Пропасть разделяет нас.

      Джонхён просыпается первым от тёплого дыхания, щекочущего шею. От тёплого Чонгука, который прижимаясь голым телом обнимает его. Растрёпанные волосы, которые прикрывают один глаз, голая и горячая грудь, вкусный цитрусовый запах. Что может быть прекраснее такого сладкого Чонгука, который без футболки соблазняет его своим спящим видом, обнимает его крепко, будто боясь потерять Джонхёна, заставляя того чувствовать грусть. Ведь Джонхён не любил никого и завидует Тэхёну. Завидует, что даже после смерти его так сильно любят и вовсе не понимает, почему он со всеми так покончил.       — Ты самое прекрасное, что я видел. — шепчет ему Джонхён, поднимаясь на локти и зависает над ним. Неспешно проводя руками по контору лица, чертя там круги и не отрываясь, смотрит на его губы, вмятину на лице, которая осталась от подушки, и медленно касается губами, губ Чонгука, чтобы не разбудить.       Приятный запах лаванды и влажные губы, которые касаются Чонгука, заставляют открыть глаза, настойчивый поцелуй и сладкий привкус спрайта, о котором Чонгук скучал вечность. Теперь он рядом, теперь он с Чонгуком.       — Что ты делаешь? — Чонгук отталкивает Джонхёна, еле открывая один глаз и улыбается.       — Не надо было соблазнять. — с улыбкой отвечает Джонхён, наклоняясь, чтобы продолжить начатое.       Чонгук закрывает губы Джонхёна рукой, шепча.       — Не надо, прошу.       Джонхён на миг замолкает и смотрит в глаза Чонгука, которые манят его всё сильнее и сильнее.       — Что ты хочешь от меня, Чонгук?       — Хочу отпустить тебя, хочу отпустить Тэхёна, — с грустью отвечает Чон, поднимаясь с кровати, тем самым заставляя Джонхёна растеряться на миг.       Мир Джонхёна рушится в мгновение, и что он ожидал от Чонгука? Ведь Джонхён — это не Тэхён. То, что они похожи, не меняет сути, и Чонгук вправе не любить его. Но в душе настолько грустно, что Джонхёна сердце сжимается от боли, а в глазах наворачиваются слёзы от услышанного. Даже если он пришёл с целью разрушить подписанный контракт, находясь с ним, он даже не думает ни о компании, ни о чём-то другом.       — Тогда отпусти, чего ты ждёшь?       Чонгук меланхолично улыбнуется, опуская голову.       — Отпущу… Я обещаю, по истечению срока ты меня не больше не увидишь.       — Сегодня второй день, — напоминает ему Джонхён и не только ему, но и себе о том что через пять дней всё закончится, и он навсегда забудет о каком-то влюблённом Чонгуке. И о том, что был на месте Тэхёна — близкого друга, о котором он даже не помнит.

***

      Меланхоличные звуки пальцев о стол начинают бесить Чимина. Во-первых, Джонхён не поднимает трубку. Во-вторых, он и домой не ездил, и всё это объясняло, что он у Чонгука. В-третьих, Юнги, как снег на голову, подписал договор, введя его в заблуждение. Даже сейчас он сидит и смотрит на Чимина, громче стуча пальцами о стол.       Не выдержав долгого молчания, Чимин встаёт со стула, поправляя свой дорогой костюм и напоминая себе о том, что его ждёт Хосок.       — Если вы позвали меня, чтобы просто смотреть и стучать по столу, то я пасс.       — Я хочу увидеть Тэхёна, — Юнги поднимает руку и смотрит в глаза, к которым он уже привык смотреть вот так нагло.       — Я же говорю вам, что не могу связаться с ним, и не называйте его так. Он уже не Тэхён. И больше не вызывайте меня по пустякам.       Чимин раздражённо поправляет свой костюм, направляясь к двери, чтобы скорее уйти отсюда.       — Он скорее всего с Чонгуком, — Чимин держит ручку двери, а после, опуская, поворачивается, держа себя на том, что в последний раз посмотрит в эти голубые глаза на прощание, — потому что они оба не отвечают на звонки.       — Я видел новости… Как там ваш Хосок? — Юнги поднимается за Чимином, обходит его, тем самым открыв дверь.       — Это вас не должно касаться.       — Придурки не в моих интересах, особенно ты, — говорит ему Мин и выходит первым с кабинета.       — Хосок? Если вы беспокоитесь о своём кузене, то у нас всё не…       Юнги не даёт договорить Чимину, шагая быстрее. Потому что ему не интересны слова Чимина, как и сам Чимин.       — Заместитель Пак должен поехать со мной. Конечно, если вы хотите увидеться с Тэхёном.       — Джонхён… — Со злостью в голосе ответил Чимин, догоняя Юнги, который первым направляется на парковку.

