Там, где тебя нет

Саске находится на границе с деревней Облака, когда грудь пронзает такая боль, что он падает на колени. Хватается за рукоять меча, оборачивается. Глаза тут же сверкают красным. Но местность отвечает ему только пустынной тишиной, тихим копошением ночного зверья и писком насекомых. Саске опускает голову - не ранен. Но боль не уходит. Он жмурится, пытается коротко вдохнуть. Все нутро горит, стонет, изводится. Страх, ярость, боль. Такая сильная боль, что кажется душа вывернута наизнанку, пущена по ветру рваными потрохами. Не его чувства. Это не его страх. Чужая боль, до горечи знакомая после смерти Итачи, после правды о клане - похожая, но все же не его. Наруто. К чужому страху примешивается свой, леденящий, острый. Саске кажется, что он сходит с ума. Инстинкты вопят так, что он слышит, чувствует все до каждой мельчайшей молекулы воды во влажном воздухе деревни Облака, до шороха на границе страны Огня. Чувствует все, но не может разобраться в мешанине чужих эмоций. Они вопят, путают его, пугают, и он бежит. Не думает. Только прислушивается к звериной боли Узумаки, принимает ее, пытается взять, вобрать хоть часть - ее так много. Я же здесь, я почти здесь. Саске мчится в деревню так быстро, что исхудавший запас чакры клокочет в напряженном теле. Учиха рвется к Наруто, пытается дотянуться мыслями, ворваться в его голову, прикоснуться, спросить, утешить. Что угодно. Но глухо - только боль. Только ярость. Тогда он делится чакрой, поднимает свои обмельчавшие запасы и делится так щедро, что ноги подгибаются от слабости. Держи, бери, возьми всю, без остатка. Я здесь, я рядом. Но Наруто не принимает. И Саске не понимает, что происходит. Только знает - раз больно, значит он жив. Наруто жив, и Саске, как безумный, рвется к вопящему маяку чужой агонии. Учиха возвращается в Лист так быстро, как никто никогда не смог бы добраться от деревни Облака. Он приближается к границе, перескакивает пост, замирает на крыше жилого дома. И останавливается. Чувства Наруто настолько глубокие, что он ожидал увидеть пепел на месте Конохи, черную воронку с вдавленными в землю телами мертвых шиноби, изувеченных гражданских, убитых детей. Он был готов встретиться с концом деревни Листа, с прощальным пламенем Страны Огня, он был готов сражаться, рвать всех, кто напал - не на деревню – на Хокаге. Уничтожить тех, кто посмел причинить Наруто боль. Но Коноха стоит целая, нетронутая, наивная в своем спокойствии, светит вечерними разноцветными огнями и дышит гулом голосов. А грудь Саске все еще болит, стонет на той же ноте. И он мчится в Резиденцию - сразу в кабинет Хокаге, через окно, рывком. Пусто. Двери кабинета Нанайдаме сорваны с петель, на полу черная копоть чакры, мебель разбита в щепки. В коридоре свет, шум. Саске скринит здание - перепуганные ниндзя, суета внизу, Анбу у входа, сторожат - никого не впускают и не выпускают. Но Наруто здесь нет. Саске точно знает, что он в деревне. Госпиталь. Найти Наруто в больнице оказалось не так уж сложно. Здание оцеплено, палаты пустые. Экстренная эвакуация? Анбу по периметру и внутри, где-то на втором этаже маячит Сай. На третьем Сакура, команда медиков. И Хокаге. Сакура отскакивает от Учихи так, как будто в палате материализовался Девятихвостый. Учиха окидывает шаринганом всех, кто стоит возле койки Хокаге. Саске пышет чакрой так, что стекла звенят в оконных рамах, и со звоном разбиваются ампулы, скатившиеся с медицинского столика. Саске в ярости. Саске напуган. Медицинские работники отступают к стене, потерянно смотрят на Сакуру. Учиха приближается к Наруто, и не понимает, почему не может пробиться сквозь его блоки. Не понимает, почему так больно. Хокаге лежит на койке, вокруг него сеть сдерживающих печатей, на груди блокаторы чакры. Лицо блестит от пота, на застывших губах призрачная тень крика, между бровей болезненная складка. Наруто дышит тяжело, глубоко, гортанно, но не двигается. Только глаза бегают под опущенными веками. Чакра Саске взрывается, и собравшихся в комнате медиков отбрасывает в стены, прижимает с такой силой, что короткий испуганный вскрик докторов прерывается выбитым из их легких воздухом. Сакура жмурится, пытается оторваться