Мы не друзья

Из спокойного сна младшего лейтенанта Фармана вырвал тихий скрип неизвестного происхождения. Несколько секунд на анализ ситуации - он в своем доме, один, копия ключа есть только у Мустанга, который бы заявил о себе, постучав или позвонив заранее. Следовательно, нарушитель. Стиснув зубы, мужчина выскользнул из-под тонкого одеяла и бесшумно переместился к стене, напряженно прислушиваясь к любым другим звукам за дверью. Тишина. Но черт бы побрал Фармана, если после службы в Бригсе он смог бы просто отмахнуться от любой потенциальной опасности. Тем более сейчас, когда несколько месяцев назад страну потряс переворот, и сторонники правления Бредли постоянно давали знать о себе не в самом доброжелательном ключе, охотясь за теми, кто был в этом замешан. В первую очередь, конечно же, за командой Мустанга. Фарман давно просчитал процентную вероятность того, что за ним могли бы прийти, чтобы выбить землю из-под ног Мустанга, и она была крайне мала. Пожалуй, она была самой низкой среди близких полковника. Но все еще существовала. Еще один скрип(скрип половицы, понял Фарман, он сам часто наступал на ту доску возле раковины) подтвердил его опасения - на кухне все-таки кто-то был. Фарман поднял пистолет и прижался спиной к стене, готовый приставить ствол ко лбу любого, кто ворвется в его спальню. Крохотная квартирка, состоящая из спальни и кухни, являлась не пределом его мечтаний, но все равно была лучше военных общежитий. В конце-концов, на зарплату младшего лейтенанта он мог позволить себе хотя бы такие удобства. Глубокий вздох - и выдох не успевает сорваться с его сухих губ - дверь открылась. Не распахнулась, а действительно открылась. Медленно, даже нахально. В бледном свете далеких уличных фонарей, бросающих свои следы на стены комнаты, это было слегка жутко. - За проникновение в жилище против воли проживающих в нем лиц установлена уголовная ответственность, предусмотренная статьей 84 уголовного кодекса Аместриса. Отчеканить это суровым тоном было чертовски приятно, зная, что его собственное оружие со взведенным курком уткнулось в висок нарушителя спокойствия, и что процент получения травм самого Фармана резко упал вследствие этого. Тусклый свет фонарей не позволял хорошо рассмотреть чересчур спокойного человека перед ним, но он был довольно крепко сложен, одет в непонятные лохмотья, а на лице белесо отсвечивала маска. Костяная? Вероятно. Человек перед ним странно дрогнул, издал какой-то - на самом деле странно знакомый - лязгающий звук и захохотал. Фарман вздрогнул и крепче ухватился за пистолет, удерживая его двумя руками. Если это не фанатик режима Бредли, а просто сумасшедший психопат, случайным образом выбравший Фармана в свои жертвы, то... Черт возьми, шанс не выйти из этой ситуации невредимым стремительно возрос. - А ты такой же зануда, каким и был, жилистый солдатик. Забыл меня? Фарман опустил оружие, глупо приоткрыв рот. Этот голос... - Барри? Нарушитель наконец-то повернул голову в его сторону, и в глубине маски(костяной, точно костяной) знакомо горели два белых крохотных огонька. - Признал-таки, солдатик, - в голосе, сопровождаемом металлическим эхом, слышалась добрая насмешка. Фарман отступил на шаг, нашарил на стене выключатель и резким щелчком затопил всю комнату теплым светом одной-единственной лампы на потолке. Если бы не голос, мужчина с трудом бы признал номер 66 в том виде, в котором он явился сейчас. Доспехи были в странном, искаженном, будто бы более мирном варианте(хотя оценить безопасность и миролюбие сумасшедшего мясника мозг Фармана всегда отказывался). Помимо того, доспехи были еще выше и явно у́же, словно бы предназначенные для человека фигуры Бреды, а не того коренастого огромного толстяка, который мог бы воспользоваться ими раньше. Конечно, если бы эти доспехи не принадлежали Барри. Конечно. Окинуть это все взглядом - несколько секунд. Сформулировать адекватный, верный вопрос - несколько дольше. Учитывая, как сильно Фарман ошарашен... Что ж, значительно дольше. - Как ты... - Наш с тобой старый друг случайно нашел меня и решил, что с вашей стороны было чертовски грубо оставлять меня валяться разобранным. Хлоп, - Барри сложил ладони-рукавички в молитвенном жесте, - и я снова с вами. Фарман положил пистолет на прикроватную тумбу, с трудом сделав до нее несколько шагов на неожиданно ватных ногах, и рухнул на постель, все еще глядя на Барри с приоткрытым ртом. Ночной гость притворно громко вздохнул - а ведь ему же даже не нужно дышать - и без приглашения сел рядом на кровать. - Мухи нагадят, - издевательски-сочувствующе бросил он, и Фарман захлопнул челюсть, щелкнув зубами. - Почему ты здесь? - Фарман в упор разглядывал это чудо алхимии, которое, как ему сообщили, было мертво. И мертво давно. - До лапули-лейтенанта слишком сложно добраться. Фарман слегка кивнул сам себе, словно это все объясняло. С чего вообще Барри идти к ним? Не взяться за старое, не найти очередную жертву? Логичный мозг Фармана не мог подобрать никакой стоящей причины. - Да и, Ватто, мы ж с тобой, считай, друзья. Фарман поднял взгляд на темные провалы глазниц доспеха. Два белых огонька, обрамленные красной каемкой, удивительно насмешливо смотрели на него, учитывая, что выражать эмоции как таковые они не могли. - Мы не друзья, - край рта Фармана дернулся вверх, - и не зови меня Ватто. Барри издал скрежещущий звук одобрения. - Ложись спать, солдатик, завтра будем разговаривать с твоим начальством. - Черта с два я сейчас усну, - пробормотал Фарман, отводя взгляд от доспеха и устремляя его на стену напротив. Он скорее почувствовал, чем увидел, что Барри склоняется к нему, но его реакцией был только резкий вдох, когда чужая рука резко протянулась мимо его груди к прикроватной тумбе, хватая с нее небольшой предмет, который прошел с Фарманом службу в Бригсе, государственный переворот и восстановление Центра. - Тогда выкладывай, что тут было. Я очень долго валялся кучкой дерьма и не в курсе происходящего. Фарман опустил взгляд на грубоватую фигурку из дерева, которую Барри вертел в руках, рассматривая так, словно впервые увидел, а не вырезал из ножки стула, казалось бы, целую вечность назад. Черт, мозг Фармана не хочет искать причину не улыбаться так широко.