Дитя истинной любви

      У Чимина первая течка. В голове Чонгука эта фраза пульсировала так, что вытесняла все остальные мысли. Он сразу бросил чемоданы и побежал было ко входу в дом, чтобы подняться наверх и помочь своему чуду, но был остановлен Сокджином, что вцепился в его куртку.       - Сынок, ты с ума сошёл?! Не подходи к нему, ты же альфа, - пищал омега, еле удерживая сына. - Джуни, уведи его! Вам обоим лучше уехать из дома на недельку. Так, а я, наверное, тут останусь. Фиат!       К ним выбежал домработник и спросил, чем может помочь. Сокджин отдал распоряжения быть рядом с Чимином 24 на 7, чтобы всегда ему помогал.       - Папа, езжай с отцом на Чеджу, а с Чимином останется Фиат. Я ещё Юнги позвоню, думаю, друг в беде не бросит.       Сокджин задумался, но тут его добил Намджун:       - Кстати, ягодка, у тебя ведь тоже скоро течка из-за сбоя цикла в тот раз.       - Оу, папа, у тебя до сих пор течки бывают?       - Замолчите оба! - заорал краснеющий омега. Он нервно почесал лоб, ох, он и вправду забыл про то, что из-за последнего сбоя, течка у него самого должна начаться через три дня. И помочь Чимину, когда сам будет скулить от жажды, он не сможет. Выбора не было и Сокджин закивал головой. - Хорошо. Мы с твоим отцом уедем на Чеджу, там проведём мою течку, но сначала я поднимусь к Чимину и сделаю ему хотя бы гнездо. Мой цыпленок не должен страдать и чувствовать себя одиноко. А ты, Чонгук, тоже уедешь из дома немедленно!       - Хорошо-хорошо, я уеду. Ты пока помоги Чимину, а я позвоню Юнги.       Чонгук отошёл за угол, делая вид, что ищет в телефоне необходимый номер.       Намджун в это время вытащил из багажника сумки с вещами Чимина и Чонгука. Джин позвонил в школу и предупредил классного руководителя, что Чимин не придёт на уроки из-за ухудшения состояния здоровья.       Охрана особняка уехала, остались только два беты в форме секьюрити.       Когда родители через полчаса всё-таки уехали, дав наказ Чонгуку незамедлительно покинуть дом на неделю, он побежал на второй этаж особняка. Альфа буквально ворвался в комнату Чимина, где все стены были пропитаны цветочными ароматами.       Чонгук вдохнул поглубже и прикрыл веки. Это был рай.       На кровати было сооружено гнездо из одеял, подушек и мягких кофт, рубашек. Было видно, что Сокджин за короткий срок очень старался сделать для внука ощущение безопасности. Чимин извивался, лёжа в гнезде, обнимая подушку, а рядом суетился Фиат, пытаясь дать омеге лекарство, подавляющее боль внизу живота.       - Что вы тут делаете, господин Чонгук? Вам нельзя здесь быть, - растерялся бета, выпучив глаза.       Но Чонгук его словно не замечал. Альфа снимает куртку и бросает её на пол, не сводя жадного взгляда с Чимина, который был весь красный. Пот скатывался по вискам омеги, высокая температура выжигала его. Стройные ножки в спортивных штанах двигались по постели, а сами штаны уже насквозь пропитались смазкой.       - Папочка, - стонет омежка, повернув голову в сторону истинного. Запах мускуса затапливал его организм, щекотал чувствительные рецепторы, но ему было мало. Хотелось прикосновений, и Чимин потянулся ручками к объекту своей любви.       - Выйди, - рычит Чонгук, не смотря на домработника. Фиат подпрыгивает на месте от строгого тона хозяйского сына, мельком смотрит на Чимина и идёт на выход, но альфа останавливает его, протягивая руку: - Телефон! Отдай мне свой телефон. И не смей кому-то сообщать о том, что я не уехал.       Фиат дрожащей рукой вытаскивает смартфон из кармана и отдаёт Гуку, быстро скрываясь за дверью.       Чонгук кладёт телефон на комод, а потом встаёт у самого края кровати.       - Помоги мне, - просит Чимин, извиваясь на постели. Слова давались ему с трудом, потому что силы постепенно покидали его. - Пожалуйста, поцелуй меня... Я хочу...       Малыш чуть ли не плачет, видя рельефные мышцы под чёрной футболкой на альфе, его татуировки на руках. Он выглядел таким мужественным.       Если раньше Чонгук боялся как-то не так дотронуться до Чимина, то сейчас он был готов взять своё. То, что принадлежит ему по праву.       Чонгук топчется на месте и неловко окидывает взглядом гнездо.       Чимин цокает:       - Ох, ты следуешь этой традиции?       Чон кивает:       - Мне нужно разрешение, чтобы войти в гнездо.       - Боже! Да, да! Разрешаю! Иди ко мне.       Чонгук снимает с себя футболку, сбрасывает ботинки на пол, попутно вытаскивает из кармана бумажник, в котором всегда лежит парочка презервативов, и взбирается на постели к Чимину, тут же жадно накидываясь на его губы. Омега хнычет от удовольствия, когда сильные руки впиваются пальцами в его бедра, а затем мужчина начинает снимать с омеги футболку.       - Котенок мой, - шепчет Гук, спускаясь поцелуями к ключицам. - Сладкий мой. Омежка. Я помогу тебе, сокровище моё. Только давай снимем с тебя трусики, - Чонгук трется своим торсом о живот младшего, ласкает пальцами чувствительное местечко на животе Чимина, пока отбрасывает омежьи штаны в сторону. Опускает руку вниз и ведёт ею по внутренней части бедер: - Такая горячая кожа. Давай, малыш, раздвинь ножки для меня.       Чонгук обращался с ним ласково, нежно, чтобы ненароком не напугать любимого. Всё-таки у Чимина первая в его жизни течка. Он не знает, как себя вести, что делать и как реагировать на слова и прикосновения альфы. Хоть Чимин и был взрослым мальчиком, но он всё же казался неопытным птенцом в объятьях мужчины.       