от стены, сказать что-то. Учиха в гневе, и по полу струится живая сила, электричество. Стены трясутся, люди вокруг сжимаются, беззвучно открывают рты. Уничтожить. Убрать. Защитить. Если Коноха еще не стала воронкой пепла к его приходу, он готов ей помочь. Он готов превратить весь мир в труху, оставив на земле лишь небольшой кратер, только безопасную крупицу земли, где будет Узумаки. Он разберется, уберет все помехи и разберется. Где-то на периферии маячат Анбу. Саске сжимает зубы, и из рам с хлопком вылетают стекла. Саске стискивает рукоять катаны, в окно со свистом врывается ветер. Листва деревьев шипит, вздымается. Саске осторожно протягивает руку к Наруто. Ступает в тихий безопасный ореол своей чакры, в синий защитный купол вокруг кровати Нанайдаме. В куполе миротворное спокойствие, сфера слабо рябит напряжением. В куполе пахнет топким страхом, тягучей черной тревогой. Но здесь безопасно. Здесь, внутри, чакра Саске светится теплом, кротким и нежным жаром. Охраняющим, утешающим. Учиха кладет руку на влажную щеку Наруто. Вобрать боль, взять всю, слиться с чужим страхом. - Он тебя не слышит, Саске! Вихрь чакры за куполом заглушает крик, но: - Он не чувствует. Саске механически оборачивается. Сакура. Чуть оторвалась от стены, прикрывая лицо от хлещущих ударов воздуха. Плачет. Кричит. Саске закрывает глаза, пытается пробиться в сознание Наруто. Глухо. Так пусто, что на секунду ему кажется, что Узумаки не существует. Его нет в этом мире. Саске не слышит его мыслей, не чувствует сознания. Пустота. Так пусто и черно. Глянцевая темная гладь. Идеально ровные стены. Саске бьется в них, и они поглощают его удары. Вбирают в себя его мольбы, его гнев, его силу. Пустота. Саске поднимает голову, и не видит, где кончаются эти блоки. Он чувствует страх, бессилие. Он распахивает глаза. И тупая ноющая боль Наруто снова прорывается в его тело. Он снова смотрит на его лицо. Его лицо? Он его не узнает. Проводит пальцами по полоскам шрамов, но ничего не видит. - Саске! Хватит! Пожалуйста. Вихрь чакры схлопывается, и люди вокруг падают на колени. Закашливаются. Ниндзя-медики подползают к обычным, проверяют пульс, вытирают кровь из носа. Взвившаяся листва за окном медленно опадает на землю. В палату врываются Анбу, наставляют на Саске оружие. Сакура подлетает к Наруто, проверяет целостность печатей, тоже откашливается. Дрожит. Сердце Саске воет. Он не понимает, что могло произойти. Почему он не чувствует Наруто. В палату заходит Шикарамару, дает короткую отмашку Саю. Тот кивает своим ниндзя. И Саске чувствует, что у дверей остаются двое, еще по двое за стенами в смежных палатах, трое - за окном в листве. Так тебя теперь охраняют, Узумаки. Учиха язвительно приподнимает уголки губ и всматривается в знакомое лицо. Он проверяет каждый орган, каждую ниточку каналов чакры, каждую клетку, тщательно, собственнически. И ничего не находит, никаких повреждений. Он видит только боль, маской застывшую на лице Узумаки, теперь так не похожем на себя. Он видит только слабость, такую открытую и простую, что злость снова вспыхивает у него в груди. Что с тобой, Узумаки? Хочется взять его за ворот, встряхнуть, ударить. Ударить всех, кто столпился здесь с жалостливыми лицами. Хочется поднять его, насильно, через боль, через крик, чтобы разозлился, чтобы встал, чтобы стер с лица эту болезненную беззащитность. Где твоя сила, Наруто? Саске дрожит изнутри от бесполезной ярости, и коршуном стоит над Узумаки, каждым мускулом, каждой клеткой следит за всеми, кто захочет подойти к Наруто хоть на шаг ближе. Он убьет их. Убьет их назло Наруто, чтобы тот встал, защищал всех, для кого так старательно строил свой солнечный мир. Но Наруто лежит неподвижно, только дрожат влажные слипшиеся ресницы, и холодный пот озноба стекает по вискам в светлые волосы. Саске не сводит с него глаз. Если нужно, он будет стоять так вечность. Он будет стоять так, пока Узумаки не надоест лежать “при смерти”, пока он не устанет привлекать внимание. Дешевый способ отлынивать от работы, добе. Саске знает, что в игре на терпение Наруто никогда не сможет его победить. Учиха горько хмыкает и пристальнее вглядывается в его лицо, в каждую тонкую