Пропасть разделяет нас.

      Джонхён и Чонгук едут в молчании, на фоне включена песня «I know it's over». Чонгук начинает тихо подпевать, лишь бы заполнить эту пустоту. Забыть о том, что остались какие-то часы, после которых он должен будет отпустить свою первую и единственную любовь всей жизни. Как будто песня знает о его боли и царапает больное место.       — And as I climb into an empty bed... — Ким смотрит в окно, прислушиваясь каждому тихому слову Чонгука.       — Oh well. Enough said.       — I know it's over — still I cling, — на этих словах Ким поворачивается, еле сдерживая слёзы и пытаясь не разбудить шпица. Он цепляется за эту крошку, как за маленький лучик. Как будто этот маленький шпиц может послужить единственным доказательством того, что он не придумал Чонгука.       — I don't know where else I can go.       — Я тоже не знаю, куда идти, — шепчет блондин, всё ещё смотря на Чонгука, который даже не удосуживается взглянуть на него и тихо подпевает, будто находясь вовсе в другом мире.       — Oh Mother, I can feel the soil falling over my head.       — See, the sea wants to take me, — тихо шепчет брюнет, на его глаза наворачиваются слёзы. Он вспоминает тот самый день, когда море поглотило Тэхёна, вспоминает его набухшее тело от воды, его синее и бездыханное тело.       — The knife wants to slit me, — вспоминает, как он хотел убиться, когда был в психушке два года, и, дни которые он там провёл, так и не вылечился от всего, ведь лечение от любви так и не придумали.       — Do you think you can help me?       — Смогу, — шепчет Ким, шепчет, потому что боится, что если он скажет погромче, то Чонгук исчезнет, испарится так, будто его не было.       — Не сможешь — отвечает Чонгук, останавливаясь возле дома и выключая двигатель. — Никто не сможет.       — Чонгук..       — Нет, давай просто проведём это оставшиеся время вместе, — Чонгук выходит, обходит машину и открывает дверь, беря в руки шпица.       Ким выходит из машины и направляется в дом. В этом большом доме Ким не чувствует запаха лаванды, в какой-то степени он уже привык к одержиммости Чонгука ими, поэтому смущенно делает шаг внутрь и заходит в большой зал.       — Я тут не живу, почти, — добавляет Чонгук, понимая, что Ким хотел задать этот вопрос. — Моя бабушка, она настояла чтобы я жил здесь, но я не смог, потому что...       — Потому что ты каждый раз ехал в Тэгу.       — Да, при каждой возможности, он долго меня ждал, и ждёт посей день.       Ким хмурит брови, присаживается на кожаный диван посередине зала и смотрит на Чонгука, который достаёт документы из папки. Он, не читая, подписывает каждый, иногда смотря на блондина и одаряя его нежной улыбкой.       — Что? — С улыбкой говорит Чонгук, всё ещё искоса подглядывая.       — Ты очень красивый.       — Ты тоже. Ты самое прекрасное из всего, что я видел, — Чонгук убирает ручку, подходит к дивану и садится возле ног Кима, кладя голову на его колени.       — Помнишь, я говорил, что знаю, почему Тэхён называл тебя космосом? — блондин перебирает пряди Чона, нежно касаясь его волос. — Ты манишь как космос, — Ким поднимает лицо, всматриваясь в глаза — в те самые глаза, в которых видит тот же блеск, как и раньше. — Притягиваешь, удивляешь и восхищаешь своей красотой и непокорностью.       Чонгук целует его пальцы, улыбаясь и чуть приподнимаясь, чтобы их лица были на одном уровне.       — Думаешь, Тэхён так считал?       — Не думаю, а знаю.       Чонгук улыбается, обхватывая чужое горячее лицо в свои руки.       — Думаю ты заслужил подарок за это.       Младший глотает ком, делает вымученную улыбку и смотрит в лицо напротив, замечая ту самую родинку на губе и в носу.       — Ты как луна, у тебя такие же прекрасные родинки на лице, — Чонгук целует его в нос, в ту самую родинку, а после в губы, где была похожая. — Твои родинки как звёзды на небе, — он ещё раз целует в нос, останавливает и смотрит в губы. — Можно... Можно поцеловать?       Ким теряет голову от этого голоса, манящего его сильнее. Обхватывая лицо младшего, он заставляет наклониться и, откинув голову, заставляет Чонгука нависнуть над ним. — Можно.       Чонгук улыбается, касается нежных и бархатных губ своими обветренными. Его руки лежат поверх рук Кима, которые находятся на лице младшего. Одной рукой уперевшись о диван, Чонгук усаживается на его колени. Обхватывает шею и кладёт голову на плечо, сильнее прижимаясь к нему. Как же он скучал по этому запаху. Как же он давно хотел поцеловать его. А сейчас, когда это возможно, он не может себе этого позволить. Не может сделать всё, что хотел, потому что скоро исчезнет из его жизни так же, как и Тэхён исчез. Он не позволит Киму страдать, теперь не позволит.

