Там, где тебя нет

Саске? Саске. Снова. Но голос уже не тот. Не хриплый рев, не искристый молебный шепот. Этот голос настороженный, высокий, звенящий. Это голос Сакуры. Саске резко открывает глаза, и хватается рукой за край больничной койки, пошатнувшись. Голова пульсирует в раскаленных тисках. Еще немного и хрустнет, как пробитый рукоятью катаны позвоночник. Перед глазами муть. Ему нужно время, чтобы прийти в себя. Он наклоняет голову, раздраженно выдыхает и пальцами нащупывает руку Узумаки на кровати. Здесь. Расслабленная. Чуть теплая. Живой. Мир вращается, замедляется, плавно встает на место. Саске насильно пытается проморгаться, сфокусировать взгляд на лице Наруто. Все такой же бледный, бескровные губы с трещинками в уголках слабо подрагивают, морщится. - Наруто становится неспокойным. Я не смогу ввести препарат в ближайший час. Не так часто, - Сакура подходит ближе, заглядывает из-за плеч Учихи. - Что ты видел, Саске? Он оборачивается, и только сейчас замечает, что палату никто не покидал: медики, Шикамару замерли в ожидании его ответа, даже Анбу на постах навострили уши. На Саске накатывает какое-то безнадежное усталое раздражение. Он ничего не говорит, не двигается, только держится за руку Узумаки, как за спасательный круг. Кого еще здесь нужно спасать? Тихо хмыкает себе под нос. И вдруг понимает, как сильно он измотан. Чакры совсем не осталось, мышцы надрывно ноют, а на где-то на подкорке все так же воет глухая ярость и чужая горячая тоска. Как же устал ты, Наруто? Какой такой бой уже прожил? Саске судорожно думает, что делать. Он чувствует, как дрожат плечи и подгибаются колени. Так тяжело держать голову. Он просто опускает ее на грудь Узумаки. Легко, не давя - только так, чтобы слышать стук упрямого сильного сердца, чтобы чувствовать тепло и соленую влагу холодного пота. Замирает, как побитый пес в ногах хозяина, грязный, в изодранном плаще. Не больничный вид. Не то, что у Хокаге. Снова болезненно хмыкает самому себе. Он никуда не уйдет. Он всем своим видом говорит, кричит столпившимся здесь, что он никуда не уйдет. - Сакура, дай Учихе воды, перекусить и таблетки для восстановления чакры, - со снисходительным выдохом указывает Шикамару, - вы, принесите сюда стул или лучше вторую койку, - добавляет чуть подумав. Все остальные на выход. И Саске впервые в жизни чувствует благодарность. Почти: - Нам все равно нужно будет знать, что происходит, Саске. Мне придется зайти позже. Саске кажется, что все это с ним уже было. Такое уже происходило. Ночь. Шершавая прохлада из открытого окна, прозрачный парус занавески. На потолке желтый прямоугольник света с улицы. Тело уныло воет от притупленной медикаментами боли, голова пульсирует, и хочется спать. Тогда его качало, как в лодке, а свет на потолке иногда чудился солнечным, потом, наоборот, становился холодным, лунным. Иногда приходили люди. Саске мог слышать их далекие голоса сквозь вату слабости, набившую уши. Иногда он видел розовые пряди склонившейся над ним Сакуры. Чувствовал холодный укол иглы, заходящей в вену, а потом вверх по руке струилась прохлада и сон. Он не хотел засыпать, но они решали за него. Тогда ему было страшно засыпать. Он знал, что еще долго не сможет вырваться из липких щупалец кошмара. Ему снова придется бежать – от кого, за кем? Он будет бежать по лесу, спотыкаясь о корни, а ветки деревьев будут казаться чужими скрюченными руками, пытающимися ухватить его за рубашку, ноги, шею. Это будут кровавые руки в темноте. Он сам пришел сюда, а теперь бежит с закрытыми глазами, боясь узнать среди них руки Итачи, уродливую руку Данзо, пальцы Наруто на оторванной конечности. Почва взбухает под его ногами, и он вновь запоздало понимает, что бежит по телам. И как же страшно увидеть под ногами герб своего клана. Саске воет не в силах остановиться, не в силах бежать. Он просто хочет исчезнуть, раствориться в этой темноте – пусть кто-то другой будет вместо него. Хватит. Но топкая наркотическая