морщинку у глаз, в каждую ресницу. И отворачивается. Шикамару. - Сегодня вечером Нанайдаме Хокаге получил особо секретный свиток от неизвестного отправителя. После его вскрытия сработала печать. Свиток сразу самоуничтожился. Мы предполагаем, что Наруто погрузили в сильное гендзюцу. Природа техники нам неизвестна. Она не попадает ни в одну классификацию. Мы ждали тебя, - Шикамару перевел взгляд с Саске на Наруто, - но твое присутствие только доказывает сложность гендзюцу. - Вы не удосужились проверить свиток и сразу отдали его в руки Хокаге, - издевательски процедил Саске. - Отличная работа охранной системы. - У нас нет полномочий просматривать документы под грифом секретности, предназначенные самому Хокаге, - ответил Шикамару. Но тут же поняв, что бюрократический бред не устроит Саске, добавил: - Отправитель указал, что это касается клана Учиха. Саске побледнел. Цыкнул. Наруто ни за что бы не отдал никому из своей охраны свиток, касающийся его клана, ни одному из своих приближенных. Не имели значения грифы секретности, отправитель, ничего - только фамилия Учиха, и Наруто сразу вгрызется в бумагу. Саске знал это. Это знал и враг, пославший ловушку. Черт. - Кто? - только процедил брюнет. - Свиток отправили с соколом без опознавательных знаков. Сейчас Анбу пытается выследить его. Саске хмыкнул. Шикамару выждал всплеск скептицизма и продолжил: - Самое важное - пока не понятны мотивы врага. Если бы на деревню хотели напасть, ослабив Наруто, то лучшее время было бы - сразу после действия печати. До твоего возвращения. Значит, цель другая, - Шикамару свел брови и устало потер переносицу. - Самое важное - Наруто. - Когда сработала печать, чакра Наруто вышла из-под контроля. Предположительно, его погрузили в иллюзию боя или войны, его эмоциональный фон зашкаливал, и намерения были совершенно определенные. Если бы мы задержались еще на секунду, сдерживающие печати уже не удалось бы наложить. Никто бы не справился с ним. - Я ввела ему успокоительные, но их надолго не хватит, - Сакура обеспокоенно заломила руки, коротко посмотрела на Саске и тут же опустила взгляд. Саске знал, “эмоциональный фон” Наруто зашкаливал и сейчас под тонной седативных. Тягучая боль, как заевшая пластинка, и первобытное отчаяние в топком лекарственном сне - вот, что он чувствует. Вязкое шевеление силы под загорелой кожей, стиснутое печатями, и борьба. Наруто не стало легче - только теперь ярость заперта внутри, в сознании - там, куда Саске больше нет доступа. - Нужно кое с кем повидаться, - Учиха сверкнул шаринганом и прикоснулся пальцами к горячему лбу Хокаге. *** Курама встретил Саске не на привычных зеленых лугах, на которых чаще всего дремал после того, как “подружился” с Наруто. Лис лежал у огромной скалы, выставив перед собой мощные лапы, и наблюдал из-за полуопущенных век за тем, что происходило на горизонте. Усы и ноздри подрагивали от его влажного дыхания, уши двигались на каждый звон металла или крик вдали. - Учиха, - гортанно произнес демон, - ты заставляешь себя долго ждать. - Обычно ты не очень рад нашей встрече. - Я никогда не рад встрече с Учихами. Это удел Наруто, - лис поморщился, встречаясь взглядом с шаринганом. - Где он? - пока в планы Саске не входило играть в любезности с зверем Узумаки. - Оглядись, - рычаще протянул лис. В голосе засквозила вековая усталость. Саске осмотрелся сразу же, как появился перед демоном: сухая и красная глинистая земля, небо, заволоченное то ли тучами, то ли дымом, в воздухе запах гари и металла. На периферии слуха звук сражения. - Стой, Учиха, - лис приподнял когтистый палец сразу, как только заметил, что Саске собирается двинуться на звук. - Ты не сможешь туда приблизиться. Это представление только для мальчишки. Курама протяжно и шумно выдохнул, а Саске только сейчас заметил подпаленную шкуру лиса на покатом боку. - Меня закинуло сюда из-за тебя вместе с Наруто. Это зацикленная иллюзия, а в центре блок - там может находиться только мальчишка. Ни тебе, ни мне, ни кому-либо еще невозможно вмешаться в цепочку действий. Можно только наблюдать со стороны, раз уж мы все равно заперты в его сознании, - лис снова повернул голову к горизонту, заглядывая за