Куда это нас приведет?

Когда я проснулась, Роберта рядом не оказалось. Все-таки, он ушел. Я выключила будильник и зашла на кухню, чтобы сварить кофе. На мое удивление, актер стоял около плиты с полотенцем завязанным на талии, ловко подкидывая в воздух что-то на сковороде. Не знаю, на что именно я залипла больше, но оторвать взгляд просто не смогла. На его накаченное тело, на то, что он готовит, или, на то, что он на моей кухне. Полуголый Дауни готовит завтрак на моей кухне, вот причина моего приблажного состояния. Его телефон лежал на столе, и транслировал Стинга. Я понимала, что скорее всего, это единственный и последний раз, когда Роберт вот так просто находится в моем доме. Мне захотелось запечатлеть этот момент, и я сняла десятисекундный ролик на телефон, чтобы было слышно музыку, а затем сфотографировала Роберта как раз тогда, когда он подкинул новый блин в воздух. Актер все еще стоял спиной ко мне и не видел, что я делаю. Мне показалось, что это хорошо, пусть останется моим личным переживанием. Я подошла к нему сзади и скрестив руки на животе Дауни, прижалась к его спине. — Доброе утро, принцесса, — он накрыл мои руки своими — Красивая песня. — Еще бы, это же Стинг! — актер усмехнулся — Что за идеальная картина? Такой красивый мужчина готовит на моей кухне под идеальную музыку! Я в Раю? — Красивый? — он повернулся ко мне лицом, — Мне нравится, как ты это говоришь. — Прости, чаще всего я говорю многие вещи прямо. Мамины гены, — кладу руки на грудь Дауни — Что с ними не так? — его глаза кажутся еще чернее, чем обычно — Эй, — в шутку стукаю его, — С ними все идеально! Просто она мексиканка. Я не всегда могу сдерживать в себе эту кровь. — Ммм, — актер широко улыбнулся, — Теперь все ясно. Ты стараешься вести себя как англичанка, но эти страстные гены дают о себе знать! — По мне видно, что я немного не англичанка, — улыбаюсь, — Особенно на фоне Тома. Он бледный, а я как из солярия. Хотя, по факту, для мексиканки, я сама бледная. — Папа англичанин? — Да. — Я увидел распечатанную фотографию пляжа. Ты делала? — он кивнул в сторону спальни — Печатала я, но снимала, к сожалению, не я. — Почему к сожалению? — Дауни выключил газ, мы поменялись местами, я поставила турку с кофе на плиту — Ты узнал место на нем? — Конечно. Это Санта Моника. — Да, — я закрыла глаза и улыбнулась, — Моя мечта. — Моника мечтает о Санта Монике? — Дауни не смог сдержать смешок — Не смейся! Я тысячу раз представляла, как приду на этот пляж, сяду на песок так, чтобы ноги ласкал океан, и буду слушать шум волн на закате. — Я иногда почти также делаю. Основной мой дом находится в Малибу, и до Лос Анджелеса около тридцати минут на машине. На пирс Санта Моники заглядываю, хоть и редко. Там есть одна закусочная, весьма приятная. — Не дразни меня, — я поставила чашки с кофе на стол и села напротив актера, — Это мечта моего детства. Мне кажется, там спокойно, хорошо и красиво. — Я тебя не дразню, малышка, — он встал, подошел ко мне, поднял за руки из-за стола, держа за талию притянул к себе, усадив на колени, подвинул мой кофе и тарелку, — Мона, ты слишком далеко сидела, — посмотрев на меня довольно хитро, предложил, — Давай слетаем туда? — Туда? — я удивленно смотрю на Дауни — Да. На пару дней. У меня есть окна между съемками, почему бы не слетать? Полежим на берегу. — Роберт, — кладу руки ему на плечи, — Такие предложения, — все-таки решаюсь ему сказать, — Для меня они звучат болезненно. Хоть это и неприятно, но я понимаю, что для тебя я временная. — Мона, ну что… — Мне хотелось бы полететь с тобой хоть на край