Дитя истинной любви

      Эта история началась, когда он сделал свой первый вздох, когда его крик оповестил весь белый свет о родившемся мальчике. Или даже всё началось намного раньше... Когда он был зачат.       В тот день, когда Чонгук узнал, что у него будет ребёнок, он потерял дар речи. Но не от восторга. А от страха. Какой ещё ребёнок? Как так получилось? Они ведь с Лили предохранялись, что могло пойти не так?       Чонгуку было шестнадцать, когда он узнал, что его омега носит под сердцем новую жизнь.       Чонгуку было шестнадцать, когда он упал на пол и схватился за голову, желая вырвать клок своих чёрных волос.       Чонгуку было всего шестнадцать, когда Лили на полном серьёзе сказал:       - Я буду рожать! - он обнимал свой чуть выпуклый животик, всеми силами защищая маленькое чудо под сердцем.       Альфе потребовалось несколько дней, чтобы осознать произошедшее. Он ведь всегда был осторожен, как бы ни поддавался страсти, всё же помнил про презервативы и про таблетки для Лили. Но, похоже, бывают сбои в организме или, может, презерватив оказался некачественным, а таблетки просроченными. Всё равно уже ничего не изменить.       У Чонгука и Лили будет ребёнок.       Лили был красивым парнем, со светлыми волосами и пухлыми губами. Он был первым красавцем школы, поэтому капитан команды по регби Чон Чонгук, чуть ли не костьми лёг, но отвоевал себе самого крутого омегу в школе. Они учились в параллелях, но разное расписание уроков им не мешало ходить на свидания и отдаваться чувству любви без остатка глубокими ночами. Хоть о Лили и ходили дурные слухи, мол, гулящий, и что Чонгуку он изменяет, но альфа в них не верил, он считал, что это всё сплетни завистников, потому как было много попыток отчаявшихся рассорить лучшую пару школы. Они были звездами.       Хоть между ними и не было истинности, но им было достаточно того, что они были вместе. Смотрели друг на друга влюбленными глазами и были счастливы, когда даже просто обнимались, стоя на крыше школы, лаская взглядами розовый закат.       И вдруг их романтику стала вытеснять суровая реальность, где на горизонте замаячила работа в круглосуточном магазине (ведь образования у них ещё нет, даже школьного аттестата), и орущий ребёнок, которого надо кормить, одевать, вкладывать в него свои нервы, силы и время, нужно вложить в него все свои средства, в том числе энергетические.       Чонгуку казалось, что над его светлым будущим нависла грозовая туча. Он хотел окончить школу, поступить в престижный вуз, сделать карьеру и только потом думать о семье и детях. Он не хотел, чтобы вся его жизнь ломалась из-за ребёнка.       Лишь на секунду он подумал... Поднял на Лили убитый взгляд, отчего омега отшатнулся и зарычал:       - Даже не думай! Он будет жить.       Омега так отчаянно защищал своё дитя, отчего Чонгук подумал, что Лили настолько сильно любит его как альфу, что готов оставить ребёнка от него в свои шестнадцать лет.       У Чонгука не нашлось аргументов.       И что же делать двум подросткам, которые вскоре должны стать родителями и взять на себя груз ответственности, о которой они не имеют и малейшего представления? Конечно же спросить совета у старших.       У Лили родители жили в бедном районе Сеула, они были пьющие, им было плевать на сына, впрочем как и на будущего внука, поэтому идти к ним смысла не было.       Родители же Чонгука были обеспеченными, у отца была своя компания по продаже бытовой техники и средств для приготовления пищи довольно востребованной торговой марки, которую раскупали в магазинах по всему Сеулу. У семьи Чон был большой двухэтажный особняк с двумя автомобилями и личным водителем, плюс пара охранников, охраняющих этот самый дом.       Намджун и Сокджин укоризненно смотрели на сына и его омегу, когда они все сидели за большим овальным столом. Лили плакал, прижимая салфетку к носу, вызывая у Сокджина ответные слезы, а Чонгук старался выдержать строгий взгляд отца.       Намджун тогда сказал:       - Ты готов взять на себя всю ответственность за своего омегу и за своего ребёнка?       - Да, отец, - сглотнув ком в горле, ответил Чонгук.       В глубине души ему было страшно, хотелось убежать, спрятаться. Забиться в углу шкафа и не вылезать оттуда никогда. Да только от себя не убежишь. Он альфа, черт возьми! Он мужчина. Он глава своей семьи, которая вот-вот должна образоваться.       