вязь хитрее. Она знает, что он убийца, и должен быть наказан. И он будет. Он будет бежать и падать, ползти и вставать, кричать и молить, пока дымка снотворного не начнет медленно рассеиваться где-то высоко над кронами деревьев. Туда, куда он не может подняться. Туман поползет по окровавленным телам, и ему останется только ждать, сидеть с закрытыми глазами и ждать, когда в его сне появится солнце. Но он знал – оно может не взойти. И тогда становилось больно. Так больно, что он уже не хотел просыпаться – потому что знал, если не всходит солнце, то темное небо его морока скоро прорежет вспышка чужой боли, чужого крика. И он проснется с заходящимся сердцем на взмокших простынях, а рядом, на больничной койке, будет отходить от своих ночных демонов Наруто. Как же Саске ненавидел его тогда. Снова ненавидел – просто устало, раздраженно. Ну почему даже здесь? Снова. Всегда. Тогда ему было страшно засыпать – он не хотел видеть свои сны, он боялся просыпаться от чужих кошмаров. Он был заперт не в иллюзии – в бесконечной реальности, сотканной из боли. Боли. Боли. Саске кажется, что все это с ним уже было. С ними. Но тогда было не так. Тогда у солнца еще были силы подниматься – спускаться в его ад. Один раз оно опустилось так низко к нему, сквозь ветки-руки, практически касаясь кожи горячим, оранжевым светом. Кожу запекло, и Саске хотел закрыться. Но знал, что он не сможет, просто не сможет снова добровольно уйти в чащу своего мрака. И он остался. Остался, пока снова не пришло время просыпаться – на этот раз со взмокшими бинтами, занемевшим туловищем и липкой кожей чужого тела, замершего в неудобной позе на самом краю его койки. Как у Узумаки хватило сил перебраться к нему – самому Саске иногда даже головой повернуть бывало трудно. Тогда Учиха подтолкнул его в бок – Наруто что-то хмыкнул, не просыпаясь, и Саске подумал, что потерпит еще несколько часов – только несколько часов, чтобы Наруто поспал спокойно, чтобы не кричал и не будил его своими морфийными стонами. Маленькая награда за старания – ведь по пути к своей койке Саске заметил несколько тюбиков лекарств, опрокинутых с подвижного медицинского столика, на который Узумаки опирался по пути. Саске опустил веки. Тогда он еще не до конца понимал, что это будет его самый спокойный лекарственный сон. Конечно, терпеть такой беспредел Сакура не стала, и в следующий раз, когда Саске проснулся, Наруто уже лежал у себя – только кровать была придвинута чуть ближе. За несколько месяцев Саске привык просыпаться и поворачивать голову к свету – в противоположную от окна сторону. Он отыскивал замутненным взглядом светлое пятно. Иногда оно ему улыбалось, и Саске засыпал спокойно. Иногда корчилось от боли - тогда в комнату кто-нибудь приходил, и Саске смотрел, следил, насильно разлеплял веки, пока на соседней койке не воцарялся покой. Это была его константа. Его отправная точка и пункт назначения. Его Абсолют. Он просыпался и смотрел на Наруто. А Наруто отвечал такой же повернутой в его сторону головой, и не важно спал он или наблюдал, так же внимательно и открыто - он был рядом. Саске отворачивался, закрывал глаза, и чувствовал, как от груди по телу разливается тепло. Сначала он хотел побороть его, вытеснить, но получалось только снова плавно утекать в мягкую перину сна. Потом он начал привыкать к теплу, касаться его осторожно, испуганно, недоверчиво. И тогда света становилось больше. Наруто все понимал, все знал, все чувствовал. И дарил, дарил, дарил ему все, что мог отдать. Безвозмездно. Не думая о том, что Саске сделает, когда оправится, когда сможет подняться с кровати на своих двоих, когда решит снова взять в руки оружие или исчезнуть. Но Саске остался. Остался. Саске открывает глаза и смотрит безотрывно. Да ему кажется – только кажется, что это уже было. Но все не так. Тогда все было совсем не так. Сейчас Наруто только морщится, ворочая головой по измятой подушке, и лицо скованно страдальческой маской – но