Мастер без Маргариты

Женя впервые вышел на разминку в качестве участника соревнований мирового масштаба и, конечно, сразу был обескуражен: на льду уже тренировался Нейтан Чен, Шома Уно, Боян Дзинь и некоторые другие фигуристы. Раньше он, конечно, видел их выступления, но только с трибун. Все они были старше Жени, и, пока он катался по юниорам и залечивал травмы, эти ребята устанавливали новые рекорды. Сейчас он был среди мировой элиты. Каждый из них владел множеством четверных, среди которых лутц и флип, которые стоили куда дороже чем тулуп и сальхов, которые стабильно мог выполнять Женя. Чен поражал мгновенно: этот парень чеканил один четверной за другим так, будто под ногами был проложен крепкий бетон, а не лед, и на ногах у него кроссовки, а не коньки на тонком лезвии. Нейтан проехал мимо российского спортсмена даже не запыхавшись. Женя только начал накатывать первые прыжки, как увидел, что на катке появилась живая легенда мужского одиночного катания — Юдзуру Ханю. Женя никогда не скрывал, что он восхищался Ханю: именно он был, да и, пожалуй, оставался главным для Семененко кумиром в мире фигурного катания. Пока все остальные ездили по катку, Юдрузу словно парил над ним. Японский фигурист находился буквально в метре от Жени, несмотря на это, их разделяли километры. Километры работы, чтобы стать как Ханю, тонны наград, чтобы стать как Ханю, множество сломанных костей, чтобы почувствовать то, что чувствует Ханю. Двукратный Олимпийский чемпион, он был настолько нереальным, казалось протяни к нему руку — а там пустота, лишь голограмма с обликом фигуриста, иначе нельзя было объяснить его феноменальную лёгкость. Чуть позже мимо Жени буквально в паре сантиметров лихо промчался Юма Кагияма — молодая надежда Японии, и Женя невольно повернул голову, провожая фигуриста взглядом. — Женя, иди-ка сюда! — крикнул, стоящий у бортика Мишин. Когда Евгений подъехал, то лицо тренера выражало недовольство, — ты сюда приехал на других смотреть или себя показать? — спросил Алексей Николаевич. — Себя показать. — Ну так показывай, а то ты все головой вертишь то в одну сторону, то в другую, глядишь, так она и отвалится. И как будешь без головы кататься? — Никак. — Никак нельзя. Кататься нужно, и нужно хорошо. Мы тут Россию представляем. Понимаешь? — Понимаю. — Тогда марш на тренировку! Жене дважды повторять было не нужно: он еще успеет поучиться у других спортсменов на показательных и восхититься их выступлениями в записи, а сейчас нужно было работать. Женя вкладывался в прыжки: что-то получалось, что-то нет. Мишин давал свои корректировки, и, выполняя их, Женя все чаще выполнял прыжки чище. В целом тренировку можно было назвать удачной. Уже в раздевалке Женя увидел Мишу, который о чем-то болтал с Нейтаном и Джейсоном. — I saw your free program, it's a piece of art, — восхитился Джейсон. — Yeah, just amazing, — согласился Нейтан. — Thank you, — ответил Миша, и жестом Коляда подозвал Женю к себе, — this is my friend, — Миша разговаривал на английском ёмко и сжато, впрочем как и на русском, от этого было не особо понятно насколько хорошо он владеет иностранным языком. — Женя, — представился Семененко, присоединившись к разговору. — Nice to meet you, — поприветствовал его Нейтан, они обменялись рукопожатием, и Женя где-то в глубине души заликовал. Он также обменялся рукопожатием с Джейсоном. — Like Medvedeva? — спросил Джейсон про имя, — I thought it's a female name. — Like Plyushchenko, — не стушевался Женя, — hope you didn't forget about this great skater. — Plyushchenko? His name is Evgeni as I remember, — ответил Браун. — Evgeni and Zhenya is the same name, — вмешался в разговор Нейтан, вероятно знакомый, и с Плющенко, и с Медведевой лично. — Hah, man, sorry didn't know that. Hope I did not offend you, — извинился Браун и поднял руки вверх будто показывая, что он не хотел обидеть Женю. — No problem, — улыбнулся Семененко. Все кажется облегчённо выдохнули, когда неувязка была решена. Женя был доволен, что английский, которым он владел чуть выше среднего, пригодился