Дыхание танца

      Собор Святого Иосифа, Токио.       «Церковь была основана миссионерами из Парижского общества заграничных миссий, которые обосновались в Токио в 1871 году. 2 июля 1874 года они выкупили у Японского правительства земельный участок площадью 900 квадратных метров для католического храма и начали строительство, которое было завершено 22 ноября 1874 года. Церковь святого Иосифа с этого времени стала центром, объединяющим католических миссионеров, действующих в Японии к северу от Токио…»       Дальше я читать не стала.       Маленький буклетик, что я взяла на входе постепенно превращался в бесформенную тряпочку от моих нервных манипуляций. Я то складывала оригами, то сворачивала его в трубочку. Это немного отвлекало от мрачных мыслей, что не могли не лезть в голову во время ожидания мессы.       — Нисочка, милый наш ангел, может тебе водички? Ты же вся зелёная. — Дядя Бенджамин всегда тепло относился к нам с братом. Хотелось что-то ответить, но сил произнести и слова просто не было, потому я просто отрицательно кивнула.       — Девочка моя, если тебе что-нибудь понадобится, только скажи. — его жена, тётя Грейс души во мне не чаяла, уж не знаю почему. Спасибо, но, то, что мне действительно нужно, никто не в силах достать.       Отец с матерью о чем-то беседовали со священником, пока мы ждали оставшихся родственников. Ненавижу похороны. И не очень люблю храмы. Архитектура безусловно прекрасна, но от запаха ладана мне всегда становилось дурно. Под конец мессы у меня просто невыносимо слезились глаза, от чего все родственники считали, что я настолько сентиментальна, что плачу даже над малознакомыми людьми.       Слышу шелест одежды рядом с собой. Кто-то взял меня за руку и крепко её сжал. Мне не нужно поворачивать головы, чтобы понять, что это была Момо.       Как хорошо, что она ничего не говорит, ведь всё и так понятно. Теперь я действительно понимаю, что ты тогда чувствовала. Прости, что не смогла поддержать тебя как следует.       Если подумать, то перед Танджиро теперь немного неловко. Я уверяла его, что не стоит себя корить, хотя сейчас сама делаю тоже самое. Уже третий день я не могу ни есть, ни спать, ни что-либо говорить. Шинобу сказала, что это последствия шока и прописала успокоительные. Но и их впихнуть в себя я тоже не в состоянии.       Ребята очень волновались. Танджиро пытался воздействовать на меня уговорами, Иноске кричал и пытался насильно запихнуть в меня хоть что-то съедобное. Зеницу просто плакал. Как же стыдно.       Весь дальнейший день прошел как в тумане. Гроб был закрытым, так-как и хоронить то было особо нечего. Вот отчитали молитвы, вот гроб опустили в могилу, вот мы уже сидим дома.       Глаза родителей были опухшими и уставшими. Я бы хотела хоть как-то поддержать их, но совершенно не знала, что сделать. Что мне сказать? Что это моя вина? Чтобы они не беспокоились так сильно? Не знаю.       После ужина в полной тишине мы разошлись по комнатам. Родители по очереди поцеловали меня в лоб и крепко обняли. Ведь теперь я их единственный ребёнок.       Стены душили, не помогало даже настежь открытое окно. Уже второй час я смотрю в потолок и не могу уснуть. Завтра нужно вернуться в поместье бабочки для дальнейшего лечения, а после возвращаться на службу. Это та мысль, что хоть немного радовала. После всего, что произошло, охота, это то, что мне необходимо.       И все же надо уснуть. Может почитать?       Я подошла к книжной полке, но там не было ничего, что хоть немного меня бы заинтересовало. Удручающе.       И тут я вспомнила про книгу, которую я все это время таскала с собой. Мы читали «Белый клык» вместе с братом, но сейчас, когда его нет, думаю, мне можно нарушить обещание и дочитать её самой.       Я достала книжку из своей дорожной сумки и уселась на кровати в позе лотоса. Какая там была глава, с конца?       Тут я заметила в нахзаце аккуратно вклеенный конвертик. Что это еще? Письмо?        «Милая моя сестрёнка. Я знаю, что ты очень трепетно относишься к данным нами обещаниям, потому смею предположить, что, если ты открыла эту книгу без меня, значит, что меня уже нет в живых.       Я не могу представить, как тебе, должно быть, тяжело. Но у всего есть начало и есть конец. Я пишу это письмо перед своим финальным отбором, так что, думаю, я погиб от рук демонов. Это должно было произойти рано или поздно, я никогда не мечтал о спокойной старческой смерти. Гибель в бою, это то чем я был бы горд. Не сердись пожалуйста.       Даже не знаю, чем бы я мог поддержать тебя в такую минуту, и что обычно пишут в посмертных записках.       Думаю, стоит сказать, чтобы ты не горевала слишком долго. В твоей жизни будет еще великое множество моментов и для слёз, и для радости. Не пропусти их из-за бесконечного траура, это того не стоит. Найди себе хороших друзей и ни за что с ними не расставайся. Постарайся выбрать тех людей, которые останутся на твоей стороне ни смотря ни на что.       Когда станешь достаточно взрослой, найди себе человека по душе. Желательно, чтобы он смог пережить проверку отца. А так, не важно каким он будет, главное, чтобы тебе было комфортно.       Не знаю, чтобы еще написать. Питайся хорошо, а то вечно ешь, как птичка. Проживи эту жизнь достойно и до глубокой старости.       Передай родителям, что я очень их люблю. Хотя они и так это знают.       И еще. У меня к тебе просьба. В моём шкафу на самом дне ты сможешь найти жестяную коробку. В ней лежат очень важные для меня вещи. Прошу, сохрани их.       С любовью, твой старший брат,

