Поместье Летучая Мышь

      Это была ночь с субботы на воскресенье в Академии Святого Чарльза. Тишину комнаты нарушал лишь звук бьющихся веток деревьев об окно. В ту холодную осеннюю ночь, как обычно, был ливень и сильный ветер. Она лежала в кровати и притворялась, что спит, уткнувшись в стену. Так, чтобы соседка по комнате, которая всегда ложилась не раньше полуночи, спокойно засыпала без лишних подозрений. Около трех часов ночи Она услышала мирное сопение со стороны противоположной кровати и развернулась удостовериться, спит ли соседка: та, раскинув руки по подушке, явно видела уже не первый сон. Она аккуратно села на кровати и спустила босые ноги вниз, касаясь холодного деревянного пола. Мороз пробежал по Ее телу, но Она уже твердо решила идти босиком, чтобы передвигаться как можно тише. В темноте Она нащупала свое мягкое твидовое пальто, медленно натянула его поверх сорочки и потянулась к дверному замку. Замок глухо щелкнул, и Она, то и дело оглядываясь на спящую соседку, осторожно нажала на ручку двери. Ее лицо было невозмутимым, но сердце с силой колотилось в груди, а руки дрожали. В эту ночь Ей хотелось остаться незамеченной, побыть наедине с собой, привести мысли в порядок и с холодным рассудком сделать то, что Она намеревалась. Приложив руку к дверному проему, она тихо захлопнула дверь.       Коридоры Академии были темными и пустыми. Она вела рукой по стене и осторожно ступала босыми ногами по холодному полу, чтобы ни один звук не мог выдать Ее присутствия вне комнаты в запрещенное время. Она не могла себе позволить, чтобы кто-либо услышал даже Ее дыхание, поэтому Она глубоко вдыхала воздух и с дрожью, медленно выдыхала его. Так Она прошла весь коридор третьего этажа, а дойдя до поворота к винтовой лестнице, остановилась и ухмыльнулась. У Нее в голове промелькнула мысль, что Академия как бы соблаговолит Ее замыслу: эта чугунная лестница будто специально находится здесь, на Ее этаже, и ведет прямиком на чердак, минуя четвертый этаж. Она не знала, почему проект здания Академии предполагает именно такую планировку, но в ту ночь Ей это было только на руку.       Она высунула голову за поворот, чтобы посмотреть, сидит, а вернее спит ли смотрительница на положенном ей посту — напротив лестниц. Она с силой прищурилась, чтобы рассмотреть в темноте очертания женщины и вдруг с ужасом поняла, что смотрительницы там не было. Ее охватила паника: если смотрительница не находится на посту, это может означать лишь то, что она куда-то отошла, а значит, и скоро вернется, ведь смотрительницам запрещено покидать пост дольше, чем на десять минут. Она замерла и прислушалась: шагов по близости тоже не было слышно. Нервно сглотнув, Она двинулась к лестнице, но вдруг замерла и резко обернулась: в дали, в конце коридора напротив того, в котором Она стояла босая в сорочке и пальто, явно замышляющая куда-то пойти и нарушить устав Академии, послышались шаги и появился силуэт смотрительницы, которая неспешно возвращалась на пост. На секунду Она растерялась, мечась между тем, чтобы начать медленно и тихо подниматься по лестнице, пока смотрительница еще не дошла, но тогда та может застать Ее на середине, или спрятаться под лестницу, но, так как угол не такой уж большой, Она тоже рискует быть замеченной. Шаги слышались все ближе, напряжение нарастало внутри, а Она будто окаменела, не зная, как поступить. Внезапно смотрительница остановилась. Причиной тому послужил грохот, доносящийся из комнаты, мимо которой она проходила. Смотрительница быстро отреагировала, строго постучавшись в ту комнату и позвав неких Амели и Лидию. Адреналин внезапно захватил Ее. На цыпочках Она ринулась к лестнице, схватилась за перила и побежала наверх, а звуки Ее шагов скрывал голос смотрительницы, которая, судя по всему, принялась делать выговор студенткам из той комнаты. От долгого восхождения Ее дыхание сбилось, все тело было напряжено, и наконец Она оказалась на последнем этаже Академии. Она протянула руки к стене и нащупала дверь. Не в силах больше терпеть, Она дернула ручку и, толкнув дверь всем телом, влетела на чердак. Она здесь. Все получилось. Захлопнув за собой дверь, Она выдохнула с облегчением, опустилась на пол и обняла колени руками. По щекам покатились слезы. Горло сдавила горечь обиды от несправедливости всего Ее положения. Она не понимала, почему родители не любят Ее, почему они Ей так