Дитя истинной любви

      Чимин сидел на диване, забившись в самый угол, и лил слезы, отстранившись от взрослых, которые сидели по периметру гостиной. Чонгук смотрел в никуда и не отвечал на слова Намджуна, говорящего о том, что они все эгоисты, которые скрывали от него и Чимина правду. Сокджин пытался оправдаться, мол, боялся, что Джун потребует выкинуть Чимина, узнав о том, что он не их внук. Альфа же негодовал, как о нем могли такое подумать, он бы никогда так с Чимином не поступил, он любил его всем сердцем и продолжает любить.       Омега вздрагивает от крика со двора, где Тэмин борется с охраной семьи Чон за право поговорить с Чимином. Как только Тэмин сказал омеге о том, что является его биологическим отцом, Чимин позвонил Гуку и дрожащим голосом сообщил, что к нему пристаёт какой-то мужчина и называет себя его отцом.       Пришлось всё рассказать. Без утайки. Нет смысла что-то скрывать, когда Ли Тэмин пытался догнать машину Чонгука, забравшего сына из школы и не давшего им поговорить. А теперь альфа стоит под дверью и обещает разнести всё тут к черту, если ему сейчас же не откроют.       После продолжительного осмысления того, что все эти годы Чимин жил в не родной семье, а также после выслушивания просьб о прощении со стороны Сокджина и Чонгука, омега умывает заплаканное лицо в ванной и соглашается поговорить с Тэмином.       Он выходит на улицу, запахнув на себе красное пальто, и приглашает взволнованного альфу в беседку. Чонгук тоже вышел на свежий воздух, он стоял неподалёку, позволив этим двоим поговорить наедине, но под его строгим присмотром.       Пока Чимин и Тэмин шли вдоль дорожки, во двор въехал черный джип. Хосок хлопнул дверью машины и пошёл прямиком к Чонгуку.       - Где Чимин? Попроси его выйти, - потребовал альфа.       Чонгук тяжело вздохнул:       - Что-то всем сегодня в край нужен Чимин. Не до тебя сейчас. И вообще, я же сказал тебе не приближаться к нему.       - Да пошёл ты! Я не отпущу своего омегу, пока он меня сам об этом не попросит.       - Он мой омега, а не твой. Но хорошо, Хосок. Он попросит, будь уверен.       Альфы злостно смотрели друг на друга, что даже Намджун, вышедший во двор, насторожился и принялся отдалять Чонгука и Хосока друг от друга.       Хосок кланяется Намджуну и говорит, что он встречается с Чимином и ему нужно с ним поговорить. Старший окидывает Хосока придирчивым взглядом и говорит, что совсем не ожидал такого. Джун кивает в сторону беседки, где был Чимин с незнакомым для Хосока мужчиной, а потом вкратце поясняет ему, что вообще произошло.       Чимин садится на лавку и некоторое время смотрит на Тэмина, теперь рассматривая его получше. Он выглядел ухоженно, как айдол. И общие черты лица у них всё же были видны невооружённым глазом.       - Прости, что так ворвался в твою жизнь. Но я только недавно узнал, что Лили родил сына.       - Откуда вы знаете моего папу?       Тэмин нервно кусает губу, но улыбается мягко и зрело:       - Мы с твоим папой знали друг друга с детства. Наши семьи когда-то дружили, но потом его родители обанкротились и начали сильно пить. Я стал трейни в агентстве, мечтая стать айдолом. С Лили мы виделись всё реже. Мы любили друг друга. А потом так получилось, что он исчез, оставив лишь записку, что нам надо расстаться. Теперь то я понимаю, что он не хотел отнимать у меня мечту стать артистом, поэтому не сказал о том, что беременный. Я был зол и не хотел о нем ничего знать. Позже я конечно же сделал себе карьеру певца и актёра. Смотрел фильм "Алые небеса"? - омежка кивает. - У меня жизнь сложилась, я не жалею о том, какой тернистый путь выбрал. А недавно я встретил нашего общего знакомого и он мне рассказал, что Лили умер при родах. Я сопоставил сроки и решил проверить. Извини, но я нанял человека, который добыл парочку твоих волос, я сделал ДНК-тест и он показал 98-процентное родство.       