С каждым поцелуем в голове полный бардак, кровь под кожей словно раскаленная лава - сжигает всё изнутри, и он больше не может это держать в себе.       Чимин и не помнит, когда в последний раз вообще себя касался, а сейчас во время течки он в разы чувствительнее и уязвимее перед действиями Чонгука.       Альфа жадно целовал его тело, абсолютно все его участки, не оставляя ни одного из них нетронутым его горячими губами. Даже татуировка на ребрах получила парочку поцелуев-укусов.       Чимин приподнимает голову и громко стонет, вцепившись в края гнезда, когда Чонгук обхватил красную головку его члена губами, погрузив её в горячий рот.       Сегодня можно всё. Чонгук выпьет его до дна, ни капли не оставит кому-то другому. Только ему позволено целовать и касаться этого омеги.       - Прелесть моя, ты такой вкусный, - и Гук снова погружает омежий член себе в рот, наслаждаясь сладкими стонами Чимина, который через пару мгновений обильно кончил ему на язык. Альфа проглотил жидкое удовольствие своего истинного, а потом сел на постели и начал расстегивать ширинку на своих джинсах.       Чимин заерзал мокрой попой на постели, завидев крупный член мужчины, а когда тот склонился над ним, то посмотрел на него с испугом в глазах.       Чонгука это насторожило.       - Что такое? - альфа говорил тихо, выдыхая слова в губы омеги.       Чимин задрожал:       - Я просто... никогда раньше не...       - Ты девственник?       Чимин стыдливо кивнул, опустив глаза.       - Я же дал тебе слово, что буду осторожен в выборе партнёра.       Чонгук улыбнулся и нежно поцеловал его в щёчку. О большем подарке он и мечтать не мог. Его истинный омежка невинный. Только для него одного.       - Солнышко моё, - длинная чёлка мужчины щекотала лоб юноши. - Обманывал меня, значит, проказник.       Чимин надул губки:       - Мне страшно, - признался он, когда туман из-за течки рассеивался, благодаря страху.       Чонгук погладил его по волосам:       - Не бойся, котеночек. Я не сделаю тебе больно. Это же я.       Чимин медленно и неловко раздвинул ножки, словно приглашая, и смотрел прямо в глаза Чонгуку, пока тот уверенно погружал в него свои пальцы, растягивая, а после заменив их членом. Гук использовал презервативы, он был осторожен ради них двоих.       Первый толчок был болезненным, а затем постепенно пришло удовольствие, когда головка альфы нашла чувствительную точку внутри омежки. Пока Чонгук двигался, упершись локтем около головы Чимина, он ловил губами его томные вздохи, постепенно ускоряя темп. Внутри Чимина было безумно жарко, тесно и сладко, отчего электричество било во всем теле.       Чонгуку от такой близости труднее держать себя в руках. Его рот открыт рядом с шеей Чимина, хочется укусить, поставить метку, но он пока не будет этого делать, ещё слишком рано.       Толчки мужчины сильные, он трахает Чимина так глубоко, как только может. Чонгук весьма умелый любовник. И когда он замедляет движения до простого трения, Чимин чувствует приятное растяжение мышц входа и беспомощно стонет.       - Я скоро... Ах, папочка, - голос парня охрип от криков удовольствия, особенно когда Гук крепко удерживал его задранную ногу под коленкой.       Звуки влажного соприкосновения тел и частого дыхания разносятся по комнате, где, наверное, уже дышать нечем из-за обилия выделившихся феромонов.       Чимин жмется к своему альфе, прикрывает веки от удовольствия, пока давит пяточкой в ягодицу Чонгука, желая ещё глубже.       Альфа кусает пухлую губу, не переставая двигаться внутри Чимина. Ещё чуть-чуть и его малыш кончает, изливаясь себе на живот. Чонгук тоже догоняет его, кончив в презерватив, не выходя из омеги.       Чимин тяжело дышал, задрав ручки над головой, а потом снова потянулся к истинному, выпрашивая ещё один оргазм.       Однако, оргазмов было больше. Намного больше.       Они до самого вечера занимались любовью, где весь процесс контролировал Чонгук, чувствуя ответственность за происходящее. Чимин не отлипал от него, просил ещё и ещё, позабыв обо всём на свете. Только к вечеру уставший и разморенный Чимин уснул в развороченном гнезде. Гук лежал рядом, когда накрыл их обоих одеялом, и обнимал Чимина со спины, уткнувшись носом в розовые волосы и вдыхая чудесный аромат смешанных запахов их тел.       Чимин был пропитан ароматом мускуса, запахом самца, который застолбил лучшего омегу в городе.       Чимин был вкусным. Безумно.       Его смазка была чертовски сладкой, словно нектар, Чонгук еле удерживал своего внутреннего зверя, боясь навредить Чимину.       Удостоверившись, что котенок уснул, Чонгук выбрался из спальни, прикрываясь полотенцем, найденным в шкафу сына. Забежал в свою комнату, принял душ и оделся в домашние штаны с футболкой.       Он спустился на кухню попить воды, но застал там Фиата, что пил чай и задумчиво глядел в окно.       Альфа достаёт из холодильника бутылку воды и выпивает до половины.       - Забери свой телефон, - Гук достаёт мобильник из кармана и отдаёт его владельцу.       Фиат молча забирает свою вещь. Он как бета не чувствует людские природные запахи, однако аромат секса он может почуять. К тому же, Чонгук и Чимин не сдерживали себя в возгласах.       - Господин, это не моё дело, но как же так можно? Он ведь ваш сын. Пусть и не по крови...       - Ты правильно сказал. Это не твоё дело, - строго проговорил Чонгук. - Это наши с Чимином отношения и они касаются только нас.       На этом альфа ставит точку. Он велит Фиату держать рот на замке и выполнять свою работу на протяжении всей этой недели.

