Addicted to you

Когда в университет Пальметто поступил некий Нил Джостен и в первый же день обсудил с тренером возможность присоединиться к команде экси, Эндрю не запомнил его имени и просто добавил в список экси-дрочеров. Его сосед по комнате — Кевин — был таким же задрочером с постоянно хмурым лицом, что иногда хотелось его поймать после тренировки и неожиданно засосать, чтобы увидеть хоть какую-то смену эмоций. Возможно, Эндрю хотелось сделать это не только по причине интереса, но он будет также отрицать, что новенький оказался действительно горячим парнем. Эндрю запихнул это поскорее в дальний ящик, когда обратил внимание на недалеко стоящих других студентов, что, только почуяв его феромоны, пошли в обратном направлении. К тому же, иметь краш на альфу и бету точно не входило в его планы, несмотря на то, что эти два ублюдка заставляли его чувствовать, а Эндрю слишком гей. Кевин рад, что их небольшая команда каждый год пополнялась перспективными новичками, и способности Нила Джостена действительно вдохновили его. Юноша с ледяными глазами носился по полю, словно в кармане припрятал олимпийскую награду. Точность бросков хромала, но тот энтузиазм, который он распространял и на других членов команды, убедил Кевина, что кропотливой работой они смогут пробиться в турнирной таблице. Джостен имел хорошие данные, так что можно было смело прогнозировать дальнейшую спортивную карьеру. Кевин готов был с этим помочь. Возможно, потому что действительно давно не встречал людей таких же увлечённых экси как и он (особенно в сравнении с его соседом по комнате), а возможно потому что рядом с этим парнем чувствовал себя просто хорошо, и на следующий день отчего-то сразу же искал знакомые кудряшки в толпе студентов. Кевин особо не задумывался над этим, пока однажды не почувствовал от Нила едва заметный сладкий аромат. В тот день он впервые ушёл с тренировки раньше времени и ворвался в свою комнату в общежитии, где на одной из кроватей уже лежал его сосед. — Ты знал, что новенький омега? — задушено спросил Кевин в порыве эмоций. — Нил? — уточнил Эндрю. Ладно, возможно, он запомнил его имя. Или оттенок голубых глаз, или точное расположение шрамов на лице или неприметную родинку на шее. Он всё равно был в списке экси-дрочеров, хоть и не таким уж неприметным. Сейчас же всё стало в разы интереснее. Эндрю не уточнял что-то ещё у Кевина и по завершению двух лекций после обеда смог выловить взглядом в толпе того самого новичка. На самом деле, его можно было легко спутать с кем-то другим, потому как Нил впервые надел не потрёпанную толстовку или игровую джерси. Это была светлая рубашка и песчаного цвета спортивный пиджак, что хорошо сочеталось с серыми джинсами. Эндрю готов был поблагодарить гения, который втиснул эту задницу в нормальную одежду. Он даже не обратил внимание — обратил, но разрешил себе пропустить это — на привычные оранжевые кеды, которые Нил надел как только вступил в команду и снимал, по видимому, разве что в своей комнате. Когда толпа начала рассасываться, Эндрю удалось подойти ближе и только теперь понять, что Кевин всё-таки не пиздабол, а Нил пах так сладко, что скручивало живот и на языке ощущались искринки этой сладости. Он словно инстинктивно знал, что если вдохнёт этот запах полной грудью где-то в районе чужой шеи, то точно поймёт предметность вкуса. Тем не менее, после пары секунд размышлений он уже понимал природу такой реакции, потому что даже если Кевин был не глупым студентом, то точно профаном в отношениях. Нил был его истинным, и если запах заставил Кевина сдёрнуть с тренировки, то и истинным Кевина. Эндрю не знал, что делать с этим знанием, когда его рецепторы заполнялись потрясающими феромонами. Кевин определил его тактику, когда на следующий день вернулся в комнату и сказал: — Он принимал подавители и блокаторы. Эндрю повёл плечом в знак того, что Кевин может продолжать говорить, но даже тот заметил, что это вышло слишком резко. Столь сильные препараты всегда приносили много болезненных последствий для организма, так что спокойно воспринимать то, что кто-то знакомый их принимал выходило едва ли. — Я думаю, что ты должен от него услышать подробности, — он шумно выдохнул и сел на свою кровать, — но у него были серьёзные причины их принимать. Сейчас он пытается постепенно с них слезть. Пока только с подавителей. Поэтому мы почувствовали его запах, — Кевин чуть замялся и дополнил: — Это странно, потому что сокомандники кажется ничего не почувствовали. — Ты идиот, — сказал Эндрю и свесил ноги с кровати. — Ты понял бы причину, если бы твоя сорок седьмая хромосома была такой же полезной как и растяжка перед тренировкой. — О чём ты? — Я пытаюсь говорить на твоём языке, но ты всё равно не понимаешь? — он встал и подошёл к Кевину и, наклонившись, положил руку на его затылок. — Он наш. Понимаешь? — Эндрю чётко проследил как лицо юноши сменилось с чистого изумления до лёгкого возбуждения. — Да или нет?

