Аромат моей любви

      По всей квартире разносились болезненные стоны и редкие крики, а по лицу Чонгука стекал холодный пот. Он метался по мягкой кровати, пребывая в одном из своих самых страшных кошмаров: детстве. Это был самый ужасный период его жизни, потому что именно с него все и началось. Тогда он впервые осознал, что ушки, которыми маленький мальчик с большими блестящими глазками хотел похвастаться, оказались его самой большой проблемой. Вместо приятных слов и интересных взглядов, он столкнулся со своими первыми насмешками. А один из детей даже дернул его за ушко, причиняя сильную боль. Но даже она ни за что не сравнится с тем, что происходило в душе маленького гибрида, который всегда хотел получить тепло, а не пинок под зад. И сейчас, когда его сознание не выдержало сильного давления феромонов и отключилось, он вернулся в прошлое, в котором он был простым беззащитным ребенком.       Чимин сидел на краю кровати, не зная, что ему сейчас делать, потому что, сколько бы он не пытался разбудить Чонгука, тот не просыпался, а успокаивающее действие феромонов будто обходило его стороной. Каждый звук, несущий в себе всю боль, которая скопилась внутри этого прекрасного юноши, проникала в, казалось бы, каменное сердце альфы, заставляя того страдать. Он хотел бы забрать все эти кошмары себе, лишь бы не видеть больше Чонгука в настолько плачевном состоянии. Да Чимин даже готов слушать каждый день о том, что он ужасный и неприятный тип, от которого одни беды. Готов получить удар по лицу, если Чонгук этого захочет, но только чтобы все это сейчас же прекратилось. Но, увы, все, что он сейчас мог, это просто ждать. И это неприятное чувство собственной беспомощности убивало. Впервые он попал в ситуацию, где даже факт того, что он доминантный альфа, оказался пустым звуком. Он даже подумал о том, чтобы позвать Джейса, который так рвался пойти с ними, но сразу же избавился от этой мысли, потому что видеть этого человека здесь не хотелось совсем. А уж тем более позволять тому прикасаться к Чонгуку.       —Крольчонок, эй, очнись, прошу тебя, — он провел рукой по влажному лбу, убирая прилипшие к нему волосы. И хватило лишь одного прикосновения, чтобы Чонгук вздрогнул и прошептал: "не трогайте, умоляю". — Что мне сделать, чтобы это все прекратилось? — и хоть от всех этих вопросов не было никакого толка, он продолжал их задавать, потому что так ему было легче. Он просто надеялся, что Чонгук его слышал. Возможно, если бы он смог подобрать правильные слова, то все это и закончилось бы. — Прости меня за то, что я был с тобой так груб. Видеть тебя в таком состоянии безумно тяжело. Не знаю, через что тебе пришлось пройти, но, видимо, это было настоящим адом, раз ты даже не можешь вернуться в реальность, — он прикрыл глаза, ложась на кровать, чтобы сгрести гибрида в охапку. Его руки крепко прижимали к себе дрожащего парня, пока губы невесомо касались его ушек. Раньше Чимин ни за что бы этого не сделал, но сейчас он поддался мимолетному желанию ощутить их мягкость. — Знаешь, я только сейчас понял, что твои уши выглядят мило, — он нежно провел пальцами одной руки по шерстке, замечая, что даже это небольшое действие слегка успокоило Чонгука, чье дыхание начало постепенно выравниваться. — Тебе нравится, когда я их касаюсь? — с улыбкой произнес он, продолжая водить пальцами по ушкам, пока гибрид прижимался к нему еще плотнее, утыкаясь носом в его шею, чтобы вдохнуть аромат мяты. Чимин усилил запах феромона, позволяя Чонгуку заполнить им свои легкие. — Надо было раньше обнять тебя и уделить внимание твоему чувствительному месту.       