Чимин поставил локти на круглый деревянный стол и закрыл лицо ладошками. Ему было тяжело всё это слушать, но знать всю историю он хотел сильнее.       - Чимин, мы совсем не знаем друг друга, но думаю, мы подружимся. Я ни в коем случае не давлю на тебя, я ни на что не претендую. Живи дальше со своей семьёй, всё же дедушки у тебя очень хорошие, я проверил по своим связям. И ещё... Слышал, что ты хочешь стать фотомоделью, даже на кастинг ходил. Я могу устроить всё по щелчку пальцев, у меня много знакомых в этой индустрии. Сам я являюсь продюсером и сижу в жюри на различных музыкальных шоу. Мой друг владеет модельным агентством, я покажу ему твоё портфолио. Пойми, что бы ни случилось, у тебя всегда будет тот, кто поможет тебе.       Чимин судорожно вздыхает. Его сейчас пытаются соблазнить исполнением его мечты, но он Чон Чимин, который не даст себя подчинить малознакомому человеку.       - Я не буду звать вас отцом. Если бы вы и вправду любили моего папу, то нашли бы его раньше. Возможно, всё бы сложилось иначе, - голос омеги дрожал.       - Ты прав, я очень виноват перед вами обоими. И я понесу от тебя любое наказание.       - Ох, у вас есть семья?       - Да, я женат. Моему сыну-альфе семь лет.       - Зачем вам я, если у вас и так полный комплект?       - Ты мой ребёнок, я хочу хотя бы быть уверенным, что с тобой всё хорошо. Если позволишь иногда видеться с тобой, то я буду бесконечно счастлив.       - Вы пришли ко мне и заявили, что моя семья мне не родная. Вы сломали мой мир!       На этом моменте у Чимина начался припадок, воротник вдруг начал его душить, кожа зудит в ладонях, сердце отдаёт бешеный ритм, а дышать всё труднее и труднее.       - Отец! Отец! - истошно закричал омега.       Тэмин пододвинулся к нему, испугавшись:       - Чимин, что с тобой?       - Не трогайте меня...       Сквозь туман, который заволакивал Чимина в бездну боли, стал слышен топот ботинок, а потом омегу резко прижали к крепкой груди. Альфа. Тот, кто защитит. Кому внутренняя омега безропотно верит. Чимин уткнулся носом в шею Чонгука и часто задышал, вцепившись в ткань его пальто.       - Тише, малыш, я рядом, - голос Чонгука тоже дрожал от бури эмоций. Он сидел на лавке и прижимал к себе омегу, недобро поглядывая на растерянного Тэмина. - Только попробуй ещё раз тронуть его!       - Думаешь, я способен навредить своему сыну? - блондин был в недоумении.       - Он мой сын, - подчеркнул Чон. - Это я его воспитывал, это я возил его в детский сад, это я делал с ним домашнее задание, это я оберегал его покой ночью, не дав забрать его у меня чудищам, живущим под его кроватью. Не смей называть себя его отцом! Ты недостоин этого слова.       Чонгук выплевывал слова вместе с ядом, коим пропитывался Тэмин, с горечью закрывая глаза, потому что Чонгук был прав. Он всё упустил. И Чимин действительно может называть отцом только того, кто сейчас так крепко его обнимает, выпуская феромоны защиты.       Хосок тоже бросал в сторону Ли колкие взгляды, но больше всего его заботило то, как Чимин прижимался к Чонгуку, а не к нему, альфе, с которым он вот уже как четыре месяца в отношениях. Да, они ничего друг другу не обещали, но всё же наблюдать за тем, как твой омега льнет к чужому альфе, чертовски неприятно. И оторвать Чимина от истинного он не смеет, боится сделать только хуже.       - Чимин, прости меня. Я не хотел, чтобы так... - лепетал Тэмин, коря себя за реакцию омеги на свое появление в его жизни. Он нервно зачесывает блондинистую чёлку назад, лишь бы куда-нибудь деть руки, которые чешутся от желания прикоснуться к Чимину.       Вскоре омега немного успокоился, вдохнув запах истинного, сделал глоток воды, что принёс Фиат, а потом поднял на Чонгука мокрый взгляд.       - А ты... Всё это время врал мне! Почему ты не сказал, что мы не родные? Почему? - Чимин начал бить альфу в грудь ладошками. - Что ты молчишь? Объясни мне!       - Минни, прости, я не хотел, чтобы ты чувствовал себя сиротой. Хотя бы я был твоим родителем, - с горечью отвечает брюнет.       Чимин шмыгает носом:       - И всё же... Мог бы сказать мне правду, когда мы с тобой... Я ведь считал себя неправильным, - омега прикусывает себе язык, чтобы не сболтнуть лишнего при посторонних. Их с Чонгуком связь касается только их двоих.       Парень бегло смотрит на окруживших его альф, набирает в лёгкие побольше воздуха и пытается мыслить рационально.       - Хорошо. Я постараюсь принять тот факт, что вы мой отец, господин Ли. Но только после результатов теста ДНК. Я хочу лично убедиться в нашем с вами родстве.       - Конечно, сделаю всё, что скажешь, - подобрался ближе Тэмин.       - Оставьте свои контакты моему деду.       Тэмин, поняв, что ему пора бы удалиться и оставить семью Чон в покое на время, поднимается на ноги, кланяется перед Чонгуком и Чимином, благодарит за уделённое время и просит связаться с ним в скором времени. Но конечно же, когда Чимин будет к этому готов.       Тэмин уезжает с территории особняка Чонов, Джун заводит взволнованного супруга в дом. А Чимин тем временем отодвигается от Чонгука, вытирает пальцами заплаканные глаза и смотрит на поникшего Хосока, который чувствовал себя лишним всё это время.       - Хосок, - позвал его омега.       Альфа поднял на него взгляд:       - М?       - Увези меня отсюда. Пожалуйста.       - Конечно.       Они встали со своих мест, но громкий возглас Чонгука остановил их:       - Ты с ним никуда не поедешь, - смотрел он на омегу.       Чимин взял Хосока за руку и спокойно ответил:       - А я твоего разрешения не спрашивал.       Чонгука распирала ревность, глядя на то, как эти двое держались за руки, словно парочка. Чёрт, да они и были парочкой!       - Ты останешься дома, - цедит сквозь зубы внутренний волк. Чонгук сжал кулаки, продолжив сидеть на скамье.       - С ним всё будет в порядке, Гук, - говорит Хосок, осмелев и вздернув подбородок. - Если Чимин просит увезти его, я это сделаю, и ты мне не помеха.       - Хочешь проверить?!       Чонгук вскочил на ноги. Альфы сделали шаг друг к другу.       - Не заводитесь! Перестаньте сейчас же! - взвизгнул омега.       Мужчины глядели друг на друга так, словно пытались превратить соперника в пепел.       Чонгук после длительных гляделок ровно выдыхает и подходит к Чимину, заключая того в объятья. Хорошо, он отпустит его на несколько часов, но только если пометит своим запахом. Он отводит Чимина поодаль, обнимает за талию и трёт своим запястьем по шее омеги. Розоволосый парень на это лишь усмехается, а потом приближается к лицу истинного.       - Я ненадолго.       - Почему ты хочешь уехать с ним? Это из-за всей ситуации, я могу объяснить...       - Не только из-за этого. Хосок дорог мне. Пусти.       Однако неприятно слышать из уст своего омеги то, что ему дорог другой альфа.       - Мне кажется, я тебя теряю, - надрывно говорит Чонгук, вплетая свои пальцы в чужие волосы на затылке. Но он сильный, он должен отпустить, когда Чимин просит об этом. - Вернись до полуночи. Если что, напиши и я заберу тебя. Будь всегда на связи.       Чонгук очень хочет, чтобы Чимин остался, но понимает, что сына он не остановит. Всё, что может Гук, так это пометить своего омежку, чтобы всякие там Хосоки руки не распускали. Чонгук тянется к губам Чимина, намереваясь захватить их в плен, специально, чтобы Хосок видел, кому этот малыш на самом деле принадлежит. Однако Чимин отворачивается, убирает от себя руки альфы и идёт к автомобилю Хосока, чтобы вместе с ним покинуть территорию дома.       Чимину нужно подумать. А также решить всё с Хосоком.

