого.       Драко того времени, практически не двигаясь, сидит в дальнем конце шатра, задумчиво смотря на огонь. Он довольно взрослый, лет сорок, а может даже чуть старше. Брови нахмурены, губы сжаты в тонкую линию, волосы едва касаются плеч. На нем надета кольчуга гоблинской работы. Драко читал о них в "Истории Магии". Эти кольчуги были лёгкими, как пёрышко, но при этом такие прочные, что о них даже дракон мог сломать зуб.       Полог в шатер распахивается и внутрь входит мужчина, облаченный в доспехи с гербом английской короны.       — Повелитель, прибыл лорд Нотт, — докладывает мужчина. — Он привел с собой две тысячи воинов. Как магов, так и магглов. Пятьсот из которых лучники.       Малфой озадаченно хмурится. "Повелитель"? Этот воин сказал "Повелитель"?       Драко того времени лишь кивает, а затем уточняет:       — Что докладывает разведка?       — Кромвель собрал примерно пять тысяч воинов. Большинство из его приспешников магглы, крестьяне и разбойники, мечтающие свергнуть нынешнюю власть. Лишь около трёхсот воинов маги. Предположительно, они прибудут в течение часа.       — Спасибо, Кристофер, ты свободен.       Мужчина слегка кланяется и выходит.       А смотрящий воспоминание Драко лихорадочно соображает, пытаясь вспомнить, кто такой был этот Кромвель. Ведь почему-то от одной этой фамилии его пробирает дикая злость.       В шатер входит Тео, и Драко с интересом смотрит на друга. Всё те же вьющиеся темные волосы и ярко зелёные глаза, вот только на лице горизонтальный шрам, идущий от брови и до середины скулы.       «Он получил его в бою за Грейнджер», — тут же приходит мысль на ум, откуда-то Драко чётко это знает.       Черты лица этого Теодора более грубые, что, в принципе, естественно, ведь сейчас перед Драко не юный парень, а взрослый мужчина. Этому Тео лет примерно столько же, сколько и Драко в той жизни. А ещё он также полностью облачён в военное снаряжение, только его доспехи, помимо герба английской короны, украшает фамильный герб Ноттов. Приятно узнать, что они дружат не только с Блейзом, но и с Тео не первую жизнь.       — Приветствую тебя, повелитель, — произносит он, слегка склонив голову.       — Перестань, Теолин, — произносит Драко, поднимаясь с места и направляясь к нему. — К чему весь этот официоз? — Он слегка хлопает Тео по плечу и добавляет: — Спасибо, что приехал, друг.       — Я пред тобой в вечном долгу, ты помог мне отвоевать у этого ублюдка Гранта Гермику.       — Как у нее дела? — спрашивает Драко и, подойдя к столу, начинает складывать магические хлысты в висящие на бёдрах кожаные чехлы.       — О, прекрасно, вся в домашних хлопотах, передает вам с Генри привет, поскольку у неё сейчас даже нет времени написать ему письмо, — отвечает Тео и, опускаясь на стул, начинает перечислять: — У Талии начали резаться зубки, у Персиваля проявляться магические способности, он то и дело случайно что-нибудь поджигает. Поэтому Гермика практически ходит за ним по пятам с палочкой наготове. Элизабет уже готовится к СОВ, хотя на дворе только ноябрь, — Нотт усмехнулся. — Похоже, что стремлением к учебе она пошла в свою мать. А Ричард постоянно проказничает в Хогвартсе, совы директора Миллз буквально атакуют меня, — оба Драко, слушая рассказ друга, тепло засмеялись. — Поэтому я надеюсь, что её вопилки хотя бы тут меня не достанут.       — Похоже, мой крестник пошел в тебя, дружище, — усмехнулся Драко того времени. — Помнишь, как на пятом курсе ты случайно разбил окно и затопил слизеринскую гостиную, напустив к нам тритонов и русалочек? — оба альфы засмеялись в голос. — Я правда благодарен тебе за помощь, но я не хотел бы обрекать твоих людей на возможную погибель, — вдруг очень серьёзно произносит Драко.       — Долг каждого из нас, мага или маггла, защищать английскую корону и нашего короля, — просто отвечает Тео, а затем добавляет: — А предателей и мятежников вроде Кромвеля будут ждать самые страшные муки ада.       