Так и решили. Лили переехал со своими пожитками в дом Чонов, поселившись с Чонгуком в его комнате. Молодая пара была не готова к столь неожиданным переменам. Они столкнулись с критикой в адрес друг друга, с тем, каково это, когда ванную занимают больше часа, когда печатают на компьютере, а ты хочешь спать, когда ссоры и ревность с вопросами "где ты был?".       Но стоило Лили нахмурить носик и отвернуться, как Чонгук подползал к нему с видом провинившегося щенка и гладил выпуклый живот, предлагая принести его любимое лакомство в виде бананов с арахисовой пастой.       Отцовские чувства у альфы не просыпались и на восьмой месяц беременности. У него было ощущение, словно у них в семье должен появиться братик, но никак не его собственный ребёнок.       Чонгук заставлял себя принять эту мысль, что теперь он станет отцом. Что детство кончилось. Что пора взять себя в руки и не надеяться на то, что всё происходящее лишь сон. Ребёнок это не игрушка, с которой можно позабавиться, потискать за щеки и забыть через пять минут. Ребёнок это на всю жизнь. Это частица тебя. Твоё продолжение.       Чонгук усиленно готовился к экзаменам, намереваясь сдать экстерном и поступить в вуз на бюджет, чтобы были деньги со стипендии, пока он будет основную зарплату получать на подработках. Узнав о рвении сына, Намджун сказал, чтобы Чонгук не маялся ерундой и спокойно готовился к поступлению в университет без ущерба для себя и своего здоровья. "Благо, есть деньги. Прокормим", - сказал тогда Намджун.       У Чонгука хорошие родители. Они понимали, что обеспечение молодой пары придётся взять на себя. Другого выхода они не видели, ибо не желали наблюдать за умирающим от бесконечных подработок мальчишкой, который мог заработать лишь остеохондроз и пару морщин в столь юном возрасте.       А когда Лили был на шестом месяце беременности, они с Чонгуком провели обряд бракосочетания. Свадьба не была пышной, сыграли на территории особняка Чонов, пригласили музыкантов, накрыли круглые столики, всё вокруг украсили цветами и под аркой из лилий молодожены произнесли друг другу клятвы, слушая речи регистратора. Гости были, в основном, из окружения семьи Чон, со стороны Лили пришла лишь пара друзей-омег и двоюродный брат-альфа, приехавший из Пусана.       Лили был счастлив, разгуливая по саду в белом наряде с жемчугом на шее, и даже большой животик не лишал его лоска и красоты.       Конечно, гости тихонько перешептывались, мол, свадьба по залёту в шестнадцать лет. Люди смеялись над двумя подростками, ещё толком не знающими, что такое настоящая взрослая жизнь. Но Намджун быстро всем заткнул рты, его уважали и боялись, поэтому нелестные разговоры вскоре стихли.       Да, родители Чонгука подписывали разрешение на брак, ибо по их законам только с восемнадцати лет можно самостоятельно принимать такие решения. Родителям Лили пришлось выложить кругленькую сумму, чтобы эти неразумные дали разрешение на счастье своего единственного сына. После этого Лили не хотел иметь с ними ничего общего. Они ему были отвратительны, никогда не дарили ему любовь и заботу. Лили приходилось работать с двенадцати лет, чтобы хоть как-то нормально выглядеть и хорошо питаться. Чонгук узнал о проблемах в его семье лишь на третий месяц их отношений. Тогда хрупкий омежка плакал у него на плече и рассказывал как порой тяжело слабому омеге выживать в столь ужасных условиях.       Но теперь всё изменилось, стало лучше и легче. Сокджин стал ему папой, окружил заботой и любовью, которой ему так не хватало.       Лили кормили лучшими продуктами, Сокджин заталкивал в него самые разные витамины, чтобы его внук рос здоровым и крепким. Молодой дедушка в свои тридцать семь лет выглядел очень молодо, его принимали за старшего брата Лили, когда омеги прогуливались по торговым центрам, выбирая кроватку для малыша. Сокджин был счастлив, он, казалось, больше остальных ждал появления маленького розового комочка любви, намереваясь расцеловать его во все места. И он дождался.       Правда, когда у Лили начались схватки, никого не было дома. Чонгук, пришедший со школы, бросился помогать рыдающему Лили, у которого уже полчаса шли схватки.       