***

      Они приехали в квартиру Хосока, что находилась на двадцатом этаже высокого здания, где открывался замечательный вид на город. Солнце заходило за горизонт и в квартире становилось темнее, отчего Хосок включил приглушенный свет в гостиной и на кухне, куда направлялся Чимин.       Омега знал тут каждый угол, поэтому ему не составило труда пройти на кухню, открыть верхний шкаф и достать оттуда бутылку красного вина. Он по-хозяйски откупоривал бутылку, умело орудуя штопором. Затем он наливает в прозрачный бокал вино и подносит к своим губам. Терпкий напиток приятно льётся по горлу, заставляя мурлыкать от удовольствия.       За всем этим молча наблюдал Хосок. Он бы хотел вмешаться, сказать, что пить омегам да ещё и в столь юном возрасте нельзя, но кто его послушает. Это же Чон Чимин, ему никто не указ.       Чимин тяжело вздыхает, ероша свои розовые пряди, потом берет второй бокал и тоже наполняет его красной жидкостью. Подходит к альфе и вручает ему бокал, чокаясь им со своим. Они делают глоток, не сводя глаз друг с друга. Хосок опускает взор на пухлые губы, он прямо сейчас готов впиться в них поцелуем, да только ему всегда требовалось разрешение самого омеги. У них был уговор. Но в этих, порой странных, отношениях с Чимином Хосок всё больше чувствовал себя так, будто его выдрессировали. И если сейчас Чимин скажет "Сидеть", то альфа может и...       - Я хотел с тобой поговорить, - негромко вещает омега.       - Я уже понял.       Хосок оставляет оба их бокала на кухонном островке, чтобы галантно снять с Чимина пальто. Тот не сопротивляется, даёт возможность за собой поухаживать, берет свой сосуд с вином обратно и плюхается на диван, обитый тёмным бархатом.       Хосок садится рядом и ставит на низкий стеклянный столик вазу с фруктами, что была в холодильнике, чтобы этот негодник хотя бы закусывал.       Омега опирается локтями в коленки и задумчиво трёт пальцами стенки бокала.       - Почему ты не отвечал на мои звонки? - хриплый голос альфы разрушает тишину.       - А что бы я сказал?       Хосок на секунду замолкает, а потом с тяжёлым вздохом говорит:       - Я знаю, что вы с Гуком истинные.       Чимин поднимает на него заинтересованный взгляд:       - Откуда ты знаешь?       - Чонгук сказал.       - Хм, отец всегда был собственником. И когда почувствовал на мне твой запах, совсем с катушек съехал.       - У вас с ним было что-нибудь?       - Не твоё дело, - грубо бросает розоволосый. И плевать, что Хосок вдвое старше него.       - Ха, значит, было. И после всего этого ты ещё продолжаешь называть его отцом. Тебе не мерзко?       Чимин молчит какое-то время, пытаясь прислушаться к собственным ощущениям.       - Нет. Для меня это слово как... Родной? Да, скорее так, - юноша делает ещё глоток вина. - Знаешь, все эти семнадцать с небольшим лет я жил с мыслью о том, что он принадлежит только мне, во всех смыслах. И эта тяга вытесняла родственные чувства, заменяя их кое-чем другим.       - Ты любишь его как альфу, - не спрашивает, а утверждает Хосок. И выпивает вино до дна, зажмуриваясь.       - Всегда любил. И я от тебя этого не скрывал.       - Когда мы с тобой занимались сексом, я даже подумать не мог, кого ты на моём месте представлял, - фыркает старший.       Уголок губ Чимина тянется вверх. Его забавляет то, когда мужчина ревнует.       - Не всегда. Порой я кончал просто оттого, что это был ты.       Повисла снова долгая тишина, разбавляемая звуком льющегося в бокалы вина.       - Ты многое мне дал, Хосок. И я благодарен тебе. Ты вытащил меня из депрессии, дал ощущение безопасности и нужности.       - Черт, именно с таких речей и начинается расставание. Чимин, ну зачем он тебе нужен?       - Он мой истинный.       - Да, но это не значит, что вам теперь надо пожениться и нарожать детей. Пусть вы не связаны кровными узами, но это не меняет тот факт, что он растил тебя как своего сына. Спать с ним - это отвратительно, Чимин!       Омега часто дышит от его речей, а потом швыряет свой бокал в сторону широкого окна в пол, о который тот разбивается вдребезги, разливая вино на ковёр. Чимин поднимается с дивана и поворачивается в сторону выхода, но хватка на руке останавливает его.       - Чимин, прости меня, прости! Не уходи, - тараторит Хосок, обнимая его сзади. - Прости, это всё ревность, я ведь так не хочу тебя отпускать...       - Я не ждал, что ты меня поймёшь. Никто нас с Чонгуком не поймёт, - с каменным лицом проговаривает омега.       Когда дыхание мужчины выравнивается, когда он заставляет себя не обращать внимание на оставленный на Чимине мускусный запах Чонгука, Хосок поворачивает омегу к себе лицом и обнимает за тонкую талию, засунув руки под кофту и касаясь гладкой кожи.       Чимин кладёт ладони на плечи альфы и маняще смотрит в глаза. Он умеет соблазнять, даже не замечая этого.       - Ты уходишь от меня?       - Не задавай вопросов, на которые знаешь ответ, - проговаривает омега излюбленную фразу отца. - Мне было хорошо с тобой, - чуть тише добавляет.       - Позволь мне напомнить, насколько хорошо.       Хосок целует Чимина в губы, смакуя на языке их сладость. Омега отвечает на поцелуй, впуская чужой язык в свой рот, пока сам обнимает мужчину за шею. Альфу переполняли эмоции, когда он купался в ласке этого несносного омеги, что пленил его сердце и разум. Да, Чимин ничего ему не обещал, всегда чётко расчерчивал границы между ними, однако это не помешало Хосоку начать в нем растворяться.       Губы немеют, пока руки блуждают по омежьему телу, которое начинает вкусно пахнуть цветочными феромонами. Ради такой приторной сладости Хосок стерпит сто истерик. Он сжимает в руках упругие ягодицы младшего, а затем берет его под попу и поднимает над полом, заставив того выдать томный стон в поцелуй.       Они переместились на диван, где теперь Чимин ерзал на бёдрах мужчины, позволял пошло целовать себя в губы и сминать ягодицы, обтянутые джинсой. С Хосоком всегда было приятно целоваться.       - Хватит, - выдыхает Чимин, прерываясь. - Это был наш последний поцелуй.       - Я люблю тебя, - предпринимает последнюю попытку альфа. Он не хочет отпускать. Не хочет.       Омега зажмуривается на мгновенье:       - Мы же договаривались, что у нас свободные отношения. Никакой любви.       - Да к чёрту все договорённости! Я жить без тебя не смогу. Я хочу тебя.       Альфа судорожно расстегивает крупные пуговицы на кофте Чимина, скорее оголяет его живот и принимается покрывать его поцелуями. Чимин издаёт стон удовольствия, запрокидывая голову, потому что у него там эрогенная зона, которой так нагло сейчас пользуются.       - Ах, Хосок...       - Зови меня, как хочешь, - рычит альфа и поднимается поцелуями к тату на ребрах.       Хосок многому научил Чимина в постели, отключать разум и получать удовольствие от процесса. Хотя и было всё скромно и не выходило за рамки, которые омега сам расставил.       Пусть большая разница в возрасте, пусть он друг его отца, пусть они друг другу клятв не давали, но черт!       Да, это всё неправильно. Изначально было неправильно.       В конце концов, Чимин находит в себе силы оттолкнуть альфу, слезть с его колен и поправить на себе одежду. Юноша быстро хватает свое пальто и бежит на выход из квартиры.       Хосок поспешил за ним, но его пригвоздили к полу у порога ясным взглядом.       - Я люблю тебя, как друга, но я никогда не любил тебя как альфу. Прости, Хосок, но ты найдёшь омегу лучше, чем я. Ты с самого начала знал, что я не принадлежу тебе. И лучше нам с тобой не видеться. Желаю тебе счастья. И прости.       Хлопок двери. Хосок закрывает лицо руками, словно он маленький мальчик, которого обидели и ударили.       *       Чимин приезжает домой на такси в полночь. Хорошо, у него было в кармане несколько купюр и ему не пришлось занимать деньги у Хосока.       Омега заходит в дом, обитатели которого уже спят, и поднимается в свою комнату, где застает Чонгука, сидящего на кровати. Чимин несколько секунд топчется на пороге, потом закрывает за собой дверь и проходит к шкафу, чтобы повесить пальто на плечики.       - Чем вы занимались? - хрипло спрашивает Чонгук, бегло осматривая юношу, пытаясь отыскать хоть намёк, что ему делали больно или как-то обидели.       - Ты не хочешь этого знать.       Чимин снимает с себя кофту, не стесняясь оголяться при альфе. Убирает серьги, браслеты и кольца в ящик.       - На тебе запах возбужденного альфы. Я знаю, о чем он думал, глядя на тебя.       - Правда? А ты о чем думаешь, глядя на меня? - приподнимает бровь Чимин, повернувшись лицом к истинному.       Взгляд Чонгука скользит по тонкой талии, плавным изгибам и дерзкой татуировке.       - Хм, ясно. Ты ничем не лучше. Пожалуйста, выйди из моей комнаты.       Чонгук встал с кровати и двинулся к омеге.       - Чимин, давай поговорим.       - Я не хочу сейчас говорить, - отбивается от чужих рук парень, а потом замирает. - Мы с Хосоком расстались.       Чонгук молчит несколько мгновений, а потом осторожно спрашивает:       - Тебе больно?       Парень мотает головой:       - Не хочу говорить об этом. Единственное, что мне сейчас нужно, так это горячая ванна и крепкий сон. Пожалуйста, оставь меня.       Чонгук с неохотой отпускает Чимина, однако тот останавливает его дрожащим голосом.       - Ты, наверное, ненавидел меня. Ведь папа изменил тебе и родил меня. Я обуза для тебя.       - Не говори так! - Гук поворачивается к нему лицом, а затем снова подходит близко и кладёт руки на омежью талию. - Ты лучшее, что случилось со мной. Да, я злился на Лили, не скрою, но я больше не держу на него зла. Ведь он подарил мне тебя.       Чимин шмыгает носом, задумавшись:       - Теперь ясно, почему ты так вёл себя в период моего детства. Не принимал, злился.       - Я злился лишь на себя, когда понял, что люблю тебя не так, как должен. Ты рос у меня на глазах, я видел твои первые шаги, хотел защитить тебя от всех, но не знал, как защитить тебя от себя. Это сложно понять, но я любил тебя и как своего сына, и как омегу, когда ты стал старше. Все мои мысли были только о тебе. И чёрт, я боялся, что когда-нибудь настанет день и придёт тот, кто заберёт тебя у меня.       Больше Чимин не может его слушать, он просто кидается альфе на шею и целует в губы. Чонгук ему яростно отвечает, буквально вгрызаясь в сладкий ротик, смакуя пухлые губы и язык. Они целовались мокро и даже немного пошло, но всё это было на грани нежности. Чимин был сильно прижат к телу Чонгука, потому что тот крепко обнимал его, вжимая пальцы в кожу на талии.       Когда они отлипают друг от друга, с минуту восстанавливают дыхание, а затем Чимин просит всё же оставить его одного. Омега хотел разобраться в собственных чувствах. Гук напоследок касается его ладони и выходит из комнаты, оставив омегу одного. Им обоим нужно побыть наедине с собой.       Чимин принимает горячую ванну, на несколько секунд прикрывая веки, погрузившись в источник целительной силы, затем одевается в пижаму и ложится спать, стараясь не думать ни о чем, ведь хрен уснёшь, если твою голову одолеет рой мыслей.       Чонгук не спал ночью, потому что не мог уснуть, пока не проверит, всё ли с Чимином в порядке. А вдруг он перенервничает и что-нибудь с собой сделает. Когда он пришёл от Хосока, выглядел разбитым. Выжат, как лимон. Поэтому Гук тихонько приоткрывает дверь в спальню омеги и заглядывает внутрь.       Чимин источал лёгкость и кроткость, ту самую, что сводила с ума. Реснички едва заметно дрожали, пальчики сжимались на подушке, розовые волосы растрепались, но омега без макияжа всё ещё оставался удивительно красивым, словно эту красоту можно было рассмотреть вблизи, оставшись наедине, проникаясь всей душой в осторожную, робкую мягкость, ту нежность, которую Чимин не утратил при своём юношеском максимализме.       Чимин пыхтел во сне, двигался, жался к подушке, как маленький котенок, замерзший от холода, нуждающийся в тепле. Он будто так и говорил "иди сюда", "обними меня", отчего Чонгук не удержался и погладил омежку по плечу, приседая на корточки около изголовья кровати. Чимин всё ещё крепко спал, но было едва слышно его мурлыканье. Запах Чонгука его успокаивал, чему старший был очень рад. Так близко спящий Чимин теперь пах только цветочной свежестью с долькой сладости, какой-то запретной, неразличимой.       Чонгук осторожно целует омежку в макушку и уходит к себе, решив не нарушать сон своего малыша. Тот и так сегодня перенервничал из-за непутевых отцов.

