Пропасть разделяет нас.

      — Что, чёрт возьми, это значит?       У Чонгука перехватило дыхание. Он на миг закрыл глаза, чтобы успокоить свой пульс, и ровным тоном ответил:       — Благодарю за сотрудничество, Ким Джонхён.       Джонхён смотрел на него, выгибая бровь. Его пронзительный взгляд метался от Чонгука к Чимину.       — Я не хочу иметь с вами дело, президент Чон.       Чимин отвернулся к панорамному окну, засунул руки в карман и тяжело выдохнул.       — Так надо, я уже подписал.       — Нет! — крикнул Джонхён, подходя и ударяя кулаком по столу. — Я тут Президент, возмести ущерб и расторгни контракт.       Джонхёна так злила одна мысль о том, что он будет сотрудничать с тем, «кто убил его друга», хотя вовсе не помнит про Тэхёна. И ему очень не «комфортно» находиться с ним. Потому что, ему хочется коснуться этого загадочного парня, который смотрит на него. Будто Джонхён его самое драгоценный камень.       Чонгук поднял лист и протянул Джонхёну, через его плечо, стараясь вовсе не касаться, даже кончиком пальца. — Он не может расторгнуть контракт. Если вы расторгните, вся ваши акции передут в мои руки.       Чимин всё ещё не оборачивался. Он стоял с закрытыми глазами и не мог вмешиваться, как бы ни хотел.       — Я подписал договор. Если тебе не нравится, через шесть месяцев можешь меня уволить.       — Заткнись, — крикнул Джонхён, взъерошив волосы и сильно кусая губы.       Чонгук никогда не видел его таким. Тэхён, которого он помнит, никогда не кричал бы на людей, он помогал бы всем. И никогда не отталкивал бы Чонгука, но этот недо Тэхён, который стоял перед ним, был вовсе не тем, кого он знал и любил по сей день.       Как и договаривались, Чонгук решил вовсе не дотрагиваться темы о Тэхёне. Он только собрал вещи и направился к двери.       — Я отправлю вам остальные документы, всего доброго.       Закрыв за собой дверь, Чон направился к лифту быстрыми шагами, не оборачиваясь. Чтобы не передумать, чтобы не повернуться, не взять этого недо Тэхёна и прижать к себе, забрать его и увести далеко-далеко.       Джонхён уже второй раз перечитывал контракт и возмущался томуч как Чимин, не зпдумываясь, мог подписать этот бред.       — Я не понимаю, почему ты так поступил.       — Я должен был. — Сколько бы Чимин ни старался поговорить с ним, но он не мог, не мог пойти против матушки Юри. Не мог забыть про обещание, ведь и Тэхён, и Джонхён — они оба ему дороги. Поэтому он сдержит это обещание, чтобы ни случилось. — Твой друг Тэхён хотел сотрудничать с ним.       Юноша закрыл лицо рукой. У него в голове было столько вопросов и мыслей, но собрать их в одну кучу, было трудно.       — Почему ты вдруг… Ты же не хотел о нём говорить.       — Я хотел… Забудь. Нам нужно подписать контракт с продюсером Агустом, — только сейчас, Чимин повернулся и позволил себе, сесть на кресло. — Тогда займись этим. Лучше встретимся лично.

