Иллюзия

Утро ворвалось настырным солнечным лучом, нарушив сон Гарри. Морщась от яркости, он зевнул и перекатился на левый бок, пытаясь укрыться в тени подушки. Но сон упорно не возвращался. После безуспешных попыток найти удобную позу, Гарри сдался, с раздражением сбросив одеяло. Нащупав очки на тумбочке, он нехотя поднялся и побрел в ванную. Там он долго вглядывался в собственное бледное отражение, будто пытаясь увидеть образы вчерашнего кошмара. Но картина раз за разом распадалась, остались лишь смутные тени. — Не может быть, — пробормотал он. Реддл снова что-то наколдовал? Или это мое сознание пытается защититься? Натянув мятые джинсы и футболку, Гарри побрел на кухню. Здесь пахло корицей, а Рапси суетливо накрывал на стол. — Где… — Гарри закусил язык. Не спрашивай. Не нужно. Даже мысль о встрече с Реддлом заставляла желудок сжиматься. Яичница казалась безвкусной, но он упорно ею давился. В тот момент, когда он принялся намазывать тосты джемом, знакомое уханье ворвалось в кухню. Гарри замер с ножом в руке. Занавески взметнулись, и в помещение впорхнуло облако с перьями. — Букля! — Он вскочил, протягивая руку. Пальцы погрузились в пушистую макушку совы. — Как я рад тебя видеть! Букля церемонно ткнула клювом в его мизинец и вытянула лапу с двумя конвертами. Гарри замер. Он узнал шершавую фактуру пергамента от Гермионы еще до того, как глаза прочли аккуратные буквы. Второй конверт, помятый, с кляксой на углу, явно был от Рона. — Спасибо, красавица, — он рассыпал для совы крошки тоста и затем медленно встал, сжимая письма словно гранаты. До спальни Гарри дошел за минуту. Здесь он сел на край кровати, ногтем вскрывая конверт с изящными завитушками. Пергамент пах бергамотом. — Ну-с, — он вдохнул глубже, будто готовясь нырнуть в ледяную воду. — Давай посмотрим, как ты раскусила мои бредни… «Дорогой Гарри, Знаю, у тебя наверняка есть причина остаться у Дурслей, но мое сердце все равно не на месте. Прости, что пишу снова, — просто не могу молчать, зная, как ты мастерски прячешь боль за улыбкой…» Гарри сглотнул. Гермиона, как всегда, била в самую точку. «…Надеюсь, ты действительно в безопасности. Помни: я всегда приду. Даже если придётся лететь через пол-Европы к тебе на выручку». Желудок сжался в комок. «Афины — будто машина времени! Представь: стою среди колонн Парфенона, а ветер шепчет обрывки речей Сократа. Папа шутит, что я пытаюсь заговорить с каждой статуей…» Три страницы искрились подробностями: усыпанные инжиром рынки, закаты над Эгейским морем, пыльные свитки в лавке антиквара. Гарри проглотил их залпом. Так похоже на нее — превратить отпуск в экспедицию. «…Вечерами мама ругает меня за учебу. Говорит: «Дорогая, ты же на отдыхе!» Но как отдыхать, зная, что в сентябре нас ждет так много нового?» Он фыркнул, представив, как Гермиона, едва сняв чемодан с ленты багажа, убегает копаться в книгах. «Посылаю тебе солнечный зайчик с Акрополя. Держи его в кармане, когда станет темно. Обнимаю. Г.» «P.S. Сова вернулась, не найдя тебя. Пожалуйста, ответь хоть словечко». «P.P.S. Отправила письмо в Нору. Если ты не у Уизли, Рон перешлёт его вместе со своим». Гарри опустил пергамент на колени, будто тот весил тонну, и выругался. Идиот! Совсем мозги заплесневели? Он и забыл, что совы друзей не смогут доставить послания в особняк Реддла. Гарри метнул взгляд в окно, словно ожидая увидеть за стеклом силуэт летающего «Форда Англии». Рон, Джордж, Фред… Три года назад они уже вломились на Тисовую улицу, круша решетки, как банда гоблинов. Вполне могли выкинуть что-то в таком же ключе. Пергамент хрустнул в дрожащих пальцах. Письмо Рона напоминало шторм. Гарри пробежался по тексту, едва не порвав листок: «Хей, дружище! Гермиона тут как сумасшедшая сова — пишет о том, что письмо тебе не дошло. Эти уроды Дурсли опять заперли тебя в клетке? Черт, да я до сих пор не въезжаю, на кой ты к ним подался! Мы бы сейчас гоняли в квиддич, а ты…» Гарри представил Рона, яростно черкающего пером. «…Букля прилетела к нам пустой. Ты же знаешь, она не из тех, кто теряет почту. Мама уже шепчется с папой насчет «экстренного совета семьи Уизли». Если к закату не будет ответа — жди делегацию. И да, на этот раз мы возьмем не только печенье. Рон». Пергамент выскользнул из дрожащих пальцев. Гарри вскочил, будто кровать ударила током, и с грохотом распахнул чемодан, выплеснув груду вещей. Но, что писать? Лгать? Как объяснить, что дом Дурслей — теперь наименьшая из его проблем? Что совы друзей не смогут попасть к нему через барьер Реддла? Гарри сжал виски, пытаясь выдавить из головы образ Рона, врезающегося в окно спальни дома на Тисовой улице на ржавой метле. — Мерлин, — прошептал он, тыкая пером в чернильницу. — Надо хоть что-то написать… «Привет, дружище!» «Дурсли вдруг захотели культурного просвещения. Таскаю их чемоданы от Лувра до каких-то задрипанных замков. Представляешь, тетя Петунья в слезах от Моны Лизы?» Он закусил губу, представляя, как Рон фыркнет, читая эту ахинею. «Буклю отправил к вам, пока мы мотаемся по дорогам. Скорее всего, сова Гермионы прилетела в пустой дом — вот и паникует». «P.S. Передай Гермионе…» — Гарри замер, представив ее пронзительный взгляд. — «…что все в порядке. Скоро вернусь. Надеюсь». Когда он запечатывал конверт, ему показалось, что тот источает запах предательства.