протяни Саске к нему свою чакру, свои мысли, душу, он не проснется. Учиха стискивает зубы и садится на кровати, которую принесли в палату медики. Встает и подходит к Наруто – только чтобы посмотреть на блестящее от пота лицо, только провести рукой по волосам, по щеке, по шее. Я отдам тебе все, что когда-то брал. Все, что ты дарил. Сжатые губы Учихи надламывает теплая призрачная улыбка. Он провидит большим пальцем по полоскам на родном лице. Это все неправда, Наруто. Я здесь. Никуда не уходил и не уйду. И ты тоже, добе. Наруто дергает головой в сторону и жмурится. Саске закрывает глаза, в груди щемит – так страшно. Он опускает ладонь на грудь Хокаге. Мне нужно время, добе. Только немного времени. *** В кабинете Нанайдаме людно. Сай, Рок Ли, Шино и несколько Анбу стоят в ряд перед столом Хокаге. Шикамару замер у окна, чуть подальше. Какаши хоть и не сидит за столом – сразу понятно, что он во главе. Хмуро отдает приказы негромким голосом с хрипотцой. Саске решил войти не через окно, как обычно – такой чести удостаивался только Узумаки, а через дверь – вернее то, что от нее осталось. - О, Саске! Ты восстановился? – буднично поинтересовался бывший сенсей. Все обернулись. Учиха ничего не ответил, обогнул ряд ниндзя и подошел к Шестому. - Как видишь, я пока временно беру командование, - произнес Какаши, потирая глаза. Саске невольно передернуло от стрельнувшей в голове параллели Минато-Хирузен. Нет. - Вы узнали что-то про отправителя? – коротко спросил Учиха, понимая, как звучит его тон. Какаши выдохнул и оперся руками о стол, словно нарочно не позволяя себе садиться в кресло, занимать место Наруто. - Лучше расскажи нам, что ты видел, Саске. Учиха хочет возразить, но потом спотыкается о молчаливые взгляды ниндзя напротив. Опускает голову и решает не тратить время на споры: - Он действительно в сильном гендзюцу, внутри стоит блок, через который не пробиться. Он сражается с врагом – средний рост, темные короткие волосы, одежда без опознавательных знаков клана. Выглядит, как обычный гражданский, но применяет техники. Из тех, что я видел – стихия земли. Мы, кхм, мы сражаемся вместе. - Ты тоже есть в этой иллюзии? – Какаши щурится каким-то своим догадкам. - Сражение довольно нелепое, - Саске игнорирует вопрос, - Наруто не использует чакру девятихвостого и режим саннина, я не использую риннеган. Но в иллюзии в этом нет необходимости – все равно враг будет сильнее. Саске замолкает, все ждут, когда он продолжит. Шикамару скрещивает руки на груди и громко вздыхает. По лицу видно – все понял. - Дальше? – уточняет Какаши, хотя и по его выражению Учиха читает знание дальнейшего расклада. - Меня убивают, - выдает подтверждение Саске. И в комнате словно тяжелеет воздух, опускаясь на плечи гранитной плитой. Никто не произносит ни слова, будто без всего было понятно, что может убить – не Саске. Наруто. Кто может убить Наруто. Кто всегда это делал и делает даже теперь. Учиха смотрит назло в отстраненные лица ниндзя, и Какаши прерывает гнетущую тишину: - Нам нужно найти того, кто отправил свиток, чтобы снять иллюзию. С поста передали, что посыльный сокол отправился в сторону запада. Насекомые Шино уже проверяют ту местность. Если они засекут что-то, мы узнаем сразу же. На северо-запад и юго-запад мы отправили команды с Кибой и Хинатой. Их сопровождают Анбу. Сай следит за обстановкой в деревне, Рок Ли отвечает за безопасность гражданских в случае нападения. Пока мы не вводили экстренное положение, но все посты предупреждены, а составы мобилизованы. Саске кивнул и одернул плащ – меньше всего сейчас его заботила безопасность Деревни. - Стой, - коротко произнес Какаши, заметив намерение Саске отправиться на поиски, - ты должен остаться здесь. Саске стиснул зубы, раздражение окатило тело горячей волной: - Я не подчиняюсь тебе, Какаши. - Ты должен сделать это не Конохи и не по приказу. - Я смогу проверить местность быстрее, чем… - Нет, - Какаши твердо мотнул головой, - Хината