Спасти мир за «спасибо».

      В какой момент своей жизни каждый из нас решает начать плясать под дудочку совершенно чужого себе человека, гордо называя его своим начальником? Все мы — несомненно свободные, самостоятельные личности, но, видимо, только на треть. Остальные две части занимают общественное мнение и многочисленные персоны, пытающиеся занять над нами главенствующую позицию. В детстве это — родители, которых я, к глубокому сожалению, или, судя по рассказам опекуна счастью, практически не помню, потом преподаватели, коих я быстро научилась ставить на своё место и в более сознательном возрасте – начальники, по первому зову одного из которых я сейчас лихорадочно собираюсь ехать на своё так называемое место работы. У экзорцизма с обычным понятием о работе, конечно, мало чего общего. Разве что вечное общение со всякими тварями, которые умело маскируются под людей, ну и сам факт того, что на получаемые гроши в России просто-напросто не выжить. Всё как у всех, в общем. — Кир, блять, ну почему именно в 5 утра?! — кричу я в телефонную трубку, совершенно не заботясь о том, что разбужу соседок, а в ответ привычные гудки.       Общежитие у нас большое, а людей, горящих желанием делить жилплощадь с клопами и тараканами не много, и так получилось, что соседок у меня пока что всего две. Блок, к слову, рассчитан на пятерых. Трое должны были заселиться в одну комнату, а двое в другую и потом все шесть курсов драться за общие туалет и прихожую, совмещённую с кухней. Однако, так как нас всего три — поделили комнаты по-честному. Я одна сплю в той, что рассчитана на двоих, так как такой инцидент с криками ранним утром далеко не первый, а девочки в той, что побольше. Вылетая из своей комнаты и забегая в туалет, дабы бесцеремонно сорвать с полотенцесушителя ещë не высохшие джинсы, продолжаю материть своего босса, но уже на порядок тише, ибо захожу на общую территорию. Возле входной двери мне наконец-то удаëтся натянуть мокрую ткань себе на ноги. — Как же я тебя ненавижу! — шепчу я куда-то в пустоту, пытаясь отыскать хоть немного пригодную пару ботинок среди красиво сложенной в кучку обуви моих соседок. Под руку попадаются старые белые кроссовки, не достаточно тёплые и излишне маркие для Московской осени, как по мне, но выбирать сейчас не приходится. А после выбегаю на улицу, попутно успевая схватить с вешалки бежевое пальто.       И всю гамму непременно радостных эмоций от моего раннего пробуждения дополняет нужный мне автобус, прямо передо мной отчаливший от остановки. А вот промчавшаяся в след за ним машина, наградившая меня прекрасным аксессуаром — капельками грязи на до сих пор мокрых, а недавно ещё и чистых джинсах — дополнила образ «Я-почти-не-спала-пожалуйста-убейте». — Ненавижу грязь! Ненавижу осень! Ненавижу, ненавижу, ненавижу! — то, что я кричала это вслух, по всём канонам, осознать удалось только по виду испуганно косящейся в мою сторону старушки, которая всё это время, видимо, сидела на этой злосчастной остановке. Ну, конечно, сейчас я выгляжу не лучшим образом. От того, что проснулась я минут пятнадцать назад: глаза уже не зелёные, а красные, на голове рыжее гнездо, теперь ещё и вся грязная, благодаря водителю-уроду. Стою и ору проклятья. Наверное, действительно жутко выглядит со стороны. — Что-то не так? — злобно рычу я в сторону старушки, чем совсем не помогаю ситуации. Но создавшийся образ нужно поддерживать, зря что ли водитель-урод старался над созданием "костюма". Бабушка неопределённо машет головой в ответ и уходит. Видимо, перспектива ждать своей маршрутки на одной остановке с ёбнутой её не прельщает. «Что? Не везёт сегодня?» — ехидный голос за спиной только подливает масла в огонь. — «В прочем, как и всегда.» — Иди к Дьяволу! — рычу я, не удостоив говорящего и взгляда. Зачем? Я и так прекрасно узнаю голос того, кто сидит в моей голове с девяти лет, своевольно появляясь, когда ему заблагорассудится. К слову, можно было даже не произносить это вслух, у данного существа так кстати есть умение слышать мои мысли, когда