Аромат моей любви

      Чонгук ненавидел до дрожи все, что с ним происходило. Ненавидел то, кем он являлся, и в какую яму его решила сбросить жизнь, заставляя задыхаться с каждым днем все сильнее. Ненавидел все эти законы, по которым гибриды были не больше, чем обычным мусором. Но больше всего на свете он ненавидел гребаного Чимина, который смотрел на него надменно. Этот альфа стал самым настоящим кошмаром, который не отпускал, сколько бы раз ты не пытался от него избавиться, потому что это был не сон, а страшная реальность, с которой Чонгуку пришлось столкнуться.       Те дни, которые и так никогда не были наполнены светом и теплом, стали только хуже. Они будто источали яд, который, подобно липким щупальцам, окутывали гибрида, вызывая массу неприятных ощущений. И сколько бы Чонгук не пытался стереть все это со своего тела, лучше не становилось. Потому что вся эта липкая слизь, которая уже будто стекала с него, была невидимой. Это была не обычная грязь, которую можно смыть струями воды вперемешку с приятно пахнущим гелем. Это были слова презрения, ненависть, которую к Чону испытывали другие люди, отвращение, насмешки, взгляды, наполненные желанием растоптать. А избавиться от того, что даже нельзя ощутить физически, практически нереально. Чонгук пытался несколько раз изменить мнение людей о них, но все они были слепы. Все они обладали стадным чувством, которое так ненавидел Чонгук. Обычные марионетки, которые вставали на сторону большинства из-за страха быть такими же изгоями. И со временем то, что изначально было мнением окружающих, стало их личным.       Чимин тоже в какой-то степени был той самой марионеткой с навязанным мнением. Вот только он шел на поводу не у страха, а у собственной внутренней агрессии и высокомерия. Этот альфа ненавидел гибридов, потому что считал их даже не низшим звеном, а теми, кого существовать не должно было вообще. И вот такая позиция вызывала в Чонгуке самую настоящую бурю из злости и желания окунуть этого парня лицом в грязь. Особенно после той ситуации с фотографиями. Впервые за все прожитые Чонгуком годы кто-то осмелился опуститься настолько низко, что пробил самое дно.       Разве мог гибрид после всего этого попытаться стать с Чимином хотя бы друзьями? Конечно, нет. Это было бы даже смешно, если бы он решил дать шанс этим никому ненужным отношениям. Да и он более чем уверен, что Чимину все это тоже противно. Только в отличие от Чонгука, этот альфа занял позицию нападения, пытаясь просто стереть каждую даже сломанную деталь души парня. И Чон мог лишь пожелать ему удачи, потому что, сколько бы тот не ударял, каждый раз применяя все больше усилий, гибрид выстоит все, даже если будет сложно до режущей боли в груди и до дрожи в конечностях. Даже если стресс поглотит его полностью, он ни за что не отступит и продержится все эти злосчастные полгода, а потом подарит ему последний злобный оскал и навсегда исчезнет из жизни альфы. Всего шесть месяцев, после которых их пути разойдутся раз и навсегда. Все это станет лишь очередным воспоминанием из прошлого, пережить которое Чонгук сможет, потому что таких вот “осколков” в его жизни предостаточно.