прекрасный сенсор, а Киба специализируется на поиске. Насекомые Шино могут охватить гораздо больший сектор. А твое присутствие необходимо в Деревне. - Что, защищать ее от Наруто, если не выдержат печати? Он снова главный враг Листа? Мне остаться здесь, чтобы дарить вам мнимую безопасность внутри, пока настоящий враг снаружи? Знаешь, Какаши, мне плевать на сохранность Конохи, - тихо процедил Саске. - А на безопасность Наруто? – спокойно уточнил Хатаке, не сводя внимательных глаз с Учихи, - сейчас его неконтролируемая сила может быть опасна не только для Деревни. Он опасен для сам для себя. Саске хмуро уставился на сенсея. - Печать сдерживает его энергию – ту, которая может вырваться наружу и ту, которая может повредить ему изнутри. Мы не знаем, что может сделать Наруто в мире, в котором убили тебя. Саске стало гадко от этой мысли. Гадко от того, как Какаши спокойно ее озвучил. Что бы сам Учиха стал делать в мире, в котором убили бы Наруто? Этого мира больше бы не существовало. Он нахмурился, выдерживая молчаливый взгляд Хатаке. - Как только будут какие-то новости, мы тебе сообщим. Тебе нужно вернуться в больницу к Сакуре. *** Саске вдруг вспомнил – как же это нелепо сейчас – вдруг вспомнил, как иногда его забавляло ловить Наруто в гендзюцу. Первый раз он сделал это от раздражения, даже не думая, что добе поведется. Тот долго метался по своей квартире, Саске стоял в дверях, подпирая косяк и следил за тем, как голые стопы Узумаки шлепают по полу. - Она определенно была где-то здесь! Ну правда! – Наруто выворачивал ящик комода. Саске предпочел ничего не отвечать, только инертно продолжил смотреть на метания Хокаге по дому. - Честно, я никогда не убирал ее отсюда, даттебайо! Хотя, может, она еще в спальне или на кухне? Точно, когда я ходил за продуктами!.. Саске раздраженно выдохнул – медитативного терпения становилось все меньше, как и желания куда-то идти. Он вернулся с миссии сегодня днем, и Хокаге изъявил желание пойти выпить в этот же вечер, заверяя, что надолго это не затянется, и они совсем не обязаны идти в Ичираку, если Саске так сильно не хочется. На самом деле, Учихе вообще никуда не хотелось – ему было бы достаточно футона, свечи и могильной тишины своего квартала. Но Хокаге чуть ли не хвостом вилял от радости – он же совсем никуда не выходит со своей работой мечты. Наверное, жалость не лучший советчик в принятии решений. Он прикрыл глаза. - Саске, давай ты в этот раз заплатишь? - У меня нет денег, - он даже не потрудился над отговоркой. - Не ври! Я лично сегодня подписывал твой расчет за миссию! – Наруто возмущенно выскочил из спальни. Учиха не собирался отвечать, не собирался платить – ему не было жалко, да и денег хватало, только вот идти уж совсем расхотелось, а Наруто так и не научился порядку. Сколько он сегодня искал бланки по его делу – все бы затянулся на века, достойные Вечного Цукиеми, если бы не пришел Шикамару. - Вспомнил, даттебайо! Жаба осталась в кабинете! Как я мог забыть? Заскочим тогда по дороге, Саске? Это быстро. Учиха разозлился тоже быстро – так, что сам не понял, как все произошло. Только секунда, и вот Наруто мечется по своей квартире в поисках выхода – двери или хотя бы окон. Осознал он все довольно скоро, разорвал иллюзию с возмущенным воплем «Ты что совсем, Саске-теме?!», но Учиху больше удивило, что Хокаге вообще попался на эту ленивую шалость. Отбрасывал бдительность за ненадобностью с ним? Со временем это стало игрой для Саске. Сначала легкой забавой – можно было сильно не стараться, только, так, на несколько минут, подловить в его в кабинете, в Ичираку. Наруто никогда не попадался на тренировках. Зато на работе или в свободное время – пожалуйста. Учихе нравилось поддевать его, проверять на прочность, иногда мешать работать, а иногда, наоборот, запирать за работой подольше. Забавы от скуки. Саске нравилось испытывать его доверие, снова, раз за разом. Как всегда, тянуть за красные ниточки, проверяя не оборвется