я этого пожелаю. Но последнего возможного свидетеля моих «разговоров с самой собой» я уже спугнула, а вот упустить момент поорать на внешний раздражитель не смогла. В университете нас учат не держать эмоции в себе. «Зачем же к Дьяволу? Я только что оттуда!» — смеётся моя личная шизофрения. «Я, конечно, понимаю, что ты уже своего рода антиквариат, но всё-таки замечу, что отвечать данной фразой — уже клише.» — произношу уже про себя, принимая решение дальше и вовсе игнорировать «раздражитель». Всё-таки взрослые учили меня не говорить с надоедливыми ехидными дяденьками, особенно, если я единственный человек, который их слышит.       Скрипя и разваливаясь, черепашьим шагом к остановке подползает наполовину разложившийся от отвратной пасмурной погоды автобус. Не самый лучший и быстрый вариант передвижения, но за то довезёт без пересадок — от начала и до конца. Как говорится: «дёшево и сердито». Хотя, когда я в последний раз видела что-то «дорогое и весёлое», с моим-то месячным достатком?       Автобус тормозит, издав то ли лязг, то ли хруст и неторопливо распахивает двери, даруя мне спасение от непрошенного собеседника. За спиной же раздаётся его хриплый смех: «Так, передать от тебя что-то Дьяволу?» — я оборачиваюсь, чтобы заглянуть в бездонные ангельски-серые глаза, резко контрастирующие с чёрными, как сама бездна, волосами и... Закатываю глаза. «Эта фраза тоже уже клише.» — думаю, но озвучивать не решаюсь. Даже мысленно. От греха подальше.       Двери закрываются прямо перед моим носом, разделяя меня и самый большой страх моего детства, а я так и остаюсь в проходе. Автобус трогается. Надеюсь, этот придурок снова исчезнет на как можно больший срок. И зачем он вообще снова объявился? Я занимаю первое попавшееся место и какое-то время сижу в тишине (если не учитывать, что еду я в разваливающейся железяке и шумов тут — хоть отбавляй), пока моё «почти спокойствие» не разрушает противный писк телефона: сообщение от Кирилла, моего, так называемого, начальника и по совместительству опекуна, которого я не так давно поминала добрым матерным словцом. «Мэл, ты была настолько зла, что я не успел объяснить, зачем ты в таком срочном порядке нужна в штабе, я честно надеялся, что дам тебе время, ты остынешь и я объясню всë, пока ты едешь, но, мне кажется, я даже отсюда чую волны твоей злости. Так что будь зайкой и дуй сюда, расскажу на месте. Живо». Злобно блокирую экран телефона и кидаю в сумку, не удосужившись написать ответ. Если бы знала, что частичная занятость — это не значит спать до вечера (или хотя бы когда-то спать) — никогда бы и не выбрала такого рода «профессию». Хотя, нужно отдать должное, выбора у меня и не было. «Ну да, как обычно, какой-нибудь маленький бес, а кому с ним разбираться? Конечно же Ярославе! Она ведь для того была рождена, чтобы не с каким-то там великим злом бороться, а дабы бегать по всяким ведьмам и лешим, и налоги с них для государства небесного собирать!» — думаю я, но, видимо, как всегда, вслух, потому что, оглядев автобус, я вдруг с удивлением для себя подмечаю, что на меня смотрят абсолютно все, кто есть в салоне. Водитель, кстати, тоже был в числе заинтересованных моими словами, пусть и всего на секунду, но он не смог отказать себе в удовольствии обернуться, от чего автобус, печально скрипнув, вильнул в левую сторону, едва не вылетев на встречную полосу. — Книгу пишу. — хмуро объяснила я свои размышления о всяческой нечисти, снова обводя взглядом всех невольных зрителей моего будущего нервного срыва. — Детскую.       Да, молодец, Ярослава, тебе же с таким злобным лицом только детские книги и писать. Про ведьм, леших и бесов. Но все заинтересованные даже вроде поверили и отвернулись. То ли так легко поверили, что человек в грязной одежде и с гнездом на голове вполне схож со среднестатистическим писателем, то ли испугались. Как всё же удобно, что в нашей хмурой современности люди знают о демонах только на уровне школьного изучения теологии, об экзорцистах не догадываются и в помине, а уж коли когда-нибудь поймут, что среди них живут вполне себе настоящие герои страшилок, то все разом рухнут в обморок. А наше сердобольное небесное правительство успеет их «подчистить» и проблем всё равно не вознинет. Примерно так и произошла моя первая встреча с экзорцизмом, вот только «подчистить» меня не дал мой нынешний начальник, разглядев в моей скромной персоне великого и могущего… Бесполезного рядового экзорциста, судя по тому, какие задания мне ныне поручают.       