***

Запах — лишний индикатор личности. Мэри всегда заставляла его принимать подавители и блокаторы, чтобы избежать проблем с сущностью. Она глотала таблетку перед завтраком и заставляла то же самое делать Нила. Со временем он настолько к этому привык, что только опустошив баночку, понимал, что беспрерывно принимал их уже месяц. Второй. Третий. Полгода. Но было действительно проще прятаться, когда помощники отца не могли подействовать на него феромонами или унюхать во время течки. Которых не было. Сейчас же, когда его отец мёртв, а Мэри погребена в песках Калифорнии, Нил мог спокойно выдохнуть и позаботиться о себе. Это оказалось сложным испытанием, когда он так долго беспокоился только о том, как поскорее зашить открытую рану или избежать пули в жизненно важные органы. У него ничего не получалось. Но Стюарт взял с него обещание, что Нил пусть не сразу, пусть не с первого раза, но начнёт думать о себе больше, чем того требовали экстренные ситуации в бегах. Ему не нужно думать о посторонних личностях, не нужно придумывать легенды или всегда держать сумку при себе, чтобы иметь возможность в тот же момент скрыться. Это непросто принять спустя столько лет, но Нил почти справлялся. Дядя не ограничивал его и давал достаточно пространства для того, чтобы юноша окреп и принял реальность того, что бегать больше не от кого, но когда Нил подал документы для поступления в университет, Стюарт вновь взял с него обещание. Он согласился отпустить его на любую специальность, пусть хоть в общежитии живёт вдобавок, но взамен попросил наконец назначить сеанс у терапевта, чтобы постепенно избавиться от химикатов, которые он принимал словно витамины. Нил не был готов отказаться от университета, когда вспоминал об их команде экси, поэтому вынужденно скрепил обещание со Стюартом, пожав тому руку. Возвращение к своей истинной сущности — испытание не легче. Долгий приём химикатов почти полностью стёр её, так что и постепенный отказ от подавителей давался с трудом. Летом перед поступлением Нил пропускал одну таблетку в две недели и уже от этого изменения режима организм наказывал его рвотой и режущими болями внизу живота. Пока ему не было наказано прекращать приём блокаторов и Нил действительно был этому рад, потому как почувствовать приступ течки где-то между унитазом и ромашковым чаем не хотелось от слова совсем. Взамен он привыкал к феромонам окружающих. Он не чувствовал их уже восемь лет, так что точно не мог вспомнить даже запах Мэри. Сейчас же настолько отвык от этого, что после того как вдохнул феромоны Стюарта, простыл и провалялся в постели с температурой и заложенным носом неделю. Тогда можно было поблагодарить дядю, что тот всё-таки предложил это лечение до первых дней учёбы, потому что слечь после нескольких недель или дней из-за окружающих ароматов было не такой уж веской причиной, но весьма разрушающей. После этого он вновь перестал чувствовать феромоны, но врач заверил его, что это просто защитная реакция организма и скоро Нил вновь почувствует окружающие запахи. Нил действительно не торопился, пока однажды не почувствовал одного из сокомандников — Мэтта. Всего на секунду, что было обиднее всего. Он хотел ударить кого-нибудь клюшкой от этого издевательства, но постарался успокоиться и просто плыть по течению. Он больше заволновался, когда на следующей тренировке Кевин упал вместе с ним во время неудачного поворота и тут же исчез. У Нила