***

      Утром следующего дня Чимин хнычет сквозь сон и просит обнять его. Чонгук просыпается сразу же, целует личико омежки и дарит нежные поглаживания на бёдрах.       Фиат заходит к ним через десять минут и говорит, что завтрак готов. Сладкая парочка встаёт с кровати и позволяет домработнику поменять простыни на чистые, не разрушая гнезда.       Альфа удерживает руками завернутого в покрывало юношу, встав с ним около шкафа.       Фиат меняет испачканные простыни, искоса поглядывая на Чимина, который, никого не замечая, целует Гука в губы и мурлыкает как котенок.       - Малыш, подожди немного, - оглядывается Чонгук на молчаливого домработника.       - Хочу твой узел, - канючит Чимин, надув губки. - Папочка, я такой мокрый из-за тебя. Трахни меня ещё разочек. Ахммм...       - Сладость моя, угомонись хоть на минуту!       - Не могу.       Фиат тактично промолчал и вышел из комнаты, забрав корзину с бельём, что собрал на полу по пути к двери.       Следующий час Чонгук пытается накормить Чимина завтраком, который Фиат оставил на пороге. Столик на колёсиках был забит плотным завтраком, но Чимин ничего не ел, он только и делал, что хныкал от пустоты внутри себя. Ему хотелось снова быть заполненным своим альфой. Но Чимину надо есть, иначе у него начнутся серьёзные проблемы со здоровьем.       В итоге Чонгуку кое-как удалось договориться с капризным омегой. Он усадил его к себе на колени и позволил целовать свою шею в перерывах между приёмами пищи. Кусочек тоста с маслом и джемом - поцелуй. Глоток чая с жасмином - поцелуй. А когда Чимин поел рисовую кашу с фруктами, то был награждён поцелуем за ушком, отчего омежка вздрогнул от приятной истомы. Его разум был затуманен течкой, он не осознавал до конца то, что Чонгук буквально кормил его с ложечки.       После завтрака Гук уложил своё ласковое чудо на кровать и долго обнимал, поглаживая по попе. До тех пор, пока омега не воспрял духом и не оседлал альфу, начав скакать на его члене, как дикая лань.       Это были лучшие дни в жизни Чонгука. Он купался в желании Чимина, в его отзывчивости и покорности. Его нежный котенок не переставал дуть губки, выпрашивая ласку.       На третий день течки, когда солнце било в окна, Чонгук чмокнул Чимина, который только что получил оргазм, и начал вставать с постели. И вдруг он ловит взгляд омеги. Тот был какой-то испуганный, опасающийся. Под напряжённым взором Чонгук садится обратно на кровать и Чимин бросается его обнимать так крепко, будто Чонгук собирался не на кухню, а на войну лет так на пятнадцать.       - Не уходи, пожалуйста, прошу тебя. Я могу сделать что-нибудь для тебя? Пожалуйста, папочка, что угодно. Я буду хорошим, я всё сделаю, только не уходи...       - Эй, эй, ты чего?       Чонгук целует покрасневшее от слез лицо и гладит ласково по голове, надеясь свести истерику Чимина на нет. Но тот словно в бреду не перестаёт озвучивать просьбы не уходить и жмется близко-близко, боясь отпустить Чонгука от себя даже на минуту. Мысли Чимина не могли собраться в кучу. Инстинкты говорили ему, что Чонгук сейчас уйдёт, а значит, Чимин должен сделать всё, чтобы Гук его не бросил.       Альфа прижимает его к себе за затылок, нежно целует в макушку:       - Всё хорошо, я рядом, - говорит он негромко.       Чонгук чувствует себя дураком. Он собирался отойти от Чимина, прекрасно зная, что во время течки омеги ощущают свою уязвимость и ненужность без близости альфы.       - Малыш, послушай меня внимательно. Мне нужно, чтобы ты сказал, чего ты боишься.       Чимин согласно кивает, он сделает и скажет всё, что его альфа захочет.       - Я боюсь, что ты бросишь меня. Как в тот раз... Я так плакал! - омежка закрывает лицо ладошками. - Ты оставить меня хочешь, да? Куда ты? Я не хочу, чтобы ты уходил.       - Так, понятно. А чего ты хочешь, счастье моё?       Чимин шмыгает носом, как ребёнок, и бегает глазами по комнате, будучи не в состоянии ухватиться за мысль. Но он попытается.       - Ну... Я хочу продолжить. Там... Поцелуи в шею. Слышать комплименты. Хочу, чтобы ты называл меня милыми прозвищами.       Глаза омежки широко распахнуты в ожидании одобрения, он ведь как хороший мальчик раскрыл Чонгуку всё, что было у него на уме.       - Ты мне нужен, - тихо говорит Чимин.       Сердце Чонгука болезненно сжимается, его волк воет в груди. Его малыш слишком прекрасен для него.       - Солнышко, я больше никогда тебя не оставлю, если, конечно, ты сам не попросишь. Ты же мой зайчик, мой Минни. Люблю тебя, мой хороший. Я всего лишь хотел спуститься на кухню и принести что-нибудь перекусить. Давай, я быстро схожу на кухню, а потом вернусь и мы сможем снова пообниматься под одеялом.       Чимин хмурится, недовольный такой перспективой:       - Возьми меня с собой.       - Тебе будет комфортно без гнезда?       Омега оглядывает мягкие бортики вокруг себя:       - Я потерплю. И с тобой легче.       - Хорошо. Иди сюда, сладость моя.       Чонгук подхватывает омегу на руки, как маленького, несет в ванную, где они вместе принимают душ, не отлипая друг от друга, а потом Чонгук их обоих одевает в домашнюю одежду - приятную на ощупь для чувствительного сейчас Чимина - и несёт омегу на первый этаж. Тот крепко вцепился в него, обхватив руками и ногами, как обезьянка.       