***

      Следующую неделю Чимин ходит в школу, пытается сосредоточиться на учёбе, потому что экзамены не за горами и надо усиленно готовиться, пусть они и будут только через несколько месяцев. На время забросил своих приятелей-тусовочников, отказывая на предложения похода в ночной клуб. Хоть омега и одевался так же в обтягивающие джинсы и шёлковые блузки, зато он согласился позаниматься с репетитором, которого ему пропихивал Намджун. Но и про занятия танцами в студии Чимин не забывал, он снова вернулся к любимому делу.       Чонгук часто был в офисе отца, проводил там конференции и совещания с работниками компании, наметив большие планы на развитие нового проекта. Также альфа проводил видео-встречи с заместителями в Токио, проверял их отчёты и давал необходимые указания по разработке плана, направленного на повышение прибыли. Гук пока не был намерен возвращаться в Японию, так как не всё ещё решил с Чимином и не мог оставить его в такой трудный момент.       Что касается Ли Тэмина, то он попросил Чимина и Чонгука о встрече на нейтральной территории, где сидя за столиком в кафе передал бумаги с ДНК-тестом, который они по новой провели в одной надежной клинике. И действительно, результат был таковым, что Тэмин являлся биологическим отцом Чимина. Омега сжимал руку Чонгука под столом, пока слушал речи Тэмина о том, как он мечтает получше с ним познакомиться и просит разрешения у Чонгука иногда видеться с сыном. Ли Тэмин был мудрым мужчиной, он не давил на него, не задаривал подарками, как блудный папаша, он лишь предложил помощь с моделингом, даже если Чимин будет отказывать ему во встрече. Он не тащил его к себе домой, понимая, что лучше, когда Чимин сам захочет познакомиться с его семьёй, которые, кстати говоря, настороженно отнеслись к появлению в жизни Тэмина ещё одного ребёнка.       В итоге, Чимин дал свой номер телефона биологическому отцу, но попросил не тревожить его часто. Он согласился на минимальное общение, как у двух знакомых приятелей. На прощанье омега одарил Тэмина рукопожатием, а потом, сев в машину Чонгука, расплакался. Ему было тяжело принимать реальность, его устраивало то, когда он считал Чонгука отцом, а теперь весь мир перевернулся. Как ему относиться к Чонгуку? Как его называть? Как принять всей душой Тэмина? Что скажут в школе, если узнают? Чимин даже лучшему другу не мог поплакаться, потому что поссорился с ним.       - Котенок, не плачь, всё пройдёт. Просто надо это пережить, - успокаивает его Чонгук, обнимая за плечи. - Что мне сделать, чтобы ты не плакал? Давай поедем в торговый центр объедаться бургерами и смотреть фильм в кинотеатре! Можем сходить в парк Намсан, или в океанариум.       Омега улыбается сквозь слезы, видя, как Чонгук переживает за него.       - Лучше отвези меня к Юнги.       Альфа выполняет его просьбу, тем более по тому телефонному разговору Мин Юнги показался ему весьма рассудительным парнем. От него словно веяло тем, что он с мозгами. К такому отпустить сына Чонгук был не против.       Чимин чмокнул истинного в щеку и выскочил из машины, прихватив с собой пакет с любимым пирожными Юнги, которые он купил по пути к его дому. Чимин потом ещё долго просил прощения у ворчливого омеги, плакался ему в жилетку, пока тот хомячил кремовые пирожные, в перерывах говоря, какой Чимин дурачок. В конце концов, омеги помирились после столь длительной ссоры. Юнги дал Чимину дельные советы касательно его папаши-истинного и биологического отца а-ля бывшего айдола. Если первого он рекомендовал держать в узде и не растворяться в нем от романтических чувств, то со вторым посоветовал попытаться понять его, но тоже держать на вытянутой руке. Мин придерживался такой политики, чтобы не раздавать себя по кусочкам всем подряд, а давать частичку своей любви тем, кто её действительно заслуживал.       Жизнь стала потихоньку налаживаться. Сокджин крутился вокруг Чимина, балуя его выпечкой за усердную учёбу и за то, что внук не злится на них из-за всей этой ситуацией с его "усыновлением". Старший ещё долго извинялся за свои поступки и говорил, что любит своего цыплёнка всем сердцем от кончиков пальцев до розовых прядок его волос. Чимин был благодарен судьбе за то, что у него есть такой замечательный дедушка, в чьей заботе он несомненно нуждался.       Как только в семье Чон стало спокойнее (пока Чонгук и Чимин не говорили никому из родственников о своей истинной связи), Сокджин и Намджун затеяли семейную поездку на остров Чеджу, пока не стало слишком холодно осенью. Они сняли домик с четырьмя комнатами с великолепным пейзажем за окном.       Утром они должны были выезжать, Намджун и Чонгук как раз загружали чемоданы в багажник автомобиля, когда на улицу вылетел встревоженный Сокджин.       - У Чимина началась течка, - оповестил всех омега.