Новогоднее чудо
17 февраля 2022 г., 00:42
Beautiful, beautiful is boring
Саше снилось море. Почему-то именно здесь, в холодном и мрачном Пекине, она внезапно вспомнила про легкие, такие беззаботные деньки отдыха в июне, свой день рождения. Во сне Трусова чувствовала себя почти счастливой. Марк ушел ночью, тихо, просидев рядом с заснувшей на его плече Сашей пару часов. Не мог не зайти к ней перед отъездом.***
Реальность обрушивалась на нее невероятной серостью, угрюмостью и зажатостью. Не так она представляла себе Олимпиады в детстве, совсем не как почти исчадие ада и ограничений длинной в полмесяца. Марк казался единственным солнечным бликом в монотонной веренице дней. Ушедшие благодаря ему за ночь мысли вернулись и повисли все тем же мертвым грузом на шее. Она была разочарована. Нет, не баллами, не местом — это ее не так сильно и интересовало. Она была разочарована собой. И это — многократно хуже. Выигрывать в юниорах было приятно. Она прекрасно помнит то чувство эйфории и окрыленности, от которого нельзя добровольно отказаться. Быть лучшей в том, чем ты занимаешься с детства — звучит прекрасно. Приземлить первой в мире четверные тулуп, лутц и флип казалось такой фантастикой, что мерещилось, будто она просто спит. Мир вокруг играл яркими красками и улыбался ей. Все шло так хорошо, так просто и легко, что казалось, так будет вечно. Она плыла по течению своей реки, называемой жизнь, выкладывалась на тренировках и видела заслуженный результат. Но как же жестко проехался по ней этот дивный жуткий мир в ее первом взрослом сезоне. Сколько было пролито тех слез беспомощности. Почему она не такая? Почему ей никогда не поставят нормальные компоненты? У нее хорошая скорость, шаги из четких крутых дуг с неплохим покрытием катка, она вообще любит скользить на ребрах. Крюк-выкрюк-твиззлы и вращение является настолько накатанной и удобной комбинацией, что не ощущается сложной. Саша делает все, что говорят тренеры, отрабатывает блоки шагов из дорожки крюк-выкрюк-петля, старается проехать их на высокой скорости, не ковыряться, легко делает чоктау на заходе на флип. Она уже приноровилась считать и понимать, в какой момент необходимо показывать те или иные движения для попадания в музыку, и не получает больше таких укоризненных взглядов от Даниила Марковича, как раньше. Но… Когда этого стало так мало? Она ненавидит лирику, в отличие от судей. Она хочет разбивать стены, лететь над городами, покорять в открытый космос. А как же обидно каждый раз выходить в короткой и понимать, что не можешь сделать свой реальный максимум. Она с завистью смотрит на короткие парней, иногда фантазируя о программе с сольным четверным флипом, четверным лутцем в каскаде с тулупом и акселем. Тогда будет без разницы на компоненты. < Но кто бы ей еще позволил... Хотя нет, вот это она как раз пробовала. Сказала в шутку Марку после показательных на Чемпионате России, а он неожиданно воспринял все всерьез. «Хрустальный» уходил на каникулы на пару дней раньше ребят из ЦСКА, поэтому почти канун Нового 2022 года Саня встретила на незнакомом катке в очень приятной компании и молилась, чтобы и следующий год был так же прекрасен, как момент его встречи. Договориться со Светланой Владимировной оказалось совсем нетрудно, она охотно согласилась отпустить старшую группу пораньше, ехидно улыбаясь. Правда, теперь Кондратюку придется потерпеть определенные издевки, подстегивающие его лучше тренироваться, связанные с Сашкой, как минимум, до конца сезона. Но кто сказал, что это плохая мотивация? Исполнять параллельный тулуп с Марком было одно удовольствие. Жаль, что он не получился после показательных, зато сейчас они отлично повеселились, придумывая новый вид фигурного катания, шутя, что танцы надо модернизировать — поставить элементами пять прыжков, взять вращения у парников, поддержки и требования к дорожкам у танцоров. — Фух, Саш, ты неугомонная просто, — вздыхал у бортика Марк, пытаясь отдышаться после своего нелюбимого ойлерного каскада. — Тебе надо просто больше прыгать, — весело смеется Саша, отряхивая припорошенные коленки после проката на них. — Не просто каскад, а 3 — 3 — 3. До последнего, когда уже прям заносит. — Я сдохну уже на третьем, — возражает Марк, с восторгом смотря на Сашу, которая незамедлительно показывает какой-то взрывающий мозг каскад — четверной лутц - тройной тулуп - ойлер - тройной сальхов - тройной риттбергер. — Давно не видел твоего ритта, Сашунь, — комментирует, подъезжая. — Все не так страшно, как выглядит, — улыбается фигуристка. Марк не может