***

      — Почему мы здесь? — Ким сидит в давно забытой, но очень приятной комнате. На его руке мило спит Ёнтан, прижимаясь к Джонхёну.       — Здесь мы впервые переспали, — Чонгук снимает костюм и, лёжа на диване и закрывая глаза, вспоминая каждое прикосновение, каждый поцелуй и последнюю ночь, — с Тэхёном, —добавляет Чонгук.       — Я помню его каждое прикосновение, каждый поцелуй, оставленный на моей шее, на губах. Помню всё.       — Зачем ты мне это рассказываешь? —перебивает его морок Тэхёна.       — Потому что Джонхён должен знать про нас, — Тэхён приседает к Чонгуку и также проводит указательным пальцем по скулам, как делал это раньше, а после подходит к Джонхёну.       Джонхён оглядывается, не понимая, с кем разговаривает Чонгук, и легонько ставит Ёнтана на кровать, а после и сам прилегает возле него. — Ты ведь видишь его, у тебя галлюцинации?       — Это не галлюцинация, это и есть Тэхён, — Чонгук открывает глаза и поворачивается на бок, смотрит в глаза Джонхёна и протягивает руку, чтобы коснуться его, но, не докоснувшись, сжимает руки в кулак, глазам замечая ту самую татуировку на груди.       — Тебя смущает моя татуировка? — Джонхён застёгивает пуговицу, замечая на себе две пары глаз. — Я хочу вспомнить, хочу узнать, каким был Тэхён, но я не могу вспомнить ничего о нём.       — Он был словно луной. Я всегда думал, что самая красивое в мире — луна. Но увидев теб-… Тэхёна, понял, что ошибся.       — Чонгук, — Джонхён протягивает ладони к рукам Чонгука, сплетая их между собой и держась за них, как последний ключик. — Когда я касаюсь тебя, я теряюсь в моменте и мне страшно, страшно, что мне хочется быть Тэхёном.       — Ты не он, — отрезает Чонгук, поднимаясь и направляюсь за своей галлюцинацией, которая ведёт его к аптечке, тем самым напоминая Чонгуку, через что пришлось пройти Тэхёну, напоминая, почему он совершил самоубийство.

