Hit and Run

      Говорят, правда делает людей свободными. Беннет совсем не ведает обо всем этом, но вот три простые правды о нем, простом курьере, абсолютной катастрофе с душой нараспашку.       Во-первых, он одинок — и это нормально.       Во-вторых, у него самая дерьмовая работа, которую только можно себе представить, и это тоже нормально.       И наконец, самое печальное из всего вышеперечисленного: все это лучше, чем то, что могло произойти. Это его хорошая концовка. Не все из этих хэппиэндов обязаны быть идеальными. И в истинах этих нет никакой свободы, но истины эти его, о нем.       «Ты опоздал», — возможно, это четвертая. Он опоздал. Снова. — Простите, простите.              Хотя в спешке он буквально кинул свой велосипед на стойку снаружи, выражение лица его босса такое же неприятное, как и всегда. Адрес, написанный в заказе пиццы, находится в знакомом районе, потому он закидывает коробку в сумку и торопится к двери. — И чтоб вернулся через пятнадцать минут, — и не важно, что дорога только в одну сторону и без пробок займет десять минут. Совсем не важно.       Вперед. Он пристегивает сумку к велобагажнику и перепрыгивает через бордюр на улицу, согнувшись наполовину и оперевшись на руль, да крутя педали так, словно от этого зависела его жизнь. Небо неестественно темное для столь раннего времени суток поздней весной, но он не задается вопросом, почему так.       Гром после удара молнии раскатывается так близко, что его сердце чуть ли не выпрыгивает из груди. Ну разумеется. От засухи до ливня, как всегда. Может, это не имело бы столь большого значения, не будь он самым невезучим парнем в городе, нет, во всей стране. Есть невезение, и есть Беннет, неудачливый настолько, что это, наверное, самая улетная шутка в мире. Будто бы кто-то над ним смеется.       По крайней мере, он надеется, что это хотя бы смешно. Небо разверзлось, и он промокает насквозь за считанные секунды. Безжалостный проливной дождь хлещет ему в лицо и заставляет машины съезжать на обочину из-за плохой видимости, но у него есть крайний срок, и ему нечего терять, кроме своей работы. Не сегодня.       Обычно путь занимает от десяти до двенадцати минут; но благодаря какому-то чуду он управляется за восемь. Когда дверь открывается, женщина внутри хлопает глазами, а затем улыбается ему, качая головой. — Посмотри на себя.       Беннет усмехается, вода стекает по его челюсти, ногам и всему телу, когда он открывает свою сумку для доставки и протягивает ту ей. — Я бы сам достал, но вы, наверное, хотите, чтобы она была сухой. — Не могу поверить, что они заставляют тебя ездить на велосипеде в такую погоду, — как будто не она делала заказ в такую погоду. Она берет коробку с пиццей и поворачивается вполоборота. — Подожди. Никуда не уходи.       Драгоценные минуты тикают, пока она ныряет обратно в дом, а он пытается не обращать внимания на отвратительное хлюпанье своих ног в промокших ботинках. Лучше привыкни к этому. Ещё шесть часов.       Появившись снова, она протягивает ему сложенную купюру. — За ваши старания. — Спасибо! Он ждет, пока дверь закроется, чтобы посмотреть на купюру поближе, его надежды сразу же рушатся, когда он разворачивает её. Удивлен? Вот совет: оставьте в стороне любовь к деньгам и приведите свою душу к спасению. Дети Барбатоса ждут вас с распростертыми объятиями.       Он мельком смотрит на религиозную брошюру, напомнившую ему сперва двадцатку, засовывает её в карман и спешит обратно к своему велосипеду. Всё в порядке. Все равно я ничего не заслуживаю. Ну и ладно. Это мог бы быть его ужин, но что уж там, следующий дом будет милостивее. Всегда найдется кто-то добрый.       Снова раскатывается гром, когда он садится на свое место и мчится обратно по улицам.       Некоторые ночи хороши, некоторые ночи плохи. У него бывало и хуже, чем брошюрка про спасение души на пороге — его дважды ограбили, избили, чуть не зарезали, а также кусали собаки около семи раз, так что этот вечер еще можно спасти. Так что это еще даже ничего.       Ему повезло, что у него есть эта работа. Ему повезло, что этот дождь — не более чем дождь, даже несмотря на то, что он такой сильный, что парень едва может видеть перед собой, даже если молния ударит ближе, чем в прошлый раз.       Еще одна истина, которой Беннет дорожит, которую лелеет, которая поддерживает его даже когда все вот так. Она настолько драгоценна, что он тщательно бережёт её, едва позволяя себе признать это, иначе он испортит и её, подобно всему остальному.

Мне повезло, что я жив.

      Это его последняя мысль, прежде чем что-то взвоет неподалеку, а мир погрузится во тьму.