У смотрящего воспоминание Драко будто что-то щёлкает в голове. И он практически рычит от злости. Теперь он вспомнил, кто такой Кромвель, а ещё вспомнил, кем он сам был когда-то. А точнее в далеком семнадцатом веке.       Прежний маггловский Король Карл I был жёстко настроен против магов, он устраивал публичные инквизиции, казни и гонения, ополчив против себя весь магический мир. Поэтому пришлось свергнуть маггловского короля и занять этот пост самому, чтобы восстановить мирный союз между магглами и магами. Хотя в маггловской истории значится, что ими также правил Карл I. Нынешний статут о секретности вынудил слегка переписать историю. Таким образом, Драко, хотя в той жизни он звался Драконис, едва достигши тридцати, стал маггловским королем, будучи при этом чистокровным волшебником. А ещё через год на королевском приёме он встретил Гарри, которого в той жизни звали Генри. Он был герцогом и шведский послом. На момент их знакомства оба уже были обручены. Драко собирался вступить в союз с чистокровной дочерью французского лорда, а Гарри уже был обручён с этим самым графом Оливером Кромвелем, военачальником, магом и альфой.       Малфой разорвал свою помолвку через неделю, влюбившись в Львёнка с первого взгляда. Что поделать, если Гарри был так прекрасен, что в него невозможно было не влюбиться, впрочем, как и всегда.       Драко сразу же приступил к активным ухаживаниям. Кретин Кромвель, конечно же, заметил вспыхнувшую между Гарри и Драко искру и попытался женить на себе Поттера как можно скорее, а когда узнал, что Гарри тоже разрывает помолвку, совсем спятил и насильно запер омегу у себя в крепости. Драко, узнав об этом, напал на крепость соперника, отвоевав Гарри в бою и поселив у себя в замке. Через месяц они обручились.       Вот только Кромвель вместо того, чтобы просто свалить в закат, буквально развязал из-за Поттера войну, которая длилась целых девять лет.       — Эта падаль всё никак не успокоится, — раздражённо отвечает Драко того времени. — У Генри уже давно кольцо на пальце и моя метка, нашей дочери четыре! А он всё продолжает собирать маггловских отбросов общества и поднимать восстания, прикрываясь мнимой благой целью улучшения нашего государства. — Драко, полностью облачившись в боевое снаряжение, начал расхаживать взад-вперёд. — Вышел бы на честный бой и уже бы давно всё закончилось.       — Он знает, что вы с Генри истинные, поэтому и не выходит, — парировал Тео. — В честном бою ему тебя не победить, но он никак не может успокоиться, считает, ты украл любовь всей его жизни.              — Это любовь всей моей жизни! — не выдержав, слегка повысил голос Драко. Из его груди послышался рык. — Всех моих жизней! Генри моя истинная пара! Пусть эта гнида отыщет себе свою!       — Спокойней, дружище, я это прекрасно знаю, — насмешливо ответил Тео. — Уверен, Кромвель проклинает тот день, когда привёл Генри к тебе на приём и познакомил вас, — усмехнулся Нотт. — Он совсем спятил со своей одержимостью. По слухам Оливер уверен, что ты подливаешь своему мужу приворотное. До бедняги, похоже, не доходит, что Генри действительно тебя любит, возможно, он всё ещё думает, что у него есть шанс.       — У него нет ни единого шанса! — зло парировал Драко.       — Это понятно, но…       Сигнальный звук военного Горна привлек к себе внимание, оповещая о том, что враг приближается…       Тысячи всадников и лучников выстроились ровным строем. Маги бок о бок с магглами.       По команде сотни стрел взлетают в воздух, летя на войско соперника, а затем все воины, как один, следуют за своим королём с громким криком: "За короля Генри".       