Сато Терренс.»

      Еще минуту я тупо смотрела на исписанный листок. Смысл написанного дошел не сразу, но теперь стало ясно, почему Тер не стал говорить никаких последних слов. Он знал, что рано или поздно я найду это письмо.       Все еще пребывая в прострации я отправилась в комнату брата. Шкаф, внизу… А, вот и коробка.       То, что я в ней увидела заставило меня застыть в изумлении.       Дрожащими руками я достала тот самый венок, который подарила ему, когда мы были детьми. Как он его так высушил? Под ним лежали перчатки без пальцев, высушенная морская звезда и еще некоторые вещи, связанные с самыми тёплыми воспоминаниями.       — Ниса? Что ты тут делаешь?       — Мам… посмотри. Он сохранил все эти вещи. Он всегда помнил…- это были мои первые слова за несколько дней, так что голос не слушался. Должно быть жутко наблюдать, как твой ребёнок с улыбкой до ушей, но со слезами на глазах сидит на полу и что-то пытается прохрипеть.       — Милая…- ну не плачь, мама, пожалуйста. Она села рядом и крепко обняла меня за плечи. — Мы тоже всегда будем любить его. И никогда не забудем.

***

      Я вернулась в лазарет. Ребята не стали ни о чем расспрашивать. Старались вести себя, как будто ничего не произошло, но поникший вид выдавал их с головой. Однако я была благодарна. И за то, что стараются лишний раз не напоминать о моей утрате, и за то, что беспокоятся за меня.       — Ниса, я тут умыкнул немного онигири, ты будешь?       — Спасибо, Зеницу, но я не голодна. — тот немного сник, но старался не подавать виду.       Агацума подошел к моей койке и аккуратно сел на край.       — Ты уже какой день почти ничего не ешь. Я знаю, тебе сейчас, должно быть очень больно, но как бы то ни было, тебе необходимо питаться. Ты так старательно набирала вес, а сейчас снова сильно сбросила…       — Ладно-ладно, поняла, осознала. — я взяла предложенную еду и принялась жевать. Правда без особого удовольствия, аппетита как не было, так и нет, — Простите. Последнее время я только и делаю, что расстраиваю вас.       — Не говори так. Я в общих лишь чертах слышал, что тогда произошло, но мне всё равно очень жутко от того, что тебе пришлось перенести. Знаешь, ты всегда знала, что и когда следует говорить. А я вот, совсем не понимаю, как тебя поддержать.       Это так трогательно, что я почти плачу. Да и онигири теперь кажутся куда вкуснее.       — То, что со мной произошло, к сожалению, далеко не нонсенс. У огромного числа людей погибали дорогие им люди, я не первая, кому приходится с этим справляться. Если они смогли пережить, то и я смогу, не беспокойся слишком сильно, я не собираюсь загибаться раньше времени.       Зеницу не знал, что ответить. Видно мои слова звучали недостаточно убедительно.       Я чуть отряхнулась, подсела поближе, одну руку закинула на плечи парня, а второй потрепала его по волосам.       — Мне не обязательны слова, чтобы понять, как вы мной дорожите, я просто благодарна, что вы рядом. Этого уже достаточно, чтобы мой мир стал чуточку светлее. — я старалась говорить, как можно мягче. Все же, не хочу, чтобы они грустили из-за меня.       — А? Ребята, что это вы тут делаете?       — О, Танджиро, у нас тут сеанс терапии, иди сюда! — я похлопала по свободному месту рядом с собой. Тот послушно сел, и я обняла его второй рукой.       — Что здесь за телячьи нежности?       — Иноске, а ты знаешь, что у кого самые крепкие объятья, тот и самый сильный? — доведем этот абсурд до конца.       — Что?! Да я вас всех сделаю! — он с разгона влетел в нашу кучку, но немного не рассчитал, и мы вчетвером рухнули, чуть не опрокинув кровать.       — ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ, ТУПОЙ КАБАН?! УБИТЬ НАС РЕШИЛ?!       — Иноске, пожалуйста, слезь, ты же Нису сейчас раздавишь!       — ААХАХА! Я вам всем покажу!       — Ахахаха! — я истерично смеялась и плакала, но в этот раз от радости, — Ребята. — все трое внимательно посмотрели на меня, — Я очень вами дорожу. Спасибо за то, что вы есть. Думаю, ради таких моментов стоит жить.