скалы. - Из-за меня? - Саске нахмурился и в три прыжка оказался на каменистой вершине. Перед глазами распростерлась ровная, как доска, долина с редкими поперечными развалами трещин. Горячий воздух пахнул Саске в лицо, и вспышка огня вдалеке отразилась в черных глазах. Прогремел взрыв, и послышался приглушенный звоном оружия подбадривающий крик Наруто. - Все время, что я провел в теле этого мальчишки, его и мой мир вертелся вокруг тебя. И даже теперь, когда вы, наконец, снюхались, я застрял в этой чертовой иллюзии, на которую сопляк повелся. И здесь снова ты, - лис вздернул усами, когда вдалеке, на поле боя, вспыхнула фиолетовая чакра. Сусаноо. Саске стиснул рукоять меча. Катон. Расенсюрикен. Взрыв. Чужое, но такое знакомое лезвие катаны, обвивает нить молний. И его копия атакует врага. - Ты пришел к середине. Скоро все закончится, - Курама ударяет хвостами о землю, и глина расходится в новых трещинах. Но они тут же затягиваются, так и не доходя до поля сражения. Саске цыкает, спрыгивает с утеса, за секунду оказывается практически в эпицентре сражения, но его тело, обвитое чакрой, моментально обжигают защитные стены невидимого барьера. Блок не спасает, и Учиха хватается за занывшее плечо. Граница барьера на мгновение вспыхивает предупреждающим красным и затухает. Ровный прямоугольник, сто на сто метров и высотой в бесконечность. Копия Саске за невидимыми стенами активирует мангекэ шаринган. Клоны Наруто схлопываются один за другим от точечных бросков кунаев. Враг - невзрачный мужчина, словно созданный по образу любого деревенского гражданского, складывает руки в печати, и пространство озаряется слепящей вспышкой. Наруто прикрывает глаза, исчезают последние клоны. Враг оказывается возле Узумаки, замахивается кунаем. Наруто реагирует моментально, в руке формируется расенган, он с силой впечатывает его в тело мужчины, и тот отлетает к ногам копии Саске. Рука брюнета вспыхивает электричеством, сотни разрядов молний со свистящим щебетом несутся к почти поверженному врагу. Тот складывает печать, и как только ладонь Саске с хрустом продирает чужую человеческую плоть, его собственную грудь со спины пронзает глиняный штык. Пахнет прожженой плотью, гарью, пылью и кровью. Звуки, только что разрывавшие пространство, исчезают, как по щелчку. И в ушах еще по инерции звенит тишина. - Саске? Такое тихое. Такое тихое и зовущее, что настоящий Учиха снова рвется в барьер, продирается Кусанаги, пробует поджечь его Аматерасу, ломится и стучится. Но Наруто его не видит. Саске чувствует первые капли того самого леденящего страха. Страх мелькает в голубых глазах Узумаки, стекает по напряженной спине, по ногам и с первыми кроткими шагами впитывается в сухую землю. Наруто срывается с места и подбегает к копии, точным и аккуратным ударом, таким, чтобы не причинить Учихе лишнего вреда, пробивает штык. И фальшивка падает на колени, в руки Наруто. - Саске? Саске. Саске. Учихе хочется зажать уши. Душа начинает тонуть, бессильно трепыхаться в первых волнах чужой боли. Голос Узумаки наивный, вопрошающий, детский. Такой, какого он давно не слышал у Нанайдаме Хокаге. Наруто аккуратно проводит пальцами по ране на груди фальшивки и все спрашивает, зовёт, молит. Заглядывает в замершие темные глаза. И замолкает. Тело Саске снова пронзает боль, та самая боль на границе Облака - та самая, от которой искры в глазах и стоять на ногах невозможно. Невозможно двигаться, думать, дышать. Первобытная коренная животная боль. Наруто ревет так, что барьер снова загорается алым. Та самая боль рвется наружу, смешивается с гневом, яростью, смертоносной, неукротимой, нечеловеческой. Яростью Бога. И Саске кажется, что он никогда бы не смог умереть. Не посмел бы. Он бы встал. Он бы вернулся. Он не эта фальшивка. Саске бы ожил назло всему миру, если бы Наруто звал его так. Узумаки ревет гортанно, по-звериному. Хокаге превратил бы свою драгоценную деревню в горстку пыли, размозжил бы всю страну, уничтожил весь мир, не оставив и пятнышка, если бы это произошло в реальности. Но это иллюзия. Саске с усилием закрывает глаза, слышит только, как тоскливо стучит хвостами лис в такт реву своего джинчуурики. И возвращается в реальность.