Love is a gift

Начало.

      Чан не спеша забирается на пружинистый диван, стараясь не задеть кружки с остатками шоколадного порошка на фарфоровых стенках, стоящих на полу. Он широко раскрывает руки, подзывая к себе, и крепко обнимает замёрзшего, чуть дрожащего Чонина. Тихий смех разнёсся по комнате, когда шелковистые волосы прошлись по заострённым скулам. Зажжённые свечи на тумбочке рядом с диваном танцуют тонкими язычками пламени, отбрасывая дрожащую тень занеженных парней на стены и медленно распространяя ненавязчивый аромат сладкой ванили. В их маленькой, но от того не менее уютной квартирке совсем нет света, как и во всём многоэтажном доме. Ян мягко улыбается уголками бледно-розовых губ, тычется прохладным носом в тёплую шею старшего и томно вздыхает. Вздыхает от приятного аромата душистого одеколона, от бережных поглаживаний по напряжённой спине и невесомых поцелуев в макушку. Чонин прижимается близко-близко, растворяясь в таких родных руках и умиротворённо прикрывая глаза. Иногда Чан боится касаться младшего, ведь Ян в его объятиях выглядит, как хрупкая фарфоровая кукла, которую запросто можно разбить лишь одним неаккуратным прикосновением. Но старший никогда не позволит себе безжалостно сломать его. Он выглядит слишком правильно в его руках.       Комната наполняется приятным теплом. Чан немного отстраняется, чтобы поднять с пола скомканный тёплый плед. Он накидывает его на голову младшего лёгким движением, бережно собирая ткань под подбородком, словно платок. Смотрит с безграничной любовью, поправляя взъерошенную чёлку парня и заставляя Чонина влюбляться ещё сильнее. В Чана можно влюбляться бесконечное количество раз и каждый раз точно зная, что он не последний. Парень вытягивает прикрытую пледом шею навстречу к Крису, выпрашивая ласковый поцелуй. Старший ещё мгновение любуется очаровательными лисьими глазками своего возлюбленного и подаётся вперёд, припадая к мягким губам. Поцелуй выходит смазанным, мягким, бережным. На языке ощущается приторный вкус шоколадного какао, выпитого совсем недавно. Они слабо улыбаются в поцелуй, деля тёплое дыхание на двоих. Чан медленно тянет плед на себя и обхватывает тонкую талию младшего, тем самым прижимая Яна ещё ближе к себе. Чонин совсем не сопротивляется, самостоятельно двигается навстречу и случайно наталкивается на любовный взгляд из-под длинных ресниц, освещённый лишь тусклым светом от пары свечей. По шее поползло лёгкое смущение, когда старший положил свою ладонь на его алеющую щёку, поглаживая тонкую кожу большим пальцем. Отстраняясь, Чан не смог сдержать смущённую улыбку, мягко шепча: — Я так тебя люблю, лисёнок, — слетает с его зацелованных губ, когда он откидывается на спину, утягивая за собой младшего и бережно укладывая его голову на своё широкое плечо. Ян неразборчиво промурлыкал, пряча нос в чужую ярёмную ямку. — Милый, я тебя не слышу. — Я тебя тоже очень люблю, — чуть громче повторил он, стискивая рёбра Чана в своих объятиях и выбивая из его грудной клетки задушенный смех. — Очень надеюсь, что ты знаешь, насколько дорог мне. — Ну почему же ты такой, а? — вздохнул старший, впутывая пальцы в мягкие волосы Яна и восхищаясь миловидностью своего парня. — Какой? — Чонин с интересом приподнял голову с груди Криса и посмотрел сверху вниз на лицо возлюбленного, игриво дёргая за милую кудряшку, упавшую на его щёку. Его лисьи глазки загорелись ярче огоньков свечей. — Очаровательный и драгоценный, — просипел тот, поднимая голову и целуя прикрытый чёлкой лоб младшего, заставляя его опять вжаться в чужую грудь. Чан через тонкую ткань футболки мог почувствовать тёплую улыбку Яна, которую тот не смог скрыть. — И чего ты сейчас прячешься от меня? Ты уже сумел украсть моё сердце и должен признать вину. — И понести наказание? — пробурчал Чонин, вдыхая аромат одеколона на футболке.       У Чана внутри всё перевернулось от таких слов. Неужели Чонин действительно думает, что его ждёт какие-либо наказание от старшего? Что ж, это была достаточно плохая шутка. — Конечно, — решил подыграть Крис, наблюдая за вопросительным взглядом, что был незамедлительно переведён с чёрной ткани футболки на лицо старшего, спрятанное полумраком. Длинные ресницы непроизвольно задрожали, дожидаясь приговора. — Ты обречён любить и быть любимым.       Ян может поклясться собственной жизнью, что это было его лучшим наказанием. Нет боли, слёз, жестокости, обиды. Есть только нежность, тёплые касания, любовный взгляд, пронзающий юную душу и надёжный возлюбленный, греющий своими объятиями. Он будет нести это наказание с собой всю жизнь по пятам, никогда не забывая о нём. — Ох, не думаешь, что это немного несправедливо, что наказан лишь я один, если у меня тоже кое-что украли…? Что скажешь в своё оправдание, милый воришка? — поднявшись на локтях и заглядывая в кофейные глаза напротив, прошептал Чонин. — В таком случае, я давно проклят, — улыбнулся старший и потянулся к нежным губам, чтобы вновь почувствовать слабый привкус какао. — Не путай проклятие и дар… Пожалуйста.       Они сливаются в сладком поцелуе, давая понять друг другу, что любовь — не наказание, не проклятие и не порок, а настоящий дар. Их сердца всегда будут биться в одном ритме, дожидаясь бездыханного конца. Они будут напоминать фитиль ароматизированных свечей. Пламя потухнет, но аромат сладкой ванили ещё долго будет наполнять стены этой тёмной квартиры, в таком же тёмном многоэтажном доме.

Конец.