***

      Однако по ночам мне не спалось. Я могла проворочаться до самого утра, так и не сомкнув глаз, либо все же уснуть, но ненадолго, из-за каких-то сюрреалистичных кошмаров.       Как и сказал Зеницу, я снова похудела, и вернувшиеся синяки под глазами не придавали моему образу очарования. Благо, у меня всё еще есть средства Шинобу, не то вернулась бы к тому, с чего начинала.       Потому я не придумала ничего лучше, чем по ночам тайком пробираться в свой танцевальный зал. Сюда редко кто приходит, кроме меня, тем более ночью.       Пока у нас прописан постельный режим, отоспаться можно и днём, а до того момента лучше измотать себя до того состояния, чтобы спать действительно хотелось. Да и пока никто не видит и не гонит в постель, можно заняться чем-то действительно полезным.       Может, медитация? Если я правильно поняла структуру своего подсознания, может мне снова удастся встретиться с теми двумя?       Часа три я просидела в тщетных попытках сконцентрировать сознание. Однако очистить мысли никак не получалось. Они словно тараканы копошились в мозгу, вылезали одна за другой.       — Да твою ж…- совсем ничего не выходит, даже просто сосредоточиться. Ну, попытка, не пытка.       — Нерисса?       — Черт! — я аж подскочила на месте.       — А? Прости что напугал! Что ты тут делаешь?       — Да так, помедитировать пришла. А у тебя хобби разыскивать меня по ночам?       — А, да… просто проснулся и увидел, что тебя нет. Вот и решил поискать, а то вдруг случилось что.       — Ну… ладно. Прости за беспокойство.       Повисла неловкая тишина. Видимо, найти он меня нашёл, а что делать дальше еще не придумал, со мной ведь всё в порядке, а обратно спать силком он меня не затащит.       — Ну, присаживайся, раз пришел. Смотри, сколько сегодня светлячков в саду. Красиво.       — И правда. — он сел рядом со мной, поджав ноги по-турецки, — Господин Ренгоку пришел в себя сегодня вечером. Он сказал, что хотел бы видеть нас с тобой в своём родовом поместье. — какие хорошие новости.       — Правда? Это чудесно! Хвала богам, он живой, — как камень с плеч, — интересно, что он хочет нам сказать.       — Не знаю, должно быть просто поговорить о случившемся. — хоть на лицо ты и спокоен, Камадо, но я же вижу, что тебя что-то беспокоит. Стоит ли спросить?       И снова тишина. Хотя сейчас она кажется уже не такой давящей.        — Честно сказать, я уже давно заметил, что ты не спишь по ночам. Но и днем ты тоже почти не дремлешь. Ниса, пойми, если ты продолжишь…       — Я понимаю, я всё понимаю…- я тяжело вздохнула, — Прости. Из-а меня у вас одни переживания.       — Это не то, за что тебе стоит стыдиться. Хоть ты и снова начала улыбаться, и стараешься вести себя естественно, мы не слепые, и всё равно видим, как тебе плохо. Нет смысла этого скрывать. Ты слишком сильно беспокоишься о нас, но, пожалуйста, подумай немного о себе. — так иронично слышать это от тебя.       — Я… Я не знаю, что мне делать. Стоит мне закрыть глаза, как я снова вижу его. Знаешь, в одной из наших книжек я нашла его посмертную записку. Он сказал, что я должна прожить эту жизнь достойно до самой старости. Но что я должна для этого сделать? И как перестать видеть его образ в каждом отражении? — я взглянуло в одно из многочисленных зеркал, стоящих в зале. Синие глаза смотрели измученно, с немым укором и из-за ускользающего от недосыпа сознания, было непонятно, кто же смотрит на меня, я ли сама, или кто-то другой, — Теперь я действительно понимаю, что ты чувствовал тогда, и возможно чувствуешь до сих пор. Хотя горе от потери одного человека не сравнится с болью потери почти всей семьи, а веду себя как тряпка. Прости меня.       — Тебе не за что извиняться. Горе, есть горе, оно не может быть большим или меньшим. Терренс был дорог тебе, как никто другой. Сама ведь говорила, что вы были как близнецы. Должно быть невероятно больно потерять половину себя. — парень посмотрел на меня с тем добрым сочувствием, с которым он обычно глядел на тех, кому искренне сопереживал.       — Но я не могу купаться в слезах вечно. Мне нужна цель…- тут меня осенило. Мне нужна цель. Чтобы двигаться дальше, которая не даст мне отступить и сдаться. Ради которой стоит жить. –… и седеть сложа руки, я не могу. Сколько таких же мальчишек и девчонок, как мой брат отдают свои жизни прямо сейчас? А сколько уже погибло? Сколько слез было пролито? И не сосчитать. Теперь я куда лучше понимаю, что тогда имела ввиду Шинобу. При одной мысли о том, как же жесток этот мир, меня просто трясёт от ярости. — я посмотрела в глаза Танджиро так твёрдо, как могла, — Мы убьем Мудзана, и положим всему этому конец. Так и будет.       Парень несколько опешил от такой резкой перемены в моём настроении, но довольно быстро воспрял духом.       — Ты права. Хоть постоянная концентрация и повысила нашу выносливость, но резко стать сильнее от этого не получится. Всё, что мы можем, это упорно тренироваться изо дня в день. — он немного задумался, пытаясь что-то рассмотреть во мраке ночи, — я не хочу, чтобы Незуко осталась демоном навсегда. И не хочу, снова видеть, как ты страдаешь.       От последних слов на душе стало тепло. Все-таки его забота ни раз выручала и придавала сил в трудную минуту.       — Эй, Танджиро. — он снова повернулся ко мне и очень удивился, когда получил лёгкий поцелуй в висок.       — Т-ты чего? — даже в темноте было видно, как сильно покраснели кончики его ушей.       — Спасибо тебе. За то, что всегда рядом. — все-таки его реакция довольно забавна. Я сделала это искренне, мне не стыдно.       Зардевшийся паренёк больше ничего не сказал. Только стоило мне отвернуться, как я почувствовала, как его мизинец робко ухватился за мой. Всё тот же жест, от которого и правда становилось спокойнее.       — Ты постоянно благодаришь, но сама не понимаешь, как много сделала для всех нас. Я рад, что встретил тебя, Ниса.       Я улыбнулась и облокотилась на его плечо. Спустя пару минут глаза начали слипаться. Впервые за долгое время мне ничего не снилось.