ли терпение, где будет тот самый край, за которым все – уже слишком. Не оборвется. Не было края. Его не существовало. И Саске заходил все дальше и дальше, сам не понимая, что тоже попадает в ловушку. Он помнит, как поцеловал его. Нет, не то что бы они не целовались до этого. Но этот раз был другим. То было раннее утро, и Саске не спалось. Достаточно было лишь нескольких минут прежде, чем он решил наведаться к Наруто. Без особых раздумий – миг, и он в кабинете Хокаге. Узумаки снова спит за столом на ворохе бумаг. Охрана Анбу так себе, а добе даже не дернулся, когда Саске обогнул стол, остановившись напротив. Он представил, что достаточно лишь короткого взмаха руки, чтобы перерезать Хокаге шею. - Наруто. Узумаки вздернул голову, сонно разлепляя веки. Моргнул, как совенок, и прищурился: - Саске, - голос тихий. Саске не хотел, все случилось само. Само, стоило только легкой улыбке коснуться – еще не губ – только глаз, как Учиха подцепил ту самую ценную секунду, видимую только обладателю шарингана, растягивая пружину времени на долгие, бесконечные минуты. Воронка скрутилась, и Наруто потерялся, замер в том самом моменте с легким беззащитным удивлением на лице. А Саске запомнил каждое мгновение – рассеянные лучи рассветного солнца ломкими бликами застыли на щеках Хокаге, и Саске приближается медленно, смотрит долго-долго, растягивая, смакуя патоку времени. Без сожалений – на каждое аккуратное касание кончиками пальцев до золотистой кожи. Осторожно, на пробу. Он наклонился вплотную, рука потянулась к светлым волосам, сбившемся после сна – на затылке длиннее, жестче, а ближе к шее совсем мягкие, почти белые. Губы к губам – теплое дыхание, доверчивое, родное. - Не спи на работе, добе. Саске нравилось использовать гендзюцу в сеске. Он помнит каждое из сотен дней, ночей, проведенных вместе с Узумаки. Наруто спит широко, с размахом, раскидывая вволю конечности. Саске часто просыпается среди ночи с затекшей рукой и вспотевшей футболкой, на самом краю постели от пинка в ребра. Учиха злится и отваливает Узумаки ответный толчок, сдвигая того стопами на другую половину кровати. Наруто охает в полусне, приподнимает голову над подушкой, шаря невидящим взглядом по комнате. - Ты чего, даттебайо? – голос ломкий после сна. Саске знает, что Узумаки и не проснулся до конца. – Не толкайся, - полушепотом выдыхает Наруто, укладываясь обратно. На автомате обхватывает Учиху рукой, стараясь подмять поближе к себе. Саске жарко и тесно, он чувствует, как хрупкий сон трескается и распадается в ночной тишине, разбитый сопением и копошением рядом. - Отвали, придурок, - Учиха толкает его в живот. Узумаки мучительно стонет: - Да что? – вскакивает на кровати, - Хватит будить меня, теме! – он повышает голос, и от интимной ночной хрипотцы не остается и следа. Саске начинает закипать – на смену сонливому раздражению приходит злость. - Ты знаешь, что такое «личные границы»? – Учиха тоже приподнимается на кровати. Глаза привыкают к темноте медленно, находя очертания светлого силуэта напротив. - Личные границы?! Это ты толкнул меня, даттебайо! Я вообще спал! Саске жмурится от этих воплей: - Не ори! Прекрати, просто заткнись и сдвинься к себе, - Учиха решает не спорить дальше. - Ты совсем охренел, Саске-теме, - в Наруто тоже не очень много запала после недельных отчетов. Он ворчливо отворачивается, зажимая подушку в объятьях, и замирает. Учиха знает, что Узумаки понадобится всего несколько минут, чтобы снова засопеть. Еще Учиха знает, что его собственный сон варварски разнесен в щепки. - Ксо, - он ложится на спину и смотрит в потолок. - Придурок. На потолке бледный прямоугольник лунного света, линии дрожат в такт волнению занавески от теплого ветра. Окно приоткрыто, и пахнет ночным воздухом. Саске знает, что не сможет заснуть. Он поворачивается набок и смотрит в светлый затылок. Предсказуемо – Наруто уже провалился в мягкую перину своих идиотских снов. У Учихи глаза режет от недосыпа и ломит