***

      Выходные, которые Чонгук планировал провести дома, занимаясь своими делами, стали причиной внутреннего негодования. А все из-за внезапной для него встречи, которую, назначили родители в попытке помочь своим детям сблизиться. Вот только как бы они не старались, ситуация от этого станет только хуже, потому что все это не нужно ни Чимину, ни Чонгуку. Это лишь увеличит то пламя ненависти, которое и не думало затухать.       Выходить из дома не хотелось совсем, а уж тем более посещать какой-то там ресторан. Чонгук никогда не любил подобные места, поэтому и сейчас не горел желанием идти туда, где он чувствовал бы себя загнанным в угол зверем среди толпы хищников, которые будут смотреть на него со всем присущим им высокомерием. Но он обещал самому себе, что будет сильным ради мамы, поэтому, после получасовых уговоров убрать толстовку и джинсы в шкаф и надеть костюм, он все же сдался. Однако надевать пиджак поверх белой рубашки и черный галстук он отказался, не желая выглядеть так же, как и все эти богачи. Нет, он, конечно, мог бы легко согласиться на такой прикид, если бы человеком, с которым ему предстояло сегодня увидеться, был не Пак Чимин. Этот высокомерный альфа вообще не достоин его внимания, так и почему Чонгук должен ради него стараться? Да и что такого в том, чтобы пойти в комфортной для него одежде, если он все равно не собирался понравиться этому идиоту, возомнившему себя королём.       Доехав до назначенного места, Чонгук остановился возле входа, подготавливая себя морально к очередному стрессу, который он непременно испытает. Сделав глубокий вдох, и медленно выдохнув, он прочистил горло, и, улыбнувшись маме, которая с волнением смотрела на него, прошел внутрь, пропуская ее вперед. Первое, с чем столкнулся Чонгук, это роскошь, которая подобно огромному камню, начинала давить на него. Все вокруг будто блестело от того, насколько дорогим оно было. Второе – это легкая музыка, которая, почему-то не успокаивала, а наоборот выводила из себя. Плейлист Чонгука значительно отличался, как и его собственная жизнь. Он не подходил этому месту, как и не подходил этому обществу. И сегодняшнее испытание будет не из легких, потому что уже с самого начала Чонгук начал чувствовать себя не очень хорошо. Но он должен держаться, чтобы не показать этим людям, что его можно так легко выбить из колеи. Особенно одному альфе, который сейчас сидел в красном костюме и с аккуратно уложенными волосами, открывающими его прекрасный лоб, за нужным столиком рядом с тепло улыбающимся отцом. Пак Чанель сразу же поднялся со своего места, сначала приветствуя их, а затем, как подобает джентльмену помог Мине занять свое место.       —Надеюсь, мы не нарушили ваши планы? — Чонгуку так и хотелось ответить, что нарушили, но он промолчал, позволяя маме дать ответ.       —Не переживай, мы домоседы, поэтому привыкли выходные проводить на мягких кроватях, — она улыбнулась поворачиваясь к сыну, который кивнул, как бы подтверждая слова матери.       —Я уже сделал заказ. Надеюсь, вы не возражаете, — Мина покачала головой, заправляя за ухо выбившуюся прядь. Чонгук, который внимательно следил за каждым из них, хмыкнул собственным выводам, понимая, что их связывает что-то гораздо большее, чем просто дружба.       Чимин, которого, если честно, сейчас совсем не интересовало то, что говорили их родители, сканировал взглядом сидящего напротив гибрида. Раньше альфа и не замечал, что у Чонгука довольно таки неплохое телосложение, да и внешне он был очень привлекательным. Даже стало как-то обидно, что такие данные достались проклятому гибриду. Действительно, самая настоящая ошибка природы. Если бы Чонгук был омегой, то точно был бы самым желанным парнем во всем университете. Но против природы ведь не попрешь, как и против собственной неприязни.       