Самым смешным открытием в данном виде деятельности для меня было, пожалуй, то, что до жизни в нашем мире демонов допускают без любых психологических тестов, а их существование отличается от нашего только тем, что помимо государственного налога, они уплачивают ещё и особый "небесный", лаконично именуемый: "Налогом на жизнь" или ННЖ, но, думаю, простые смертные со своей тягой к тоталитаризму скоро тоже возьмут такой вид налогообложения себе на заметку, наравне с каким-нибудь ННВ – «налогом на воздух» и НПТ – «налогом просто так». Я усмехаюсь своим мыслям, от чего девочка лет восьми, всё это время находившаяся на сидении напротив дёргается и упирает в меня свой пытливый взгляд. — Сашенька, неприлично так в упор смотреть на человека. — ласково говорит женщина, сидящая рядом с Сашенькой. «Наверное, мать» — поражает меня гениальным умозаключением собственный мозг. — Тётя, — совершенно игнорируя все правила приличия, девочка обращается ко мне, так и не удосужившись отвести взгляд. — Вы горите оранжевым огнём. — Саша! Опять ты за своё. – устало восклицает женщина, сидящая рядом с ребёнком и неожиданно обращается ко мне, – Давно такого не было… Ведь совершенно нормальная, спокойная девочка, да вот как начнёт свои сказки рассказывать. Фантазия у неё уж очень бурная! — женщина продолжает что-то проникновенно повествовать, и удя по направлению взгляда вещает она для меня, однако, я уже далеко в своих мыслях. Девочка-то, судя по всему, не бестактная, а вполне себе будущий экзорцист, а это диагноз похуже. Очень редко можно встретить таких «особенных» детей, настолько редко, что термина, который бы обозначал эту их необычность, никто даже не удосужился придумать. У всех экзорцистов разные силы и, соответственно, разная аура, которую «особенные» дети зачастую путают с огнём. В начале своей жизни, в возрасте до 3 лет, все будущие экзорцисты могут видеть ауру себе подобных, но по мере взросления кто-то теряет эту способность, а у кого-то она усиливается и дарует возможность при желании разглядеть заветное «пламя» любого прохожего, вот только если у людей оно блеклое, едва заметное серое, то все существа, так или иначе связанные с другими мирами, буквально пестрят самой разнообразной гаммой оттенков. Детей второго типа, умеющих и в более осознанном возрасте видеть ауру, я называю «особенными среди особенных», так как их процент в сравнении с остальными просто ничтожно мал. К их касте принадлежу, к слову, и я. А эта девочка либо действительно обладает исключительной фантазией, либо является такой же, а учитывая тот факт, что моя аура действительно оранжевая, я сразу откидываю первый вариант. К тому же, подмечаю, что Саша и сама полыхает серыми «огоньками», такими как у обычных людей, но искажёнными и неестественно яркими. Такое происходит с экзорцистами, которые ещё не приняли в полной мере свои силы. Самое ужасное, что «особенный из особенных» ребёнок, не нашедший в свои годы хорошего наставника, обычно не доживает до совершеннолетия. Настолько сильный поток энергии, который смолоду экзорцисты не могут контролировать и «прятать», чувствуется даже низшими демонами, пусть и ауру не может увидеть практически ни один из представитель отряда нечисти. «Слабый экзорцист, не умеющий себя защитить и не находящийся под опекунством небесной канцелярии — мёртвый экзорцист» — сказал мне однажды Кирилл. Да, такие вот длинные поговорки в нашем ремесле, но за то правдивые. Да и что греха таить? Есть существа и похуже демонов – люди, способные за слишком уж бурную, как они это называют, «фантазию», упечь