Они спустились вниз, точнее Гук спустился, спасибо регулярным тренировкам в спортзале. Он усадил омегу на стол, пока доставал из холодильника вкусняшки. Фиат уехал в магазин пару часов назад и ещё не вернулся. Зато любезно оставил приготовленную еду в контейнерах.       - Минни, что ты будешь? Тут есть жульен.       - Пирожные, - Чимин болтает ножками и ерзает попой по столу. Ох, снова зудит.       Чонгук ставит на стол бутылочки с соком, сэндвичи, затем вручает омеге ячейки с разноцветными пирожными, а сам берет свою вкусную булочку на руки и садится с ней на стул, усадив к себе на колени боком.       Чимин пока отложил пирожные, он трогал пальчиками плечо альфы, а носиком уткнулся в шею, чтобы ещё раз вдохнуть чудесный запах, и потерся лбом о кожу, инстинктивно желая быть пропитанным запахом любимого истинного. Но Чимин и так впитал в себя аромат Чонгука, но ему было мало. Омега всё ещё был горячим от поднявшейся температуры. В течку это нормально, но альфа всё равно переживал за него.       - Малыш, тебе надо поесть, - прохрипел Чонгук, когда почувствовал на своей шее чужой язык. Он еле сдерживался, чтобы не разложить омегу прямо на столе. И течка Чимина, казалось, приближала гон альфы, провоцировала. - Чимин, не надо меня метить. Просто поешь нормально!       Омежка отпрянул и насупился, а потом влага начала скапливаться в уголках глаз. Чонгук и забыл, насколько Чимин чувствительный сейчас.       - Ты запрещаешь мне? - голос парня дрожал. Он мокрыми глазками смотрел на мужчину и ждал ответа. - Ты хочешь быть и с другими, да?       - Что? Маленький мой, конечно же нет! - Чонгук шумно выдыхает, а затем сцеловывает слезинки около любимых глаз. - Мне только ты нужен, мой омежка. Не плачь пожалуйста, солнышко.       Он обнял истинного, погладил его по мягкой кофте, в которую тот был одет, и поцеловал в щёчку. Потом в скулу. Затем принялся ласкать пухлые губы, которые терзал все эти дни без остановки. Чонгуку активно отвечали на поцелуй, а потом тихонько начали скулить в губы.       - Котенок, поешь хоть чуть-чуть, а потом мы вернёмся в кровать и пообнимаемся.       Чимин заерзал на его коленях, обнимая альфу за шею и плечи, и прошептал на ухо:       - Трусики уже мокрые. Сними их.       - Потерпи. Ты у меня сильный омежка. А сейчас съешь хоть кусочек, прошу тебя.       Чимин был таким тёплым в его руках, а местами горячим. Его щечки были розовыми, изо рта шёл жар. Чимин хныкнул, но всё же позволил альфе отвлечь себя, чтобы хоть что-то поесть, иначе силы покинут омегу очень скоро, если он не будет есть.       Они пытались открыть на столе крышку ячеек с пирожными, пока Чимин не поднял глаза на вход.       - Дедушка?       Чонгук вздрогнул и посмотрел в сторону входа в кухню, где растерянный Сокджин стоял в проходе с пакетом в руках. Он несколько раз открыл и закрыл рот, пытаясь что-то сказать, да только всё из головы вылетело из-за шока.       А потом старший нахмурил брови и зарычал:       - Ты почему здесь, Чон Чонгук? Немедленно объяснись!       - Папа... - начал было Гук. Он хотел объяснить, да только не знал как. - Почему ты приехал? У тебя же течка...       - Твой отец напортачил с расчётами, а я на эмоциях поверил ему.       Сокджин угрожающей походкой пантеры приблизился к парочке и сел на соседний стул, положив пакет, как оказалось, с медикаментами на стол. Чимин весь съежился от сурового взгляда дедушки. В нем сейчас существовали инстинкты, которые вытесняли разум, поэтому омежка тут же обнял руками Чонгука, вцепившись в его футболку, и отвернулся, уткнувшись губами в плечо отца. Чонгук успокаивающе погладил его по спине.       - Папа, я не собирался уезжать, - Чонгук снова предпринимает попытку говорить спокойно. - Я не мог оставить своего омегу страдать в его первую течку.       - Он твой сын, а не омега, - цедит сквозь зубы Сокджин, глядя на засосы на омежьей шее. Он никогда ещё не был таким разозленным.       - Ты знаешь, что это не так. С самого начала знал. И я не раз говорил тебе об этом. Но я люблю Чимина. Он мой истинный.       - Как так? Что ты вообще несёшь?       И Чонгук рассказывает историю о том, как он семнадцать лет ждал, когда его предназначенный вырастет. О том, как пытался быть ему отцом, как сорвался и поцеловал, о том, почему уехал в Японию, а потом снова сорвался.       - Я с самого начала знал, что он принадлежит мне. Я люблю его больше всего на свете, и я никому не позволю отобрать его у меня.       Сокджин поставил локти на стол, а потом закрыл лицо ладошками и заплакал. Тихо и чутко, как умеют только омеги. Он не хотел верить, что всё услышанное правда. Он растил внука не для того, чтобы увидеть его в объятьях своего сына. Это просто не укладывалось в голове.       Чимин повернул голову к дедушке, потом посмотрел на Чонгука и тоже заплакал.       Чонгук пытался успокоить двух ревущих омег, но у него ничего не получалось.       - Цыпленок, ну как же так? - отчаянно произнёс Сокджин, глядя на внука. Он взял омегу за руку и переплёл с ним пальцы.       - Не... Нне знаю... Дедушка, - сбивчиво говорил Чимин, он плакал от того, что расстроил дедушку.       - Папа, пожалуйста, прекрати разводить слякоть! Чимину и так тяжело из-за течки. Я уже который день не могу его накормить нормально.       - Это всё потому, что ты не умеешь ухаживать за омегой в течку.       