***

      Юнги останавливает машину возле знакомого дома, где когда-то Чимин с Джонхёном следили за Тэхёном.       — Ты же не думаешь, что они тут?       — Много вопросов, заместитель Пак.       Юнги обходит машину и, на удивление, открывает дверь Чимина, помогая ему выйти.       — Если Чонгук не изменился, а он не изменится, то он по-любому приведёт Тэхёна сюда.       Юнги подходит к двери, мысленно молясь, чтобы она была закрыта, и несмотря на то, что она закрыта, Мин почему-то хочет зайти и убедиться, что Чонгук не пришёл сюда. Убедиться что Тэхёна здесь не было. Ведь во второй раз он не позволит Чонгуку быть с ним. Не позволит, чтобы у него забрали его же человека. Ведь Тэхён сначала принадлежал только Юнги: это Юнги защищал его, платил его долги и всегда был рядом. Даже если и уехал в Инчхон, только для того, чтобы заработать деньги и заплатить кредиторам Тэхёна.       Очередной щелчок и скрип двери напоминает Юнги о старых временах, когда он приходил сюда — к своему человеку. Знакомый запах и приятное ощущение ностальгии наворачивает слёзы в глазах Юнги.       — Он был тут, и не один.       — Откуда ты знаешь? — Чимин в недоумении оглядывает комнату, ища признаки того, что они были тут.       — Его запах, смешанный с моим и Чонгуковским парфюмом.       Чимин понимает, что плохо знает Тэхёна, несмотря на то, что долгое время был с ним.       В отличие от Тэхёна, Чимин обычно пользуется ванильно -бархатным парфюмом. Как бы сильно он ни хотел узнать о парфюме Юнги, не может позволить себе такого, ведь Юнги ненавидит его и не принимает его чувств. Один раз растоптанная гордость Чимина, не позволит совершить глупость во второй. Для него лучшее решение — уйти быстро и максимально избегать Юнги, насколько это возможно.       — Ну если ты всё, то поехали домой, — Чимин поворачивается к двери, лишь бы не напоминать себе, что влюблён в парня, который любит его же друга, но останавливается, когда понимает, что Юнги не идёт за ним, а устало приседает на диван, откидывает голову и закрывает глаза.       — Подожди, мы всё равно не успеем.       — Хосок меня ищет, мне надо обратно, — напоминает ему Чимин, чтобы быстрее свалить из этого места, потому что не может смотреть на такого Юнги, не может позволить себе и своей гордости влюбиться в него сильнее, ведь это всё равно, что любить мертвого человека, который никогда не будет с тобой, не полюбит тебя и не ответит взаимностью.       Юнги, не открывая глаз, машет рукой, показывая, насколько Чимин ему неинтересен.       — Можешь идти, мне надо увидеть Тэхёна. Скорее всего, они провожают закат.       — Тогда давай к нему. Ты ведь знаешь, где они.       Сколько бы Чимин ни старался привлечь внимание, Юнги даже не удосуживается открыть глаза. Его спокойный голос и хладнокровность — то, чего достоин Чимин.       — Я тоже не рад ехать с тобой, господин Мин, но, как видишь, я без машины.       — Тогда останься. Побудь рядом, как тогда, и сделай вид, что ничего не было.       Чимин стискивает губы, ведь ему нечего ответить, точно также, как и тогда, когда Юнги сидел возле могилы и лил горькие слёзы. Чимин знал обо всём и промолчал, может, Юнги ненавидит его из-за этого, даже после того, как Пак рассказал ему обо всём, думая, что Юнги даст ему шанс. А в конечном итоге случилось обратное. Мин начал ненавидеть его сильнее.       — Почему закат?       Юнги впервые за долгое время открывает глаза, упершись в потолок. Закат, который когда-то принадлежал Юнги и Тэхёну, которого нет уже давно, но Тэхён всегда будет его закатом, также, как и в письме.       — Он стоял, смотря на закат, — Юнги улыбается, вспоминая улыбку Тэхёна, — это было самое замечательное. Когда я был в Инчхоне и смотрел, как садится солнце, у меня появлялась мысль о том, что там, далеко-далеко, есть тот, кто думает обо мне, ждет, скучает…       — Звучит красиво, но — Чимин присаживается напротив Юнги, который смотрит за каждым его движением и так же смотрит прямо в глаза, — закат уходит, так же, как и Тэхён ушёл к другому. Совмещать любимого с закатом — то же самое, что провожать закат.       Меланхоличный и грубоватый смех Юнги заставляет потеряться во времени. Чимину остаётся смущённо опустить взгляд, чтобы успокоить себя, успокоить своё сердце, которое громко стучит, настолько громко, что его сейчас вырвет.       — Да. Тэхён всегда будет моим закатом. Не потому, что я его отпускаю, а потому, что очень сильно люблю. Настолько сильно, что не буду держать насильно рядом.       Когда в ответ Юнги получает молчание, он располагается поудобнее, в прежнем положении, хрустя пальцами.       Чимин устало вздыхает, наблюдая, как Юнги принимает прежнее положение. Он тоже повторяет за Юнги и позволяет себе расслабить руки.       — Тогда мне стоило сказать, чтобы он выбрал меня.       Юнги не может забыть тот самый день, когда Тэхён выбирал между Чонгуком и ним. Когда Тэхён обнял его, а Юнги почувствовал радость, думая, что Тэхён выбрал его. В конечном итоге, Тэхён заплакал на его шее, прося Юнги не отворачиваться от него, прося, чтобы тот принял его любовь к Чонгуку, а если не примет, то Тэхён откажется от Чона. Ему тогда стоило сказать:       — Нет, я не приму вашу любовь, — тогда бы всего этого не было, даже если после этого Тэхён не улыбался бы настолько ярко. Как-никак, он был бы рядом, он был бы здесь.       — Почему ты не сделал так, чтобы он был с тобой?       — Если бы я его держал против воли, он бы не улыбался настолько ярко, — Юнги достаёт телефон и, разблокировав экран, показывает ту самую фотографию, которую сделал, когда Ёнтан нассал на толстовку Чонгука.       Чимин смотрит на картину, вспоминая того самого Тэхёна, временами глупенького, а временами грустненького, но несмотря на настроение всегда улыбчивого паренька с кудрявыми золотистыми волосами.       — Ты любил его настолько сильно, что отпустил к другому, но готов ли ты отпустить его ещё раз?       Юнги молчал, потому что ответ был очевиден: второй раз он не позволит никому обидеть его, не позволит тому, что случилось, случиться дважды.       — Юнги… — Чимин протягивает телефон обратно, но не отпускает, когда Юнги хватается за него. — После заката наступает рассвет. Закат уходит, а рассвет остаётся с тобой.       Юнги силой выдёргивает телефон обратно, ставя его возле себя и скрещивая руки в груди.       — К чему мы клоним, заместитель Пак?       На лице Чимина появляется ухмылка, ведь Юнги истолковал его слова неправильно, как и ожидалось от Мина.       — Президент Мин, если вы хотите официальном стиле общаться, я не против. Я сказал это к тому, что если вы любите его, то пусть он будет всегда для вас рассветом. Чтобы, каждое утро просыпаясь, вы видели его рядом, могли коснуться и чувствовать его. А не закатом, после которого он исчезает к другому…