Вызвав водителя отца, Чонгук усадил омегу в машину, и они все вместе помчались в больницу. Всю дорогу молодой альфа обнимал своего омегу и пытался успокоить, только ничего не помогало. В данной ситуации он был бессилен. Палата в клинике была уже оплачена семьёй Чон, спасибо предусмотрительному Сокджину, поэтому, ворвавшись в больницу, Чонгуку нужно было лишь назвать имя своего омеги, как тут же к ним прибежал лучший врач клиники. Лили, у которого открылось кровотечение, уложили на каталку и увезли в родильное отделение. Чонгука не пустили и как побитого щенка оставили в коридоре, сказав сидеть и ждать.       Позже приехали родители, спросили, как Лили, и получив невнятный ответ до чёртиков напуганного сына, поняли, что тоже придётся сидеть и ждать.       Время тянулось медленно, издалека доносились крик и плач омеги, который пытался разродиться. Тело Чонгука бросало то в жар, то в холод. С ним происходило что-то странное. Медбратья-омеги суетились вокруг симпатичного молодого отца, говорили, что это всё от переживаний за своего мужа, поили Чонгука прохладной водой и предлагали успокоительные, но Чон от всего отказывался. Он сидел на лавке в коридоре, поджав ноги, и зарывался руками в волосы, прислушиваясь к своим ощущениям. Суставы будто чесались, кровь шла по венам в другую сторону, а сердце глухо стучало, то быстро, то медленно. Мурашки по рукам, пот скатывался по телу. Было трудно дышать, поэтому Чонгук стал прочищать горло, боясь задохнуться, и сделал глоток воды.       Сокджин рядом всхлипывал, обнимая сына, и шептал успокаивающие слова. "Всё будет хорошо", - говорил он.       Через некоторое время послышался звонкий детский плач. Чонгук дернулся в ту сторону, но остановился, увидев бежащего к ним медбрата.       - Пошли осложнения, - сбивчиво говорил бета. - Омегу Чон Лили перевозят в реанимацию.       - О Господи! - воскликнул Сокджин.       - А вот ребёнку во избежание гемолитической болезни лучше прямо сейчас сделать переливание крови, которое позволит избавиться от излишков билирубина и антител папы-омеги, кроме того, так мы восполним дефицит белка и эритроцитов. Кто отец ребёнка?       - Я, - поднялся на ноги взъерошенный Чонгук.       - А я дедушка, - не унимался Сокджин, готовый спасти всю планету, если потребуется.       - Хорошо. Вы тоже можете пройти, мы сделаем быстрый анализ, возможно, ваша кровь подойдёт больше. Пойдёмте!       Их увели за закрытые двери, переодели в больничные костюмы поверх обычной одежды и сделали тест на определение совместимости крови с кровью ребёнка. Медбрат, получив результаты, замялся, а потом сказал, что кровь Сокджина подойдёт, и пригласил его пройти в палату, где у него возьмут материал. Чонгуку же позволили подойти к стеклянной двери в реанимацию и хотя бы издалека посмотреть на мучающегося Лили с кислородной маской на лице. Вскоре орущего Чонгука, который долбился в закрытые двери и просил спасти Лили, вывел персонал больницы.       Уже в обычной одежде Чонгук вышел к отцу весь в слезах и принялся рассказывать Намджуну, что он видел за этот промежуток времени.       Этот ад длился около часа, столько времени Лили был в реанимации. Сокджин лежал в палате и приходил в себя после переливания, а в коридоре появился тот самый доктор, который принимал роды.       Мужчина в белом халате с седыми волосами на висках устало снимает маску и делает глубокий вдох.       Намджун не выдерживает:       - Доктор, скажите, что с омегой? Почему ему потребовалась реанимация? Мне никто ничего объяснить не может.       - Мне очень жаль, господин Чон, - потом врач переводит взгляд на бледного Чонгука. Совсем мальчишка. - Омега Чон Лили скончался. Роды были сложными, он потерял много крови, мы сделали всё, что могли, но слишком высокое артериальное давление и...       Дальше Чонгук слушать не стал, он на ватных ногах с пустым взглядом на лице пошёл по коридору и только когда упал на пол и был прижат к груди отца, Чонгук завыл в голос. Это был не крик, не плач, а просто вой брошенного волка, у которого умерла волчица. Это был душераздирающий вопль глубокого отчаяния.       Намджун обнимал сына, сжимая в своих руках, и кричал медперсоналу, чтобы быстрее принесли успокоительное. Чонгуку вкололи препарат, от которого он отключился на время. Его положили на соседнюю койку рядом с плачущим Сокджином, которому доложили о смерти зятя. Папа целовал спящему Чонгуку руки и причитал о том, за что его мальчику такое несчастье.       Позже Чонгук проснулся, огляделся вокруг и уже пустым взглядом смотрел на всё и всех. Он не сопротивлялся крепким объятьям папы, будто под толщей воды слушал его речи о том, что он сильный, что они справятся.       