тело, но голова свежая – точно не заснуть, и пытаться нет смысла. Узумаки раздражает неимоверно. Саске сгибает ноги и, не колебаясь, механически пододвигает их к спине Наруто, аккуратно поддевает футболку. Тихо хмыкает и прислоняет ледяные стопы к чужим горячим лопаткам. Узумаки брыкается, разворачивается резко и на инстинктах хватает Учиху за щиколотку. Саске удивляется такой прыткости и дергает ногой на себя. Дезориентированный Наруто туловищем наваливается на него и пыхтит, путаясь в чужих-своих руках, ногах. - Да слезь, придурок! – брюнет пинается. - Саске, - Наруто почти рычит, и Учиха чувствует, как чужие костяшки слабо мажут по скуле. - Ты охренел? – Учиха не жалеет силы в ответ и крепко прикладывает блондина в челюсть. - Да я вообще случайно! Хватит дергаться, даттебайо! – Узумаки перехватывает снова замахнувшуюся руку Саске и приживает коленом бедро, нависая над брюнетом. Учиха зло смотрит в лицо напротив, ожидая увидеть привычный ответный запал. Но Наруто только сонно морщится, практически не поднимая век и глубоко дышит через приоткрытые губы. - Саске, - словно сдаваясь, протягивает Узумаки, ослабляя хватку, - Я спать хочу. Пожалуйста, - он заваливается на бок, зарываясь лицом в простынь. И Учиху словно прошибает током – так внезапно, что он сам не успевает осознать, как резко потянуло внутри от тихого «Саске», от ослабших пальцев на запястье, от сонного выдоха и подрагивающих ресниц. Брюнет приподнимается на локте, всматриваясь в расслабленное лицо в бледном мреющем свете. Кожа так выглядит совсем белой, поднимаются от дыхания крепкие плечи, бьется жилка на открытой шее – как маяк, сигнал. Теперь он точно не заснет. Ни за что. Саске, как сомнамбула, наклоняется к чужому уху, тихо выдыхает и прикусывает мочку, требовательно, собственнически. Он даже не уверен, чего больше хочет – отмстить, разбудить? Узумаки протяжно и возмущенно стонет, пытаясь стряхнуть Учиху плечом. - Ты сам виноват, добе, - шепчет Саске, и чувствует, как медленно и неумолимо напрягается тело под ним. - Ты решил совсем не дать мне поспать? – Узумаки поворачивается на спину, пытаясь миролюбиво приобнять, ухватить Учиху за талию. - Как ты мне, - Саске выворачивается и прикусывает тонкую кожу на шее, целует висок, утыкается носом в мягкие волосы. - Черт, откуда в тебе столько мстительности, - со смешком, на выдохе. Наруто пытается поймать губами поцелуи Саске, но он не дается – дразнит, проводит кончиком языка по ключицам, задирает футболку, ведет рукой по плечам. Чувствует, как кожа Узумаки покрывается мурашками. Наруто нетерпеливо ворочается – ему не нравится, когда он не получает то, что хочет. Он приказным движением ухватывает Саске за шею и придвигает его ближе к себе – целует сразу в губы, горячо, как обычно - прямо, жадно, без ласк. Учиха выдыхает – все повторяется из раза в раз, но к такому нельзя привыкнуть, нельзя привыкнуть к Наруто, заводящемуся с пол-оборота, берущего требовательно, сразу – в жесткой манере Хокаге. Но Саске это только подначивает, толкает играть по-другому, грязно, зло, хитро. Они гладят тела друг друга сухими горячими ладонями, выдыхают в такт, вдыхают вместе и тонут в поцелуях. Учиха сильно стискивает чужое предплечье, давит коленом на бедро, Узумаки хватает его за талию, старается выбить из равновесия. Саске не знает, на похожи эти ласки – ласки ли? Они, словно снова борются за первенство, главенство, они цепляются друг за друга, боясь отпустить, увеличить пространство между телами. Наруто вздрагивает первый и с губ невольно срывается совсем короткий стон. Саске упирается коленом в его пах. Глаза Узумаки горят в темноте – правда, Учихе этот блеск кажется нездоровым, лихорадочным. Наруто смотрит широко, жадно, и Саске не выдерживает – целует его так полно, как это нужно Узумаки, как он хочет, как он любит. И Наруто тает, тает в их же жаре, добровольно роняет границы обороны, дышит громко. Саске проводит рукой по его члену. Узумаки жмурится