Мастер без Маргариты

Женю отвели в номер и сказали ждать здесь. Ну как сказали, приказали скорее. Он не знал, что Аня может рассказать под прессингом комиссии, и ему лишь оставалось надеяться, что она будет на его стороне. Потому что, если нет, то ему конец. Он мысленно отматывал время назад, смотрел на свою карьеру со стороны, на то, сколько трудов вложили Мишины, на то, сколько он пережил сам. Переступал через себя, свое не могу, через травмы и болезни, поднимался и шел дальше. Наверное, когда вся эта история выплывет, ему будет жутко неудобно перед Алексеем Николаевичем. Он ведь его просил больше не вляпываться в подобные истории, а он опять за свое. Нехорошо это, не по-мужски слово свое не держать. А что скажет мама или отец, когда им сообщат о том, в чем подозревают их сына? Женя отчаянно потряс головой, прогоняя из головы картину, где мама падает в обморок, а папа хватается за сердце. На какой-то момент Женя задумался об Ане. Да, внутри нее закаленая сталь, но и сталь переплавить можно и выковать то, что нужно будет мастеру. Вопрос только в том кого Аня сочтет этим мастером: Женю или Андро? Чью сторону она примет? В любом случае Женя рассказал на суде чистую правду и, по крайней мере, хотя бы его совесть будет чиста. Едва приоткрылась дверь, как Женя дернулся, такое иногда случалось из-за нервного перенапряжения, которое сейчас захлестнуло его с головой. — Как все прошло? — взволнованно спросил он, чувствуя, как пересохло во рту. На лице Ани отмечался крепкий румянец, а дыхание было таким, будто она снова откатала программу с пневмонией. Но вместе с тем что-то было в ней сейчас такое, то ли блеск в глазах, то ли хитровато поднятые вверх уголки губ, что выдавало её удовлетворённость исходом дела. Какое-то время ей потребовалось отдышаться и, наконец, она заявила: — Я думаю Андро Новаку в ближайшее время придется искать себе новую работу, — ее взгляд выглядел победоносно. — Ты показала им содержимое флешки? — спросил Женя. Она в ответ лишь кивнула, — и какая была реакция? — Тишина, — Аня пожала плечами, — думаю они были шокированы и попросту не знали, что сказать. — Ты.ты просто уничтожила их! Знаешь, я верил, что ты не поведешься на их провокации, просто нутром чувствовал! — засиял Женя, кинувшись обнимать Аню. Однако Щербакова не была столь радушна на Женины ласки. — Не нужно, — она увернулась. — Что-то не так? Что они тебе там рассказали обо мне такого? — Ответь пожалуйста на один вопрос: вчера вечером ты брал у Мориса …презервативы? — она чуть скривилась от того, что ей уже дважды за день приходилось говорить на столь деликатную тему. Женя покраснел как третьеклассник, которого поймали за спиыванием. Уши горели. Фигурист засомневался: соврать или сказать правду? И все же лучше горькая правда, к тому же, быть может, ей эту информацию сообщил сам Морис, и тогда вранье станет совсем уж постыдным и неоправданным. Если и быть честным, то до конца. — Брал, — Женя кажется даже физически почувствовал как хрустнули их отношения, дав глубокую трещину, Анины губы поджались, а уголки губ разочарованно ушли вниз, — но это ничего не значит, уверяю тебя… — Можешь не оправдываться, — она перебила его, не давая и шанса на объяснения, — и так все ясно. С этого момента я хочу максимально ограничить наше общение. — Ограничить? — переспросил Семененко. — Верно, кратким общением строго по делу, — маска беспощадности застыла на её лице, — ты ничем не лучше Андро, а быть может даже хуже. Ты втерся ко мне в доверие, воспользовался ситуацией, моей слабостью, и все для того, чтобы переспать — последнее слово она произнесла с особым отвращением, — я бы хотела больше никогда не встречать тебя, но ледовая арена слишком маленькая. К сожалению. Но даже и не думай, что это обстоятельство поможет тебе вновь приблизиться ко мне. Урок усвоен. Я не совершу ошибку дважды. Женя чувствовал, как она морально отвешивает ему одну пощёчину за другой. И ничего с этим не мог поделать, он просто молчал, поглощая её гнев. Наконец, когда она замолчала он негромко ответил: — У меня не было никакого плана по твоему соблазнению, Аня. Возможно стоило сказать тебе раньше, но ты мне нравишься. Разве испытывать чувства к кому-то это преступление? Знаешь, в отличие от тебя, у меня хотя бы есть смелость это признать, — он посмотрел сперва на пол, а потом в ее глаза, уже далеко не такие уверенные как ещё