Главный врач больницы пришёл к ним в палату, проверил состояние каждого и присел на стул около койки.       - Я хотел поговорить с вами двумя о родившемся ребёнке, - доктор поправляет очки на носу и говорит спокойно. - Малыш теперь в полном порядке, ваша кровь, господин Чон Сокджин, помогла ему. Кровь господина Чонгука не подошла бы никак.       - А почему? - решил поинтересоваться омега.       - Понимаете, у господина Чонгука редкий вид крови, и с той кровью, что была у Чон Лили, не мог родиться ребёнок с тем видом крови, который у новорожденного на данный момент.       - Не понимаю вас, доктор. К чему вы клоните?       - К тому, что с вероятностью 96% Чон Чонгук не является отцом родившегося малыша у Чон Лили.       Чонгук выбирается из своих глубоких мыслей и вопросительно смотрит на врача.       - Рекомендую вам сделать ДНК-тест прямо сейчас, у нас в клинике такое предусмотрено, только недавно завезли новое оборудование. Однако, по закону Вы, господин Чонгук, являетесь супругом Чон Лили, и ребёнок родившийся в браке автоматически записывается как ваш сын. Подумайте! Во всяком случае, отказ от ребёнка возможен. Напишите заявление и мы передадим его в приют.       - Что?! Ну уж нет! - завопил Сокджин. Он стёр слезы с лица и посмотрел на мужчину со всей решительностью. - Это наш ребёнок! Мы не отдадим его.       - Я хочу сделать тест, - поднял голову Чонгук и усталым взглядом посмотрел на доктора.       В итоге, Сокджин попросил ничего не говорить Намджуну и сделать тест тайно. Выписав чек со своего счета в банке, Сокджин дал Чонгуку документы для подписания согласия на проведение ДНК-теста. Процедура заняла около двух часов, за это время Намджун успел послать водителя за детскими вещами, которые готовили специально для малыша, затем успокоил мужа и сына, приговаривая, что они воспитают внука хорошим человеком.       Сокджин кое-как выпроводил своего альфу из палаты и послал домой, чтобы всё приготовить к их приезду, говоря, что им с Чонгуком нужно ещё часик понаблюдаться в клинике, а потом они приедут домой.       ДНК-тест подтвердил предположения доктора. Чонгук не являлся отцом ребёнка, а значит, всё, что говорили о Лили было правдой. Чонгук рвал на себе волосы и плакал оттого, как его подло обманули. Почему из-за любви он был так слеп? Неужели Лили изменил ему? Да как он мог?! Ещё и родил ребёнка от любовника, хотя пригрелся на шее Гука и его родителей. Наверняка, настоящий отец ребёнка безумно беден, раз Лили побежал просить помощи у Чонгука, а не у того урода. Чонгук чувствовал себя куском дерьма, которого растоптали по земле, придавили обстоятельствами. А он ведь и правда начал чувствовать ту самую ответственность за маленькую жизнь, за свои поступки. Как же так? Почему Лили так подло поступил?       Чонгук не мог найти ответы на свои вопросы, даже когда стоял на похоронах в чёрном костюме. Людей было не много, все плакали и вздыхали, говоря как жаль такого юного омегу, родившего ребёнка и не увидевшего его. Из родителей Лили пришёл только папа, он тихо плакал в сторонке и винил Чонгука во всех бедах своего сына, он жалел, что дал разрешение на брак, хотя и не знал, как всё обстояло на самом деле.       Что же касается младенца, то Сокджин попросил засекретить результаты исследований, чтобы никто не знал правду, даже Намджун, а Чонгуку сказал, что несмотря на то, что малыш не является его биологическим сыном, Чонгук будет воспитывать его как своего собственного, и даже слушать ничего не хотел. В конце концов, в жилах малыша текла кровь его дедушки, а значит, он принадлежит их семье, так всё объяснял Сокджин.       Они забрали ребёнка через две недели после родов, так как малышу нужно было ещё немного побыть под наблюдением врачей. За это время они успели похоронить Лили, обустроить детскую комнату и докупить то, чего не хватало из мелочевки.       Чонгук на выписку не поехал, он закрылся в своей комнате и не выходил оттуда с похорон, лишь изредка выползая по нужде.       Сокджин не мог нарадоваться внуку. У них родился прелестный светловолосый омега с нежными чертами лица. Сокджин и Намджун интересовались мнением Чонгука, как назвать малыша, но тот просил оставить его в покое и запирал дверь. Поэтому новоиспеченные дедушки назвали малыша Чимин. Чон Чимин. Они считали, что оно очень ему подходит.       