***

      Тёмное небо будто засасывает всю энергию Юнги, он садится в машину, закрывает лицо рукой и вопит. Его пьянство на высшем уровне. Даже понимая, что не в силах водить, Мин включает двигатель и смотрит в даль. Его немного подташнивает, он всеми силами открывает дверь и возле машины выворачивает кишки наружу, вспоминая взгляд Кима — того самого Кима, который был для него всем; того самого, который оставил его на произвол судьбы и бросил, оставив его смириться со всем этим; того самого, который вернулся и всё же не к нему. Теперь и слова Чонгука пронзают его душу.       «Я отпущу его».       Что он имел ввиду под словом «отпущу», когда он только начал мириться со всем и только начал проявлять интерес к другому? Почему Тэхён делает это с ним? Да, он любит его, любит всем существом, любит несмотря ни на что, и, если он хочет видеть Юнги рядом, то он будет рядом, но почему, когда он смотрит на Чимина, его сердце разрывается на две части?       — Чёрт, — выплёвывает Юнги, садясь на грязный асфальт и прислоняясь к машине. Он открывает экран и видит лицо Тэхёна — его ту самую улыбку, ради которой он отпустил его к Чонгуку. — Я защищу тебя, сделаю всё, что в моих силах. Не позволю случиться тому, что произошло, во второй раз.

