Физмат

Осень. Первое сентября. Из окна пробиваются лучи солнца и заставляют Еву прищуриться. Рядом сопит малышка Алиса, шестилетняя девочка, для которой этот учебный год станет последним в детском саду. —Девочки, вставайте! – слышится голос матери из коридора. —Семь часов уже! Ева! Отчим во всю гремит сковородками на кухне, мать впопыхах бегает по квартире в поисках то фена, то утюга. Ева сладко потягивается и обнимает сестрёнку. Алиса не единственная, для кого учебный год намечается переходным, ведь Ева в этом году заканчивает школу. —Просыпайся, Лисёнок, в садик пора, - пытается разбудить сестру Ева, щёлкая её по носу и целуя в щёчки. Так проходит утро семьи Абрамцевых. А если точнее, то Абрамцевых и отчима «Лёнечки», которого так тошнотворно ласково, по мнению Евы, его называла её мать. —Я свой фирменный пирог приготовил! С брусникой, — доброжелательно произносит отчим, когда семья усаживается за стол. Ева привыкла игнорировать любые попытки Лёнечки втереться к ней в доверие и понравиться. Отца им с Алисой он никогда не заменит, да и его пристрастие к азартным играм вряд ли может пойти семье на пользу. И что только мать нашла в этом мужике? —Спасибо, Лёнечка, - мать целует отчима, отчего у Евы почти возникает рвотный рефлекс, но она молча пялится в тарелку с куском пирога. —Ева, Лиса, ну как настрой? К школе и саду готовы? —Готовы, - бурчит себе под нос Ева. —Ага, - полусонно подтверждает сестрёнка. —Я вот курить, кстати, бросил, - отчим смотрит на Еву и ждёт восхищения, — Уже третий день ни капли никотина, - переводит взгляд на Светлану, мать семейства, и получает в ответ одобрительную улыбку. «А я нет», думает Ева, но лишь молча встаёт из-за стола, так и не съев ни крошки пирога. —Ева, сядь на место и съешь хоть что-нибудь! Нельзя голодной ходить, скоро кожа да кости останутся! – начинает причитать мать, в очередной раз раздражаясь упертостью Евы. —В садик опоздаем. Малыш, давай скорее. Ева считала Алису самым родным и ценным, что у неё есть, и любила эту малышку до невозможности сильно. Каждое утро Ева отводила сестру в детский сад, заплетала ей косички, слушала её детские рассказы и искренне смеялась, гуляла с ней, играла, и даже спали они вместе на одной кровати. Так и сегодня, 1 сентября, сёстры через весь город шли в сад, увлечённые разговором. Город их небольшой, от одного конца до другого можно дойти за полчаса. Часто Ева мечтала, как переедет в большой город, поступит в университет, начнётся новая жизнь без вечно недовольной матери и назойливого Лёнечки. Но в то же время ей становилось грустно от одной только мысли, что через год им придётся расстаться с Алисой, ведь уехать точно придётся, хотелось бы того или нет, потому что в их родном городе нет университетов. Какими бы манящими ни были мечты о новой большой жизни, Ева любила свой город, знала в нём каждую улочку, и с каждым местом в нём было связано множество воспоминаний. После того, как Ева отдала сестру в руки надёжного воспитателя, покурила в одном из отдалённых от дома дворов, девушка направилась в школу. На большой площади у школы уже толпился народ. Дети, их родители, учителя, все эти люди, казалось, хаотично передвигаются в пространстве. Пробираясь против потока в поисках своего класса, Ева услышала, как её зовёт классная руководительница – Шклярова Наталья Олеговна. Наталья Олеговна, а попросту «классуха», как её называли ребята, даже не скрывая от неё этого прозвища, была одной из самых добрых и простодушных людей, которых Еве доводилось встречать в своей не очень продолжительной жизни. Шклярова искренне любила свой класс, каждого ученика, а к Еве относилась даже лучше, чем она того заслуживала, как считала сама Абрамцева. —Ева! Совсем коротко подстриглась! Но тебе идёт, моя красавица, - затягивая Еву в свои объятия, сказала ей классуха. —Спасибо, Наталья Олеговна, а где класс? —Сама вот ищу, ты пока первая, кого я увидела в этой толпе. Ты посмотри, в этом году первоклашек набрали, как будто школа у нас резиновая. Еву всегда забавляла болтливость Шкляровой. Именно забавляла, а не раздражала, ведь таких доброжелательных и тёплых людей можно только любить и по-доброму посмеиваться над их странностями. Только спустя какое-то время выслушивания негодования классухи по поводу нового учебного года, Ева обратила внимание на девушку, стоящую рядом с Натальей Олеговной. —Аа, это, кстати, наша новая учительница по математике, познакомьтесь, - Абрамцева и незнакомка взглянули друг на друга и слегка улыбнулись. — Дарья Денисовна, будет вести у вас математику. —А Вера Григорьевна куда делась? —А у Веры Григорьевны родился внук, и она, наконец, решила уйти на пенсию, уделять больше времени семье. —Это, конечно, радостная новость, но жалко всё-таки, - задумалась Ева. Вера Григорьевна была учительницей Евы с самого пятого класса. Именно она смогла привить девочке любовь к математике. Женщина была в меру требовательной и довольно строгой, но отличалась отличным чувством юмора, за что класс её очень любил. И Еву бывшая учительница математики всегда выделяла и хвалила. Тем временем Дарья Денисовна продолжала скромно стоять рядом с классухой. Девушка была довольно симпатичной, с иголочки одетой, ухоженной, но, как показалось Еве, уж больно молодой для учителя, а такие почему-то не внушают доверия. —Что ж, Дарья Денисовна, пойдёмте, я представлю вас некоторым другим учителям. А ты, Ева, ищи класс и занимайте место, пока оно ещё есть. Я вас найду, - с этими словами классуха и молодая учительница слились с толпой, и Ева снова начала искать глазами знакомые лица. —Это Ева Абрамцева, очень способная девочка, - продолжила разговор с Дарьей классуха, —но с характером. К ней нужен подход. Но, думаю, у вас с ней проблем не возникнет. О, а вот и Елена Дмитриевна, учитель истории. Познакомив новую математичку ещё с парой-тройкой учителей, встречавшихся на пути, Наталья Олеговна наконец угомонилась, и учителя направились искать 11 класс. В это время Ева с одноклассниками уже стояли в рядах линейки с табличкой «11 Б». Абрамцева пропускала мимо ушей шумные разговоры одноклассников, ведь её лучшей подруги Марины Незвановой всё ещё не было, а до начала линейки оставалось всего несколько минут. Когда Ева в очередной раз набирала Маринин номер, а директриса уже выходила к микрофону, в спину Абрамцевой влетело что-то тяжёлое. —Марина, еб твою мать, где тебя носит? —Да проспала я, грёбаная школа, опять не выспаться по-человечески, - слезая со спины подруги, пожаловалась Незванова. —Так, дети, я всех очень рада видеть, но угомонились все. Тишина! – классуха внезапно появилась перед лицами своих учеников. Рядом с ней всё так же стояла Дарья Денисовна, разглядывая одиннадцатиклассников. Её взгляд остановился на Еве, единственном уже знакомом лице в толпе ребят, и она снова слегка улыбнулась. —А это кто? – тихо прошептала Марина на ухо Еве. —Наша новая математичка. В этот момент раздался громкий писк микрофона, заставляя ребят обратить внимание на крыльцо школы, которое на каждой линейке выступало в роли сцены. Директриса начала свою речь.