Сокджин постепенно приходит в себя, вытирает влагу с лица салфетками, а потом оглядывается по сторонам и принимается за дело. Он скидывает куртку на соседний стул, а сам принимается вытаскивать еду из холодильника, разогревать в микроволновке, кипятить чайник. Всё на кухне зашумело, но в этом был весь Сокджин, когда на кухне постоянно какие-то звуки. Мужчина ворчал на непутевого сына, который не может накормить текущего омежку, пока быстренько нарезал салат. Он краем глаза наблюдал за парочкой. За тем, как Чонгук заботливо вытирал заплаканное лицо Чимина, а потом нежно обнимал, укачивая в своих руках. Омежка льнул к нему так, словно хотел, чтобы их тела срослись и стали единым целым.       Сокджин окликает сына, чтобы тот дал таблетки Чимину, которые помогут ему на последнем этапе течки, а сам вспоминает моменты, когда Чонгук боялся лишний раз дотронуться до Чимина. Альфа часто отталкивал его, отказывался играть, а потом целовал его ручки ночью. Ругался на него из-за разбросанных игрушек, а потом орал о том, что никто не смеет обижать Чимина. Игнорировал его днем, а ночью пересматривал видео с утренника в детском саду.       Чонгук всегда любил Чимина. К такому выводу пришёл Сокджин, когда микроволновка запищала, оповещая о том, что суп разогрелся.       Старший омега потребовал, чтобы Чонгук усадил Чимина на соседний стул и вышел из кухни.       - Зачем это делать? - напрягся Чонгук.       - За тем, чтобы Чимин не отвлекался на твой запах и так усиленно не тёк, а нормально ел.       Чонгук недоверчиво взглянул на папу, но потом подумал, что причина плохого аппетита Чимина и впрямь в нем. Он усадил истинного на стул, а сам медленно направился к выходу.       Чимин весь сжался и ссутулился, потом исподлобья посмотрел на сидящего напротив Сокджина и закусил губу. Он был похож на дикого волчонка.       - Не куксись, а нормально кушай. Тебе нужно питаться, совсем худющий стал за эти дни, - мягко ворчал дедушка. Он поставил перед омегой тарелку ароматного супа и ложку, а затем принялся ставить пиалы с закусками.       - Не буду, - буркнул Чимин.       Сокджин недовольно вздохнул. Чонгук вышел из кухни, но стоял около лестницы за заворотом, чтобы хотя бы на расстоянии ощущать и защищать Чимина. Он прислушался к голосам за стенкой.       - Зайчик, ну пожалуйста, съешь хоть ложку, - Сокджин сидел рядом и буквально тыкал ложкой в губы непослушного внука, который отказывался есть.       - Нет, - Чимин упрямо отворачивался. А потом на душе вдруг стало пусто, холодно и жарко одновременно. Его охватила паника, словно тело только сейчас осознало, что истинный альфа ушёл. Он начал задыхаться и плакать сквозь хрипы, а потом и вовсе упал на пол и начал кричать, словно его резали.       - Чимин, что с тобой... - спохватился Сокджин, падая на колени рядом с ревущим омегой.       Чонгук тут же влетает в кухню.       - Он бросил меня... Я не нужен ему... - как в бреду произносил Чимин сквозь всхлипы. Он лежал головой на полу и ничего вокруг не видел из-за слез. Кулачки сжались от чувства, когда суставы словно выворачивало.       - Малыш, тише-тише, я здесь, слышишь? - Чонгук взял омегу на руки, сел вместе с ним на полу, и крепко прижал к себе, нашептывая слова любви.       Перепуганный Джин трясущимися руками налил воды в стакан и протянул Чонгуку таблетки, чтобы тот дал их плачущему омеге. Дрожащий на руках мужчины Чимин послушно выпил лекарства и через минуту немного успокоился, лишь изредка всхлипывая. Его голова лежала на крепком плече альфы, а глазки потихоньку слипались.       - Папа, я думал, ты всё правильно делаешь. Я же говорил тебе, что мы истинные. Чимин сейчас в тысячу раз чувствительнее, чем обычно. Он все эти дни не отлипает от меня. Он дышать без меня не может.       - Прости, Чонгуки. Я никогда не был с истинным, поэтому не знал, что может быть такая реакция. А учитывая душевное состояние Чимина... Простите, мои хорошие. Это моя ошибка.       Чимин всё ещё хватался пальчиками за футболку Чонгука, словно боялся, что его альфа исчезнет, если отпустить. Но Чонгук сам взял его ручку и поцеловал каждый пальчик, сказав, что всё хорошо и он его ни за что не отпустит.       Сокджин сидел рядом, смахивая влагу с собственных глаз. Картина, открывшаяся перед ним, была до жути трогательной.       - Я могу его обнять? - осторожно спросил Сокджин, потянувшись рукой к Чимину.       - Лучше не надо, - ответил Гук, отклонившись вместе с Чимином. - Он сейчас вымотан эмоционально. Ему нужен отдых. Пойдём лучше в спальню, в гнезде ему будет лучше, там и покормим его.       - Как скажешь, сынок, - кивнул старший.       Они поднялись с пола. Чонгук понёс Чимина в комнату, а Сокджин топал за ними, держа поднос с едой. Усадив омежку в уютное гнездо, Чонгук сел рядом, а точнее позади Чимина, расположив парня между своих ног, а потом обнял за талию, поцеловав в щеку.       - Минни, солнышко, покушай немножко, - говорил Гук около уха Чимина.       Сокджин бесшумно присел на стул около кровати, поставив поднос с едой себе на колени. Он ещё на входе охнул от обилия запахов в комнате, где аромат секса невозможно было не заметить. Но сейчас он ради любимых делал вид, что всё хорошо. Первостепенной задачей для него было накормить Чимина, который заметно похудел во время течки. Слишком быстро он сбросил вес. Эти двое голубков, очевидно, вымотали друг друга в постели.       - Если ты покушаешь, я поласкаю тебя, - сказал Чонгук как можно тише, боясь, что папа услышит его пошлые речи. Однако, судя по красным ушам старшего, тот всё прекрасно слышал и деликатно отвернулся.       - Правда? - спросил Чимин, подняв глазки на альфу.       - Конечно, котенок, - он быстро чмокнул парня в губки, а потом громче сказал: - Папа, дай ложку.       С трудом, но они накормили Чимина, затолкав в него суп с лапшой и водорослями, а также одну пироженку, которую омега изначально хотел. Чонгук буквально кормил его с ложки и каждый раз награждал истинного поцелуем в висок. При этом, старался не забывать о себе и тоже поесть хоть чуть-чуть. За эти десять минут Гук научился кормить текущего омегу, ухаживать за ним, быть внимательным и осторожным. Сокджин немножко ему помогал.       Гук словно восполнил тот пробел в воспитании Чимина, когда того стоило кормить с ложки, пока он сидел в детской коляске.       После плотного обеда Чимина так разморило, с учётом выпитых таблеток, что омежка уснул в объятьях альфы, который не смел отходить от него, дабы не допустить нового приступа.       Сокджин понёс грязную посуду на кухню, сказав, что придёт к ним чуть позже. На самом деле, он хотел тихо поплакать, не мешая детям отдыхать. Он принял душ, переоделся, потом отругал пришедшего из магазина Фиата, который не рассказал ему о том, что происходило в доме, пока они с Намджуном были в отъезде.       Фиат каялся, умолял простить его, говорил, что это Чонгук запретил ему рассказывать об этом. Сокджин похлопал его по плечу, простив, и они вместе пошли пить чай. Потом с полчаса Сокджин разговаривал с Намджуном, который не возвращался домой по понятным причинам, ведь он альфа, который не мог вернуться в дом, от и до пахнущий текущим омегой. Джин рассказал мужу о том, что Чимин и Чонгук истинные, а Намджун даже не удивился, сказав, что ещё лет десять назад стал замечать, как Гук смотрит на Чимина, а тот на него. Этого следовало ожидать с учётом того, что Чимин и Чонгук не были родственниками, о чем не так давно все узнали. Теперь старшим нужно было лишь принять этот факт и не давить на истинных, ведь если они будут добиваться, чтобы те прекратили отношения, потому что это "против правил", то сделают только хуже, сделав несчастными и их, и себя. Для них было главным, чтобы Чонгук и Чимин были счастливы.

***

      Чимин просыпается следующим утром раньше Чонгука. Он теребит непослушную чёлку, разминает затекшую шею и поворачивает лицо к спящему Чонгуку, который сквозь сон хмурил брови. Штаны и нижнее белье было мокрым и неприятно липло к попе, поэтому Чимин смахнул с себя остатки сна и отправился в ванную.       Течка завершилась и теперь Чимин мог спокойно выходить из гнезда, не боясь окружающего мира.       Тёплые струи воды приятно массажировали мышцы спины, пока омега намывал свое тело, вспоминая прошедшие дни.       Он помнил всё. Но некоторые моменты смутно, потому что не всегда была ясность ума, иногда инстинкты поглощали его настолько, что он не ведал, что творит. Это как после дикой пьянки безумно стыдно за нечаянно брошенные фразы или даже действия, отчего в голове постоянно мучал вопрос "как я вообще смог творить такое, кто в меня вселился".       Чимин вышел из-под душа, обтерся полотенцем и накинул на себя махровый халат, встав перед зеркалом около туалетного столика.       Омега чувствовал себя иначе.       Чимин проснулся не девственником. Он провел три дня и три ночи с мужчиной, которого очень любит.       Чимин задумчиво трогает свои губы и вспоминает, как их терзал Чонгук, как кусал, когда входил в него на всю длину, впиваясь пальцами в упругие бедра.       Затем взгляд омеги падает на шею и ключицы, что выглядывали из-под ворота халата. Небольшие синячки от засосов своеобразно украшали омегу. Принадлежность. Эти засосы показывали, что Чимин принадлежит альфе. Который, кстати говоря, вот уже полминуты стоял на пороге ванной комнаты и молча наблюдал за ним.       - Как ощущения? - спросил Чонгук, осторожно ступая к розоволосому парню.       Он видел сквозь зеркало ясность ума в глазах Чимина. Взгляд был цепким, соблазнительным и уверенным. Совсем не тот малыш, который вчера плакал в его объятьях и дул губы, отказываясь кушать. Омега словно пришёл в себя.       - Непривычно, - сказал Чимин, не поворачиваясь. Он взял со столика тюбик крема для век и начал выдавливать субстанцию на палец, чтобы после нанести её вокруг глаз. Перерыв в уходе за собой дал о себе знать, и Чимину это не нравилось.       - Что-то не так? - напрягся Чонгук, подойдя ближе и заметив серьёзное выражение лица омеги. Черт, если Чимин опять начнёт отдаляться от него, словно этой чувственной течки и не было, то Чонгука порвёт на части. Сердце стучало как бешенное.       Омега напротив и не подозревал, какую власть имел над альфой. Одно неосторожное слово и сердце разбито.       Чимин щёлкнул тюбиком и взял следующий, чтобы нанести крем для лица.       - Прими душ, - спокойно сказал омега, так и стоя к альфе спиной, но смотря ему в глаза через зеркало. - При мне.       - М, я не думаю, что это будет выглядеть сексуально...       - Мне плевать, как это будет выглядеть. Просто сделай это.       Чонгук задумчиво закусил губу и пошёл в сторону душевой кабины, сбросив с себя одежду по пути.       