света, куда ты захочешь, но это продолжение вчерашнего разговора о том, чтобы ко мне никто не прикасался. Это невозможно. Мы можем, в твои выходные слетать туда, но эта мечта превратится в проклятие, когда ты вернешься домой, к своей жене, а мы в Лондон. Я не смогу с таким восхищением думать об этом пляже помня, как хорошо там было с тобой. Твой уход превратит его в самое больное место. Я этого не хочу. — Мона, что за негативные рассуждения?! Я вообще-то, по-прежнему требую, чтобы никто кроме меня, не имел доступа к этому прекрасному телу, — Дауни целует мои плечи и шею — Роберт… — Да, принцесса? — Новое слово? — я усмехнулась, — Принцесса? Требует он. — Ты моя, как хочу, так и называю! И да, моя, вот и требую. — Смотри, привыкну к тебе, — я поднимаюсь, чтобы спокойно выпить кофе, — Мне слишком нравится слышать, как ты говоришь, что я твоя. — И куда ты отошла, моя принцесса? — Через полчаса Том и Уилл заедут. Нужно быть готовыми. Мы сюда уже не вернемся, из театра сразу в самолет. — Тогда предлагаю совместный душ, чтобы сохранить время и счет за воду. — Нет! — вытягиваю руки вперед, когда Дауни собирается подойти ко мне, — Из-за тебя, Роберт, мы опоздаем! — С чего это? — Я с тобой на время не смотрю! А через полчаса начнется мой рабочий день. Не хочу опаздывать. Это ты тут выходные проводишь, а я на работе. Хоть и дома. — Хорошо. Но в самолете спишь со мной! — Ты тоже летишь? — я опустила руки — Мона, я же сказал, что здесь исключительно из-за тебя. Да, я лечу с вами. Пользуясь моим замешательством, он довольно грубо хватает меня за ягодицы и поднимает над землей. Гаденыш. Мне не остается ничего, как повиснуть на нем, скрестив ноги за накаченной спиной. Через страстный поцелуй, Роберт сажает меня на столешницу, развязывая халат. Голова начинает кружиться от его напора, хотя он всего лишь ласкает мое тело своими большими руками. Схватив за волосы, тянет их вниз, целуя шею. Мое дыхание быстро сбивается, потому что одно его касание пальцами к моей коже, уже заводит больше, чем конкретные действия бывшего. Я развязываю его полотенце, чтобы нам ничего не мешало. Роберт двигает меня ближе к краю, широко расставляя ноги. Чем грубее себя ведет этот мужчина, тем больше мне хочется растворяться в его глазах и теле. Мы сносим всю посуду, продукты и приборы, вокруг нас, наслаждаясь друг другом. — Ты разгромил мне всю кухню, — тяжело дыша, смотрю на погром, — И забрал все мои силы. — Что ты со мной делаешь, Мона, — актер зажмурился, — Давно я так контроль не терял… — Роберт… — Да, моя принцесса? — он нависает надо мной — Роберт, мне страшно… — Из-за чего? Не бойся, я с тобой, — Дауни хочет наклониться, чтобы поцеловать меня, но я его останавливаю — Роберт, я очень этого не хотела, но оно сильнее меня… — Малышка, что случилось? — Дауни смотрит на меня, как на ребенка — Боюсь, что я влюбилась в тебя, и очень сильно, — жмурюсь, чтобы не видеть его реакцию — Моя девочка, — чувствую его губы на своих и не понимаю, хорошо это или плохо, — Значит, договор о неприкосновении в силе? — Нет, конечно! — В силе, — актер садится сам и сажает меня, — Потому что, я это чувствую с самого первого дня. — Не ври, я не была в тебя… — А я в тебя был. Иначе, ничего бы не получилось, — улыбка брюнета кажется другой, более светлой — Пожалуйста, не надо мне лгать, Роберт. Ты не мог… — Принцесса моя, — руки Дауни держат мое лицо, — Поверь, если бы ты была моей игрушкой, ты бы это почувствовала. Неужели, звонки, мои сообщения, подарки, ежедневные цветы и свидания не дали понять мой мотив? — Роберт, — я закрываю глаза