***

      Тэхён просыпается от солнечных лучей. На дворе уже рассвело, он тянется за телефоном Чонгука, но его нет так же, как и самого Чонгука.       — Чонгук, — зовёт Ким, поднимаясь с дивана. Смотрит в сторону душевой — свет выключен, он не помнит, когда они вернулись в Тэгу. Его руки и ноги ватные и он еле двигается. Открывает дверь, а на улице никого. — Он пошёл на мою могилу?       Ким, не переодеваясь, вышел в одной домашней кофте с длинными рукавами. На улице солнечно, как-то нереально. Ведь на дворе только весна.       — И почему так жарко.       Блондин прошёл возле магазина, ощупал карман и достал сигареты —те самые сигареты «Mevius blue».       — Когда я их клал туда? — сжимая в руках пачку, он еле двинулся вперёд, с каждым шагом его ноги меньше и меньше слушались, в какой-то момент он оказался возле дома — не того маленького, а того, где он жил под именем Джонхён. Там было пусто, и только Бам, скуля, смотрел на него. — Бам, малыш, я скоро приду.       Собака начала скулить, а после и вовсе исчезла с виду. Не обращая на это внимания, Ким шёл и шёл. Вскоре он оказался возле заброшенного здания. Картина, которую он рисовал когда-то, потекла, вместо красивого заката и космоса остались только буквы: Ю+В, а на другом углу Ч+Ё+В. Думая, что он заново всё нарисует, Ким пошёл в сторону могилки. Увидев силуэт с бутылкой в руках, он окликнул его.       — Чонгук... — голоса не было, сколько бы он не старался, голос не выходил. Он сделал шаг и следующий, но дальше ноги не слушались. Ким стоял, не двигаясь, от него в десяти шагах стоял Чонгук, выливая спрайт на могилу, возле которой лежали цветы лилии. Тэхён их любил.       — Чонгук! — крикнул Ким, но вышел какой-то писклявый, тихо звучащий голос. — Что со мной.       Чон не обернулся, открыл знакомый пузырёк с таблетками и проглотил всё содержимое, а после отпил шотом, который находился в его руке. Подходя к берегу, младший обернулся, его глаза были покрыты чёрной пеленой. Он улыбнулся ему, думал Ким, но после появился другой силуэт, взял его за руку и поцеловал в лоб.       — Ты убил меня Чонгук, — говорил силуэт, проводя пальцами по его прекрасному лицу. — Теперь и ты умри, — силуэт толкнул его, а Ким даже не смог пошевельнуться, он плакал, но голоса не было. Его ноги не слушались, рука не двигалась, как бы он ни хотел прыгнуть за ним, но не мог. Не мог даже пошевелиться. Силуэт обернулся. Он был похож на Тэхёна, но его прямые волосы говорили о другом. На лице не было родинки как у Тэхёна, и он был чуть выше.       — Кто ты? Зачем.. Зачем ты это сделал?       Силуэт сел возле Кима и без интереса поднял его руки, сплетая со своими.       — Я это ты, а ты это я.       Ким ошарашено смотрел на человека, его губы дрожали как и руки.       — Зачем ты толкнул его, зачем?       — Это ты толкнул его. Я был тут, потому что не могу двигаться, — Ким посмотрел на парня и, вправду, они обменялись местами. Теперь тот сидел на месте Кима, а Ким на месте его. Он резко отпрянул от него, поняв, что может двигаться, подошёл к могиле, а там написано «Чон Чонгук». — Нет, я же видел, этого не может быть.       Силуэт поднялся с места.       — Может, ты убил его четыре года назад, — он показал на дату и вправду, там стояла дата четырёх-летней давности.       — Но как? — Ким поднялся в попытке сброситься со скалы, но будто барьер удерживал его.       — Ты не можешь, — силуэт лёг сверх могилки. — Ты отвечаешь за жизнь двух людей, и, если ты умрёшь, моя смерть будет напрасной.       — Джонхён, прости, прости меня, — впервые Ким произнёс это имя вспоминая этого человека. — Мне очень жаль.       Парень не двигался, с глаза потекла капля слёз из крови.       — Теперь Джонхён — это ты. Мы одно целое, дружище. Ты мой должник, дружище. Береги себя за нас.