Его собственное сердце, которое истекало кровью от всех этих слез и криков, начало расслабляться. Внутри появилось непреодолимое желание узнать Чонгука получше. Услышать его историю от начала и до конца. Конечно, вероятнее всего, гибрид на это ни за что не согласится, но Чимин готов подождать. И не важно, займет это неделю или месяц. Если это поможет им сблизиться, то Пак готов быть терпеливым, хотя это вообще ему не свойственно.       Спустя несколько часов, за которые гибрид успел поспать, а на улице потемнеть, альфа почувствовал копошение и резко убрал руки, поднимаясь на ноги, чтобы не напугать Чонгука. Да и вновь оказаться на полу как-то не хотелось. Он привык учиться на своих ошибках, поэтому первый урок усвоил очень даже хорошо. Чимин нервно бегал глазами по лицу юноши, пока тот не раскрыл глаза, в которых, казалось, сейчас отражались осколки его разбитой души. И только от одного этого вида на душе альфы стало как-то тошно. Он ведь тоже, идя на поводу у собственной боли прошлого, приложил руку к этому разрушению. И сколько бы Чонгук не утверждал, что разбить его нереально, Чимин знал, что все его слова и действия тоже наложили свой отпечаток. Если бы только он послушал своего отца, то, наверное, ему не пришлось бы наблюдать за тем, что происходило с гибридом.       Спрятав свои уши, Чонгук громко сглотнул, прикрывая глаза. Даже находясь в бессознательном состоянии, он чувствовал каждое прикосновение и сейчас испытывал нереальную ненависть к собственному телу, которое с таким трепетом отнеслось к этим грязным рукам. Но все же малая часть его души была благодарна альфе за то, что он избавил от кошмаров, которые исчезли в тот момент, когда тепло разлилось по его венам, доходя до самого сердца. Однако это все равно ничего не меняло. Ненависть и неприязнь к Чимину не исчезли лишь из-за того, что тот вытащил его из пасти клыкастой твари, под названием “прошлое”.       —Я так тебя ненавижу, — тихо произнес Чонгук, переводя взгляд на поникшего альфу, который покорно стоял в стороне, склонив голову. — Из-за тебя меня и так все считали грязной шлюхой, а теперь у них появится еще одна причина для насмешек, — он выпустил нервный смешок, зарываясь пальцами во влажные волосы. — Я просто хотел спокойно отучиться. Ты хоть представляешь, через что мне пришлось пройти, чтобы смириться с собственной личностью? Сколько сил я потратил на самоконтроль, только чтобы все эти ублюдки никогда не увидели моей слабости. Если раньше их не особо и волновало то, что у меня есть уши, то теперь каждый из них будет стараться извести меня, чтобы я проявил себя. Это ведь так забавно, смотреть на зверюшку, как в каком-то цирке! — не выдержав, выкрикнул он, поднимаясь с места, чтобы встать перед Чимином и заглянуть ему в глаза. Он слегка пошатнулся из-за того, что тело все еще было слабым после небольшого приключения. Альфа протянул руку, чтобы придержать его под локоть, но тот отмахнулся от него. — Не трогай меня, — сквозь зубы произнес он, не пытаясь скрыть всю накопившуюся внутри обиду. — Раньше я был просто изгоем, так сказать, а теперь стал центром их внимания. И все из-за тебя, — он указал пальцем на Чимина, который спокойно слушал каждое слово, разрешая гибриду делать все, что тот только пожелает. — Ты думаешь, мне нужна была эта чертова свадьба?! Я слышал, что ты говорил тогда, когда я лежал тут, — альфа вздрогнул, понимая, о чем сейчас шла речь. — Мне противно от осознания, что ты настолько стереотипный мусор, что сложил обо мне мнение исходя даже не из большинства, а из какого-то там своего случая, — в глазах альфы моментально появилась растерянность. Он точно помнил, что никогда не упоминал о своем прошлом, но Чонгук явно знал, о чем говорил. — О, забыл собственные слова? — с усмешкой произнес гибрид, покачивая головой. — Не переживай, я тебе напомню. Как ты там сказал? — он постучал указательным пальцем по нижней губе, будто пытался что-то вспомнить, хотя это ему и не нужно было. Чонгук в отличие от Чимина запомнил каждое