Физмат

День выпускного выдался солнечным и тёплым. Утром Ева собралась и через весь город направилась к Марине, наслаждаясь летним воздухом. Настроение было неоднозначным – с одной стороны предчувствие свободы, радости, праздника. А с другой – тревога. Но Абрамцева шла в наушниках, не обращая внимания на прохожих, поглощённая в собственные мысли, и решила выбросить все негативные мысли на этот день. Марина готовилась к празднику гораздо тщательнее подруги. Маникюр, причёска, макияж, платье, туфли. Всё по стандарту для выпускницы. Ева, напротив, лишь надела новый, купленный Дашей, насыщенно синий костюм, уложила волосы, чуть подкрасила губы и ресницы, и была готова. Концерт выпускного так же, как и последний звонок, проходил в актовом зале. Снова песни, и грустные, и весёлые. Поздравления от учителей, учеников младших классов и далее по списку. А главное – вручение аттестатов. В зале снова было полно народу. Играла торжественная музыка, все одноклассники до невозможности нарядные. Ева снова сидела на первом ряду рядом с Мариной, наблюдая за происходящим, но ей не терпелось поскорее увидеть Дашу. Выйдя на сцену за аттестатом, она оглядела зал и встретилась со счастливым и любящим взглядом. Когда концерт завершился, выпускники вышли на улицу на фотосессию. Это Абрамцева не любила, ей хотелось незаметно удалиться и найти Дашу, но Марина всё время держала её рядом, не давая возможности отойти ни на шаг. Виновники торжества встали у входа в школу, держа в руках разноцветные шарики с гелием. —Кучнее, пожалуйста, - выкрикнул фотограф. Когда общая фотография была сделана, фотограф дал команду выпустить шары из рук. В момент десятки шаров оказались в небе, плавно двигаясь всё выше. Ева замерла, наблюдая за ними. Это были не просто шарики. Это было её прошлое. Школьная жизнь. Весь привычный уклад жизни улетал всё дальше, исчезая из виду. Завтра предстояло уехать. Уехать навсегда. Вдруг сердце Евы наполнилось какой-то болью. Казалось бы, нужно радоваться. Новый этап, новые планы, впереди счастливое будущее. Ева опустила взгляд и тут же заметила Дашу, стоящую неподалёку на школьной площади в толпе учителей и родителей, наблюдающих за происходящим. Но Даша пристально наблюдала за Евой. Абрамцева улыбнулась, слегка приподняв уголки губ, а Никитина, выбираясь из толпы, стала двигаться навстречу. —Поздравляю, - улыбнулась Даша, не нарушая дистанции между ними. Ева уловила нотку грусти в этой улыбке. Даша выглядела, как никогда, великолепно – светлое платье чуть ниже колена, слегка развивающееся на ветру, незамысловатая причёска с волнистыми прядями, её любимые туфли на высоком каблуке, отчего она казалась выше Евы. Такие манящие нежные губы, подкрашенные алой помадой, и невероятные глаза, в которых хочется утонуть. —Спасибо, - Еве невероятно сильно хотелось прикоснуться к ней, но она сдержалась, оглянувшись на людей вокруг, которые стали хаотично перемещаться, общаться и фотографироваться друг с другом. —Я хочу сфотографировать тебя такой. —Только если вместе, - очаровательно улыбнулась учительница. —Ты выглядишь отлично. —Как и ты. После торжественной части праздник продолжился в большом кафе, где родительский комитет заботливо заказал праздничный зал для ребят. В зале было несколько огромных длинных столов – для родителей, учителей, выпускников. Из учителей были не все – лишь человек 15, и примерно такое же количество родителей. Мать и отчим Евы любезно согласились не присоединяться к торжеству – Ева чувствовала бы себя неловко. Зато родители Марины и Баданина были на месте. Даша сидела за столом учителей лицом к Еве, которая в свою очередь сидела за столом выпускников. Обе пили шампанское и часто переглядывались, ведя друг с другом диалог взглядами. В зале было очень шумно – все разговаривали, смеялись, музыка играла даже громче, чем было бы достаточно. Родительский комитет пригласил на праздник так называемого тамаду - мужчина лет сорока, в ярко красном костюме, то и дело пытался завлечь ребят в конкурсы, от участия в которых Ева каждый раз отказывалась. Было весело. Шампанское, которого Ева выпила больше, чем обычно, уже ударило в голову, отчего Абрамцева почувствовала себя очень счастливой. Всё главное рядом - Даша сидит напротив, так же, как и она, с улыбкой наблюдает за ребятами, которые сейчас выполняют очередные задания весёлого и шумного тамады. Девушки снова встретились взглядами, Даша встала и удалилась. Ева, не раздумывая, вышла следом за ней, догнав у входа в уборную. Они закрылись изнутри, и Ева жадно впилась в Дашины алые губы, прижав своим горячим телом к стене. Руки Евы блуждали от талии к груди, а затем бёдрам, мягкая ткань платья скользила, Дашины прикосновения к её шее обжигали. —Прости, не сдержалась, - произнесла Абрамцева чуть оторвавшись от сладких губ. —Я очень люблю тебя, - Даша запустила руки под Евин пиджак и прижала ещё ближе. Стало очень жарко. От нахлынувшей страсти дыхание сбилось. Ева стала покрывать влажными поцелуями Дашину шею и плечи, прижимаясь телом