***

      Чонгук сидел в своей Kia Rio X, положив голову на руль. Его опущенные ресницы намокли, а губы тряслись. Таблетка, которую он принял, уже давно должна была подействовать, но, сколько бы он не увеличивал дозу, сейчас она ему не помогала.       Тэхён, который ему мерещится, сидит на пассажирском, а его одежда вся в крови.       — Почему, почему ты пришёл ко мне в таком виде?       Тэхён откинул голову и тоже закрыл глаза:       — Ты променял меня на него, — из горла Киме потекла струйка крови, а сам голос парня звучал хрипло. Он еле говорил и долго молчал после каждого слова.       Ким указал на Джонхёна, который, по-видимому, направился к своей машине.       — Ты хочешь убить его так же, как и меня?       Вода капала с волос Тэхёна на сиденье. Чонгуку было страшно. Он понимал, что это его воображение и побочный эффект. Но всё было настолько реально, что он тупо пялил в свои ноги, стараясь не смотреть на, нечеловеческое существо.       — Ты просто глюк… Ты моё воображение.       На лице Тэхёна, появилась ухмылка, он открыл глаза и упорно смотрел на потолок машины.       — Тогда отпусти меня.       — Нет, — отказался он, поворачиваясь к младшему, но там было пусто, сухо, хотя запах сырости всё ещё стоял. Давно Тэхён не появлялся в таком виде. Когда Чонгук его видел, он всегда был чистым, красивым, может, чуть бледным, ласковым, но не таким — впитанным водой и кровью. От него всегда пахло той же лавандой, а не сыростью.       Он посмотрел на таблетки — их осталось мало, а на постановку новых нужна ещё неделя. В таком темпе он долго не протянет. Ему нужны таблетки, срочно.       Он выехал с парковки и остановился возле знакомой чёрной Hyundai Equus. Мужчина, сидя на корточках, смотрел на баллон и матом ругался. Чонгук раньше не видел этого, и его очень даже позабавила ситуация. Он улыбался, а душа ломилась на тысячу осколков. Вот бы он видел это раньше. Это новая сторона Тэхёна, выдающего себя за Джонхёна, был очень красивым, как сама луна. Чон, не отрываясь, смотрел на него, на то, как он злится, и понимал, что даже сейчас он прекрасен.       Он вышел к нему и принял такое же положение.       — Кто-то баллон проколол?       Мужчина отвернулся и злобно фыркнул. Чонгук поднялся обратно, но его остановил голос. Голос, который у него в голове уже четыре года. Голос, за которым он скучал и очень хотел услышать наяву.       — Не поможешь?       — Как грубо, президент Ким, — сделав обиженное лицо, Чонгук продолжил идти, улыбаясь и ухмыляясь.       — Президент, просто дайте мне позвонить, мой телефон разрядился.       Чонгук открыл машину и достал насос, сняв костюм и свернув рукава, и подошёл к Киму.       Джонхён смотрел на его руки, хотя усиленно пытался не залипать. Он отводил взгляд, но возвращался к его накаченной груди, к его шее, где сдувались вены, на вены рук. Даже понимая, что у него фетиш на вены, Ким усиленно пытался сдержаться, ведь он впервые залипает на парня. На вены Чонгука. Сглотнув ком, который образовался от злости, блондин чуть отстранился, давая Чонгуку пройти, чтобы тот мог подкачать баллон.       Когда Чон сел на корточки, на брюках выступали вены ног. И, чёрт возьми, это офигенно красиво, что сам Ким Джонхён, которому не интересны парни, начал залипать на него.       Чонгук смотрел в ответ, видел, как тот уводить взгляд и возвращается к его шее, видел, как смотрит на его руки, и догадывался, что Кима привлекает всё это. Улыбнувшись ему дружелюбно, Чон еле сдержался, чтобы не сказать ему, как сильно он скучает, сказать, как сильно его любит и хочет уложить его в этой офигенно красивой машине, не отпускать, даже если тот будет умолять об этом. Кусать его желанные губы, руки, грудь. Трогать каждый изъян. Насытиться его запахом.       — Чонгук… Кхм, Президент Чон, спасибо, — Джонхён протянул ему руку инстинктивно и очень пожалел, ведь недавно он даже не хотел его видеть, а сейчас так хочет коснуться его, что не может даже контролировать себя.       Чонгук долго колебался перед тем, как подать ему руку. Вытерев ладони о белую рубашку, Чон крепко схватился за него. Когда его рука коснулась Кима, он почувствовал тепло, его вечно холодные руки согрелись в тёплых руках старшего, но сам Джонхён отпрянул от холодных прикосновений, ведь ему сейчас хочется согреть эти руки, и эти мысли очень пугают его. Сейчас он будто находится в том страшном сне, где он вечно и бесконечно тонет. Убрав руки назад и больше не сказав ни слова, Ким сел на машину, смотря через зеркало, как Чонгук упал на колени.       Чья-то холодная рука легла на плечо, и звук капанья воды вернулась. Чон сглотнул ком, пытаясь встать.       — Уходи, прошу тебя, не сейчас. Чонгук обернулся, но ни капель воды, ни Тэхёна в крови уже не было. Только холодное плечо, где его касались. И горящая ладонь, которой его касался Джонхён.