Чимин был вполне спокойным ребёнком, он не кричал, а только тихо хныкал, когда чувствовал дискомфорт от мокрых пелёнок. Всю заботу о малыше взял на себя Сокджин и вскоре понял, что ему потребуется помощник, наняв в их дом прислугу. Домработника-бету средних лет звали Фиат, он был учтивым и исполнительным, поселился в их доме и помогал Джину по хозяйству, в том числе и присмотр за малышом.       Намджун целыми днями пропадал в офисе, так как у фирмы начались временные трудности, а Чонгук спустя три недели после выписки Чимина из роддома кое-как занялся учёбой, так как до выпускных экзаменов оставалось несколько месяцев. Он стал усиленно готовиться, вбивая в себя знания, лишь бы забить голову чем-то кроме мыслей о Лили, которого альфа продолжал любить, несмотря на то, что тот изменил и покинул его, оставив своего выводка.       Чонгук видел ребёнка издалека и то у папы на руках, и даже ни разу не прикасался к нему. В конце концов, Сокджину надоело укачивать Чимина, который плакал от недостатка любви родителей. Он считал, что Чонгук всё равно является его отцом и должен дарить ласку малышу за двоих родителей.       В один из вечеров Сокджин снова пытался успокоить хныкающего Чимина, укачивая его на руках, но потом просто решил ворваться в комнату Чонгука.       - Папа, зачем ты врываешься? - недовольно шипит Чонгук, откатываясь в кресле.       - Оторвись немного от своего компьютера и успокой своего сына.       - Он не мой сын!       - Твой!       - Нет, это ты заставил меня подписать те бумаги и принять его.       - Не смей повышать на меня голос, - рычит Сокджин так, чтобы не напугать дитя на руках. - Сейчас же возьми его.       - Я занят.       - Ты музыку слушаешь. Вот и со своим ребёнком послушай!       Чонгук тяжело вздыхает и подхватывает на руки мальчика, которого ему буквально всучили.       - Аккуратно, головку держи, вот так, - наставляет его старший. - А я пока пойду молоко разогрею.       Всё-таки Чимин ещё совсем маленький, он сейчас как самая хрупкая драгоценность, к которой нужно относиться со всей деликатностью.       Сокджин уходит, решив, что отцу и сыну необходимо побыть наедине. Чонгук взрослый мальчик, справится.       Альфа смотрит на заплаканное личико омежки и поудобнее устраивает его на своих руках. Чонгук жмёт по клавишам и включает негромкую спокойную музыку на фортепиано. Сам садится на широкой кровати, где они с Лили ранее спали вместе, и смотрит на ребёнка, который от мягких звуков из колонок заметно успокаивается, перестаёт плакать и сжимает ручки в кулачки. Чимин был одет в ползунки и рубашку из хлопка, ему был всего месяц от роду, он не умел толком ничего, кроме как принимать молочко из бутылочки, которым его кормил дедушка, покупающий для него натуральное грудное молоко омег по бешенным ценам. А иначе у малыша мог нарушиться обмен веществ и всё могло дойти до печальных последствий. Поэтому деды брали внуку всё самое лучшее.       Чонгук даже в приглушенном свете ловит карий взгляд Чимина, который сосёт соску, и чувствует какие-то непонятные вибрации в грудной клетке.       Это... Странные ощущения рядом с ним. Как будто над землёй взлетать на пару секунд.       - Ты отобрал его у меня, - шепчет Чонгук, глядя в глаза омежке.       Альфа роняет слезы на детскую рубашку, пока прижимает к себе маленького человечка, и чувствует, как сердце скачет галопом. То ли это грустная музыка так действует на него, то ли близость Чимина, задумчиво глядящего на отца.       - Ты отобрал у меня любимого. Думаешь, я приму тебя? Даже несмотря на то, что ты записан на меня, даже несмотря на то, что ты мой истинный, даже не... Что?       Чонгук испугался своих слов. Он застыл, а потом задышал через рот, пытаясь осознать услышанное из собственных уст.       Одинокая слезинка скатывается по пухлой щечке малыша, который смотрит на отца, словно понял его слова.       Этот миг... Полного осознания, что вся твоя жизнь отныне заключена в одном человеке. В том, ради кого ты дышишь.       Чонгук, испугавшись собственных эмоций, быстро встал с кровати и отнёс ребёнка Сокджину, не ответив ни на один его вопрос. Малыш снова начал плакать.       Чонгук заперся у себя в комнате, упал на подушки и зарылся в них с головой, дав волю чувствам.       Чонгуку было семнадцать, когда он осознал, что у него родился истинный.       Чонгуку было всего семнадцать, когда его истинный был записан, как его сын.