собственное дитя в психиатрическую больницу, где бедные «особенные» либо замыкаются в себе, а их силы, стараясь вырваться, годами просто медленно убивают их изнутри, либо сходят с ума и погибают сразу, так и не очистившись от клейма «особенных», данного не небесным миром, а отвратным человеческим и имеющего исключительно негативную окраску. — Извините, — перебиваю я словесный поток матери этого чуда, а заодно и свой мыслительный процесс. — возьмите мою визитку. Если будет ещё что-то странное в поведении ребёнка, звоните. — Ой... А... А вы кто, простите..? – мать Александры удивлённо хлопает глазами. Кажется, на момент, когда я её перебила, она говорила что-то о хорошем психологе для ребёнка. Люди – неисправимые существа. — А я тоже детский психолог. — мягко улыбаюсь я, а главное почти не вру, умалчивая лишь тот факт, что учусь только на втором курсе, да и не на детского психолога, а на клинического. — Психолог… Пишущий книгу про демонов? — женщина тут же находит, что сказать, всё ещё обескураженная моей бесцеремонной привычкой прерывать чужие чувственные монологи, на что улыбка с моего лица сползает и я лишь злобно киваю, вставая со своего места. В след мне летит только – «День становится всё более и более странным», что бы это не значило. За помощь таким детям экзорцистам не доплачивают, а сама я нахожу такой случай в первый раз, однако и мне не чужда жалость, пусть детей я и на дух не переношу. Но сейчас требуется от меня не так уж и много – наладить контакт с семьей, не спугнув их, удостовериться в собственных предположениях и доложить о нахождении особенного ребëнка «начальству», а они уже сами и опекунам мозг промоют и девочку-Сашеньку кому-нибудь на попечительство отдадут. Нужно было для приличия хотя бы номер родительский взять что ли, но такие люди, как мама Саши, когда не видят другого выхода, хвастаются за любую возможность. А эту возможность она, по всем законам логики, в конце концов увидит именно в моей визитной карточке. Ну, я надеюсь. Иначе придëтся выискивать еë по всему городу. (Говорю же, экзорцисты мало чем отличаются от простых людей… Та же самая политика «авось пронесёт», разве что от нашего «авось» иногда зависит пара, а то и десяток человеческих жизней.)       Дальше в автобусе я еду, стоя возле двери, — всё равно скоро выходить, а мне только за радость хотя бы пару остановок не наблюдать чужие настороженные взгляды. ***       Вошла в родимую двухэтажную развалюху я под хор голосов друзей. Как всегда открыто. Хотя, зачем закрывать, если всю территорию скрывает забор, ключи от которого есть только у тех, кто в этом доме периодически обитает? Да и незачем закрывать двери, если на штабе лежит проклятие, наложенное одной ведьмой, так сказать «по бартеру», не пускающее в него нежеланных гостей. Что произойдёт, если всё же кто-то из чужих попытается прорваться — мне не известно. Зная ту ведьму, оно и к лучшему. К лучшему для моей психики.       На самом деле, «штабом» это здание можно назвать разве что образно. Типичный загородный домик с семью комнатами, подвалом и чердаком, который, по старому Русскому обычаю завален всяким хламом. Из комнат: по спальне для каждого из нашей импровизированной "команды", что-то типа огромной прихожей и комната для заседаний, то бишь кабинет. Прихожая примечательна лишь тем, что в ней нет ничего, кроме огромных шкафов, закрывающих собой все стены, за исключением лишь тех участков, на которых находятся лестница и двери, коих на первом этаже всего три. Первая дверь — входная. Находится на данный момент за моей спиной, справа ровно посередине – комната Яна, нашего «Доктора», а прямо напротив, на левой стене — нужный мне кабинет. Лестница, соответствено, у центральной стены.       