***

      Ким распахнул глаза от кошмара, он был весь в поту, а Чонгука не было рядом. Он не помнит, когда лёг на кровать, но в комнате темно, значит ещё ночь. Испугавшись сна и почувствовав силу в ногах, он выскочил с места, вышел в зал и облегченно выдохнул. Чонгук сидел, подписывая документы, а иногда печатая в ноутбуке. Увидев блондина, он остановился.       — Ты же не собираешься прыгнуть с обрыва?       Чонгук ошарашено смотрел на него, после перевёл взгляд на ноутбук.       — Кошмары снятся? — Чонгук повернулся в сторону Кима и улыбнулся. Изо рта потекла кровь. — Ты убил меня четыре года назад, какого это — ощущать всё на своей шкуре?       Ким сделал шаг к нему, падая возле ступеньки.       — Я четыре года мучился, думал, появишься после всего этого и я тебя прощу, думал, всё будет как раньше. Ты эгоистичен.       — Нет. Я просто хотел защитить.       Чонгук выплюнул очередную кровавое мессиво.       — Ты защищал свою шкуру. Думал, будет легче убиться, потом очнуться в богатой семье и жить, как ни в чём не бывало. Ты знал, ты понимал, что живёшь не в своём мире, верно?       Блондин вытер лицо, из него начала капать вода.       Кап-кап.       — Нет, я думал, это просто галлюцинации, если бы я знал, что..       — Ты знал, — перебил Чонгук.       И вправду, все эти четыре года Киму снились кошмары, как он в воде, как сильные руки хватают его, вытаскивая оттуда. Он слышал звуки, крики и плачь. Но не мог подняться. Это было как вчера. И этот кошмар снился ему по сей день. В каком-то смысле он привык к этому и не обращал на это внимания до того, пока не появился Чонгук. До того, пока не понял, что могилка на обрыве, на которой написано имя Тэхёна, принадлежит ему. Но вместо него лежит другой — тот, кто когда-то обещал его спасти, тот, чья татуировка выбита на его груди, пока он был в коме. Тот, кому он должен этой же жизнью, человеку, под чьим именем жил и живёт по сей день.       Ким открывает глаза, теперь он дрожит, и пытается отлежаться. Он всё ещё думает, что это очередной сон, пока не видит, как Чонгук целует его в щёку.       — Ты сильно вспотел. Я приготовил завтрак.       Чонгук выходит из комнаты, оставляя открытой дверь. Блондин трогает себя и, убедившись, что это не сон, тяжело вздыхает.       — Я Тэхён...       Он улыбается с грустными нотками и закрывает глаза.       — Четыре года, какой же я глупый, — теперь он смотрит на мир под другим углом, теперь он понимает, что спал все четыре года. — Я Тэхён.. — Повторяет он, ища телефон Чонгука.       Набрав Чимина он слышит долгие гудки, а после знакомый голос. Будто Чимин тоже только проснулся.       — Заместитель Пак слушает.       — Чимина-а-а.. Это Тэхён.       В трубке молчание, а после облегчённый вздох.       — С возвращением, малыш. Я думал, ты не признаешься.       — Я не мог, после встречи с Юнги я понимал, что не являюсь тем, за кого меня считают... Но сейчас, сейчас я будто очнулся. Мне жаль, я хочу поговорить о Джонхёне и насчёт мамы.       Чимин взял паузу задумываясь.       — Сегодня у Хоби-хёна на вечеринке мы всё обсудим.       — Спасибо, спасибо за всё.       — Это тебе спасибо, что рассказал.       Ким отключил телефон, вышел в общий зал и, не обращая внимания ни на что, обнял Чонгука сзади, который накладывал хлеб в тарелку.       — Зайчонок, нам надо поговорить...