***

      Проснулась я в своей постели, ближе к полудню. Мне всё приснилось? Голова что-то болит, наверное, спала слишком долго.       — О, Ниса, наконец-то проснулась?       — Доброго полудня, Танджиро. Что-то я припозднилась.       — Ты мало спала эти дни, так что я решил тебя не будить. Ребята куда-то ушли, так что сейчас самое время отправиться к господину Ренгоку. — а, так всё же не приснилось.       — Ох, тогда, пять минут, и я готова. — схватила первую попавшуюся одежду, и побежала в ванную, чтобы привести себя в более-менее божеский вид. Хотя, взглянув в зеркало, поняла, что это вряд ли возможно. — эх… все старания насмарку.       И снова синяки, немного впалые щеки и измученно-потрёпанный вид. Не так плохо, как было в самом начале, уже хорошо.       Быстро умываюсь холодной водой, чуть забрызгав больничную пижаму, но не сильно, так что ничего страшного. Надеваю свои подрезанные хакама, черную майку на бретелях и накидываю любимое синее хаори. На ноги гэта и нормально, побежали. Форму надевать как-то совсем не хотелось. Ах, да, заколка. И как она после удара головой цела осталась? Магия, не иначе. Сделаем мальвинку, думаю, пойдёт.       А вот Танджиро моего мнения не разделял и был одет как на парад. Ясно, кто из нас настроен серьёзно. Хотя, чего он ожидает, разве мы не просто поздороваться идём? И Незуко с собой взял, хотя не знаю, удастся ли её там выпустить.       — Ну что, готов?       — Ага, идём скорее!       И зачем так бежать? Я тактично хочу напомнить, что у кое-кого пузо с дырой. А у меня спина больная. Ворон проводник может и подождать.       — Эй, Танджиро, постой! — парень остановился и повернулся ко мне.       — Что такое? Если тебе больно, то я могу донести тебя. — у тебя лицо синюшное и в испарине, придурок.       — Тебе не кажется, что идти в гости к больному с пустыми руками не очень хорошо? — я указала на небольшой продуктовый рынок, — Пойдём, хотя бы фруктов купим.       — А, да, ты права, как-то я и не подумал. — вот именно.       Мы быстро закупились фруктами и какими-то закусками, потому что и воробью понятно, что Кёджуро большой любитель покушать. Ну а если не сможет, то может из семьи его кто поест, тоже хорошо.       — Эй, Ниса, иди сюда!       — Что там, Танджиро? — я расплатилась за коробочку данго и подошла к парню, который что-то увлечённо рассматривал… в куче мусора?       — Посмотри! — он встаёт с колен и показывает мне двух щенков, что жалобно пищали из коробки. Видимо, кто-то не смог утопить, потому решил просто оставить, авось заберут.       — Ты сейчас серьёзно? Куда мы должны их деть? Тем более сейчас, когда мы идём в гости? Что ты собираешься делать?       — Но они такие маленькие, надо что-то придумать. Уже начинает холодать, скоро зима, с ними что-то может случиться. — ну и вот что мне с ним делать? Доброта, это хорошо, но сейчас это как-то некстати.       — Давай так, сейчас мы пойдём в дом Ренгоку, а когда будем возвращаться, то заглянем сюда.       — Но если их тут не будет? — не строй мне глазки, милый, меня не прошибешь.       — Ну, значит не судьба. — я развела руками. Ну а что еще сделаешь?       — Ладно…- ты сейчас сам на щенка похож, — Но мы обязательно вернёмся!       — Хорошо. — надеюсь, их к тому моменту разберут. Собаки полезные существа, там для хозяйства, все дела.       Когда мы подошли к поместью, то увидели маленького мальчика, который подметал территорию, у дороги, сильно похожего на Кёджуро. Младший брат, получается?       — Здравствуй, мы истребители, пришли навестить господина Ренгоку. — пока Камадо проявляет чудеса коммуникации, я предпочла просто молча кивать.       — А? К брату? Точно, он говорил, что вы должны скоро прийти. Проходите, скорее. — какой-то он беспокойный. И торопливый. Есть что-то чего он опасается?       — Как вас зовут? — надо же проявить хоть немного такта.       — Я — Ренгоку Сенджуро, младший брат Кёджуро. Мы живём втроём с отцом, но он сейчас спит, так что, прошу вас, разговаривайте тише.       — Хорошо, как скажете.       — И можете разговаривать не так уважительно, я же все-таки младше вас. — такой милый ребёнок.       — Как скажешь. — я немного улыбнулась и заметила, что мы уже пришли к нужной комнате.       На татами, скрестив ноги по-турецки, сидел Ренгоку. Как же радостно было видеть его в живого. За доброе здравие я пока не стану говорить.       — Здравствуйте, ребята. — он улыбнулся так же светло, как и в то утро. Глаз был перекрыт повязкой, из-под хаори были видны бинты на торсе. В остальном был относительный порядок.       — Здравствуйте, мы рады, что вы живы и пришли в себя. — Танджиро ответил такой же улыбкой во все тридцать два. Я предпочла быть немного более сдержанной, но улыбки тоже сдержать не смогла.       — Проходите, присаживайтесь. — столп жестом показал нам сесть перед ним, — Выглядите хорошо, идёте на поправку?       — Вашими молитвами, господин Ренгоку. Куда важнее сейчас ваше здоровье. — я скрестила ноги в позе лотоса и приготовилась покорно слушать.       — Может чаю? — мы кивнули и Сенджуро покинул комнату, — Я чрезвычайно рад, что вы живы. Нерисса, еще раз приношу свои соболезнования. Твой брат воистину спас мне жизнь. Я в долгу перед твоей семьёй. — как-то неловко, но решила согласно кивнуть.       — Мой брат сделал всё, что было в его силах. Жаль, что серьёзных увечий вам избежать не удалось.       — Не переживай на этот счет, я не пропаду. А ты не падай духом, и не позволь своему сердцу погаснуть. Потеря такого таланта — большое огорчение. — он сейчас что? Потрепал меня по волосам? Господи, держите меня, я таю.       — Спасибо вам за всё, господин Ренгоку.       — Можешь звать меня по имени. Раз твой старший брат пал, защищая мою жизнь, я, в какой-то степени, несу за тебя ответственность. — о как. Нет, это круто, поддержка одного из столпов, всё такое. Тем более такого хорошего. — Теперь с тобой, Камадо. У меня есть новости по поводу твоего танца бога огня.       Танджиро весь обратился во слух.       — Я порылся в записях пламенных столпов. Многие из них были утеряны, однако, кое-что мне удалось узнать. Вы ведь знаете, как образовались техники дыхания?..       Это всё мне было известно. Однако то, что Танджиро может быть носителем дыхания солнца — весьма смелое предположение. Хотя и имеет смысл. С другой стороны, почему его замаскировали под танец? Ведь, используй его истребители в бою все эти годы, кто знает, чего бы мы смогли добиться. Нужна какая-то причина, чтобы скрывать его. Но какая, моральная или практическая? Сложно вот так сказать.       — Кстати, господин Ренгоку…       — Кёджуро, Ниса, просто Кёджуро. — ах да.       — Кёджуро, что вы планируете делать дальше?       Мужчина немного задумался. Видимо ответ он еще и сам не нашел.       — Я бы хотел и дальше приносить пользу организации и сражаться на передовой. Однако, с такими ранами, точно не ясно, смогу ли я это или нет. Пока что я в официальном безвременном отпуске, а вернусь ли я в ряды столпов станет ясно только через время.       — Понимаю. На этом разрешите откланяться. Берегите себя, братец Кёджуро. — ребятам же можно было называть его братаном, так что и я могу.       Ренгоку немного удивился, но тут же мягко улыбнулся.       - До свидания, брат Ренгоку. - Танджиро тоже попрощался, и мы отправились к выходу.       Мы шли в дом бабочки, погруженные в свои мысли. Однако это не помешало Камадо вспомнить про щенков. Видно, не смог бы он спокойно спать, не думая о них.       — Ну, я же говорила. Их уже кто-то забрал, не стоит так волноваться.       — Ладно, ты права, идем обратно. — парень тяжело вздохнул и хотел уже сделать шаг, как из коробки раздался писк. Странно, она казалась пустой.       Я подошла поближе и присела. Чуть поворошив ткань, лежащую на дне. А вот и нашла. Третий щенок. Он был куда меньше своих собратьев, черный, со светлым пузиком, носом и лапками. Но глаза… странные.       — Слепой последыш. И что же делать с тобой? — сердце защемило. Если тех оставлять было не так жалко, они здоровые и вполне полезные животные, то этот чахлик немирущий никому не нужен. Сомневаюсь, что так он доживёт, не то что до весны, до следующей недели.       — Да уж, и правда…- кажется, Танджиро расстроен. Он хотел походить по городу и попробовать раздать малышей в хорошие руки, но тут и ежу понятно, что мелочь никто не возьмёт.       — Ну, делать нечего, идём. — я взяла щенка на руки и продолжила свой путь в поместье.       — А? Ты что, его с собой забираешь? — ну к чему такое удивление?       — А что еще ты предлагаешь? Может, откормим, а там, гляди и пристроим куда.       Хотя в этом я не уверена. Ну, будь, что будет.       Почти у входа во двор поместья я заметила какую-то очень тёмную ауру. А, ну это не ко мне.       - ЧЕРТ! ХАГАНЕДЗУКА! - беги, мой хороший, беги.