всё плотнее. Руки спустились вниз по бёдрам, приподнимая платье. Дашины руки так же опустились к ширинке брюк Евы, она почти задыхалась от её прикосновений, с трудом сдерживая стоны. Когда Ева провела языком по её уху, и запустила руку в трусы, один стон всё-таки вырвался наружу, отчего Даша испугалась. —Никто не услышит, музыка громкая, - прошептала Абрамцева и снова поцеловала. Руки Даши, наконец, справились с ширинкой, и она тоже дотронулась пальцами до горячего влажного места. Ева заглушила стон, впившись в Дашино плечо. Обе стали двигаться в такт, тяжело дыша, ловя губы друг друга, прикрывая глаза от наслаждения. Достигнув кульминации, обе издали протяжные глухие стоны, снова сливаясь в поцелуе, окончательно теряя связь с реальностью. Приведя себя в порядок, они осторожно вышли из уборной и снова заняли свои места. —Вы такие беспалевные, я не могу, - ухмыльнулась Марина, сидящая рядом с Евой. —Я так люблю её, не представляешь, - счастливо улыбнулась Абрамцева и снова отпила из бокала. Ближе к часу ночи, наевшись, натанцевавшись, а некоторые и напившись, все стали собираться по домам. Все, кроме выпускников. —Ты будешь дома? – тихо спросила Абрамцева, чуть отведя Дашу в сторону. —Да, уже вызвала такси. —Я приду утром, ладно? Мы гулять и рассвет встречать. —Хорошо, больше не пей, ладно? - Даша нежно провела рукой от плеча к запястью Евы, видя её плывущие глаза. —Ладно, - широко улыбнулась Абрамцева, словив её руку и мягко сжав своей. Родители и учителя разъехались. До самого утра ребята ходили по городу, в конце концов остановившись на набережной. Погода была очень приятной – безветренно и тихо. Штиль согревал своим теплом. Выпускники продолжали пить вино, передавая друг другу бутылку, и Ева решила нарушить обещание. Она была так счастлива, но понимала, что, когда алкоголь выветрится, придётся возвращаться в реальность, в которой им с Дашей придётся расстаться. Она отгоняла эти мысли прочь, находясь в моменте. В моменте безусловного счастья. В шумной и весёлой компании друзей. Все были такими счастливыми, радостными, а главное родными. Встретив рассвет, ребята ещё немного погуляли по городу. Алкоголь закончился, жутко клонило в сон, и постепенно компания уменьшалась. Выпускники провожали друг друга домой. Ева свернула на одном из поворотов, продолжая путь в одиночестве. Всё ещё было очень тихо. Она знала, что Даша сейчас наверняка сладко спит в мягкой кровати. В уже их кровати. И вот настал момент, когда вдруг стало невыносимо грустно. Наступит утро, город проснётся и продолжит жить своей жизнью. А следующим утром Абрамцева уже будет на заднем сиденье машины направляться в свою новую жизнь. В жизнь другого города. В новую, далёкую, пока неизвестную и пугающую жизнь. —Ты всё-таки пила? – снисходительно улыбнулась Даша, открыв дверь. —А ты что не спала? —Нет, не смогла без тебя спать. Учительница нежно обняла девушку, а затем повела на кухню. —Садись, покормлю тебя. За всю ночь, наверное, проголодалась. Даша стала возиться у плиты, а Ева молча сидела на привычном месте и смотрела на неё, не отводя взгляда. Стало невыносимо наблюдать за тем, как Даша в Евиной растянутой футболке привычным образом готовит яичницу, варит кофе. Всё было как обычно, но совсем по-другому. По-другому, потому что в последний раз. В горле возник горький ком. Она со всех сил пыталась как-то остановить набирающиеся в глазах слёзы. Даша поднесла тарелку, а Ева опустила глаза, пытаясь скрыть своё состояние. Она уставилась на яичницу, попыталась сглотнуть этот дурацкий жгущий ком, но поняла, что есть сейчас невозможно. На скатерть капнула слеза. —Ешь, котёнок, - Даша поставила свою тарелку и приземлилась напротив. Ева подняла на неё глаза, и по щекам полились горячие слёзы. Дарья вздрогнула и в мгновение оказалась рядом, прижимая голову Евы к груди. —Не плачь, пожалуйста, это невыносимо, - а у самой горячие слёзы точно так же стали обжигать щёки. —Я пыталась держаться, но не могу. Яичница остывала в тарелках. Двое сидели, прижавшись друг к другу, осознавая неизбежность расставания. —Я обещаю, что скоро приеду, - шептала Даша. —Когда? —Как только продам эту квартиру и уволюсь из школы. —Мне кажется, я не смогу без тебя ни дня, - и слёзы пуще прежнего покатились по щекам. До вечера они пролежали в кровати, прижимаясь друг к другу, оттягивая минуту расставания. Но минута всё-таки пришла. —Надо идти, мать потеряет, - прошептала Ева, нарушая полную тишину в темнеющей комнате. Даша нежно поцеловала её в висок. Слова были лишними. Они молча встали, и Ева направилась в прихожую, забрав пиджак со спинки дивана. Казалось, все слёзы уже выплаканы. В душе воцарилась пустота. —Я люблю тебя, - на прощание прошептала Абрамцева. —И я тебя, - в последний раз учительница прижала её к себе у порога. —Это ненадолго, я обещаю. Ева лишь кивнула и молча вышла за дверь с пустым выражением глаз. Даша прислонилась к закрытой двери. Слёзы снова рекой потекли из глаз, стирая картинку внезапно опустевшей квартиры перед глазами.