Наблюдающий за воспоминанием Гарри снова вертит головой, находясь в самой гуще событий. Вокруг степь и река, а ещё тут идет бой не на жизнь, а на смерть. Поттер бы никогда не подумал, что та война за мужчину омегу, о которой им когда-то рассказывала директор Макгонагал, была войной за него самого.       Сколько бы Гарри не напрягал память, он не помнит, чем всё закончилось, поэтому сейчас отчаянно старается отыскать среди сражающихся Драко, ведь по идее дракончик должен быть где-то рядом.       И вот у берега реки он замечает своего альфу. Драко уже где-то потерял свою лошадь, впрочем, как и шлем. Но это его мало волнует, он отчаянно сражается одновременно с четырьмя соперниками, двое из которых маги и двое магглы. Блондин ловко орудует сразу клинком и магическим кнутом, выводя противников из строя. Вот только не замечает, что в спину ему летит зелёный луч Авады, посланный самым главным врагом, в котором Гарри чётко узнаёт того самого Кромвеля. Поттер его даже никогда в учебниках не видел, но стоит ему взглянуть в голубые злые глаза, как Гарри сразу понимает – это он, и резко вспоминает, что было дальше.       Вот прямо перед спиной Драко буквально из воздуха появляется довольно стройный для рыцаря парень в королевских доспехах.       — Протего! — слышит Поттер собственный выкрик, а затем смертоносное проклятие отскакивает от магического щита.       Кромвель лишь лихорадочно усмехается, поняв, кто выставил щит, а затем аппарирует.       — Что ты тут делаешь?! — кричит шокированный Драко, резко обернувшись и параллельно отбивая атаку какого-то мага.       Гарри пригибается от летящего в него заклятия, а затем ослепляет противника заклинанием Коньективитус и, тяжело дыша, отвечает:       — Я, как и все, защищаю своего короля.       — Где наша дочь?!       — О, я оставил её у Гермики, ты же знаешь, они с Персивалем и Талией отлично ладят, — спокойно отвечает Поттер и с помощью клинка отбивает атаку какого-то маггла.       — Я запретил тебе покидать замок! — ревёт альфа, продолжая сражение и прикрывая от атак своего мужа. — Немедленно аппарируй отсюда!       — Я без тебя не уйду! — кричит в ответ Гарри и, выхватив свой магический кнут, стегает сразу двоих магов, выбивая оружие и палочки из рук.       Они сражаются бок о бок, как и в множестве жизней до этого, прикрывая и защищая друг друга.       Но вдруг прямо перед омегой с хлопком аппарации появляется Кромвель, секунда – и цепкие руки прижимают Гарри спиной к себе, стараясь оттащить в сторону. Драко, тут же позабыв о противнике, с которым сражался до этого, бросается на альфу, но резко замирает, потому что к горлу Гарри уже приставлена палочка.       Сорвав с омеги шлем, Кромвель отбрасывает его в сторону и, прижавшись щекой к Гарри, произносит в самое ухо:       — Здравствуй, любовь моя. Давно не виделись. — А затем слегка трётся носом о скулу Гарри, отчего тот морщится, а Драко гневно рычит. — Я знал, что ты придёшь защищать его… Ты так предсказуем, в прошлой битве я не смог поймать тебя, мой зайчик. Но теперь ты попался…       — Отпусти его, падаль! — сквозь грозный рык ревёт Драко, дёргаясь вперед, на что Кромвель прижимает палочку к горлу Гарри сильнее, заставляя снова замереть.       — Оливер, прошло десять лет с тех пор, как мы расстались. Пора прекратить это, — спокойно произносит Гарри, но лапы альфача прижимают его к своей груди лишь сильнее.       — Да, десять лет, — с ноткой горечи отвечает он и снова потирается носом о точеную скулу, — но ты всё так же прекрасен… А я всё также люблю тебя…       — Это не любовь, — отвечает Гарри. — Ты видишь во мне трофей, который у тебя умыкнули из под носа.       — Может и так, — спокойно соглашается альфа. — Меня всегда восхищала твоя сообразительность. Но ты будешь либо мой, либо ничей… — мерзкий язык противно облизывает щёку Гарри.       Драко снова рычит и бросается вперед, на что палочка вжимается в горло омеги так сильно, что тот морщится от боли. Драко тут же замирает.       