Пропасть разделяет нас.

      Чонгук вернулся в Тэгу сразу же после того, как понял, что не может контролировать себя перед тем Джонхёном, который, по его мнению, являлся Тэхёном, чтобы не создавать ему проблем. Ведь сейчас он находится в критическом состоянии, таблетки не помогают, да и Тэхён, преследующий его, не хочет отпускать, будто явился с того света по его душу.       Прошла неделя, а таблетки так и не привезли. Чонгук не спит и почти не ест, сидит допоздна у надгробия Тэхёна. Пьёт спрайт. Неделя, как уже воображаемый Тэхён истекает кровью, пугая его и шепча непонятные слова. Чонгук хочет к любимому и очень скучает. Скучает настолько, что это вошло уже в привычку. Чонгук давно не впадал в такое состояние, в последний раз это было, когда он бросил пить лекарства, два года назад. Ему нравится видеть Тэхёна в своих воображениях, но такого Кима он видеть не готов, вдобавок ко всему, ещё один недо Тэхён, который выдаёт себя за Джонхёна. В каком-то смысле он даже боится подойти к Джонхёну, страшась причинить ему боль своими выпадении, а в каком-то смысле он хочет рвануть к нему и спросить о том, почему он бросил его, почему выбрал смерть. Неужели ему было настолько плохо с Чонгуком? Неужели ему не жалко Чонгука?       — Тэхён, почему ты называл меня космосом? — спрашивает Чонгук смотря на небо. Даже понимая что он разговаривает со своей галлюцинацией, хочет узнать, почему же его богемный принц называл его так.       Чонгук всё ещё не знает ответа на этот вопрос. Тэхён называл его так и долго смотрел в его глаза. Чонгук сначала думал, что это из-за его чёрных глаз, но Ким не мыслил так просто. И в этом обычном слове крылось нечто большее, чем просто чёрные глаза.       Тэхён молчал, улыбаясь, даже сейчас в таком виде Чонгуку хотелось смотреть на него. Ким потянулся своими грязными и холодными руками, лишь бы дотронуться, но Чонгук наклонил голову, закрывая глаза, а рука Тэхёна так и замерла, в воздухе.       — Почему ты называешь меня Луной? — хрипло спросил Тэхён.       Чонгук посмотрел на небо — на тёмное небо, где была полная луна. Он улыбнулся и повернулся к Тэхёну.       — Несмотря на то, что ты был раненным изнутри, ты был моим единственным. Как эта луна. У тебя были шрамы, но ты так ярко светился среди всех остальных, что я влюбился с первой же минуты нашей встречи.       Тэхён улыбнулся, что-то шепча, или же это ему мерещилось, как и сам Тэхён, но в голове было отчётливо слышно:       — Мой Космос.       — Космос… — повторился он. — Я так и не узнал, почему ты меня называл космосом. — Чонгук повернулся обратно к Тэхёну, но рядом было пусто. Как и всегда, он появлялся и исчезал. Как бы брюнет ни хотел ухватится, это было напрасно.       — Как же я хочу тебя увидеть, как же сильно я скучаю по тебе, — душа Чонгука разрывалась на части, как и он сам, желание позвонить Джонхёну и одновременно желание не звонить превышали друг-друга.       Чонгук открыл очередную бутылочку спрайта, наливая половину на надгробие, а половину выпивая залпом. Он съёжился от холода, открыл ещё одну баночку и сделал глоток. Сзади послышались шаги. Чонгук даже не повернулся и, как ни в чём не бывало, произнёс:       — Ты быстро вернулся, так почему ты меня называл космосом?       Тэхён сел рядом, протянул руку к волосам и поправил за ухо. Чонгук замер от тёплых прикосновений, но поднять голову было страшнее. Как бы он ни хотел взглянуть на него, но что-то говорило, что не стоит, он не выдержит этого. И как долго может это длиться, почему такой прекрасный Тэхён не впечатлился в его памяти таким каким был в их первую встречу. Почему он должен смотреть на его набухшее от воды тело, на синяки и на капание воды с его одежды. Почему он не может сделать так, чтобы Тэхён был в хорошем виде, а не вот это всё. Ведь это он придумал его, так почему он не может забыть это страшное тело, которое лежало на берегу моря в чёрном пакете.       — Ты такой холодный, замёрз? — Тэхён положил руку к щекам парня, а Чонгук наконец нашёл в себе силы и поднял взгляд на него, лишь бы спросить. — А тебе? Тебе там не холодно?       Тэхён поднял бровь, трогая его лоб, будто это и вправду Тэхён, а не очередная игра воображения. — Мне нет, а тебе?       Чонгук усмехнулся, шмыгая носом.       — Ты мой очередной глюк, но я рад видеть тебя таким, — он поднял голову на вверх , положив руки назад. — Я знаю, ты плод моих воображений, но сейчас ты такой реальный, что мне страшно коснуться тебя.       — Я и есть реальный. — препарировал Тэхён, он не понимал, что с этим Чонгуком происходит. Поэтому долго и вопросительно смотрел, изучая его лицо.       — Да? — Чонгук стряхнул грязь с рук и потянул Тэхёна за костюм.       Тот неожиданно оказался в объятиях Чонгука. И Чонгук понял, что это не его воображение, а сам Джонхён стоит перед ним.       Киму стало неуютно в чужих объятиях и очень холодно, будто его укутали в мокрой одежде, как тогда. После их последней встречи, сны стали более ярче и он точно в них тонул, тонул, даже не пытаясь спастись. Каждый раз просыпаясь в поту, он чувствовал холод, как и сейчас. Сейчас ему так же страшно, но Джонхён не понимает почему. Он даже не понимает, почему из глаз катятся слезы.       Он безвольно поднимает руку, чтобы оттолкнуть Чонгука, но вместо этого хватается за него, будто последний раз. Будто он — что-то давно забытое и очень родное.       Чонгук чувствует теплое прикосновение, на своей спине, и резко отталкивает его, сам же отходя назад.       — Ты… Тэх… — останавливается на полуслове, не произнося имя Тэхён. Сделав глубокий вдох, он продолжает, — Джонхён? — он вопросительно смотрит ему в лицо, в заплаканные глаза, как он длинными пальцами вытирает слёзы и непонимающе смотрит на них.       — Я это, что я… Я не знаю как… — Джонхён, заикаясь, копается в кармане, ища в кармане что-нибудь, дабы вытереть лицо и нос.       Чонгук достаёт платок из кармана и, стараясь не касаться его, кладёт в протянутые руки. — Что вы тут делаете, Джонхён?       — Джонхён? — Ким повторяет за ним, а после выпучивает глаза. — Что?       — Что? — вместе повторяют оба и замолкают одновременно.       — Нам надо было подписать документы, но… — Тэхён ещё раз шмыгает. — Простите, я походу простудился.       — Да? — Чонгук пожимает плечом и встаёт на ноги, смотря сверху вниз на Джонхёна и протягивая ему руку, лишь бы ещё раз коснуться тех тёплые ладоней, и смотрит в карие глаза, которые светятся даже ночью. — Тогда встретимся в компании. Я приеду, назначьте мне встречу.       Джонхён держится за его руку, будто этот человек — единственный, кто протягивает руку помощи, будто он может рассказать большее о его прошлом, чем все остальные. Ким перехватывает его взгляд и смотрит прямо в тёмные омуты.       — Наверное, из-за глаз.       — Что? — не понимает Чонгук. Он вовсе забыл обо всём, его разум, взгляд, уши будто отключились, он сейчас не здесь, а где-то там — за пределом реального мира, держит за руку Кима и утопает в его глазах. Видел, слышал, чувствовал Тэхёна, но вовсе не понимал его слова, будто тот прилетел с луны.       — Тэхён, наверное, называл тебя космосом из-за глаз, — Джонхён тоже пожал плечом, когда это сделал Чонгук.       — Тэхён не был простым человеком, в его словах крылось нечто большее, — он улыбнулся, видя, как тот шмыгает и вытирает нос платком. — Наверное тебе не нравится, когда говорят что ты похож на него?       — Мне холодно, я лучше вернусь, — Ким смотрел на Чонгука. Тот закивал и сел на траву. — Можно мне помыться у тебя? Если это возможно и тебе не в тягость.       Чонгук усмехнулся, встал обратно и достал ключи. Вынул из них две пары и протянул парню:       — Не думай много, это моя квартира, я мало там бываю.       Потому что всегда сидишь тут, — Джонхён взглядом показывает на надгробие.       — И да, и нет, — задумчиво говорит Чон, проходя мимо него. — Пошли.       Тэхён не знает, почему взял ключи и почему вызвался идти за ним, но сейчас, заходя в квартиру, замирает на пороге от очень знакомого запаха:       — Лаванда?       — Да, я их выращиваю дома, — Чонгук показывает на дверь, находящийся на последней части коридора. — Туда тебе нельзя. Ванная справа, я принесу тебе полотенце.       Чонгук уходит вглубь квартиры, а Тэхён так и стоит, пристально высматривая каждый угол квартиры: уютную обстановку, зелёно-фиолетовые стены, и запах лаванды.       Когда Чонгук возвращается, чтобы отдать полотенце, он замечает его у той самой двери.       — Ты очень хочешь туда? Не пожалеешь?       Джонхёну хочется, очень хочется зайти, но вместо того чтобы сказать да, он поворачивается и берёт полотенце с одеждой.       — Я не просил сменную одежду.       — Не думаю, что ты хочешь домой. Если хочешь, я подвезу. Оставь машину, а завтра я попрошу, чтобы тебе его подогнали, — Чонгук надевает обувь, хватая ключи с тумбочки.       — Ты куда? Опять пойдёшь в это место? — Джонхён смотрит на свои руки, думая, стоило ли вообще говорить об этом?       — Ты останешься? — Чонгук пристально смотрит, ожидая ответа, а после получает кивок. — Тогда прими душ, я принесу покушать.       Джонхён послушно идёт в ванную под пристальным взглядом Чонгука, что выходит, закрывая дверь.       Давно Чонгук не покупал еду, только доставки или на вынос, поэтому ему немного стыдно, что в холодильнике, кроме спрайта, ничего нет. Он подходит к морепродуктам, берёт пачку и вспоминает тот день, когда Тэхён чуть ли не умер, а после кладёт обратно. Пока он кидал всё, что видел, в телегу, прошло минут двадцать, он вернулся обратно к морепродуктам, потому что Джонхён говорил, что у него нет аллергии на них.       Ким понял для себя одно. Чонгук помешан на лаванде. В комнате пахнет лавандой, мыло с запахом лаванды, шампунь с лавандой, всё, что он видел, с лавандой. Его даже чуть-чуть напугала зависимость Чонгука от запаха этих цветов. А ещё он понял, что Чонгук был в психиатрической больнице — узнал это, когда наводил справки. Поэтому сегодня днём он приехал, чтобы убедиться, что он реально больной. И с помощью этого расторгнуть контракт. Но всё пошло не по плану, он слишком испачкался, чтобы пойти домой, да и родителей не хочет беспокоить. А может, это простая отговорка, чтобы остаться подольше с этим космическим парнем, от которого перехватывает дыхание.       Джонхён открыл холодильник, а там нет ничего, кроме спрайта.       — Он что, живёт только на лаванде и спрайте?       Он поднимает руки и снова вытирает капли слёз.       — Чёрт возьми, почему я плачу?       Дверь открывается, а Ким так и замирает с полотенцем на бедре, потому что не ожидал, что Чонгук вернётся так быстро.       Чонгук смотрит на его грудь, моргает, и пакеты падают с рук. Он приближается к Киму, пугая этим его больше. Джонхён кладёт руку на столешницу, упираясь о неё, и дрожит, будто Чонгук может с ним что-то сделать. А Чонгук замирает на расстоянии протянутой руки и смотрит ему в грудь. Когда-то у Тэхёна была надпись на груди «Save me». Чонгук её помнит лучше всего. Сейчас же он смотрит на вовсе другую вещь.       Джонхён наблюдает, как тот садится на колени и, держась за голову, начинает вопить:       — Уходи, я сказал, уходи вон отсюда..