было странное предчувствие от этой выходки и оно подтвердилось, когда на следующий день после тренировки его спросили: — Ты омега? Он впал в ступор от этой неожиданной догадки и не мыслил что могло его выдать, когда организм ещё отказывался восстанавливать побитую сущность. Но с первыми признаками Нил в любом случае планировал поговорить с командой, так что можно было начать с Кевина. Это также намного проще — с ним он ощущал странное чувство спокойствия, которое часто заглушало приобретённую паранойю. — Да, — выдохнул он и замялся прежде чем продолжить. Ему не хотелось оставлять этот вопрос не закрытым или туманным, когда Кевин заслуживал большего. — Послушай, это… Это не какая-то прихоть из-за непринятия сущности или что-то подобное… В бегах проще скрываться, когда ты не излучаешь феромоны и не поддаёшься им, — Нил сказал это почти на одном дыхании, удерживая приступ храбрости за рога. Он знал, что уже через пару минут мог вовсе не открыть рта, потому что меняться слишком сложно, когда привычки матери ещё продолжали говорить о том, что нужно всё скрывать и лгать. — Но я пытаюсь вернуться к норме. Насколько это возможно. — Всё хорошо, — Кевин ободряюще улыбнулся, хотя не успел скрыть секундное замешательство. — Ты не обязан всё рассказывать, но я рад, что ты решил поделиться этим со мной. — Он отвёл взгляд и неуверенно перевёл вес с одной ноги на другую. — От кого ты бежал? — От отца, — поспешно сказал Нил, только теперь понимая, что предыдущие слова могли показать его как преступника в бегах. — Боже, я… Он был ужасным человеком… — Он прислонился спиной к стене и жестом попросил дать пару секунд для того, чтобы сформировать все мысли в слова. — Он был настоящим преступником и нам пришлось с мамой бежать от него. Но он не пожалел даже её, когда смог нагнать нас, — Нил почувствовал запах моря и на секунду зажмурил глаза, отгоняя непрошенные мысли. — К счастью, он наконец мёртв. И дядя приютил меня. — Тогда я рад, что всё налаживается, — выдохнул Кевин. Нил с трепетом обнаружил в этом облегчённом выдохе искреннее волнение. — Дай знать, если что-то понадобится. — На самом деле… — замялся он. — Почему ты вчера так рано ушёл с тренировки? — Нил посмотрел в неуверенные глаза напротив и чуть было не охнул от догадки и с изумлением уточнил: — Ты почувствовал меня? — Но тут же горько усмехнулся. — Это было настолько ужасно? — Нет, я!.. — Не надо, — быстро оборвал он. — Я столько лет принимал подавители. И не могу пахнуть также как другие омеги. — Ты пахнешь лучше, — заворожённо выдохнул Кевин, но только тогда осознал сказанное и поспешил добавить: — То есть!.. Это было неожиданно. Такой приятный запах на корте во время тренировки. Извини, если своими действиями поставил тебя в неловкое положение. Нил первые несколько секунд не мог выдать ответ, потому что точно был уверен, что его феромоны приобретут оттенки терпкости и остроты. Слова же Кевина заставили слегка покраснеть и отчего-то радостно в душе ликовать. Возможно, потому что они с Кевином успели сдружиться на фоне общей страсти к спорту и терять это общение из-за какого-то запаха было бы попросту глупо и обидно. Нил действительно волновался, что его истинная сущность может принести проблемы. — Всё в порядке, — наконец сказал он и почувствовал насколько вспотели руки, когда сжал их в кулаки. — Это помешает тренировкам? Когда другие почувствуют… — Нил! — Кевин повысил голос, чтобы