Пока Чонгук мылся, Чимин делал косметические процедуры, обмазав себя кремами с головы до ног. Он высушил волосы феном, придав им необходимый объем и форму, затем слегка подкрасил глаза и губы.       Чонгук в это время выходил из душа, он взял с полки чистое полотенце и обернул его вокруг бёдер.       Чимин повернулся лицом к мужчине, проследил взглядом за капелькой воды, бежащей по крепкому торсу, по татуировкам на мышцах, а потом подошёл к альфе и распахнул полы полотенца, бросив его на пол. Чонгук уставился на него в недоумении. Омега дёрнул его за руку, развязал пояс своего халата и сел на туалетный столик, представ перед альфой обнажённым, лишь рукава халата всё ещё удерживали вещь на нем. Чимин обхватил своими ногами бедра Чонгука, приблизив к себе, а потом схватился за его шею.       - Возьми меня. Сейчас, - проговорил Чимин, будто говорил об обычных вещах.       Серьёзное выражение лица при этом Чонгуку не нравилось. Что-то было не так.       - Зачем? Мы и так тут целых три дня марафоны устраивали. У тебя там всё раздражено, нужен отдых.       - Какая разница?! Я должен всё исправить, - громче сказал Чимин, глядя на член альфы, который был спокоен сейчас, не откликаясь даже на трение о бёдра омеги.       - Да что исправить то? - не понимал Чонгук.       - Тебе ведь не понравилось. Я ничего не соображал, был не красивым и пугливым. Я должен.. Я...       - Блять! - крикнул Чонгук, ударив по столешнице в сантиметре от ноги Чимина. А потом отошёл от него, поднял полотенце и всё же обернул его вокруг своих бёдер. Затем схватил всхлипывающего омегу за руку и дёрнул на себя. - Иди за мной!       Он насильно привёл парня в комнату, где на кровати всё ещё находилось гнездо и мятая постель.       - Смотри, вот здесь я чуть богу душу не отдал, когда понял, что задыхаюсь от оргазмов. Я кончал в тебя много раз, мы все, блять, презервативы использовали, потому что оторваться от тебя невозможно. И после всего, что было между нами, ты ещё думаешь, что мне не понравилось?! - Чимин вздрогнул от его реплики. - Да чтоб ты знал, у меня ни с кем до тебя еще не было такого охеренного секса, - Чонгук подошёл ближе и приподнял поникшее лицо младшего за подбородок. - Я бы не спал с тобой, если бы не хотел.       - Прости, - пискнул Чимин. - Прости, я подумал, что ты не получил удовольствия, потому что я не был внимателен к тебе. Концентрировался только на собственных ощущениях.       - У тебя была течка, Чимин. И ты был прекрасен все эти дни. Конечно, немного капризный, но всё равно прекрасный, - Чонгук завязывает поясок на халате истинного, прикрывая его наготу, а затем обнимает его за талию и жмётся сильнее, целуя за ушком. - Тебе не нужно стараться быть идеальным для меня. Главное, будь собой. Я люблю тебя всего.       Поцелуи от уха плавно идут к губам, которые через мгновение попадают в сладкий плен. Чимин трогал пальчиками затылок Чонгука, где волосы были ещё мокрыми, но ему было очень приятно ощущать его влажное тело. Вскоре ноги омеги начали подгибаться и он заскулил в поцелуй, когда их с альфой языки дразнили друг друга. Чонгук чувствовал это, он мял ягодицы Чимина сквозь материю халата, наслаждаясь близостью с истинным, которой он всё никак насытиться не мог.       Гук отрывается от губ Чимина и смотрит в затуманенные желанием глаза. Набрасывается с поцелуями на нежную шею, потому что хочется, хочется, хочется. Чимин запрокидывает голову и хнычет от удовольствия, предвкушая, что сейчас будет что-то поистине приятное, то что подбрасывало в воздух на протяжении всей течки, но стуки в дверь заставляют их обоих вздрогнуть.       - Птенчики мои, вы уже проснулись? Спускайтесь к завтраку.       - Хорошо, пап. Скоро будем, - громко говорит Чонгук.       - Откуда здесь дедушка? - шипит Чимин, выпучивая глаза.       - Он вчера приехал. Ты помнишь, что было вчера?       Омега отводит взгляд и задумывается на пару минут. События минувшего дня он помнит смутно, лишь урывки картинок. Но то, как Чимин упал на пол в кухне, а потом кричал навзрыд, чувствуя боль от того, что Чонгука не было рядом, парень помнил неплохо.       - Боже, я себя так вёл...       - Всё нормально. Ты просто нуждался во мне.       - Дедушка всё знает про нас?       - Да, - кивнул Чонгук, не выпуская юношу из объятий.       - Осуждает?       - Поначалу. Сейчас, я думаю, он принял это. Я ему всё объяснил. Эй, малыш, ты чего поник? Тебе не должно быть стыдно за наши отношения.       Чимин кладёт голову на плечо альфы:       - Не оставляй меня с ним одного. Он будет задавать много вопросов.       - Хорошо. Я буду рядом, мальчик мой.       *       Уже одетые они спустились к завтраку, за которым повисло неловкое молчание. Чимин ковырялся вилкой в тарелке, пока двое взрослых не начали ворчать о том, чтобы он ел и набирался сил. Сокджин поглядывал на истинных, которые никак не выдавали свои чувства друг к другу, не касались и не смотрели друг на друга. В конце концов, Джин сказал, что им не стоит вести себя неестественно и разрешил им быть вместе, если им этого хочется, когда в глубине души мужчина был против таких отношений. Но с другой стороны, Чонгук и Чимин были истинными, они тоже боролись со своими чувствами, решив, что их союз неправильный, тем самым навредили себе. Сокджин не хотел делать ещё хуже.       