отвести глаз от того, как горят, искрятся и блестят от восторга ее голубые глаза. Она совсем рядом, только руку протяни, а кажется, что он отстал на световые тысячи лет. Саша — неземная. Кряхтя и слегка ворча, Марк идет в свой простой ойлерник, понимая, что на ее глазах он никак не может упасть. Она — самый суровый судья в его жизни, безжалостно отмечающий очевидную галку на сальхове, но кричащая продолжать. Цеплять к такому прыжку можно только ойлерник, и он пытается добавить еще хотя бы тулупчик и радуется, что выезд получился приемлемым. — Как я и сказала. Всего лишь чуть больше практики, — смеется Саша, почти впечатываясь в его спину от неожиданного торможения Марка. — Пока я специалист только по корявым выездам, — констатирует факт парень, отбрасывая прилипающую челку со лба и пытаясь продышаться. — Раз ты такая неугомонная, прокатай давай короткую с четверными и акселем, сразу поймешь, как это весело. Саша тянет его за руку, заставляя повернуться и посмотреть на нее. — Я знаю, что это сложно, — отвечает, не отпуская. — И я не хотела тебя задеть, Марк, — припечатывает в лицо, крепко сжимая его пальцы в перчатках. — Но ты могла бы попробовать, — серьезно говорить парень. — Просто почувствовать. Он видит, как девушка меняется в лице: она явно хочет принять и этот челлендж. — Я пошел искать твою музыку к короткой в соцсетях, Санька, — разворачивается парень, не оставляя ей выбора. И он не видит того задумчивого, буравящего его спину взгляда голубых ярких глаз. Раскатывается Саша просто прекрасно — расковано и очень изящно, но по-силовому. На прыжки не заходит, наоборот, сконцентрирована только на себе. Марк находит на столе у Светланы Владимировны провод USB, подключает телефон, поглядывая на фигуристку. Серьезна как перед стартом, просчитывает что-то по элементам, поглядывая в разные углы катка. — Я готов, Саш, — кричит ей на другую сторону катка. Она кивает в знак того, что услышала, едет к середине, встает в стартовую позу. Марк включает музыку и запрыгивает на борт, стараясь ей не мешать. «Фрида» для него всегда звучала весьма странно в исполнении огненной Саши, но сегодня глаз отвести не получалось. Понимая по заходу, что первым девушка собралась прыгать явно не свой нелюбимый триксель, Марк нервно сжимает перчатки, которые он снял, пока искал провода. Четверной флип получился на загляденье красивым и уверенным — со сложных шагов, отличной высоты и пролетности, уверенно. Перед трикселем она не рисковала — с длинной дуги ее вывалило из круга, поэтому приземление получилось только со степ-аутом. Но для Трусовой это уже было победой, зная ее сложные отношения с этим прыжком. В Сашиных программах все всегда выделяли прыжки, но Кондратюк не мог отвести глаз и от вращений, и от шагов, профессиональным взглядом оценивая их сложность. Каноничный бильман с захватом свободного конька обеими руками, выкрюк, красивая спираль, скоба — в ее программах нет пустого места. «Как и в моих, если б я не выкидывал половину, когда не хватает сил ехать», — мысленно признается себе Марк. На четверной лутц она пошла уже во второй половине, с чоктау, и спокойно добавила к нему тройной тулуп. Марк был уверен, что заметил довольную улыбку на выезде с прыжка, явно не сочетающуюся с хореографической составляющей программы. Раскрасневшаяся и довольная Саша от души поклонилась пустому тренировочному катку, прижимая ладони к груди, чувствуя свой зашкаливающий пульс, и покатила, улыбаясь, к нему. — Извини, мне наверно не следовало тебе такое предлагать, — честно признал парень, слегка прикрываясь челкой. — Вдруг привыкнешь и выйдешь так катать на старт, — сводит немедленно в шутку, смущаясь. — Нет, Марк, то, что ты придумал, просто чудесно, — говорит Саша, порывисто обнимая его. Парень в первые секунды теряется, чувствуя ее тонкие пальцы на своем плече, а потом крепко прижимает к себе, касаясь кончиком носа ее ярких волос. Под его руками бугрятся мышцы, а он завороженно слышит, как бьется ее сердце — гулко, равномерно, часто, что он не слышит своего. Он прикрывает глаза, чувствуя ее тепло у груди, медленно разливающееся по всему телу. Марк первым пытается слегка отстраниться, чувствуя, как слегка краснеет, но все же не отпускает фигуристку далеко, продолжая приобнимать за плечи. — Саш, это было невероятно, — шепчет он ей куда-то в волосы, поглаживая спину. — Спасибо тебе, похоже, ты только что дала мне мотивацию кататься еще на пару сезонов, — смеется, заправляя ее рыжие непослушные прядки. Почему обниматься с Марком тогда казалось ей так естественно и просто? Не сводить с него глаз, улыбаться. Он будто заряжал ее своей позитивной энергией, которая буквально шептала: «Саша, все получится». Было легко гулять по новогодней Москве и спрашивать его о картинках, об его творчестве. И почему-то оказалось очень больно видеть в его руках плакат в поддержку Камилы сейчас. Зачем она только вспомнила все это именно здесь?***