***

      По приходу в поместье я первым делом отправилась к Шинобу просить дозволение на сожителя. Поначалу она ни в какую не соглашалась, но в какой-то момент резко передумала, и взяв с меня клятвенное обещание не разводить беспорядок и следить в оба за этой личинкой, дала добро.       После я пошла к девочкам и попросила у них коробку с каким-нибудь тряпьём и легкой молочной кашки. А пока они были заняты поисками и приготовлением, я добралась до ванны, чтобы отмыть это чудо.       Совсем крошечный, так что раковина для него была просто огромна, хотя это даже удобно. Блох не было, что не могло не удивлять. Истощен так, что удивительно, каким образом он вообще до сих пор жив. Мда, послал же бог задохлика, но делать нечего, уже взяла.       Завернув псинку в полотенчик для рук, вернулась на кухню.       — Ниса, Ниса, у нас всё готово! Идём скорее! — девочки сразу загорелись       — Он такой миленький, ему надо скорее покушать, чтобы вырос большим и сильным! — вот уж вряд ли.       Аой была немного недовольна такому соседству, но в глубине души тоже умилялась этому комочку.       — Это хоть кто?       — После небольшого осмотра, смею предположить, что мальчик.       — Надо придумать ему кличку! Какую-нибудь красивую! — мне бы вашей радости отсыпали, девчули.       — Над этим мы еще подумаем. Сейчас надо его откормить, а то вообще не ясно выживет ли он.       После парочки неудачных попыток покормить с ложки, я попросила шприц, и достав оттуда иглу, залила немного каши. Таким образом, по чуть-чуть удалось накормить щенка.       Вернувшись в палату, я выслушала все вопли Иноске по поводу и без, дала чуть потрогать ребенка Зеницу и уложила его в коробку рядом с изголовьем своей кровати. Танджиро все еще где-то бегает от бешеного кузнеца, бедный парень. И чего он так взъелся то, заказы то поступают.

***

      Три часа ночи, я снова пялюсь в потолок. Проснувшись от нового сна, я уже не могла снова сомкнуть глаза. Посмотрела в окно. В чистом небе легко можно было рассмотреть широкую полосу млечного пути. Красиво, но как-то тоскливо.       Тут я услышала тихий писк из коробки. Видимо не только меня сегодня мучают кошмары.       — Ну что ты плачешь, иди сюда, -я говорила шепотом, хотя и не надеялась, что меня услышат. Достала черно-белый комочек из коробки и положила на подушку так, что он свернулся клубочком у моей шеи.       Почувствовав тепло, он перестал пищать, и, кажется, уснул крепким детским сном.       — Сейчас покемарим немного и я тебя покормлю, спокойной ночи, Хоши.       Уж не знаю почему такое имя, но да будет так.