Дитя истинной любви

      Чимин рос милым ребёнком. Стоило ему улыбнуться, как друзья-омеги Сокджина радостно вздыхали, говоря, какой у того внук милашка. Чимин очаровывал их даже простыми движениями, похожими на неумелый танец утенка. Его глаза превращались в щелочки, а белые зубки показывались из-за пухлых губ, растянутых в широкую улыбку. Нелегко пришлось, однако, Сокджину, когда эти самые зубки прорезались. Тогда Чимин громко плакал на весь дом, отчего Чонгук орал ещё громче, ибо он готовился к вступительным экзаменам и все ему мешали. Альфа был в бешенстве, он кричал и матерился на домработника Фиата, чтобы тот заткнул ребёнка.       После осознания истинности Чонгук ещё больше отдалился от Чимина, держался на расстоянии, как от прокаженного, и не признавал, как каждой клеткой своего тела чувствовал боль, что испытывал омежка в колыбели.       Он не гулял с ним в парке, не катал на коляске, не играл в игры и не читал сказку на ночь. Хоть Чонгук не таскал Чимина на руках, но несколько раз всё же приходил в детскую глубокой ночью и, пока никто не видит, гладил щёчку спящего малыша, вынимая из его ротика соску, которую тот ночами не жевал, а сладко спал в колыбели.       Чонгук поступил в Сеульский университет на факультет экономики, намереваясь после окончания помогать отцу в делах фирмы. Ему нравилось изучать финансовые потоки, находить лазейки в сложных экономических ситуациях. Кроме того, из всех секций в университете Чонгук выбрал бокс, как вид спорта, на который он был готов тратить свое время три раза в неделю. Со временем у него начало получаться, он набрал мышечную массу, возмужал и стал ещё более красивым альфой, чем был до этого. Его друг Хосок, и одногруппник по совместительству, успевал с ехидной усмешкой передавать ему записки от влюблённых омежек с факультета. Чонгук не был звездой, но всё же заимел много знакомых и некоторую популярность за счёт успехов в учёбе, красивой мордашки и крепкого телосложения.       Он проводил ночи только с тремя омегами, провстречавшись с каждым от силы неделю, предпочитая не заводить серьёзные отношения. Обычный перепих для поддержания тонуса в организме и никаких чувств.       В школе, пока доучивался, Чонгук был похож на бледную поганку, он тогда долго не мог оправиться после смерти Лили.       Когда Гук приходил в школу, слышал тихие перешептывания, что он теперь отец-одиночка, но одноклассники старались не шутить над этим, а наоборот, поддержать. Все обсуждали за спиной, шептались и смотрели с жалостью. А она Чонгуку не нужна.       Лишь в университете на втором курсе он окончательно выдохнул и заявил Сокджину, что будет жить дальше с улыбкой на устах и лёгкостью в душе. Всё же раны затягиваются, хоть и шрамы останутся, но зато не кровоточит и уже нет той боли, что была раньше. Правда, был момент, когда всё чуть не вернулось к тому, отчего Чонгук бежал.       Это был день памяти умершего Лили, 10 октября. Сокджин и Намджун специально выбрали эту дату, чтобы в день рождения Чимина не расставлять поминальные венки, ведь его именины должны быть праздником, а не поминками. Чонгук был не против.       Каждый год семья Чон приходила на кладбище, где стояла урна с прахом рядом с фотографиями Лили. Чонгук, отсидев последнюю пару на лекции, заехал туда, произнёс пару слов Лили в надежде, что тот всё слышит с неба. А потом Чонгук зашёл в круглосуточный магазинчик и всю дорогу домой пил соджу, пока водитель семьи вёл его красный спорткар, который подарили родители на окончание школы.       Зайдя в дом, Чонгук скинул обувь в коридоре, бросил рюкзак в гостиной и сделал ещё глоток рисовой водки.       - Господин Чонгук, добрый вечер, - подбежал к нему Фиат. - Я накрываю на стол, ваши родители прибудут с минуты на минуту.       - Где Чимин?       Чонгук отдаёт недопитую бутылку домработнику, а затем снимает с себя бомбер.       - Он был в своей комнате. Я уже накормил его.       Бета убегает обратно на кухню хлопотать над плитой. Чонгук же поднимается наверх, заходит к себе в комнату, включает свет и садится прямо на ковёр около кровати.       