и трусь щекой о его ладонь, которую он так и не убрал с моего лица, — Ты не можешь быть влюблен в меня. — Вообще-то, это факт, малышка. С чего такие странные выводы? — Ты женат, Дауни, — открываю глаза — Верно. Но как это может повлиять на то, что ты со мной делаешь? Посмотри, я здесь! В Лондоне, пролетел кучу стран, чтобы эти два дня быть рядом с тобой. Мне уже по возрасту не положены такие загулы, но я здесь. Хотя мог нежиться на пляже Малибу среди спасительниц. — Эй, мне неприятно о таком думать, — я хмурюсь, — Никаких спасателей с надувной грудью! — Ревнуешь, моя принцесса? — актер смеется — Да, — обиженно произношу я, оказываясь в объятиях Дауни младшего, — Я хочу, чтобы никто кроме меня не подходил к тебе так близко. — Заключаем договор? Я люблю тебя, ты меня и ставим замки друг на друга? — Ты сводишь меня с ума, Роберт… — А ты меня, Мона. Не представляешь, как. Бегаю за тобой по странам, как мальчишка. Обычно, все наоборот, за мной девушки. Ты сломала эту систему, малышка. — Ты представляешь, как сильно разобьешь мне сердце, если сегодня я поверю тебе, а завтра ты решишь уйти из моей жизни? — серьезно смотрю ему в невозможно красивые глаза — Я не уйду, Мона. Придется поверить. Твоя английская осторожность сейчас не дает поверить в то, что я чувствую к тебе на самом деле. Где там мамины горячие мексиканские корни? Доверяем чувствам? — Роберт, пообещай мне, что не будешь его разбивать, — кладу его руку к своему сердцу — Обещаю, Мона, — он сжимает ладонь на груди и снова валит меня на спину, на уже пустой стол, — Ты моя, а я твой. — Я люблю тебя, — улыбаясь сквозь поцелуй, шепчу ему в губы — А я люблю тебя, малышка, — щетина актера приятно царапает мои губы, когда он произносит эти слова Весь этот день я будто летала. Том снова выглядел напряженным, но из-за чего, я не понимала. Безупречно отыграв спектакль, Хиддлстон и мой брат раздавали автографы в конце рабочего дня. Я попросила Дауни не выходить в этот момент, чтобы он не переманивал толпу на свою скромную персону. К счастью, он согласился, хотя я видела, что ему безумно хотелось воспользоваться этим шансом. Даже когда мы сидели в зале, в время спектакля, он ни одному человеку не отказал в фотографии. Кажется, Дауни балдеет, когда толпа жаждет заполучить его внимание. После всех дел Уилл отвез нас в аэропорт, несмотря на усталость, вызывав у меня очередную волну гордости за старшего брата. Когда Роберт и Том подошли к стойке регистрации, Уилл попросил меня на минуту задержаться. — Мне кажется, или этот павлиний хвост стал по-другому смотреть на тебя? — брат обнял меня — Возможно, — я улыбнулась — А ты еще больше светиться. — Так заметно? — я сморщила нос — Надо быть слепым, чтобы не заметить. Что-то случилось? — было видно, что Уиллу это не совсем по душе, но он держался для меня — Утро было необычным. Я поняла, что, — делаю паузу — Мона, нет. Только не говори, что влюбилась! — он поменялся в лице — Я сказала это ему, — мой брат не скрывал разочарования, — На что я получила ответ, что это взаимно, — не могу сдержать улыбку и радость, — Я понимаю, что ни с кем, кроме тебя и Тома не могу этим поделиться, но… — Милая, это вранье в чистом виде! Нет! Срочно давай заднюю! Он семейный человек! Может, он будет делать вид, что ухаживает за тобой, но как только улетит к своей, — Уилл повышает голос, — Жене, — продолжает нормальной интонацией, — Он сотрет твой номер из телефона. — Почему ты ведешь себя как Том? Дайте мне поверить во что-то хорошее! Утром он сказал, что любит… — Все-таки запудрил, — брат разочарованно отвел взгляд — Да, я влюбилась. И что? — Ничего, Моника, жизнь твоя, шишки тоже. — На следующие выходные мы вдвоем летим в Санта Монику, — я радостно запрыгала — Не думал, что моя сестра официально станет любовницей замужнего, старого мужика. Рад за вас. — Уилл, ты обижаешь меня. — Ты меня тоже. Что Том тебе говорил, когда вы вышли? Я слышал, он хотел что-то тебе сказать. — Ооо, его несло. Давно не видела Хиддлстона таким. Сказал, что очень меня любит. — А ты? — брат прищурился — Что я? Сказала, что я его люблю. Он мне почти как ты, в некоторых вещах даже ближе. Брат и лучший друг в одном лице. А! Еще сказал, что его бесит Роберт. Что странно. Он так ждал совместные сцены с ним, а тут он его раздражает, — я закатила глаза — Мон, ты глупая? — брат явно злился — Спасибо за комплимент, Уилл. — Ночью Том признался тебе в том, о чем долго молчал! А ты даже не услышала его! — В чем он признался?! — Точно, глупая. На каком языке мысль потеряла? Могу по-испански сказать. Том любит тебя, а ты не слышишь и не видишь! Вешаешься на бедного мужика как девушка, целуешь его, обнимаешь, сидишь на нем! Ты хоть знаешь, какого ему молчать об этом было?! — Том меня не видит, как девушку, поверь. У нас… — Он давно влюблен в тебя, дурочка. Поэтому и бесится от Дауни! Мы вчера должны были тебе об этом сказать! — Это невозможно, Уилл, — меня напрягают его слова — Он признался тебе, Моника. А ты лижешься с этим женатым павлином. Он умеет хвост распускать, но под хвостом этим, пусто, глупая. Советую тебе подумать не над его фальшивым «люблю», которым он прикрывает свою похоть, а услышать того, чье «люблю» звучало искренне! — Даже если так, Уилл, — хватаю свою небольшую сумму, — Том для меня близкий друг, но не больше! И он не давал повода для того, чтобы я подумала, что он, — замолкаю, вспомнив его поцелуй и то, как он помогал мне с платьем, которое я надевала для Дауни, — Мамочки… — Что-то вспомнила? Советую пересмотреть свои… — Советую не лезть в мою жизнь. Роберт мне… — Ты для него как шлюха, которую не нужно снимать. Маленькая, наивная дурочка, готовая раздвинуть ноги, когда он того потребует. — Как ты смеешь?! — мои эмоции поднимаются, создавая ком в горле — Ты знаешь, что я прав. Я люблю тебя, потому что ты моя сестра. И мне не хочется, чтобы тобой или твоим телом пользовался женатый старик. Ты знаешь, что я прав, Мона, — повторил брат, — И не нужно плакать и строить воздушные замки с ним. — Ты испортил дорогой моему сердцу день, Уилл. Мне не хотелось слушать его дальше, да и самолет не стал бы ждать этого болючего разговора. Том и Роберт заметили мои мокрые глаза, несмотря на то, что ни одной слезинки не скатилось. У меня был целый список вопросов к Хиддлстону, но я решила, что эмоции должны остыть, а разговор запланировала сразу по приезду. Дауни настоял на том, чтобы я сидела с ним, а спать должна была и вовсе, в его кресле. Мне не хотелось сопротивляться, напротив, я была за. Проведя половину полета в объятиях спящего Дауни, я так и не смогла заснуть. Мне вспоминались некоторые моменты, которые запросто выдавали Хиддлстона и его чувства. Уилл был прав, я не замечала их. А может, мой брат просто хочет, чтобы это было правдой, так как ему неприятен Дауни? Как много «может». Аккуратно убрав с себя руку Роберта, я поднялась и пересела на соседнее кресло около Тома. — Я вижу, что ты не спишь. — М? — он повернулся ко мне от иллюминатора, — Моника, — дежурно улыбнулся, — Повтори, я не слышал, — Хиддлстон достал из уха наушник — Это же неправда? — смотрю ему в глаза, хоть в салоне самолета темно, едва приглушенный