Иллюзия

Ранее утро 22 декабря 1996 года, школа магии и волшебства «Хогвартс» Пробуждение было долгим. Он чувствовал себя утопающим в безбрежном океане: то выныривал на глоток воздуха, то вновь погружался в пучину агонии. Наконец, словно мироздание сжалилось над его мучениями, тьма отступила. Гарри очнулся, ощутив, как мелкая дрожь пробежала по телу. Сбросив одеяло, он прижался лбом к холодной стене. Внутри бушевала буря — тошнота подкатывала к горлу. Перед глазами вновь закрутился водоворот. По стройному телу скользило стальное лезвие; на лице жертвы застыл немой ужас; взгляд убийцы — бездушный, словно у куклы. Крошечные лампочки окутали светом лишь пространство у кровати, оставляя остальную комнату во мраке. И там, в самом темном углу, притаился Наблюдатель, следящий за постановкой с жадным триумфом. Он снова в своем облике — высокий, изящный, словно живое воплощение смерти. И неумолимо опасный. «Он убил Майкла, он убил Майкла…» — фраза, как заевшая пластинка, крутилась в голове Гарри. Он знал, что это случится. Что Реддл не остановится. И он убивал. С ледяным расчетом выстраивая каждое убийство. Почему же смерть Майкла всколыхнула его сильнее остальных? Симпатия? Более трех лет Гарри рисовал в уме глуповатые картины их возможных отношений, но с этим было давно покончено. Почему же ярость на Реддла никак не отпускала? Нужно было забыться. Просто отвлечься до утра. Тяжесть от чужой смерти отступит с первыми лучами солнца. Но Гарри не находил в себе сил отпустить злобу. Палочка вспыхнула мягким светом, отгоняя тьму. Гарри нацепил очки, вытащил дневник из тайника и полез за чернильницей. Дрожь в руках выдавала ярость и смятение. Буквы ложились на страницу криво, будто их выводил пьяный или ребенок. Чернила растекались кляксами, но в эту минуту ему было все равно. «Ты его убил!» Ответ пришел неожиданно быстро, словно его истерику предвидели: «Да». «Это было чудовищно!» «Всеобъемлющая оценка. Приму за комплимент. Учти, все, что ты видел, предназначалось тебе. Я лишь воплотил замысел магла в жизнь». Голова закружилась: чужие слова плясали перед глазами, расплываясь на пожелтевшей бумаге. Этого не могло быть! Просто не могло! Или… «Между прочим, он придумал весьма оригинальный способ избавиться от трупа. Хочешь, расскажу?» Слова, словно стальные гвозди, вонзались одно за другим в сердце Гарри. Перед глазами встал образ: он сам, изуродованный, с закатившимися глазами, в луже крови посреди детской площадки. «Я тебе не верю!» — фраза, едва различимая, расплылась чернилами, выдавая отчаяние. «Quel dommage».* Гарри не нужно было знать французский, чтобы ощутить леденящую иронию. Эта фраза добила его. Он захлопнул дневник и повалился на бок, размышляя, как же ему везет на психопатов. Так он и лежал, разбитый и больной, пока сквозь полуоткрытый полог не прокралась первая бледная полоска утра. Ночные видения начали медленно рассеиваться, оставляя в голове лишь туман. Мысли лениво растекались, отказываясь собраться воедино. В спальне послышался тихий кашель, кто-то из парней заворочался. Спустя минуты раздались шаркающие шаги. Симус, сонный и босой, прошел в уборную. — Опять слонопотамит среди ночи, — хрипло проворчал Рон. — Задергивай полог — отлично глушит звуки, — отозвался Гарри ровным голосом. — И да, уже утро. — Ско-о-олько времени? — Рон сладко зевнул, почесав поясницу. — Часов девять, наверное, — предположил Гарри. — О да-а, — блаженно закатил глаза Рон. — Больше никаких экзаменов. Каеф. — Ага, — безжизненно откликнулся Гарри. — Встаем?

***

Спустившись на завтрак, друзья застали за столом взъерошенную Гермиону. — Плохо спал? — коротко поздоровавшись, спросила она Гарри. — Читала всю ночь? — парировал он. Ни настроения, ни аппетита не было, хотя воздух был наполнен ароматом яичницы и бекона. — Как грубо, — смерила его осуждающим взглядом Гермиона. — Прости, — сухо извинился Гарри. Взяв вилку, он рассеянно ткнул ею в хлеб. — Ты права. Плохой сон. — Эй, а про мой сон спросить не хочешь? — возмутился Рон. — Ты цветешь и пахнешь, Рональд, — парировала Гермиона, переведя на него взгляд. — С тобой все ясно. Слушая их привычную перепалку, Гарри молча жевал кусок омлета. В Большой зал потихоньку подтягивались студенты. Взгляд Гарри скользил поверх их голов, пока он не ощутил на себе чей-то пристальный взгляд. Интуитивно повернув голову к столу Слизерина, он не ошибся. Знакомая троица — Нотт, Забини, Хиггс — смотрели прямо на него, перешептываясь. Заметив, что их раскрыли, слизеринцы синхронно отвели глаза, но шепот не прекратили. Гарри почувствовал неприятное беспокойство и нервно заерзал на скамье. Легкий толчок в плечо вернул его к друзьям. — Ну так что думаешь? — спросил Рон. — О чем? — переспросил Гарри. Он явно пропустил часть разговора. — О вечеринке! — терпеливо пояснила Гермиона. — Как в прошлом году, помнишь? Многие остаются в Хогвартсе из-за… ситуации. Школа устраивает небольшой праздник, чтобы поднять настроение в это непростое время. — Ну-у-у… — протянул Гарри. Зачем ему, спрашивается, эта вечеринка? Последнее время все шло наперекосяк: субботы у Снейпа вместо квиддича, тревога из-за слизеринцев, неоднозначные отношения с Реддлом, смерть Майкла… Он был ужасно вымотан и мечтал лишь об отдыхе. Но категорический отказ вызовет вопросы. — Я подумаю. А вы что решили?