куда-то в плечо Учихи, что-то шепчет, стягивает с него одежду, но больше мешает – везде его руки, локти. Саске злится, ему так легко разозлиться – вспыхнуть, остыть, снова вспыхнуть, взять больно, поцеловать, прижать, погладить. Он отпихивает мешающие руки Наруто, нависает над ним, и натыкается только на темный-темный взгляд, лицо расслабленное, томное, смотрит внимательно, замер. Мелькает в нем что-то на секунду от сильнейшего ниндзя, стратега, Хокаге, голубые глаза с туманной поволокой возбуждения следят, смотрят безотрывно только на него, на Саске – моймоймой. Решение в голове Учихи вспыхивает моментально, гендзюцу закручивается спиралью в живой темноте так быстро, что Узумаки успевает только податливо выдохнуть: - Черт, теме, - сдался, проиграл. Застонал в поражении, понимая, что сейчас никакой воли не хватит выбраться из иллюзии, слишком сложно сконцентрироваться, слишком тяжело ворочать мысли в голове, контролировать чакру. Слишком, слишком, чертчертчерт. Саске ухмыляется в темноте хитро, победоносно, читая на родном лице все мысли без слов. Узумаки отдается просто, без боя, стонет протяжно, когда Учиха начинает водить рукой по его члену, целовать за ухом. - Попался, добе, - он не может удержать себя, шепчет в подставленную для поцелуев шею. Но Наруто только дышит, глубоко, шумно, не отвечает, но знает – да, попался, Саске – нет сил на другое. И Саске целует его, гладит член, проводит языком по груди, животу, чувствует, как Узумаки сжимается всем телом, как пружина. Он облизывает головку, берет ее в рот, Наруто жмурится, срывается на выдохе, и кажется, что эта ночь соткана только из одного шепота СаскеСаскеСаске. Но это все иллюзия – только иллюзия. В реальности Учиха сжимает кольцом пальцы у основания члена Наруто, и когда его тело заходится в истоме, не дает кончить. - Черт, теме, придурок, - слабо стонет в иллюзии Узумаки, понимая, что так и не получил разрядку, а Саске только снова ведет языком по головке, обхватывает ее горячими губами. - Второй круг, добе? – хрипло произносит он, отрываясь, вглядываясь в лицо напротив. Наруто красный, возбужденный, сухие глаза блестят, как у сумасшедшего, не произносит ни слова, только дышит громко, молебно. Смазка капает на его живот, и Саске проводит ладонью по длине члена. Наруто жмурится и запрокидывает на подушках голову, Учиха целует его в кадык. - Ты же не отпустишь меня? – хрипло, наивно уточняет Узумаки куда-то в потолок. - Нет, - коротко отвечает Саске, и водит рукой по члену, пока не чувствует, как по телу Наруто начинают проходить судороги. Саске много чего позволяет себе в иллюзии, он много говорит, много шепчет на ухо Наруто всяких глупостей, утешает, целует, мучает, перехватывает губами его стоны, целует глубоко, с языком, кусает кожу, оставляет засосы на шее – там, где их не должно бы быть у Нанайдаме Хокаге. Саске продолжает игру до тех пор, пока Наруто не перестает разговаривать – только стоны – емкие, глубокие, просящие. Ни слова – выдох-вдох – просьба – бесконечный стон звенит в плотном пространстве гендзюцу. Наруто смотрит стеклянным взглядом из-под приспущенных век, и за темными ресницами блестит безумие. И Саске целует последний раз влажные податливые губы – полотно иллюзии опадает, Учиха разжимает ладонь на члене, позволяя Наруто кончить. На мгновение Саске даже пугается – Узумаки вздрагивает всем телом, хрипло клокочет горлом и опадает без сил. Вяло закатывает глаза на выдохе. Саске замирает на секунду, сердце бьется неистово: - Добе? – он склоняется над лицом Наруто, его тело пышет жаром. И Наруто бьет коротко, прямо в нос, не сильно, но ощутимо: - Придурок, теме, - хрипло выдыхает и отрубается. Саске еще сидит некоторое время в темноте, потом аккуратно ложится рядом, понимая, что остаток ночи будет самым спокойным за все время, что он спит с Наруто. Он засыпает на мысли, что добе совершенно точно отомстит. Нити размышлений в тяжелой голове путаются и теряются в темноте.