ему. Иногда он играл в компьютерные игры, в которых попросту не было перевода на русский и поэтому многие слова он узнал именно таким образом. Правда многие из них были связаны с оружием, футболом или наркотиками и вряд ли пригодятся ему в будущем. А еще оттуда он выудил целый кладезь матерных слов: от самых безобидных до тех, за которые можно было с легкостью получить по лицу. Этими словами Женя точно решил, что пользоваться не будет. А то мало ли как его поймут. Фигурист с усмешкой про себя подумал: кто интересно знает матерных слов больше: Марк от Соколовской или он от компьютерных игр? Пока вопрос оставался открытым. Спортсмен уже возвращался с тренировки, как едва ли не столкнулся в одном из коридоров с Аней, которая буквально не смотрела, куда идет. Спортсменка была чем-то очень обеспокоена, и в ее карих глазах блестели горошины слез. — Аня, — позвал фигуристку парень. Она взглянула на него, и утерла слезы, что так и не успели скатиться по ее лицу. Она измученно улыбнулась и сказала: — Привет. — Все нормально? — Да, все хорошо. Женя видел, что что-то не так, но не знал как правильно себя вести в таких ситуациях. — Травмы нет? — для любого спортсмена травмы были личной трагедией, и поэтому Женя предположил, что именно это и могло случиться со спортсменкой. — Нет, просто проблемы с прыжками и форма в целом не та, что я ожидала, — Аня пожала плечами. Было глупо это скрывать, тренировки здесь открытые, и уже через час десятки изданий будут пестрить статьями о том, что Щербакова в ужасной форме. — Это не так страшно, — нашелся с оправданием фигурист. — Но не на мире, главном турнире года. — На чемпионате России ты стала первой даже несмотря на пневмонию, хочешь сказать, что тебя остановит какая-то плохая форма? Женя улыбнулся. — Спасибо, — фигуристка наконец воспряла духом. — Поборись, даже при худшем раскладе ты одна из лучших тут, — сказал Женя, и Аня посмотрела на него с таким удивлением будто он сказал что-то невероятное. Судя по тому небольшому румянцу, что выступил у нее на щеках, она расценила его слова как комплимент. Пока они общались к ним приближалась Саша Трусова, которая только что приехала, о чем свидетельствовали большой чемодан и две увесистые сумки ручной клади. — Аня, — позвала Саша подругу и та обернулась, — еле нашла тебя. — Помочь донести чемодан? — предложил свою помощь Женя. — Я бы и сама, но он, зараза, такой тяжелый, так что да, было бы неплохо. Я Саша кстати. — А я Женя, — он улыбнулся. Еще одна девочка Тутберидзе хоть сейчас и не тренирующаяся у нее, имя которой и так все знают, решила ему представиться. Аня кажется тоже поймала волну дежавю и улыбнулась. Но ровно на этом все сходство между девочками заканчивалась. — Я видела парочку твоих выступлений, — отметила Саша, пока Женя вез и иногда тащил ее чемодан. Вторую часть багажа несли Аня, которая показывала дорогу к номеру и сама Саша. — Неожиданно, — прокомментировал Женя. — Мне понравилось, мы придём за вас поболеть, да? — Саша вопросительно посмотрела на подругу. — Обязательно, — подтвердила Аня. — А как тут кормят? — спросила Саша пока Аня вызвала лифт на четвёртый этаж. — Ну тут европейская кухня, мне понравилось, вкусно, — ответил Женя. — Это хорошо, — Саша поправила свои длинные распущенные волосы которыми так гордилась. Лифт приехал, но не грузовой, а обычный, и Жене с Сашей пришлось хорошенько ужаться, чтобы втиснуться в узкое пространство, Аня же встала чуть поодаль в противоположном углу. — А где вы остановились? — снова спросила Саша, и на секунду Женя поймал недовольный взгляд Ани. Скорее всего это из-за неудачной тренировки. — Этажом ниже. Саша хотела еще что-то спросить, но ее неожиданно перебила Аня. — Мы приехали, давайте выходить, — как только все вышли Аня добавила, — вот наш номер, спасибо, что помог, — она взяла чемодан из его рук. Женя не сопротивлялся, списывая такое поведение обычно спокойной фигуристки на стресс и усталость. — Хм, ладно, мы пошли, спасибо, — Саша лишь пожала плечами и пошла за соседкой. Они зашли в номер и дверь закрылась.