Кромвель переводит на соперника откровенно сумасшедший взгляд, а затем, растягивая губы в мерзком оскале, произносит:       — Его жизнь за твою, Ваше Величество. — Гарри дергается, стараясь вырваться, но альфач лишь сильнее прижимает его спиной к своему торсу, а затем в приказном тоне произносит: — Оружие на землю, Драконис, и на колени!       Из груди Драко снова слышится рык, но он послушно складывает оружие и опускается на колени.       — Хочешь посмотреть, как твой король лишится головы? — явно забавляясь, интересуется альфач, снова слегка потираясь носом о скулу омеги. — Я даже подарю тебе его голову, будешь ей любоваться, когда я буду тебя трахать…       Гарри ничего не отвечает, он лишь очень тихо что-то шепчет губами, а затем из реки поднимается огромная волна и ударяет прямо в Кромвеля, сбивая обоих с ног.       Драко тут же бросается вперед и, вырывая любимого из рук отплёвывающегося от воды альфача, прячет себе за спину. А затем взмахом клинка сносит голову Кромвеля с плеч…

***

      Просторная спальня в светлых тонах; на улице лето, но все окна закрыты, потому что бушует гроза и дождь льет, как из ведра. На комоде стоят чёрно-белые колдофото в рамках, на одном снимке их свадьба: счастливые до одури Гарри и Драко тычут в камеру пальцы с обручальными кольцами. На нескольких других явно моменты из проведённых вместе путешествий. Ещё с одного колдо они одновременно целуют в пухлые щечки светловолосого зеленоглазого малыша. На следующем этот малыш уже выпускник и Гарри с Драко с гордостью смотрят на взрослого сына в парадной выпускной мантии, на которой изящно вышито Castelobruxo. Ещё на нескольких фото свадьба сына и новорождённые внуки. Также на комоде лежит аккуратно свёрнутая газета и, если присмотреться, в уголке можно прочесть дату 15 июня 1936 год.       На двуспальной кровати лежит седовласый старец с глазами цвета грозы. А сидящий рядом Гарри таких же преклонных лет заботливо поправляет мужу подушку.       — Сынок, пообещай, что будешь хорошо заботиться о своем отце, — тяжело дыша произносит Драко, обращаясь к стоящему у кровати сыну. Волосы мужчины давно поседели, и он сам уже дедушка. Но на просьбу отца он, сглотнув ком стоящих в горле слёз, серьезно отвечает:       — Обещаю, папа.       — Драго, перестань, — требовательно приказывает мужу Гарри, хотя по щекам катятся слёзы. — Ты обязательно поправишься.       Альфа лишь по-доброму усмехается и, протянув руку вперёд, стирает упавшую с лазурных глаз слезу.       — От старости нет лекарства, любимый. Ты и сам это прекрасно знаешь.       — Мама, а почему вы все плачете? — спрашивает у матери сидящая на кровати малышка.       Стоящая у постели женщина лишь тихонько шмыгает носом.       — Им грустно от того, что мне скоро пора уходить, дорогая, — отвечает девчушке Драко, нежно погладив тёмные и непослушные, как у Гарри, волосы.       — Но куда ты уходишь, прадедушка?       — В одно место, куда уходят все прожившие долгую жизнь люди, — слегка сбивчиво из-за тяжелого дыхания, отвечает Драко.       — Но тогда получается, что прадедушка Гэри тоже должен с тобой пойти, — пожала плечами малышка. — Ведь он тоже очень старый.       — Я пойду за ним следом… — сморгнув подступающие слёзы, произнёс Гарри, — Ведь куда я без твоего прадедушки.       Драко бросил на мужа недовольный взгляд, а затем снова обратился к правнучке.       — Дорогая, а ты не хочешь мороженого?       — Хочу! — тут же восторженно ответила девчушка.       — Тогда забирай родителей, дядю с тётей и своих дедушек. И веди всех на кухню, — погладив маленькую ручку, хрипло произнёс Драко. — Мне нужно немного побыть с твоим прадедушкой наедине.       Остальные, уловив намек, по очереди целуют и обнимают хозяина дома, говоря слова любви и благодарности. А затем тихо покидают спальню.       