Саша порывисто сдернула резинку с волос, разбросала пряди, зарываясь в них носом. Та программа казалась ей несбывшейся мечтой. Ее личной новогодней сказкой, заставившей верить в свои силы. Волшебным подарком от Деда Мороза. Самым счастливым воспоминанием уходящего, стоящим как наяву сейчас в Пекине. Когда все шло из рук вон плохо, Трусова представляла себе такую ситуацию: она выйдет, откатает идеально, и пусть весь мир видит, что именно Саша — лучшая. И Марк тогда просто позволил ей прочувствовать свои реальные возможности. Где-то в далеких мечтах она представляла себя с таким прокатом в Пекине, понимая, насколько это невозможно. В реальности же ей каждый раз приходится нагонять, рисковать, считать каждый прыжок в произвольной. Она любит свою пятиквадку, искренне стремится ее выполнить. Но хоть раз просто не проиграть короткой звучит для нее невероятным достижением. Теперь она окончательно здесь совсем одна. После падения в короткой к ней из тренеров так и не подошел. Сергей Викторович прокомментировал аксель, но Саша и сама понимала, что пошло не так. Все было в последние дни хорошо, и ей казалось, что этот вечно ускользающий аксель наконец-то начал ей покоряться, но в программе опять не вышло. Где она недорабатывает? В чем? Что она упускает? После проката она хотела только, чтобы ее все оставили в покое. Алина, Женя, Морис… И Марк. Саша кивнула, поблагодарила и прошла мимо, не останавливаясь и не зацикливаясь. Ей нужно побыть одной и успокоиться. Ничего страшного не произошло. Саша все еще может. Так безумно хотелось выйти прямо сейчас на лед и доказать, что она может и готова прыгать прямо сейчас. Марк понимает, что после проката ее трогать нельзя, и позволяет уйти, провожая взглядом. Если подойдет сейчас — получит по полной. Но он не может не зайти перед сном, прося у Ани прощения за беспокойство. Она понимающе кивает и пропускает его в номер, сама отправляясь в постель. Саша не спит. Он отчетливо видит ее силуэт у кровати. Она перебирает волосы и держит в руках мягкую игрушку — Марк не видит какую именно в темноте. Он знает, что мыслями она не здесь. Кондратюк присаживается рядом, отводит в сторону волосы, обнимает. Она как мягкая кукла, совсем не сопротивляется, безвольно прислоняясь к его плечу. Ему хотелось бы, чтобы она кричала, стучала его своими маленькими кулачками, кидалась вещами в стенку – он знал бы, что с ней делать; но такое глубокомысленное молчание его пугало. Он не понимал, что говорить, и стоит ли вообще это начинать. И только через пару минут Марк осознает, что она беззвучно плачет, когда шальной свет фар проезжающих автомобилей освещает ее лицо. Она отворачивается - не хочет, чтобы даже он видел ее слезы, поджимает нижнюю губу, стараясь смолчать. Теперь Марк не раздумывает – помогает перебраться на кровать, захватывая мягкую игрушку, заставляет ее лечь и сам устраивается рядом, приобнимая. Саша молчит, лишь изредка шмыгая носом. Они едва находят слова, но, утыкаясь носом ему плечо, она чувствует, как ей становиться легче. Вслушивается в его ровное сердцебиение и, почти засыпая, обхватывает его ладонь своими пальцами – совсем не хочет отпускать. Марк слегка улыбается, проводя пальцами по ее мягким волосам. И отпускать его страшно. - Не уходи, Марк, пожалуйста, - просит тихо, едва слышно. Саша знает, что он собрал уже свои чемоданы. Понимает, что это ненадолго, что скоро все закончится. Но день здесь — за неделю, ночь — за две. - Сколько смогу, до самолета, - обещает. Саша успокаивается небыстро: крутится в разные стороны, мотает головой, перекладывает руки, выкидывая игрушку. В конце концов, устраивается рядом с ним, крепко обнимая. Едва рассветает, он с трудом уходит, долго смотря на спящую, улыбающуюся во сне рыжеволосую девушку. Импульсивно наклоняется, легко целуя ее в мягкие теплые губы, боясь разбудить. «На удачу, Саша».***
Утром она чувствует себя практически счастливой, обнаруживая на смятой половине кровати легкий набросок, вырванный из его скетчбука. Простыми, но точными штрихами он рисует их вдвоем на катке перед Новым годом - она улыбается, он стоит боком и держит ее за руку. Внизу короткая подпись: Я в тебя верю. Марк.