свет позволяет их разглядеть — Милая, повтори все предложение. — Ты помнишь, что говорил мне ночью возле паба? — Нет, — он нахмурился, — Если было что-то неподобающее, прости меня. — Том, ты слишком близкий мне человек, чтобы врать. Я вижу, ты все помнишь. — Мона, — актер выглянул за меня, посмотрев на Дауни, — Он спит? — Да. Прошлой ночью, от силы, ему удалось на часа два или три. Будить не нужно. — Я не собирался, — Том нахмурился, — В хвосте есть небольшой бар самообслуживания. Выйдем? — Что за секреты? — я удивилась — Моника, либо отходим, чтобы не шипеть, либо потом! Я не могу шептать долго, через десять часов у меня съемки, где голос нужен! — Ведешь себя как дива! — я поднялась, — Идем. Я обрадовалась, что выбрала ночной полет. Почти все в самолете спали, поэтому, когда мы из его носа шли вдоль рядов, по темноте, в самый хвост, Хиддлстона никто не узнал и не остановил. — Кричать собрался? — я скрестила руки — Не напрягать связки, — хмыкнул мой друг — Уилл, перед вылетом, на очень повышенном тоне оскорбил меня. Я хочу знать, что из его слов правда, а что нет. — Мона, — Хиддлстон слишком уверенно посмотрел на меня — Слушаю, Том! — Я люблю тебя, Мона. — Мы это обсуждали. Я тебя тоже. Дальше. — Нет. Я ЛЮБЛЮ тебя, Моника, — повторил актер, — Каждый день я борюсь с собой, чтобы не допустить срыва и не закричать об этом! Я радуюсь как мальчишка, когда ты обнимаешь меня, когда целуешь или просишь о помощи! Все это позволяет быть ближе к тебе. — Том… — Меня действительно разрывает от того, что я вижу последние дни! Становится трудно молчать о своих чувствах! — Том, это безумие! Я бы никогда в жизни не подумала… — Я люблю тебя, Моника. Чисто, давно и сильно. — Зная тебя, Том, — пытаюсь собраться с мыслями, — Мог бы и как-то красивее это сказать. — Как, интересно, если ни один намек ты не поняла?! — Намеки и действия, разные вещи, Хиддлстон! Роберт проявлял свое отношение, а ты… — К черту Роберта! Хочешь действий?! Актер решительно шагнул ко мне, не обращая внимания на смятение и злость, вжал своим телом в стенку самолета, начав очень требовательный поцелуй. Никогда бы не подумала, что Том, которого я знаю, может так поцеловать. Я ответила почти сразу, что подтолкнуло Хиддлстона подключить свои руки. Не сказала бы я, что в этом действии чувствовалась его любовь, но желание актера было на двести из ста процентов. Из-за слишком активных рук Тома, едва слышный стон, все-таки сорвался с моих губ. К счастью, его руки не опускались ниже груди, но этого хватило, чтобы он пришел в себя и остановился. Я чувствовала его губы на своих, пытаясь понять, как на это реагировать. Как это отзывается во мне. — Том… — Мона, прости меня, я так долго решался… — английская вежливость заставила его извиниться — Я не знаю, насколько честны твои слова о любви, — кусаю свои губы, смотря на друга, — Сейчас я увидела исключительно желание моего тела. Не любовь. Если она есть, ее нужно показывать, Том, — я поправила капюшон на его худи — Это не отрицательный ответ, Моника. Ты тоже… — Но и не положительный, — я нахмурилась, — Трепаться можно годами. Для меня важны дела, которыми Роберт доказывает свое отношение и чувства. — Будут доказательства, Моника. — Вот когда будут, тогда и поговорим. Я легла к Дауни, который все еще спал. Повернувшись к нему лицом, я уткнулась в грудь актера носом, пытаясь расслабиться от новостей и признаний сегодняшнего дня. Роберт, от моего действия, сквозь сон, закинул на меня руку и обняв, прижал к себе. Благодаря этому, я почувствовала себя спокойней и смогла немного поспать.