Дом сам по себе странный, несимметричный внутренним строением и пустой, так в нём ещё и нет кухни. Но тут мы ночуем, в основном, только если засидимся допоздна, решая вопросы по нашей общей необычной работе, а такое бывает нечасто. Судя по обрывкам фраз, доносящимся до меня из-за приоткрытой двери Кирилл что-то кому-то очень доходчиво и с расстановочкой пытается втолковать. Я тихо подхожу к двери и заглядываю в кабинет, облокачиваясь на дверной косяк. Даже не заметили, ироды. — Ладно, хорошо. Пусть так. Но вы же понимаете... — в центре комнаты стоит босс и пытается что-то объяснить в своей привычной злобно-предупреждающей манере, тут он замолкает и разворачивается ко мне лицом. — Яра, а ты какого хера стоишь тут?! Я, кажется, писал, что ты нужна нам срочно? — только что подошла ведь, что за наезды? Вот ведь зараза с развитым навыком распознавания слежки. — А я, кажется, писала, что мне сегодня к 8 с половиной надо быть в универе. — мою реплику он решает тактично пропустить мимо ушей, за то не пропускает кое-кто другой. — О, так тебя ещё не выгнали? — усмехается Марков, мой вечный соперник по остроумию, на данный момент сидящий за столом. — Странно. — Молчал бы. Натравлю на тебя марширующих демонов, потом никаким заклинанием не выведешь. И уж поверь мне, они тебе не дадут ни минуты тишины. Так и умрёшь от недосыпа. – «хоть раз почувствуешь себя в шкуре простого студента» – хотелось добавить мне, но мир, ещё явно не готовый к таким откровениям в виде критики существующей системы образования, рухнул на меня репликой незнакомца, доселе мной не замеченного (и правильно, лишний раз человеческое мироустройство лучше не критиковать, небесное правительство тоже за критику привлечь может к чему-нибудь очень неприятному). — Привет. Я – Алексей. – спохватившись, парень подскакивает из-за стола, но Кирилл, терпеливо положив руку парню на плечо, усаживает того назад. Я смотрю на босса, ясно давая понять, что мне нужны ответы и он кивает на угловой диван, расположенный в дальнем углу комнаты и состоящий, видимо, целиком только из пружин и потёртой ткани, практически полностью выцветшего красного цвета. Безвкусица, но даже он в этом странном доме стал нам всем безумно родным. Повинуясь немой просьбе, я прохожу мимо стола, за которым расположились ребята и весьма вольготно заваливаюсь на предложенное место. — Кто это, по какому поводу боевая готовность и где нормальные экзорцисты? Почему я вижу только Маркова? – упомянутый тут же кривится от прозвучавшей полной формы своего имени, но всё же находит, что мне ответить. Как и всегда, в принципе. – Солнышко, я же просил – просто Марк, можно ещё «О Великий», – последнее было явно обращено к Алексею, чему свидетельствовал беглый взгляд, брошенный в его сторону. Сегодня что, все договорились общаться заезженными фразами? — но только тебе, конечно, можно называть меня, как заблагорассудится. – Хорошо, придурок, договорились. – на этом и порешали, точнее нас ожидаемо прервал Кир. — Вот за что я люблю Ярославу! Не так много вопросов, да все по существу. — но и Кирилла было кому перебить. «Я чувствую очень сильную энергетику. Яр, какого он цвета?» — снова слышу я голос, успевший уже порядком надоесть, прямо над ухом и замечаю, что со мной сидит мой невидимый для остальных «друг». Я упрямо игнорирую его реплику. Кир морщится. — Этот опять здесь? — Ты про бесполезного? Ага, никак не отвяжется. — я тычу рукой куда-то в сторону демона, словно бы кто-то ещё кроме меня может его узреть. «Эй! Я вообще-то великий демон, который всё слышит и я...» — возмущается бесполезный. — И на ментальном уровне привязан к обычной смертной. Закончили диалог. — добавляю я про себя и он оскорблённо отворачивается, разглядывая Алексея. Сам же объект внимания демона, за всю нашу перепалку не сказал ни слова.       