недовольны? Почему они не хотят Ее видеть и отправили, нет, сослали Ее в это ужасное место? Почему кто-то просто получает заботливых любящих родителей, которые поддерживают своих детей, а кто-то — просто помеха в их глазах? Она слышала, что некоторых Ее сверстников и сверстниц другие родители отправляют в Школу Святого Луиса, где преподавательницы заменяют родителей, где всегда царит теплая атмосфера. Учащиеся той Школы даже устраивают выездные пикники и пленэры, так как руководство Школы заботится о том, чтобы учащиеся качественно проводили время. Почему в Академии преподавательницы всех их ненавидят? Почему так плохо обращаются с Ней? Года, проведенные в этих стенах, казались Ей невыносимыми, удушающими, ломающими волю и какую-либо страсть к жизни. И Она не могла вернуться домой: родители в наказание обязательно найдут место похуже, они уже так грозили, а старший брат обязательно будет насмехаться над Ней, ведь Она полная неудачница по его мнению. В Ее семье все были активными, яркими людьми, которые стремились достигать все больше и больше новых высот. Но Она была другая. С детства Ей нравилось не спешить, гулять на природе и рисовать всю ту красоту, что Она в ней видела. Ей нравилось рисовать людей, всматриваясь в черты их лица и с интересом отмечать, какие все люди непохожие и уникальные. Родители не одобряли такого занятия, ведь быть художницей совсем не престижно. Они говорили, что великими художниками вообще становятся только талантливые мужчины. Но Она вовсе и не хотела покорения вершины величия и таланта. Она лишь хотела просто жить и творить то, что приносит ей глубинную радость и удовольствие. При мысли о рисовании Она улыбнулась. Она не сможет больше рисовать и никогда не увидит Марту вновь — от этого на Ее душе было тяжело, но одновременно это было облегчением. Моментов, когда Она чувствовала себя хорошо, было слишком мало, чтобы перекрыть всю ту боль, что Она испытывала годами. Поэтому в том, что нужно делать дальше, у Нее не осталось сомнений.       Сделав глубокий вдох и придя в себя, Она вытерла слезы и окинула взглядом чердак: это пыльное помещение было все заставлено коробками и сундуками, его тускло освещали окна. В лунную ночь здесь было бы светло, как днем, но в сезон дождей небо всегда было затянуто тучами, а оконные решетки лишь помогали укрывать это место от света, поэтому в ту ночь на чердаке было достаточно темно, виднелись лишь очертания предметов. Она подошла к ближайшему окну и распахнула его. Тогда поток ледяного воздуха мгновенно ворвался внутрь. Она поежилась, но примкнула ближе к подоконнику, положив руки на решетку. Ощущение холодного мокрого железа в ладонях вновь заставило мороз пробежать по Ее коже. Она помнила множество случаев, когда такая решетка отваливалась с окон и даже однажды убила ученика, врезавшись тому в череп. Здание Академии было очень старым, а финансирование порой было слишком скудным, чтобы позволить качественный ремонт помещений. Поэтому Она сжала решетку в кулаки, собираясь толкнуть ее, но на мгновение остановилась. Физический холод железа вновь напомнил ей тот эмоциональный холод, что Она всегда испытывала в семье. Ее кулаки сжались сильнее от чувства обиды, уколовшего Ее в грудь. Эта боль только придала Ей сил напереть на решетку, и та поддалась. Как и ожидалось, решетка с треском вываливаясь, осыпая за собой осколки каменной стены. Аккуратно, чтобы не создавать лишнего шума, Она положила железную решетку на пол. После, крепко схватившись за оконную раму, Она просунула одну ногу в окно, затем вторую и села на подоконник. Она почувствовала, как капли дождя, принесенные ветром, падают Ей на лицо и, закрыв глаза, вдохнула, стараясь набрать в легкие побольше холодного осеннего воздуха. Когда Она вновь открыла глаза, из них покатились горькие слезы. Она оперлась руками на подоконник, вытянула ноги, свисавшие из окна, чуть дальше, и нащупала гладкую черепицу покатой крыши. Она стояла на пороге смерти и была лишь в одном шаге от падения. И от долгожданной смерти… Внезапно Она услышала мягкий мужской голос, еле различимый из-за шума дождя.       — После смерти ты не найдешь того, что ищешь, — произнес голос.       