Чонгук, правда, старался игнорировать этот раздражающий пристальный взгляд, который практически сжирал его, но у всего в этом мире есть предел. Вот и терпению гибрида настал конец, поэтому он медленно перевел взгляд на альфу, который улыбался как какой-то маньяк, готовый наброситься на свою жертву в любую секунду. Впрочем, ничего нового. Это было лишь еще одной раздражающей чертой Чимина, которая уже давно была в личном списке того, что Чонгук ненавидел в этом парне больше всего. Но такое выражение лица Пака никак не смутило гибрида, который пытался всем своим видом показать, насколько неприятна ему эта встреча. И пока взгляд Чонгука был холоднее айсберга, где-то глубоко внутри его души плескалось желание стереть с лица Чимина всю надменность, выпуская наружу свои дошедшие до предела эмоции. Но он понимал, что не мог сделать все это в ресторане, потому что таким поведением обязательно привлек бы лишнее внимание, которое ему ни к чему. Поэтому все, что ему сейчас оставалось, это крепко сжимать кулаки под столом и продолжать поддерживать зрительный контакт.       Когда им принесли заказы, о которых Чонгук уже давно забыл, им все же пришлось прервать свою битву взглядами, и приступить к трапезе. Аппетита не было никакого, то ли из-за самой атмосферы, то ли из-за распирающего изнутри стресса, поэтому гибрид смог осилить только один кусочек говядины, откладывая приборы в сторону. Но даже этого хватило, чтобы живот неприятно скрутило, а к горлу подступила тошнота. По-другому просто и быть не могло, потому что Чонгук был самым настоящим “победителем”, от которого удача отвернулась уже в первый день его жизни. Было бы даже странно, если бы все прошло тихо и спокойно. Хотя о каком спокойствии вообще могла идти речь, когда напротив сидел Чимин, источая свои тошнотворные феромоны. Но последней каплей в этой чаше дискомфорта стали едва слышимые для остальных, но четко различимые Чонгуком слова: “Это же тот мерзкий гибрид?” Сглотнув неприятный ком, он встряхнул головой, понимая, что ситуация становится даже хуже, чем могла бы быть. Голосов с каждой секундой становилось только больше, как и взглядов, направленных на него. И даже официант, который принес вино, скривился так, будто почувствовал какой-то неприятный запах. По крайней мере, так это выглядело в глазах Чонгука, чье сознание уже начало перекрывать пеленой нахлынувшей паники.       —Извините, я ненадолго отойду, — Мина перевела на него взволнованный взгляд, замечая болезненные нотки в его голосе и непривычную для него бледность лица.       —Всё хорошо? — Чонгук кивнул, поднимаясь с места. Если он останется здесь еще хотя бы на минуту, то все, кто тут находился, станут свидетелями его маленькой истерики.       Зайдя в уборную, которую он нашёл не сразу, Чон подошёл к раковине, умывая свое лицо холодной водой. Его руки слегка тряслись, а сердцебиение отдавалось в висках неприятной пульсацией. Он так давно не был в этом состоянии, что уже и отвык от всего этого. Раньше он мог выплеснуть свои эмоции через драку, показывая своим обидчикам, что он не какой-то там слабак, которого они могут задирать. Но сейчас ему приходилось сдерживать себя слишком долго, а те невпопад брошенные слова просто запустили механизм, который уже успел запылиться.       Чонгук вздрогнул, поднимая голову, когда дверь со скрипом раскрылась, впуская в помещение еще одного человека. И, конечно, это был тот, кого гибрид хотел бы видеть сейчас меньше всего. Нет, Чонгука сейчас больше всего смущала не собственная паника, а проклятые уши, которые вышли наружу из-за рухнувшего самоконтроля. Вот и все, это была конечная. Теперь-то уж альфа не упустит возможности использовать это в своих целях. Но Чонгук и это сможет пережить, нужно будет только пропустить несколько занятий, чтобы наладить сбившийся баланс.       Еще раз ополоснув лицо водой, которая, к слову, не помогала совсем, он развернулся, чтобы уйти, но его резко подняли над полом и усадили на раковину, придерживая за бедра. Чимин приблизился к его шее, проводя по ней носом, прежде чем, хмыкнув, перевести взгляд на подрагивающего Чонгука, который все еще пребывал где-то не в этой реальности. Взгляд гибрида был расфокусирован, а дыхание сбито.       —Настолько неприятно было слышать те слова? — с некой насмешкой произнес он, пытаясь сделать Чонгуку как можно больнее. Сейчас, когда парень едва соображал, надавить на него было гораздо легче, поэтому Чимин не собирался упускать такую возможность. — Но ведь это правда, — он убрал одну руку с чужого бедра, едва ощутимо касаясь кроличьего уха, которое дернулось от таких действий, а сам гибрид громко вдохнул, задерживая дыхание. По телу Чонгука прошли непривычные мурашки, которые сейчас были совсем некстати. — Так вот в чем истинная причина, по которой ты их скрывал, — он начал активнее поглаживать мягкие на ощупь уши, замечая, как гибрид постепенно расслабляется, поддаваясь всем этим ласкам. Чимин и не надеялся увидеть эту сторону Чона, который всегда сопротивлялся любым махинациям. Но сейчас он был таким податливым из-за какой-то мелочи. — Ты у нас чувствительный мальчик, когда дело касается твоих ушек, да, Чонгуки? — с присущей ему неприязнью продолжил Чимин, хватая парня за волосы на затылке. — Отвратительно. Ты действительно мерзок.       Больно. Почему-то от этих слов Чонгуку стало невыносимо больно, но именно они смогли вывести его из ступора. И несмотря на то, что такие слова были мелочью на фоне того, что ему приходилось слышать, глаза все равно начало неприятно щипать. Но такого точно не должно было быть, потому что Чонгук стал сильнее. Он же потратил столько времени, чтобы покрыть себя крепкой броней, пробить которую было просто невозможно. Слез не должно быть, но они четко ощущались внутри. Однако он прошел этот долгий путь не для того, чтобы какой-то альфа ворвался в его жизнь и разрушил все стены его маленькой крепости. Поэтому, собрав последние оставшиеся крупицы сознания и самоконтроля, Чонгук грубо оттолкнул от себя альфу, спрыгивая с тумбы.       —Если тебе так неприятно, то нахуя ты вообще ко мне прикасаешься? — ему хотелось бы не просто произнести эти слова грубым тоном, а выкрикнуть их, но организм все еще находился в подвешенном состоянии. Он будто был на грани забиться в угол и выплакать все глаза, и в то же время готов был отстаивать свои права. И как бы сильно он пытался перейти на нужную сторону, душа все еще неприятно ныла от всего происходящего. Однако убрать злосчастные уши ему все же удалось. — Думаю, будет лучше, если мы оставшееся время просто не будем контактировать.       —Ну уж нет, — Чимин облизнул губы и схватил Чонгука за руку, чтобы тот и думать забыл о побеге. — Ты испортил мою жизнь, а теперь хочешь просто тихо и мирно просидеть эти полгода в ожидании, когда твоему аду придет конец?       —Почему ты продолжаешь винить меня? — он попытался вырваться, но чужие пальцы лишь сильнее вцепились в него, больно врезаясь ногтями в мягкую кожу.       —Потому что из-за тебя баланс моей жизни был нарушен, — он дернул Чонгука в сторону, прижимая к холодной стене.       Гибрид выпустил нервный смешок из-за того, что ситуация, которая произошла в университете, повторялась. Только сейчас на него нападали не два недоумка, а доминантный альфа, который своими феромонами оказывал на него какой-то странный эффект. Такого вообще быть не должно, потому что Чонгук гибрид, но тело, почему-то продолжало реагировать. Видимо, аура Чимина была настолько сильной, что эффект от нее распространялся абсолютно на всех существ. И это было самой большой проблемой, потому что в таком случае Чонгук был практически бессилен.       —Сам-то хоть понимаешь, что несешь? Я точно такая же жертва обстоятельств, как и ты, — попытался он вразумить Чимина, но по его взгляду было понятно, что все слова прошли мимо.       —Ненавижу тот факт, что отец согласился на это ебанутое предложение. Лучше бы уж реально шлюху какую привел, а не вот это, — он сморщился и нахмурил брови, продолжая надавливать на плечи Чонгука.       —Ты думаешь, я рад тому, что я гибрид?! — выкрикнул Чон, который был уже не в силах сдерживать свои эмоции. — Почему каждый тычет в меня тем, что я даже выбрать не мог?! Думаешь, я хотел родиться гибридом и быть ненавистным всеми?!       