Марк внезапно вскакивает, выходит из комнаты под мелодичную трель звонящего телефона и скрывается за дверью, пропадая из зоны слышимости. Я так понимаю, побежал встречать остальных членов нашей «команды». После того, как мы дружно провожаем его взглядом, как гром среди воцарившейся так внезапно тишины звучит голос Алексея: — Извините, а кто это и почему вы зовёте его бесполезным? Я чувствую, что он очень силён. — он указывает пальцем прямиком на моего демона. «Ты меня видишь?» — искренне удивляется тот. — Я... Я не... Не понимаю ни слова. – отчего-то сконфуженно отвечает парень и снова прислушивается. — Подожди. — я, до этого молча наблюдавшая за ними, решаю вклиниться в своеобразный «диалог». — Ты видишь его, но не можешь понять, что он говорит? — я вопросительно смотрю на демона. Он ловит мою мысль, ещё не успевшую сформироваться в полноценный вопрос и отвечает: «Я ему не показывался.». Да, мой демон и такое умеет, однако не припомню, чтобы он делал это хоть раз с нашей первой встречи без необходимости сражения с нечистью. Сражением это можно было назвать лишь смутно, ибо лишь завидев демона, кем бы ни был наш враг — он просто сдавался без боя. Однако пользоваться такими привилегиями мне доводилось нечасто. Вмешивался демон только в моменты серьезной угрозы моей жизни, либо по моей собственной просьбе, что происходит даже реже первого, а оно, на минуточку, с моим-то опытом практически невозможно. — Я вижу сгусток чёрного огня, издающий какие-то странные звуки, похожие на эхо. Достаточно пугающее зрелище. Никогда раньше такого не видел. – Лёша усмехается своему откровению. — Та-а-ак, хорошо, Кир, ты меня заинтересовал. Так кто, говоришь, этот паренёк? — Это наш... Кхм. Новенький. – я сначала усмехаюсь, принимая слова босса за своеобразную шутку, а когда осознаю всю серьёзность ситуации, атмосфера вокруг практически осязаемо наполняется моей собственной аурой. — Новенький? У нас? Они что там, с дуба рухнули?! У нас недавно только появилась новенькая — Енисея и я думаю они прекрасно понимают, что мы её-то не вывозим. — Яр, давай возмущаться потом и желательно в одиночестве, вон Лёша аж побелел от излучаемой тобой энергии. Сейчас нужно ввести парня в курс дела, за чем я тебя, кстати, и позвал. Будешь его наставницей. — пока я пыталась переварить сказанное и сформировать ответ с минимальным количеством матов и оскорблений, демон и новичок рассматривали друг друга с неподдельным интересом. — Кир, я думала только блондинки тупые, но оказывается блондины тоже умом не блещут. — мягко намекаю я на глупость этой затеи и умственные способности своего белобрысого начальника. — Мэл, ты одна из лучших экзорцистов... — вдруг проникновенно начинает он, используя запрещённый приём – данное мне в детстве им же самим милое прозвище. Однако, он свершает ошибку, выбирая не те слова, чтобы успокоить меня в данный момент. — Ага, которая никак не выйдет за рамки первого нижнего ранга. — Вот только не начинай, ты же знаешь, что… — Так вы ответите на мой вопрос? — аккуратно перебивает спрашивает новичок. – Вопрос? – удивляюсь я, даже не внезапному проявлению мыслительной деятельности того, кто до этого предпочитал молчать, а скорее смелости данного индивида. — Перебивать мой спор с боссом…? Далеко пойдёт. – неосознанно говорю я и тут же исправляюсь, — Если переживёт сегодняшний день, конечно. — и отворачиваюсь в сторону для солидности, мол, это я демону говорю, а не самой себе. — Ах, да. Чтож... — пресекает кровавую бойню на корню Кирилл. – Нет, подожди, мы ещё с тобой не закончили, Кир! – возмущаюсь я, но мои слова пропускают мимо ушей. — Как я тебе уже сказал, экзорцисты делятся на разные классы. — Ты же знаешь, что я это так не оставлю? – моё возмущение вновь ненавязчиво улетает куда-то в пустоту. Босс невозмутимо продолжает: — Алекс, ты помнишь какой класс у меня? – раздражение Кира выдают только скрипящие зубы. — Ария? — произносит парень, отчасти утвердительно, отчасти вопросительно, всё ещё не сильно понимая кому из нас, говорящих почти хором, отвечать и, самое главное, – на что? — Да, правильно. Такие, как я обычно обладают прекрасной памятью. Мы обязаны знать все песнопения и молитвы против демонов. — Да и пошёл ты, Кир. — теперь я просто говорю параллельно с ним, чисто чтобы побесить всех присутствующих. — Этот класс специализируется так же на способности снимать одержимость без вступления в схватку. – вступительная лекция, терпеливо зачитываемая каждому новичку Кириллом, продолжается. — Неплохо устроился, не так ли? — с лёгкой усмешкой