В джинсах и футболке вдруг стало жарко, не надо было столько пить. Но Чонгук вспомнил все те эмоции, что испытывал в день родов Лили. Альфа сидел на полу, зарывшись руками в волнистые волосы, и пребывал в раздумьях, пока не послышался стук в дверь.       Он поднял голову и увидел личико сына, стеснительно зашедшего в комнату. Чимину было уже три года, он довольно хорошо разговаривал для своих лет, хоть и порой с ошибками. Омежка в домашней одежде, состоящей из штанишек и футболки, в махровых носочках ступает в комнату Чонгука и подходит к нему ближе. Делает осторожные шаги, словно идёт по минному полю. В какой-то степени так и было, ведь Чонгук держал сына на вытянутой руке, отмахивался от него, когда тот приносил свои рисунки, желая услышать, какой он молодец, отправлял со всеми вопросами к дедушке, что уж говорить о совместных играх, которых попросту не было.       - Чего тебе? - устало спрашивает Чонгук, поднимая на ребёнка тяжёлый взгляд.       - Отец, - Чимин поджимает губки и опускает голову, после чего альфа замечает, как мальчишка прижимает к своей груди какой-то листок.       Чонгук достаточно пьян, чтобы не заводиться от присутствия Чимина, но не настолько, чтобы не злиться на него вовсе. Смешанные чувства одолевали студента, когда мальчик подошёл к нему ещё ближе и с опущенными глазами протянул ему листок.       Это был рисунок, нарисованный карандашами и фломастерами. Там был изображён Чонгук, он стоял посреди леса и держал маленького мальчика за руку. Над ними светило солнце. Они улыбались.       - Это я, что ли? - усмехается Чонгук. - Себя ты тоже неплохо нарисовал.       Чимина заметно трясёт, он не знает, понравился ли Чонгуку рисунок. Может, он сейчас порвёт его и выбросит как ненужный мусор, и тогда Чимин больше никогда не будет рисовать. Никогда-никогда, чтобы не злить отца. А может, Чонгук его впервые похвалит, ведь он от него даже добрых слов ещё не слышал. Элементарное "я тебя люблю" Чимин слышал лишь от своих дедушек. Не стоит недооценивать эмоциональную развитость детей.       Чимин чувствовал, что не нужен своему отцу.       - Красиво, - сказал Чонгук и отложил рисунок на кровать. Он шмыгает носом, сквозь зубы проклинает чёртово соджу и манит мальчишку пальчиком. - Подойди ко мне. Иди, не бойся.       Чимин осторожно подходит, в считанные мгновения оказывается на коленях родителя и теряется, когда Чонгук прижимает его к себе. Он обнял его крепко-крепко...       Как родного человека.       - Отец, я люблю тебя, - негромко говорит Чимин, обняв большого Чонгука своими маленькими ручками. Он прижался к нему, как котенок. Просил защиты, ласки, заботы. Вся его судьба была в руках альфы и малыш хотел показать ему, насколько он в нем нуждается.       Чонгук всхлипнул, прижавшись губами к плечу омежки и обнимая его за спинку:       - Я не заслужил твою любовь.       Чимин в силу возраста не понимал точный смысл его слов, но ему было достаточно купаться в теплоте сильных рук Чонгука, ощущать его всем телом, вдыхать его запах, уткнувшись носиком в запаховую железу на шее, хоть малыш и морщил носик от неприятного запаха алкоголя.       - Ты одно ходячее напоминание, - шепчет Чонгук, обнимая сына.       Чимин чуть отодвигается, чтобы заглянуть в глаза альфы и провести ладошкой по его щеке. Короткие пальчики ласково проходились по носу Чонгука, по его полным губам, по подбородку, шее. Чимин впервые изучал его тактильно, он пользовался этой короткой возможностью побыть с отцом наедине, рассмотреть его черты лица, ощутить силу его тела, энергетику, почувствовать сердцебиение, послушать аромат его тела.       Чимину этот миг был так важен.       Ради таких моментов он готов больше никогда не капризничать и всегда слушать взрослых.       Они сидели и молча изучали друг друга глазами и руками, одаривая друг друга прикосновениями.       Чонгук не мог понять, как он относится к Чимину. Как к сыну, как к истинному, а может, как к ребёнку, за которым просили присмотреть. Чувства смешались в один клубок и застряли где-то в районе груди.       Чем старше Чимин становился, тем труднее Чонгуку было его игнорировать.       - Останься со мной. Не убегай, - шепчет Чонгук на омежье ушко и целует малыша в щеку.       Альфа подхватывает сына под попу и поднимается с ним, чтобы лечь вместе на кровать. Рисунок он откладывает на письменный стол.       На постели тёмных тонов оба укладываются, укрывшись серым покрывалом, и держатся за руки. Выпитый алкоголь даёт о себе знать и Чонгук быстро засыпает. Последнее, что он видит, это умиротворенное личико Чимина, а потом альфа проваливается в сладкую дрему.       *       Сокджин заходит в комнату сына после того, как наворчал на Фиата за то, что не вмешался во взаимодействие пьяного Чонгука и маленького Чимина. Малыш сидел на покрывале и гладил альфу по чёрным волосам, пока тот крепко спал на животе.       - Цыпленок, что ты тут делаешь? - тихонько шагает к нему Сокджин. Целует внука в светлую макушку и замечает мокрую дорожку на личике омежки. - Малыш, ты плакал? Чонгук обидел тебя?       Джин не на шутку разволновался, что этот пьяный негодник мог учудить, что довёл ребёнка до слез.       Чимин поворачивается к старшему омеге и шмыгает носиком:       - Дедушка, меня отец поцеловал в щёчку. Так приятно было, - ребёнок трогает свою щеку, где, казалось, всё ещё чувствовал губы альфы.       Джин несколько секунд смотрит на спящего альфу, тяжело вздыхает и берет Чимина на руки.       Мальчик стал сопротивляться:       - Не уноси меня! Он просил побыть с ним.       - Он может поспать и без тебя.       - Когда отец проснётся, то потеряет меня и будет плакать.       - Не будет, он найдёт тебя в твоей комнате. Не вредничай, пошли вниз, там дед тебя заждался. Мы ведь тоже по тебе соскучились.       За негромкой болтовней Сокджин отвлекает Чимина и уносит его из комнаты альфы, закрывая за собою дверь.

***

      День рождения Чимина проходит довольно весело. Дом был полон детей его возраста, были друзья из детского сада и родственники семьи Чон. Все они носились вокруг аниматоров в цветастых костюмах, смеялись, когда те пускали мыльные пузыри. Чимин бегал в красивом брючном костюмчике персикового цвета и чёрных туфельках. Торт со свечкой в виде цифры "4" стоял на круглом столе, все ждали, когда же малыш будет задувать свечи и все смогут попробовать кулинарный шедевр дедушки именинника.       Чимин хихикает от щекоток дяди Хосока, который пришёл на праздник и подарил ему огромную машинку на пульте управления, но омежка не слышит, что тот ему говорит, потому что всё внимание Чимина захватил Чонгук, который стоял около широкого окна и разговаривал с каким-то высоким рыженьким омегой. Парень выглядел ярко, но со вкусом. Его брюки и рубашка подчеркивали все достоинства его стройного тела. Он улыбался Чонгуку, держа бокал шампанского в одной руке, и хихикал, когда Гук рассказывал ему что-то смешное.       Чимина это разозлило. Ему не хотелось, чтобы Чонгук разговаривал с другими омегами и так им улыбался, стоял так близко. Только с ним он может быть таким умиротверенным.       Омежка подбегает к этим голубкам, прихватив по пути водный пистолет, который ему сегодня подарили, и стреляет в того омегу. Рубашка парня намокает, он подскакивает на месте, явно не ожидавший такого нападения.       - Айщ, что за невоспитанность? Боже, моя рубашка, - причитает омега, оттягивая ткань. Чонгук подрывается и помогает ему салфетками, на что рыжий парень вымученно улыбается и спрашивает, где тут уборная.       Омега уходит приводить себя в порядок, а Чонгук подходит к сыну и отбирает у него водный пистолет, буквально вырывая из маленьких рук.       - Ты что творишь? Иди с друзьями своими играй! Прекрати так вести себя!       Голос альфы был угрожающим, отчего Чимин вздрогнул, потом поджал губки и убежал в слезах.       Сокджин, который видел всё произошедшее, укоризненно смотрит на Чонгука, качает головой и уходит вслед за Чимином, чтобы вернуть его. Всё-таки у него праздник, пришли гости, которые хотят с ним поиграть, негоже имениннику рыдать в тёмном уголке.       *       После того, как праздник закончился, а гости разъехались по домам, умытый Чимин выскочил из ванной и тихонечко подошёл к лестнице, ведущей на первый этаж. Завидев взрослых, он сел около перил так, чтобы его не заметили, и прислушался к разговору.       - Мы с ним просто разговаривали.       - Чонгук, я понимаю, что ты уже взрослый альфа, но прошу тебя не водиться с этим омегой, он та ещё сука.       - Ну так зачем пригласил его на праздник?       - Он сын делового партнёра твоего отца. Это многое объясняет. А насчёт омег, то сразу предупреждаю, чтобы все свои похождения оставлял за порогом. Даже не думай водить в наш дом тех, с кем спишь. Не на глазах у сына.       - А с ним я сам разберусь.       - Не разберёшься! - Джин дёргает сына за рукав пиджака. - Чимин и так изранен весь, постоянно у меня спрашивает, почему у всех есть папа, а у него нет. Да что там, даже отец не интересуется им.       Чонгук нервно теребит чёлку, желая поскорее уйти в душ и не слушать причитания папы.       - Чимин воспринимает тебя не только как отца, но и как альфу, в котором он нуждается.       На этих словах Чонгук вздрагивает, словно Джин знает об их истинности. Он ведь даже ему ничего не рассказывал.       - Ты хоть бы одну книжку по детской психологии почитал. У него сейчас играют инстинкты, ему нужен отец, а не старший брат. Несмотря ни на что, он твой сын, Чонгук! Смирись с этим.       Сокджин на минуту замолкает, затем судорожно вздыхает, задрав голову к потолку.       - Я не прошу тебя любить его, но хотя бы будь рядом. Не веди себя так холодно с ним. Ни я, ни Намджун, никто не сможет дать Чимину то, что можешь дать ему ты.       - А что я, блять, могу ему дать?       - А ты подумай хорошенько! - прикрикнул омега и ушёл на кухню, показывая, что на этом их разговор окончен.       Чимин подорвался, когда увидел поднимающегося по лестнице Чонгука, и скорее побежал к себе в комнату, еле успев спрятаться за дверью. Малыш вздрогнул, когда услышал громкий хлопок дверью в комнату отца. Его сердечко стучало так быстро, Чимин тяжело дышал, он сглотнул вязкую слюну и запрыгнул на кровать, спрятавшись под одеялом с головой.       Всё, что он смог понять из разговора взрослых, это то, что отец его не любит.

***

      Чимин стал писаться по ночам в кровать. Это стало серьёзной проблемой, так как с первыми лучами солнца Сокджину и Фиату приходилось менять постельное белье и мыть Чимина, и только потом уже идти завтракать. Джин не ругал его, он вычитал достаточно полезной литературы, где сказано, что ругать и стыдить малыша за такое нельзя, иначе будет ещё хуже. Он абсолютно спокойно купал Чимина в тёплой воде, обтирал полотенцем и надевал чистые трусики и штанишки.       Чимину, конечно же, было стыдно, он всеми фибрами чувствовал на себе недовольный взгляд Чонгука. Мальчик знал, что отец хочет наругать его, и тот даже однажды почти сделал это, пока его не остановил Сокджин с рыком "не смей отчитывать его за это".       В итоге Джин повёл внука к невропатологу. Врач осмотрел омежку и сказал, что никаких физических отклонений нет, а проблема может крыться на психологическом уровне. Он считал, что подобному явлению послужил пережитый стресс, и предложил Сокджину вспомнить, часто ли они до этого в семье ссорились при ребенке, применяли ли физическую силу, как способ наказания за проступок. Но Джин уверял, что всё у них в семье хорошо, хоть и бывают стычки, но считал, что это ерунда. Однако, такая пустяковая для взрослых ссора может нанести огромный урон для маленького хрупкого ребёнка.       По прибытии из больницы домой, Сокджин отправил Чимина помыть с Фиатом ручки, а сам пошёл наверх. Он зашёл в комнату сына, который как и всегда, сидел за компьютером и что-то делал в таблицах с цифрами, омега закрыл за собой дверь и подошёл ближе к альфе. Чонгук оторвался от монитора и взглянул на папу.       - Ты что-то хотел? - он устало потирает лоб.       Джин приподнимает уголки губ, замечая рисунок Чимина на стене в застекленной рамке.       - Да. Мы съездили с Чимином к доктору. Он сказал, в чём может быть причина.       - И?       Сокджин вдруг решил проверить реакцию сына, есть ли у него хоть какие-то чувства, поэтому спросил:       - Ты ударил его?       - Что?! Думаешь, я способен на это?!       - Хм, если не ты, значит... - омега пошёл к двери с задумчивым видом.       Чонгук вскочил на ноги:       - Кто? Кто посмел ударить его? Скажи, и я ему руки оборву!       Джин улыбнулся, услышав угрожающие нотки в голосе младшего. Значит, не всё потеряно.       Омега прокашливается и поворачивается к сыну:       - Успокойся, никто его не бил. А причиной, скорее всего, послужил сильный стресс. Нам не стоит ссориться и выяснять отношения в его присутствии. Мы так поступали не раз. Теперь не будем. А вот тебе стоит быть поласковее со своим сыном. Смотри, ты уже готов глотку порвать любому, кто ему навредит.       Чонгук отводит взгляд, чувствуя себя неловко оттого, что его поймали на эмоциях, которые он не хотел проявлять. Вышло само собой. Одна мысль, что к Чимину кто-то прикоснется, суставы выворачивала, а сознание накрывало красной пеленой.       Чонгук до поздней ночи не мог уснуть, ворочался в постели и всё копался в своих чувствах, рой мыслей о Чимине не давал покоя. Альфа всё думал над тем, что между ними происходит. Джин говорил о каких-то инстинктах. Чон вспоминает день рождения Чимина, то, как мальчишка недовольно смотрел на того рыжего омегу, словно был готов убить, будь у него в руках настоящий пистолет. Чонгуку знаком этот взгляд.       Ревность.       Именно она делает человека безумцем, заставляет совершать порой отвратительные поступки. Чонгуку и дела не было до того парня, они всего лишь мило беседовали, хоть их общение и имело дольку флирта. Однако, Чимину этого было достаточно, чтобы возненавидеть того, кто тянул к Гуку шаловливые ручки.       Чонгук боялся, что Чимин на подсознательном уровне знал об их истинной связи. Но, конечно же, это бред, ведь Чимин ещё ребёнок, который только недавно научился ясно выражать свои мысли.       Тихий щелчок двери заставил Гука выплыть из своих мыслей. Чимин в розовой пижамке обнимал руками мягкую игрушку цыплёнка, он подошёл к кровати и тихо спросил:       - Можно, я посплю с тобой? Под моей кроватью чудища живут.       Чонгук приподнялся на локтях:       - А если и мою постель мокрой сделаешь?       - Нет, - вертит головой мальчик. - Я буду очень стараться терпеть. Правда.       Альфа кивает:       - Ладно, - откидывает одеяло. - Ложись.       Омежка взбирается на постель и укладывается на бочок лицом к Чонгуку. Малыш прижимает к себе своего плюшевого цыплёнка, потому что уже давно с ним спит, и глядит пару минут на Чонгука, который лежал на спине и смотрел в потолок.       - Отец, - тихо зовёт его мальчик.       - М?       - Ты злишься на меня?       - Почему я должен на тебя злиться?       - Не знаю. Ты всё время такой, - совсем тихо добавляет омега, опуская веки, потому что его уже понемногу клонит в сон.       Комната наполнена запахом Чонгука, Чимин чувствует себя хорошо здесь, хоть спальня и выполнена в мрачных тонах.       Чонгук поворачивается лицом к сыну и смотрит на его закрытые глазки. Затем взгляд цепляется за мягкую игрушку в его руках. Обычный жёлтый цыпленок сделанный из плюшевого материала.       - Это твой друг? У него есть имя?       - Угу. Его зовут Ари, - сквозь сон отвечает Чимин, трогая игрушку пальчиками.       Чонгук засматривается на умиротворенное личико омежки и неосознанно тянет к нему руку, касаясь кончиками пальцев щеки. Затем альфа гладит ребёнка уже по плечу, потом кладёт руку на бедро, укрытое одеялом. Убирает руку, одергивая себя, но вдруг Чимин хватает его за руку и возвращает её на законное место - талия. Словно там этой руке самое место.       Чонгук только усмехается, так и засыпает, не убирая руку.       А уже утром Сокджин находит в комнате парочку, обнимающуюся во сне. Чонгук прижал Чимина спиной к своей груди, уткнулся носом ему в волосы на макушке, а рука альфы покоилась на животе мальчика. Цыпленок Ари лежал на краю кровати, словно никому до него не было дела.       Картина была очень трогательной.       Как бы Чонгук не противился, он всё равно держал Чимина около себя.       А ещё. Простыни на этот раз были сухими.