слово, потому что они были подобно яду. — "И ты точно такой же, как он", — с точностью процитировал слова альфы гибрид. — Но послушай меня сюда. То, что тебя там кто-то в прошлом кинул, не дает тебе права разрушать чью-то жизнь. Не смей сравнивать меня с кем-то, потому что я никогда не был похож на того, кем ты меня выставил, — Чимин хотел вставить свое слово, попытаться объясниться или хотя бы извиниться, но Чонгук не дал ему этого сделать, указывая пальцем на дверь, — Уходи! Если ты не хочешь моего очередного нервного срыва, то лучше исчезни с моих глаз сейчас же, потому что, клянусь, я едва сдерживаю себя, чтобы не вцепиться тебе в глотку! — альфа внутри Пака сейчас хотел поступить по-своему и остаться рядом, чтобы разрешить эту неприятную ситуацию, но сам он решил быть послушным.       —Прости, — все же произнес он напоследок, прежде чем оставить Чонгука одного в стенах собственной комнаты.       Как только альфа вышел, гибрид рухнул на колени, содрогаясь от заглушаемых прижатой ко рту ладонью слез. Внутри него сейчас бушевал настоящий шторм. И если бы Чимин не ушел, то обязательно стал бы свидетелем его истерики, потому что держаться было слишком тяжело. Он соврал бы, если бы сказал, что даже сейчас его не удалось сломать, потому что да, гребаному альфе удалось это сделать. Казалось, что все те годы, которые Чонгук провел в попытке забыться и стать сильнее, просто обнулились. Будто и не было всех этих страданий, тренировок, бессонных ночей. Он просто вернулся в самое начало, когда люди впервые увидели его уши. Чонгук не знал, чего стоит ожидать от завтрашнего дня, но он был уверен, что на этот раз будет даже хуже, чем он мог бы представить.       Исправить то, что уже случилось, было нельзя, поэтому он стер влажные дорожки со своих щек, поднимаясь на ватные ноги. Смысла придаваться истерике не было. Ему сейчас нужно быть сильным, ради мамы, которая была так далеко. Но, наверное, оно и к лучшему, потому что он уже не уверен, что смог бы сдержаться и не рассказать ей обо всем. Только легче от этого никому не стало бы, потому что Мина, которая всегда за него переживала, не смогла бы даже спокойно спать. Она и так столкнулась со многими трудностями, выдержав все удары судьбы, поэтому Чонгук и не мог позволить себе показать ей свои раны.       Окончательно успокоившись и почти полностью смирившись со своей судьбой, Чонгук принял контрастный душ и вышел на кухню, чтобы закинуть в себя хоть что-то, потому что желудок начал громко урчать. Все же пообедать ему нормально сегодня не дали, а кошмар отнял все силы, которые только были. Быстро перекусив бутербродами и запив это горячим чаем, он поднялся со своего места, чтобы уйти в свою комнату, но был остановлен Чимином, который, как побитый щенок, стоял в проходе, переминаясь с ноги на ногу. И, если честно, Чонгук даже удивился, потому что видеть хладнокровного альфу вот таким было дико. Будто тот был пай мальчиком, который накосячил перед родителями, а сейчас пришел с чистосердечным признанием, боясь их гнева. Но только Чонгук ему никто, а Чимин уже давно не ребенок.       —Чего ты хочешь? — устало произнес Чонгук, упираясь ягодицами в стоящую позади тумбу. — Если ты думаешь, что твоя маска милого мальчика заставит меня смягчиться, то у меня для тебя очень плохие новости.       —Нет! — резко выпалил Чимин, становясь серьёзнее. — Я не хочу, чтобы ты смягчался, — уже спокойно продолжил он. — Просто хочу, чтобы ты меня выслушал.       —Я не хочу тебя слушать, Чимин. Думаешь, мы сейчас сядем за стол, выпьем по кружке кофе и все? — конечно, альфа так не думал, но что-то подобное мелькало в его мыслях до того, как он сюда пришел. — Ты буквально уничтожил всю мою жизнь, а сейчас хочешь сказать банальное “прости”? Только это так не работает. Тем более, как я уже понял из прошлых наших бесед, извиняться ты не умеешь.       —Я хотел не извиниться, а рассказать тебе, почему я так ненавижу гибридов, — он сделал несколько шагов вперед, чтобы подойти к Чонгуку, но остановился, когда тот выставил перед собой руку.       —Это все, конечно, здорово, но мне наплевать, понимаешь? — и, вроде, такого ответа и следовало ожидать, но сердце альфы все равно неприятно кольнуло. — История о твоем прошлом хоть как-то исправит тот факт, что все университетские мудаки видели мои уши? Или это сотрет им воспоминание о твоем творчестве на стенде? А, я понял, наверное, это поможет очистить твою совесть. Только как ни старайся, а грязь смыть ты никогда не сможешь. Сколько бы ты себя не оправдывал тем, что причина всех твоих действий заключается в ошибке прошлого, реальность от этого не изменится. Ты мудак не потому, что тебя там кто-то обманул, а потому что ты сам решил таким быть. Вместо того, чтобы залечить свои раны и забыть о прошлом, ты решил стать отбросом, который причиняет боль другим. Я не сделал тебе ничего плохого, но ты решил выместить на мне всю свою злость. Ты смешал меня с грязью просто для того, чтобы отыграться за прошлое, в котором меня даже не было. А теперь приперся и хочешь рассказать мне о том, какой ты бедный и несчастный. Но, знаешь, моя жизнь всегда была настоящим адом без единого шанса на что-то хорошее. И у меня, в отличие от тебя, действительно есть причина ненавидеть весь мир, — Чимин пропускал каждое слово через себя, находя в них ту правду, от которой он всегда старался убежать, потому что принять ее было страшно. И Чонгук видел его насквозь, будто был знаком с ним ни один год. — Но, даже не смотря на все это, и на мою выстроенную стену, я смог остаться человеком. Я не стал ни над кем издеваться, как это делаешь ты. И не смотря на все свои страхи, мне даже удалось найти друга. У меня получилось закрыть глаза на прошлое и позволить Джейсу стать частью моего темного мира. Пусть сейчас я и не могу ему полностью довериться, но в будущем даже эта преграда исчезнет, — только от одного упоминания другого альфы внутри Чимина вновь начал разрастаться пожар и желание прямо сейчас поставить на Чонгуке метку, чтобы никто больше не посмел к нему прикасаться, но он не мог. Как бы сильно не пытался вырваться наружу внутренний альфа, Пак продолжал крепко держать в руках толстую цепь, чтобы не натворить глупостей. Между ними не было даже симпатии, что уж там говорить о любви. А ставить метку только из-за раздирающего изнутри чувства собственности было слишком неправильно. — Мне наплевать на все твои маски и на твой образ жизни. Как и наплевать на самого тебя. Ты можешь и дальше топить себя в этой грязи, но не смей марать и меня. У тебя уже есть омега, которая предназначена судьбой, так что оставь меня в покое. Я так и продолжу жить тут, пока мама не вернется, а до тех пор притворимся незнакомцами, которые просто снимают вместе квартиру. А чтобы все так и было, я даже начну по-настоящему платить за аренду, — с каждым новым словом Чимин чувствовал, как между ними росла целая пропасть, а собственное сердце сжималось от чёткого ощущения, что он теряет что-то очень важное в своей жизни. — Давай больше не будем усложнять друг другу жизнь. Нет никакого договора, как и нет никаких нас. Есть только Чон Чонгук и Пак Чимин, которых не связывает больше ничего. С этого дня наши миры больше никогда не соединятся.       Чонгук оттолкнулся от тумбы и прошел мимо альфы в сторону своей комнаты, ставя точку не только в их разговоре, но в их взаимоотношениях, которых, впрочем, и так не было. И, казалось бы, Чимин ничего не потерял, потому что гибрид никогда и не был его, но тогда почему внутри образовалась холодная пустота? Будто у него вырвали часть души, которую он никогда не хотел бы отдавать.