опять вставляю своё я. Меня снова тактично игнорируют. — Так вот, а эта бестия, которая так и не соизволила сообщить тебе своё имя, – босс бросает в мою сторону укоряющий взгляд, – это Ярослава. — и, отвернувшись от меня, продолжает разъяснять новичку, чуть ли не на пальцах, теорию классификации экзорцистов. — она Укротитель. Это узкая специализация, позволяющая экзорцисту призывать себе в помощь фамильяров – демонов низшего уровня, духов и так далее по списку. — босс на секунду замолкает и смотрит на меня, словно спрашивая разрешения в очередной раз покопаться в моём прошлом, но я слишком обижена и беру инициативу в свои руки. — Вот только у силы укротителей есть один из самых неоспоримо-огромных минусов среди всех возможных. Нет тактики управления демонами. – я очень горько усмехаюсь. – Чтож… Кажется, мне нужен перекур, объясни парню по мелочи, в чём было дело, так сказать, об «особенных из особенных» на живом примере.       Курить я, конечно же, пошла не сразу. Вышла за дверь, специально закрывая её не до конца и стала слушать. Слушать – это всё, на что меня хватает в такие моменты. В моменты, когда речь заходит о моём детстве. Говорить мешает надоедливый комок в горле, только увеличивающийся с годами, а слёзы уже просто-напросто закончились. Поэтому я просто слушаю. Не то чтобы мне снова хочется погружаться в это всё, однако неплохо было бы знать то, насколько Кир оценивает возможность Алексея задержаться в нашей команде на долгосрочной основе. Очередному проходному новичку он расскажет в паре фразах, акцентируя куда больше внимание на правилах экзорцизма. Более значимому кадру откроет больше информации. Страшные истории в более детальном рассмотрении зачастую становятся самыми поучительными. Вот и моя не стала исключением. – Ей было девять. Это тот возраст, когда будущие экзорцисты ещё не так уж много знают о своей силе, а вот окружающие таких детей, к сожалению, знают уже достаточно, чтобы начать их остерегаться. К тому моменту Яра уже… Не жила с родителями... – Кир на секунду остановил свой рассказ, словно понимая, что я подслушиваю и постарался смягчить свои слова. – Яра с детства была сильным экзорцистом, за это она и оказалась без родителей в таком раннем возрасте. Они отказались от неё, как только поняли, что она… Не совсем обычный ребёнок. – Отказались? – Да, при первой же трудности отдали в детский дом. Девочкой она всегда была бойкой, умела постоять за себя, но в этот раз всё было чуть иначе. Не знаю точно, что случилось, да и никто не знает, кроме самой Ярославы, но она неосознанно призвала своего первого фамильяра – да вот только не какого-нибудь чёрта, а кого-то из значимых персон ада, безмерно сильное… Чудовище. Он называет себя «Ли». В этот день он стал вторым, кто разрушил её жизнь, сразу после родителей. – Но ты, кажется, говорил, что фамильяров призывают на «службу». Как я понимаю, они приходят, чтобы выполнить какое-то поручение, желание своего «хозяина» и потом исчезают, пока снова не понадобятся. Так как он мог ей навредить? – Ей? – загадочно произнёс Кир, – О нет… Ты совершенно прав, конечно, прав, он действительно пришёл выполнить её желание. Просто у детей желания уж очень жестокие… – на пару секунд воцарилась непоколебимая тишина, а затем Кир совершенно обыденным голосом добавил, – В любом случае, если она захочет, она расскажет тебе сама. Вот, что тебе из этой истории надо вынести...       И снова поток слов, а я вылетаю из дома, то ли злясь на босса за то, что он решил скинуть самую тяжёлую часть повествования на меня, пусть и не имел права её рассказывать, то ли будучи уж слишком опечаленной дурными воспоминаниями. На улице лил дождь, но это не помешало мне всё-таки закурить.       Кир не стал рассказывать не потому что не хотел сделать мне больно, а потому что когда-то обещал девочке с глазами, цвета пасмурного неба, молчать. Потому что маленькая девочка знала уже тогда о том, какие у неё большие проблемы. Кир сказал, что я сама расскажу, если захочу.       Кир прекрасно знал: не захочу.