Старший омега завёл непринужденную беседу о том, как красиво на Чеджу и какой там потрясающий воздух. Он сказал, что Намджун вернётся ближе к вечеру, за это время они как раз успеют убраться в доме и проветрить все комнаты, ибо запахи возбужденного альфы и течного омеги всё ещё витали в воздухе.       Ещё Сокджин сказал, что отпросил Чимина в школе на несколько дней, и что уже послезавтра ему нужно пойти на уроки. Чонгуку позвонил на телефон его зам в Токио, поэтому он вышел из кухни поговорить, чем воспользовался Джин, взяв ладошку Чимина в свою.       - Чимин, скажи мне честно, он тебя ни к чему не принуждает? Мне ты можешь сказать правду, - он смотрел на него с теплотой и беспокойством.       Чимин глянул в сторону выхода из кухни. Хм, а говорил, что не оставит, вот врунишка.       - Нет, он меня не принуждает. У нас всё обоюдно.       - Хорошо. А... Ты любишь его как альфу? - осторожничает старший омега.       - Люблю.       - И ты понимаешь, что он в два раза старше тебя?       - Понимаю.       - А ещё ты скоро поступишь в университет, у тебя появятся новые друзья и куча ухажеров. Нужен ли тебе потом будет Чонгук?       - Ты за меня переживаешь или за него? - вырывает Чимин свою руку.       Сокджин сглотнул:       - За вас обоих.       - Мы истинные! Не думал, что даже с тобой мне придётся бороться за счастье рядом с ним, - рычит Чимин, срываясь на крик.       - Минни, я вовсе не это имел ввиду... Просто хочу, чтобы ты понимал всю серьёзность ситуации.       - Я давно уже не ребёнок!       В кухню влетает Чонгук, услышав крики.       - Что случилось? - он потянул руки к Чимину, но тот начал отбиваться.       - Пусти меня, - Чимин отталкивает альфу и в одних джинсах и футболке выбегает на улицу.       - Папа, что ты ему сказал?!       - Ничего такого, я просто хотел, чтобы он нёс ответственность за свои поступки.       - За все последствия наших с ним отношений несу ответственность я. Не трогай Чимина, пожалуйста, не дави на него.       Чонгук тоже выходит из дома, накинув на себя куртку и прихватив с собой красное пальто Чимина. Он находит омегу в саду, около восточной стены дома. На том самом месте, где Чонгук оставил его, когда уехал в Японию.       Альфа накидывает пальто на дрожащие от холода плечи парня, а потом обнимает его со спины, укладывая подбородок на плечо омеги. С этим местом у него тоже связаны неприятные воспоминания. Знал бы кто-нибудь, как Чонгук выл после расставания с Чимином, буквально царапал стены в офисе, загружая себя работой, а вечером заглушая вой внутреннего волка алкоголем.       - Я буду рядом с тобой как истинный до тех пор, пока ты сам не попросишь оставить тебя, - негромко говорит Чонгук, поглаживая талию омеги.       Чимин шмыгает носом:       - Если попрошу, то тебе будет больно.       - Будет. Но твоё счастье для меня важнее.       Чимин никак не отвечает на объятья, но и не отталкивает, лишь смотрит на деревья вокруг и вдыхает свежий воздух полной грудью.       - Дедушка сказал, что скоро я поступлю в университет и вокруг меня будет виться много альф. Что мне будет потом не до тебя, особенно, потому что ты старше.       Чонгук горько усмехается:       - Это правда. Студенческая жизнь бурная, её надо прожить с кайфом от насыщенных событий. Не злись на дедушку, он просто очень беспокоится за тебя. Думаю, дедушка хочет, чтобы ты разобрался в себе. Я ведь и правда могу мешать твоей студенческой жизни.       Чимин поворачивает голову в бок, чтобы встретиться взглядом с истинным:       - А я не мешал тебе в студенческие годы?       Чонгук задумывается:       - Мм, нет. У нас были отличные няньки в виде дедушек. А в универе мной все восхищались, я ведь был молодым отцом, да ещё и красивым. От омежек отбоя не было.       Чимин больно щипает альфу за руку, отчего тот показушно шипит. Потом омега отлепляется от груди Чонгука, надевает пальто нормально и идёт к беседке, но не доходя до неё, поворачивается лицом к Гуку, который шёл за ним.       - Я не хочу скрывать наши отношения.       - Я тоже.       - Тогда поцелуй меня.       Чонгук подходит к нему вплотную и дарит нежный поцелуй, после углубляя его с помощью языка, чувствуя сладость от близости с Чимином. Они обнимаются и целуются, не замечая никого вокруг. Даже всхлипывающего в сторонке Сокджина, который никогда не видел их целующимися друг с другом. Старший боролся со своими чувствами, где он и против таких отношений, и за счастье любимых мальчиков.       Пусть их союз кажется неправильным, но поделать ничего нельзя, особенно, когда эти двое чертовски красиво смотрятся вместе. Им предстоит ещё много испытаний в виде поступления Чимина в высшее учебное заведение, переезда к Чонгуку на квартиру, которую последний купит для них двоих. Ссоры из-за студенческих вечеринок, командировок альфы и множество противоречий насчёт выбора фильма в кинотеатре, а потом жаркие ночи за примирением в объятьях друг друга. Им ещё столько всего придётся испытать, от ревности из чувства собственничества до безумной радости от подарка в виде пушистого пёсика с бантиком на ошейнике.       По документам Чонгук и Чимин всё ещё отец и сын, но разве это так важно, когда любишь? Хотя Чонгук захочет это исправить, привлечёт юристов, когда в канун выпускного вечера в университете Чимина увидит симпатичное колечко в ювелирном отделе.       Но это будет уже совсем другая история.