***

      — Поднимайся, — Чимин стаскивает одеяло вниз, оголяя торс Юнги, который хмурится, закрывая лицо от солнечных ллуей — Звонил Тэхён, он окончательно всё вспомнил.       Юнги ещё раз натянул одеяло закрывая лицо.       — Заместитель Пак, не будь вредным.       — Когда звонил вечером, говорил, что я добрый.       — Да? — наигранно ответил старший, подглядывая через одеяло. — Я был сильно пьян.       — Я знаю, — натягивая футболку ответил Чимин. — Сделаем вид, что ничего не было. И не беспокойтесь, президент Мин, я никому не скажу и не позволю, чтобы это повторилось.       Юнги молча поднялся, натянул штаны и подошёл к Чимину, трогая засос на его шее.       — Тебе идёт, — он поцеловал его туда же, и направился в душ, останавливаясь у двери. — Да, так будет лучше, не позволяй этому повториться впредь.       Мин закрыл дверь за собой, усаживаясь и закрывая лицо руками. — Что я наделал? Какой же я глупый.

***

      После того, как Юнги вывернул наружу всё, что пил, он набрал Чимина. Из всех кто мог его забрать, он предпочёл Пака, хотя ему было стыдно быть в таком виде. После второго звонка Чимин поднял трубку, на фоне играла песня и доносились звуки каких-то парней, которые кричали.       — Да?       — Приди и забери меня, мне нужны документы.       — Президент Мин, я не ваш секретарь, и да, сейчас не рабочее время.       Чимин ждал ответа, не знал, почему не отключает, и не знал, идти ли ему или нет. Но бросать трубку он точно не собирался, даже когда Юнги молчал. И это молчание тянулось долгую минуту перед тем, как Чимин его нарушил:       — Где ты?       — На парковке возле ресторана.       Звуки музыки исчезли и вместо них Юнги услышал звуки машин, а после тяжелое дыхание, будто Чимин бежит.       — Заместитель, не бегите, я всё равно никуда не денусь.       Звуки тяжелого дыхания не исчезали, и Юнги не отключал телефон. Прислушиваясь каждому дыханию Чимина, представлял его обнажённое тело в своих объятиях.       — Боже, Чимин, не беги прошу..       Но Чимин его не слышал, его разум был заполнен Юнги, который сидит в одиночестве. Он представлял его грустное и заплаканное лицо, как и в тот день возле могилы, и не хотел видеть его таким, не хотел, чтобы Юнги грустил и был подавлен. Ему повезло, что он не был далеко, а просто зашёл в ближайший клуб. Теперь, когда он оставил там очередного парня, с которым собирался переспать, он мысленно проклинает себя за то, что влюблён в Юнги, за то, что он бежит к нему по первому зову, по первому звонку, по первому подавленному голосу.       Спустя пятнадцать минут, Чимин находит его на парковке возле машины. Юнги всё ещё сидит в той же позе, держа телефон в руке. Чимин хмурится, увидев грязь, и, держа за колени, делает глубокие вдохи после пятнадцати-минутного марафона, который он пробежал. Юнги смотрит на него своими голубыми сверкающими глазами, с его лица не спадает улыбка и Чимин прихватывает его, всё ещё отдышиваясь и не веря, что эта улыбка предназначена ему.       — Я слишком пьян, — говорит Юнги, всё ещё улыбаясь и даже не пытаясь встать. — Это я блевал, пока ты бегал, — улыбка становится шире, когда Чимин морщится закрывая нос.       — Я это понял президент.. Хён, — заканчивает Чимин, замечая, как Юнги начинает сверкать после этих слов.       — Отвези меня домой, я хочу к тебе. Можно?       Чимин делает шаг назад, кашляя и делает вид, что не слышал.       — Тебе вызвать такси?       — Хочу к тебе. Или ты боишся, что я могу накинуться на тебя? Я не в том состоянии, — Юнги показывает на себя и на жижу.       — Понял, я понял.       Несколько минут спустя, приезжает такси. Чимин закрывает машину Юнги и помогает ему сесть в такси, а после и сам усаживается называя адрес своего Пентхауса.       — Боюсь, что ты нарочно купил здесь квартиру, — Юнги ложится к его ногам тяжело дыша и пытаясь не вывернуть кишки наружу.       — Почему ты так думаешь? — Чимин убирает прядь с лица и смотрит на опуущенные веки.       — Моя квартира тоже там. Ты ведь знаешь?       — Нет, я не знал, я там почти не живу, — Чимин смотрит в окно, он и вправду там не живёт, почти не живёт. Так как для одного перепиха с левыми чуваками у него есть другая квартира, а в эту квартиру, кроме Джонхёна о?н никого не водил, Юнги второй человек который будет там.       — Почему? Почему там не живёшь?       — У меня основной дом находится возле компании, а сюда мотаться не охото? — врёт Чимин всё ещё, смотря в окно.       — Не умеешь ты врать,— улыбается Юнги, приподнимая голову с колен Пака.       — С чего вы так решили, президент? — Чимин пытается передать уверенность в словах и смотрит в глаза, теряясь в этих голубых омутах и забываясь в них навсегда.       — Твой голос меняется, губы и живот незаметно дрожат и ты кусаешь щёки. Стараешься не смотреть на человека, когда врёшь, потому что так забываешь, то чего хотел сказать.       — Вы так много обо мне знаете?!       Юнги отрицательно качает головой:       — Не так много, как бы хотелось.       Остальное время они едят в молчании. Даже когда Чимин заходит в квартиру и приглашает Юнги, тот тоже молчит, снимает полностью одежду в прихожей, которую собирает Чимин, и с улыбкой направляется в душ, так как знает расположение квартир в пентхаусе.       Чимин ложится на диван, закрывая одной рукой глаза, и почти забывает, что находится в той же квартире, где когда-то были хорошие воспоминание. Теперь находиться тут иногда больно.       Пак пролежал там около пятнадцати минут, пока мокрое тело не нависло над ним. Из чужих волос начала капать вода прямо в руки. Пак убрал руку, смотря на Юнги, который откуда-то нашёл его штаны и футболку. — Хён... — Чимин смотрел на Юнги, а после потянулся, ожидая что его отвергнут. Но этого не случилось. Мягкие губы сплелись с чужими, мокрые волосы щекотали лицо. А Чимин будто отключился от неожиданного поцелуя, от того, что Юнги ответил на него. Он понимал, что Мин пьян, но и понимал, что это единственная возможность, когда Пак может вот так целовать его.