совсем недавно. — Ч-то? — Ну хватит, ты же все расслышала, — он все ещё смотрел в упор на неё, не отводя взгляд. — С чего это ты вообще решил будто у меня к тебе вообще что-то есть? Откуда такая самоуверенность? — Даже не знаю: может потому что ты интересовалась мной, ждала после выступлений, спрашивала у Лизы мой номер. Хах, или что, сейчас придумаешь скажешь, что это все для знакомой, подруги или сестры? — Не вмешивай сюда её! — глаза фигуристки наполнились яростью. — Ань, серьёзно, придумай что-нибудь получше в следующий раз, — Женя не принял её слова всерьёз. — Никакого следующего раза не будет. — Знаешь, если тебе нравится прятать голову в песок, как страус — пожалуйста, только вот я помню твою реакцию на мои поцелуи вчера. Не хочешь общаться — будь по-твоему, я не сталкер и не насильник, которого ты там в своей голове напридумывала. Там, где-то в глубине своей души, ты знаешь, что ты трусиха, которая испугалась собственных чувств. Но ты же никогда это не признаешь вслух. Больше я тебе досаждать не буду. Удачи, — Женя вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь и оставляя свои чувства в этой комнате вместе с Аней. Его признание обернулось полным фиаско, и от этого на душе было лишь паршивей. Отчасти может это и его вина, что он нарисовал себе образ милой нежной Анечки, который совсем не соответвовал той реальности, что он получил. Чувства припекли его мозг, дали оплеуху и оставили с букетом горькой досады. Если это то, что люди возвышанно называют любовью, то такого ему не надо. Лучше уж одному быть, так спокойнее. Он слишком многое пытался сделать за один раз: поступить в ВУЗ, хорошо выступить на соревнованиях и попытаться построить отношения. Последнее явное было лишним…теперь это стало очевидно, как и его разочарование в Щербаковой Анне. На выходе Женя встретил кого-то из членов комиссии. Больше они не выглядели столь ужасающе внушительно. Кто-то протирал вспотевший лоб, кто-то сжимал свой чемоданчик, а кто-то настороженно делал записи в блокноте. Сейчас им было не до какого-то Семененко. Каждый из них был озабочен тем, как события суда повлияют лично на их судьбу. Женя спокойно прошёл мимо и отправился к выходу. Японские пейзажи больше не производили на него былого восторга. Хотелось домой. Туда, где все просто и понятно, где не надо оправдываться за свои чувства и слова. — Постой же, Женя, — ему все же пришлось замедлиться из-за навязчивого женского голоса. Нет, не Аниного. Лиза бежала к нему со всех ног. — Может хоть обернешься? Ну ты и вымахал конечно, уже не поспеваю за тобой. Женя не обернулся. Больше нет. С него хватит. Он больше не позволит себе той мягкости, что прежде. Тот гнойник, что накопился в душе Жени из-за слов Лизы о его слабости, из-за слов Ани о ее соблазнении, сейчас раскрылся и начал источать яд. — Да, не поспеваешь. Может быть потому что ты уже стала слишком старой и тебе стоит перестать грезить о попадании на Олимпиаду? — Ч-то? — Туктамышева явно не ожидала настолько агрессивной подачи от Семененко. — У тебя что, тоже проблемы со слухом? Могу вас с Щербаковой записать к одному хорошему лору. — Я не… — он не дал ей продолжить. — Что, думаешь, когда Валиева перейдёт из юниоров во взрослые у тебя будет хоть какой-то призрачный шанс на Пекин? — Что с тобой, Женя? Я тебя не узнаю, — казалось голос Туктамышевой заколыхался, стал каким-то отчаянно надрывистым. Скорее всего она прослезилась, но Женя по-прежнему не оборачивался. — Что, Лиза, не нравится ощущать себя слабым звеном? — Знаешь что… — она шмыгнула носом, — я пришла сюда извиниться перед тобой, но теперь…теперь, пошёл ты, Семененко, я пробьюсь на Олимпиаду, и ты ещё прибежишь ко мне извиняться. Я не слабая! Женя резко обернулся к Лизе и, прищурив глаза, сказал: — Как и я. И совсем скоро мы увидим, кто из нас поедет Пекин, а останется дома сидеть. — Прекрасно! Вот и посмотрим, — она вытерла слезы и посмотрела с него с вызовом. Фигурное катание — спорт, где женщины властвуют над мужчинами. Особенно в России. Особенно последнее десятилетие. Но это не значит, что мужское одиночное «слабое звено». Отнюдь. Женя ощущал, что женское доминирование будет невечным. Совсем скоро он или Марк, или Миша, или кто-нибудь ещё раскачают эту лодку неравенства и докажут, что мужское фигурное катание в России ещё покажет себя. И тогда больше никто не посмеет говорить о его слабости.