На долю секунды Она оцепенела, но быстро пришла в себя и попыталась обернуться назад, в сторону окна, чтобы увидеть, кто застал Ее врасплох в это мгновение. Черепица была слишком скользкой из-за дождя. Ее нога скользнула вниз, сердце бешено заколотилось, и Она с силой уперлась руками в подоконник, пытаясь подтянуть тело наверх. Ввалившись обратно на чердак, Она судорожно глотала ртом воздух, а глаза расширились от испуга.       — Ты ведь этого хотела, — вновь послышался голос еще более тихо.       Лежа на полу и трясясь всем телом, Она уставилась в окно, но не могла разглядеть там ничего, кроме качающихся под ветром деревьев и тяжелых черных туч. Тогда Она вскочила и начала оборачиваться по сторонам, смахивая мокрые волосы, прилипшие к лицу, и пытаясь понять, кто говорил с Ней. Но чердак оказался пуст. Она бросилась к окну и посмотрела вниз: ни души. Затем Она попыталась высунуться из окна и посмотреть наверх. Там, на крыше, действительно сидел человек. Худая мужская фигура, черный силуэт, размытый в каплях дождя. Тот факт, что кто-то, кроме Нее, в эту ночь гуляет по Академии и более того, залез на крышу, поразил Ее. Она перевела дыхание и спросила:       — Ты же здесь учишься? Как ты нашел выход на крышу?       — Я учился здесь раньше, — произнес человек все также тихо.       — Как ты попал сюда в таком случае? Что ты вообще делаешь на территории Академии? — внезапно Она почувствовала злость на того, кто нарушил Ее планы и ворвался в этот важный для Нее момент.       — Ты хотела уйти от боли, не так ли?       — Что, если так?       — Смерть не приносит облегчения, смерть романтизирована. Твое тело просто упало бы на землю, а череп разбился, разрушив мозг и разум. Ты умерла бы мгновенно, твоя душа осталась бы в мучениях навечно, ведь после смерти ничего нет. Ты сможешь почувствовать себя лучше и легче, только если продолжишь свое существование в этом мире и что-то изменишь в жизни к лучшему, — монотонно произнес человек.       Она уперлась локтями в подоконник, сложила руки и свесила голову вниз, смотря на растекающиеся лужи.       — Я не могу ничего изменить, — мрачно сказала Она. — Мой единственный выход — это смерть.       — Тогда почему ты испугалась падения?       — Потому что… — замялась Она, — потому что тогда все было бы не так, как я себе представляла.       — Значит, ты представляла себе определенную картину?       — Ну, скажем, у меня был план на эту ночь…       — Ты представляла, как ты падаешь?       — Да. Как лечу вниз и как больно ударяюсь о землю.       — А что потом?       — Да ничего. С утра мой труп найдут преподавательницы, поднимется шумиха, об инциденте сообщат моей семье. Марта будет плакать… — в этот момент она ощутила некую горечь от расставания с подругой; ужасное чувство, что Она предает Марту и будет вечно перед ней виновата. Но потом Она быстро собралась, на секунду сжала губы и выдохнула, — Это все неважно, ведь меня уже не будет. Я наконец буду свободна. Уйду от всего этого. Мне наконец будет спокойно.       — Ничего такого ты не почувствуешь после смерти. Ты умрешь с болью в груди и страхом от падения. Хотя и эти чувства мгновенно исчезнут, как только ты сломаешься о землю.       Он замолчал, а Ее глаза быстро бегали по мрачному пейзажу в недоумении. Его слова начали казаться Ей логичными. Она как будто все это знала, но не хотела замечать правду.       Влажные пряди волос раздувал ветер, а Ее пальцы уже давно посинели от холода. Она молчала какое-то время и наконец тихо произнесла:       — А потом что?       — Долгожданное облегчение никогда не придет.       Эти слова звенели у Нее в голове. Она даже не могла возмутиться, потому что понимала, что этот человек, сидящий там, на крыше, прав. Но само это осознание приносило ей чувство отчаяния и безнадежности, ведь тогда получается, что Ей нигде не найдется покоя: ни при жизни, ни после смерти. Она посмотрела вдаль: далеко на горизонте небо начало светлеть в преддверии утра, а дождь постепенно утихал. Услышав глухие шаги на крыше, она снова выгнулась, чтобы посмотреть на своего загадочного собеседника, и наконец разглядела его: на крыше стоял худой молодой человек; кожа его была бледной, а кудрявые черные волосы слегла раздувались ветром. Он смотрел вдаль. Его глаза показались Ей очень грустными.       — Кто ты такой? — спросила она, нахмурившись.       — Мне пора идти, — сказал тот молодой человек и развернувшись, пошел по заострению крыши в сторону края здания.       — Хотя бы имя!       Он остановился, затем плавно развернулся и посмотрел прямо Ей в глаза.       — Ян. А ты?       — Лиза.