вовремя обратить на себя внимание и объяснить: — Есть много спортсменов-омег и ты сам это знаешь. Это сбивает с толку только когда не готов к подобному. Это не может быть проблемой в действительности. — Я понял, — вымученно кивнул Нил. — Не думал, что это произойдёт так скоро. Я ещё даже не восстановил собственное обоняние. — Ты не чувствуешь чужих феромонов? — удивился Кевин, но тут же вспомнил ситуацию, когда юноша познакомился с Эндрю и не выразил ни единой эмоции отвращения. Омегам всегда казались феромоны Эндрю слишком тяжёлыми и удушающими. — Вот почему… Нет, неважно. — Подожди, так ты говоришь от лица команды? — испуганно уточнил Нил. — Нет. То есть, не знаю, — он повёл плечом и попытался объяснить: — Я решил поговорить, чтобы прояснить вчерашнее, но не обсуждал ситуацию с остальными. Не уверен почувствовали ли тебя другие, если ты об этом. — Боже, мне нужно срочно объясниться, пока по кампусу не разошлись слухи, — Нил устало прикрыл лицо ладонями и слегка надавил на глаза, пытаясь уложить в голове происходящее. — На самом деле, это нужно сделать как можно скорее. — Я поддержу тебя, если нужно, — добавил Кевин и Нил невольно улыбнулся на это предложение. Кевин всегда выступал в роли старшего, помогая с тренировками и иногда с составлением правильного расписания для лучшей продуктивности, прямолинейно и напористо предлагая эту самую помощь и иногда забывая про «если нужно», «если попросишь», «только скажи». Он был настоящим засранцем в первые дни, когда строил из себя строгого руководителя, но после некоторого сближения, вся эта напускная жестокость и сдержанность исчезли. И хоть Нил думал, что это было из-за их совместных пробежек или одинаковой позиции на поле, сейчас точно мог вспомнить, что впервые увидел настоящее лицо Кевина во время обычного обеда в сентябре. Тогда было ещё достаточно жарко, так что многие студенты брали еду и выходили во двор, устраиваясь на траве под солнцем или в тени деревьев. Кевин был вторым вариантом, когда Нил случайно заметил его и решил поздороваться. Его прервала неожиданная музыка, которая сопровождала какой-то ролик на ютубе, и юноша вслух поинтересовался: — Это Mozart das Musical? Кевин, казалось, в испуге повернулся к нему, но в следующую секунду его глаза загорелись и он уточнил: — Тебе это нравится? Нил не ожидал, что капитан команды и типичный спортсмен тащился от классической музыки. Это не вписывалось в клише, но позже он понял, что клише здесь и вовсе не было места, когда Кевин также открыл себя как ботаника в области истории. Ещё пару недель назад Нил бы точно над этим посмеялся, но после всех разговоров он нашёл это милым и настоящим. Исчез образ грозного наставника, но фигура дисциплинированного друга была много лучше. Кевин даже отправил ему несколько композиций Моцарта и… кажется, Шопена. Нил не очень в этом разбирался, хотя несколько сонат и увертюр ему понравились. Иногда ему давали второй наушник, когда они находили друг друга во время обеда, а перерыв позволял забыть о дневной тренировке. Тогда Нил садился достаточно близко, почти прикасаясь своим бедром к чужому, и пытался унять сердцебиение, что всегда легко выдавало всю его неловкость в таких ситуациях. Но он до этого в принципе мало контактировал с парнями своего возраста, поэтому спихивал всё волнение на простую непривычку. Неважно, что с тем же Мэттом он мог проделывать то же самое и даже не задумываться. — Да.