Как только дверь за ними закрывается, Гарри больше не сдерживает себя.       — Я не смогу… Я не готов… — шепчет он, срываясь на рыдания. — Может, если попробовать… найти какое-нибудь зелье… Я…       — Эликсира молодости ещё не придумали, да и зачем он нужен, — усмехается Драко, смотря в любимые заплаканные глаза. И эта усмешка делает его будто чуть моложе.       — Я так тебя люблю… — глотая слёзы, произносит Гарри, смотря в усыпанное глубокими морщинами любимое лицо. — Спасибо, что нашёл меня.       — Ну, формально, это ты меня нашёл, а я спас тебя, любимый, — самодовольно усмехаясь, припомнил Драко. И тут же поморщился от вспышки резкой боли в сердце.       — Я был не так уж ранен, — попытался фыркнуть Гарри.       — Не так уж ранен? Да тебя же привезли ко мне в отделение после того, как тебя чуть дракон не съел! — возмутился Драко.       — Никогда не забуду твоё лицо и фразу "Омега? Укротитель Драконов? Это что, шутка что ли?", — сквозь слёзы усмехнулся в ответ Гарри.       — Спасибо за эту потрясающую жизнь, сокровище моё… — нежно произнёс альфа, дыша всё тяжелее.       — Радует лишь одно, — хрипло произнес Поттер, утирая слёзы. — Моё время тоже на исходе.       — Ты ещё наших внуков переживешь, — Драко слегка поморщился от боли уже совсем плохо работающего сердца. — Думаешь, раз я не встаю, то не в курсе, что ты позавчера пытался залезть на дерево?       Гарри постарался снова улыбнуться, но расплакался лишь сильнее.       — Обещай, что найдешь меня в следующей жизни, Дракончик…       — Обещаю, любимый. — Альфа дрожащей рукой, насколько хватало сил, сжал ладонь своей истинной пары. — Найду и никуда не отпущу…       — Я буду молиться каждый из оставшихся мне дней, чтобы в следующей жизни встретить тебя как можно быстрее…       — И заодно помолись, чтобы в следующей жизни ты не оказался таким неугомонным и не влипал в неприятности, — постарался насмешливо фыркнуть альфа, но снова поморщился.       — Не делай вид, что тебе не нравится моя неугомонность, — сквозь слёзы нежно ответил омега.       Муж лишь снова улыбнулся.              — Очень нравится… Прошу, не плачь, родной, лучше полежи со мной немного… — просит Драко, снова вытирая слёзы с щёк мужа.       Седовласый омега, с трудом обойдя кровать, ложится рядом с мужем и сразу попадает в самые уютные в мире объятия. Вдыхает аромат вишни, мяты и грозы. И снова начинает плакать, ведь сердце разрываться от огромной любви и щемящей тоски, а ещё, пожалуй, благодарности к своей истинной паре.       — Мы прощаемся лишь на время, милый… И вообще… мне 127, я уже хочу… Опять в своё молодое тело, — пытается подбодрить любимого альфа, хотя говорить довольно сложно, и он чувствует просто вселенскую усталость. — Это ты у меня остался потрясающе красивым… даже в свои 125… А я…       — Я люблю тебя, — произносит Гарри, уткнувшись носом в тяжело вздымающуюся грудь. — Из жизни в жизнь лишь больше…       — А люблю тебя ещё больше… Сокровище моё… — тихо и сбивчиво произносит альфа, а затем, окончательно выбившись из сил, прикрывает глаза.       За окном продолжает бушевать гроза.       А Драко, обнимая мужа, навсегда засыпает с улыбкой на губах…

***

      Гарри чувствует, как Драко, громко урча, посасывает его метку, лаская её языком. Он открывает глаза и старается перевернуться, чтобы лучше видеть лицо любимого, но чувствует вспышку резкой боли где-то внутри, слышит стон своего альфы и тут же замирает.              — Мы сцеплены в узел, сокровище моё, — негромко произносит лежащий сверху Драко, нежно целуя непослушные волосы на загривке. — Не двигайся, а то нам будет очень больно.       Гарри поворачивает голову, прижимаясь щекой к подушке. И, встретившись со взглядом серых глаз, умоляюще произносит:       — Пожалуйста, скажи, что ты тоже это видел.       — Видел, — ласково улыбнувшись, отвечает Драко и, просунув руки, обнимает омегу поперек груди, добавляя: — Похоже, ты действительно молился каждый день, Гэри "Укротитель драконов", или вас лучше называть Гарольд Годрик Гриффиндор?       — Вы можете называть меня как угодно, мой король, — ярко улыбаясь, отвечает Гарри.       Сейчас, после всего увиденного, их и без того необъятная любовь каким-то непостижимым образом стала в миллион раз глубже и необъятней. Все школьные разногласия и обиды, которые были до этого, в одночасье стали казаться очень мелкими и не стоящими внимания. Осознание того, что они через столько прошли вместе, сделало доверие друг к другу нерушимым. А ещё теперь изменилось их отношение к своим сущностям. Ведь если раньше Гарри и Драко разделяли себя и свою сущность. То теперь воспринимали её скорее как часть себя самого, в которой сохранялась память о прошлых жизнях, первобытные инстинкты, основные черты характера и древняя сила стихийной магии.       — Я люблю тебя… — прошептал Драко, смотря в лазурные глаза, которые, как оказалось, служат ему маяком из жизни в жизнь.       — И я люблю тебя, — нежно улыбнувшись, ответил Гарри и, приподняв голову, оставил на любимых губах, которые целовал миллионы раз в десятках разных жизней, трепетный поцелуй. А затем снова откинулся на подушку. — А ты не хотел бы…       — Только не говори, что хочешь завести Мантикору! — взмолился Драко.       — Нет, — насмешливо фыркнул Поттер. — Я хотел спросить, не хотел бы ты отпустить длинные волосы, допустим? — как бы между прочим поинтересовался омега.       Драко, смотря на кокетливо хлопающие ресницы, не сдержал смешок.       — Любимый, сейчас не десятый век, а двадцать первый, — Гарри насупился. — Ладно, я обещаю, что подумаю, — сдался Драко под просящим взглядом лазурных глаз.       — Отлично! А как насчет серьги, мой пират? — промурлыкал омега.       Теперь Малфой насмешливо фыркнул.       — Тогда что-то одно: или волосы, или серьга. А то я буду похож на барабанщика из группы "Ведуний".       Гарри заливисто засмеялся, а затем снова чмокнул любимого в губы:       — Ладно, обсудим это позже… Ты не чувствуешь себя так, будто внутренне стал намного старше и более осмысленней? — вдруг задумчиво спросил Поттер.       — Конечно, чувствую, — ответил Драко. — И это нормально, ведь нам почти две тысячи лет, но при этом мы чертовски молоды, — альфа, громко урча, игриво облизал вкусную шейку своей истинной пары, ощущая как узел спадает, а вот возбуждение посылаемое гоном снова нарастает. — Мы молоды, — сильные руки уверенно начали оглаживать ребра и бедра, — полны сил, — зубы альфы слегка прикусили кожу на плече, от чего омега чувственно застонал и слегка поерзал, потираясь о Драко ягодицами. — У нас вся жизнь впереди… — Драко слегка подался назад, а затем осторожно вышел из податливого тела, чтобы сменить позу.       Гарри тут же резко крутанулся, и слегка ошарашенный Малфой теперь оказался сам прижат к кровати.       — Ты же не думал, что я уже забыл о том, что ты не давал мне кончить? — вопросительно приподнял бровь сидящий на нём омега, уверенно обхватывая ладонью возбуждение альфы. Кажется, ему тоже не терпелось приступить ко второму раунду. Ведь Гарри успел подсмотреть в прошлых жизнях несколько фишечек в сексе, от которых у Драко, по идее, рвёт крышу. И планировал их опробовать немедленно.       Гарри направил в себя стоящий колом член, седлая своего альфу, и удовлетворённо усмехнулся, когда Драко, откинув голову на подушку, застонал от наслаждения, при этом смотря на него, как на божество.       — В этот раз веду я, любовь моя, — пропел он почти нараспев, впиваясь пальцами в мышцы сильной груди для опоры и начиная двигаться, постепенно наращивая темп.       Очень скоро спальню снова наполнили громкие стоны, звуки поцелуев, рваные вздохи, всхлипы и клятвы в любви. В общем, не ищите их в ближайшие несколько дней. Они в своем личном раю.