Слезы, которых не должно было быть, все же начали скатываться по щекам. Но уже было так наплевать на все это, потому что смысла в их сдерживании не было никакого. Каким бы сильным он не старался быть, Чимин ни за что не позволит ему прожить спокойно эти полгода. Он так и продолжит отравлять жизнь Чонгука, поэтому слезы уже не сыграют никакой роли. Если не они, то Чимин найдет что-то другое, к чему можно будет придраться. И так будет всегда.       —Неужели ты еще и плакать умеешь?       —Представь себе, я все еще живой человек! И то, что от меня уже не осталось живого места не означает, что я не имею права на слезы! — он опустил голову, всхлипывая. — Я не врал, когда говорил, что ты не сможешь меня сломать. Но, иногда, вскрываются старые раны, которые начинают кровоточить. И если бы сегодня я смог проконтролировать ситуацию, если бы не те слова, если бы не вся эта атмосфера, ты никогда в жизни не увидел бы ни мои слезы, ни уши. И, поверь, мои слезы сейчас результат внутреннего дисбаланса, а не того, что ты смог что-то во мне сломать, — он поднял голову, глядя на альфу как-то устало. Ему просто все это надоело. Хотелось вернуться домой и лечь в свою кровать, укрываясь теплым одеялом. — Я действительно ненавижу тебя, Пак Чимин, — тихо произнес он, аккуратно убирая от себя руки уже не сопротивляющегося альфы. — Давай просто будем игнорировать друг друга. Мне, правда, жаль, что все так получилось, но я ничего не могу с этим поделать. Поэтому прекрати все свои нападки. Сделаем вид, что нас ничего не связывает, а все эти встречи сократим до минимума, ссылаясь на то, что мы и так видимся в свободное время.       Чимин понимал, что в словах Чонгука есть смысл, но он не собирался соглашаться на эти условия. Это слишком скучно. Гораздо интереснее наблюдать за такой вот яркой эмоцией на его действия. За тем, как гибрид пытается доказать, что он сильный и смелый. Пытается сопротивляться, каждый раз проигрывая. Чимин уже успел загореться собственной идеей, поэтому его условия Чонгука не устраивали совсем. И чтобы показать это, он обхватил запястья парня, прижимая к стене возле головы, чтобы тот не смог оттолкнуть его, и прильнул губами к чужой шее, прикусывая нежную кожу и оставляя на ней алеющий след.       —Нет, Чон Чонгук, — взглянув во вспыхнувшие злостью глаза, начал Чимин, — меня не устраивают твои условия. Я остановлюсь только тогда, когда заберу у тебя все. Когда я смогу войти в тебя, а ты будешь извиваться подо мной, выстанывая мое имя. А когда пройдут эти полгода, мы разойдемся по разные стороны, но все, о чем ты сможешь думать, это я. Ты будешь вспоминать, как я забрал то единственное, что у тебя было. И в тот момент, когда ты останешься один в четырех стенах, ты поймешь, что все, для чего теперь предназначено твое тело, это проституция. Может быть, ты и не выбирал, кем тебе родиться, но что поделать, раз природа решила сделать тебя никчемным гибридом, — с ухмылкой произнес он, отстраняясь и покидая уборную.       Чонгук, чья злость уже не знала предела, с криком ударил несколько раз по стене, разбивая костяшки. Капельки крови окрасили его пальцы, но эта боль была сейчас ему необходима. Он хотел бы, чтобы вместо стены сейчас был Чимин, а костяшки болели вовсе не из-за твердой поверхности, а из-за чужого лица. Но место было совсем неподходящим. Устраивать такое представление в стенах ресторан точно не стоило. Да и тем более, родители все еще ждали их за столом, а скрыть разбитую губу было бы затруднительно. Хотя и скрыть разбитую руку тоже невозможно, но это сейчас было меньшей проблемой из тех, что свалились на него.       Подойдя к зеркалу, он зарылся руками в волосы, нервно посмеиваясь. Отличный подарок в виде засоса красовался на его шее, подобно печати о неприкосновенности. Вот только этот след означал в его случае далеко не то, что он принадлежал какому-то альфе. Этот след так и кричал о том, что Чон Чонгук настоящая шлюшка. По крайней мере, именно к такому выводу придут в его университете. И если раньше были те, кто хоть немного оставался разумным, не поддаваясь на все эти провокации с фотографиями, то после этого, сомнений не будет ни у кого.       —Блять, — на выдохе произнес он, склоняясь над раковиной. Видимо, придется пропустить немного больше пар, чем он хотел.