Мастер без Маргариты

Женя долго ворочался и не мог уснуть. Завтра должны состояться произвольные программы, от этого он испытывал нервозность. Кроме этого теперь к ним вмешивались зародившиеся чувства. Он просто должен был понять, что между ним и Аней что-то возможно. Это чувство вело его к ее номеру в этот вечер. Благо он знал куда идти. Их разговор был малозначительным, но этого хватило, чтобы понять, что у него к Ане. Говоря научным языком при общении с ней, у него в гипоталамусе вырабатывались гормоны окситоцина, дофамина, серотонина и адреналина. Об этом свидетельствовали его вспотевшие ладони, неоправданное волнение при общении и необъяснимое влечение к девушке. Его диагноз как будущего врача — романтические чувства. Лечения не существует. И поэтому теперь все, что он может сделать — либо поддаться чувствам, либо сопротивляться им. Сегодня он струсил, не смог пригласить ее хоть куда-нибудь, не важно, хоть в экскурсию по отелю в котором они живут, хоть на ледовую арену, где проходят соревнования. Он так привык быть сам по себе, что сама мысль о потенциальных отношениях его напрягала. И все же, в глубине души его мужское нутро желало женского тепла, нежных рук, что могли бы его обнять, мягких губ, что могли бы увлечь в поцелуй, стройного тела, что могло принадлежать только ему. Все эти метафоры медленно, но верно стали обретать черты Анны Щербаковой. Как только они приехали в Стокгольм, в его мозгу случилась поломка. Его чётко выстроенная система того, как должен пройти этот чемпионат мира дала сбой. Ему завтра произвольную катать, а он лежит и думает об этой девушке с таким манящим взглядом. Что это, если не баг в системе? Таким сложно пренебрегать, он и сломать все может… В итоге Женя уснул только под утро, а уже через три часа ему пришлось встать. Сегодня день произвольных программ, день, когда решится его судьба. Он справился с короткой, что определённо было хорошо, но только наполовину. В этот день не было ничего необычного: та же разминка в зале, то же мучительное ожидание, даже разминочная музыка не изменилась, однако волнение ощущалось уже не так остро как перед короткой. Профессор ходил чуть поодаль и иногда посматривал на учеников. — Как настрой? — спросил он у Семененко. — Боевой, Алексей Николаевич. — Хорошо, — кивнул тренер, — Жень, постарайся следить за вращениями, чтобы тебя не выбивало из круга. — Понял. Он выступал во второй разминке. Для дебютанта- достойный результат. Когда их вызвали на раскатку, то Женя первым же делом посмотрел на трибуны. Он проехал весь круг и, хоть зрителей было немного, он так и не смог найти Аню. Не пришла. Не смогла или не захотела? Он опробовал пару прыжков и больше на трибуны не смотрел. Сейчас у него была одна задача — выдать чистый прокат. Когда раскатка закончилась ему оставалось лишь ждать. Это напрягало больше всего — мучительное ожидание перед выступлением. Но таковы были правила фигурного катания. Наконец на стадионе прозвучало долгожданное: Please represent from Russia Evgeni Semenenko Женя выехал на каток и его взгляд вновь невольно мазнул по трибунам. Он сразу увидел знакомую макушку с хвостиком и глаза полные переживания. Все остальные зрители будто испарились для него, тут сидела только она. Ее ладошки были от волнения сжаты в кулаки. Ровно на секунду он совсем забыл, что сейчас соревнования. Он отринул мысль о том, что может упасть. Пока она смотрит — он не может себе этого позволить. Он не слабее ее, он больше не мальчик второго эшелона. Женя достоин ее, и он доказывал это выполняя один элемент за другим, не допуская грубых помарок. Он боролся за каждый выезд, низко наклоняя корпус, но шел к цели. То, чего ему так не хватало в жизни — самоуверенности и дерзости в хорошем смысле этого слова, он с лихвой компенсировал на льду. Когда музыка закончилась он радостно вскинул руку и снова посмотрел на трибуны. Аня стояла, улыбалась, также как и он радостно выкидывая руку вверх. Только сейчас Женя заметил и Сашу, которая стояла рядом с Аней и тоже хлопала, радуясь удачному выступлению. В тот день на своем дебютном чемпионате мира он стал восьмым, что для него стало абсолютной победой. По прогнозам профессионалов пределом его мечтаний должна была быть пятнашка, а он в итоге оказался в восьмёрке сильнейших. После выступления Женя впервые почувствовал популярность: дарили цветы, игрушки, сладости, что-то еще по мелочи. Он брал все, что могло поместиться в руки и тепло приветствовал болельщиков. В маске было тяжело дышать, но снимать ее было запрещено. Жене едва хватало воздуха. Когда соревнования закончились феноменальной победой Чена, наконец отдышавшийся Женя уже собрался возвращаться, как увидел, что прямо на него летела Аня. — Поздравляю! — ее глаза горели. — Спасибо, — он едва ли мог ее разглядеть за увесистой кипой подарков, — возьмешь цветы? — Подержать? — Почему подержать? Насовсем. Мне-то они к чему? — Я … — засмущалась фигуристка, — ну спасибо. — Тут есть еще шоколад. — Спасибо, но достаточно, — засмеялась Аня. — Не любишь шоколад? — улыбнулся Женя, по привычке чуть сщурив глаза. — Я больше мороженое люблю, — мечтательно ответила девушка. — Понял. Постараюсь что-нибудь придумать. Почему-то при встрече с ним она всегда удивлялась. Неужели он что-то сказал не так? Вот и сейчас ее брови с изумлением взмахнули вверх, выселяя из Семененко всю накопленную за время проката уверенность. — Если ты не хочешь, то… — Хочу, — кажется она ответила прежде, чем подумала. — Хорошо, — он вновь смягчился. — Ты пойдешь на экскурсию? — с любопытством спросила Аня. — Наверное, честно говоря, я пока не обсуждал это с Алексеем Николаевичем, но думаю он не будет против, — Женя освободил левую руку и утер пот со лба. — Ладно, тебе наверное хочется отдохнуть, ты выглядишь немного уставшим, я не буду тебя задерживать, — она уже уходила от него, но внезапно обернулась, все еще держа в руках этот пёстрый букет с ярко-жёлтыми цветами. «Какая она красивая» — пронеслось у него в голове. Он не стал ее задерживать по той простой причине, что едва ли стоял на ногах. Ему бы сейчас теплый душ и отоспаться. А обо всем остальном он подумает позже.