Hit and Run

Черт, черт, черт, черт.

      Аякс тормозит и включает аварийный свет, прежде чем практически пинком открывает дверь машины и бросается под ливень. Так темно, слишком темно для такой рани, а грозовые тучи, проплывающие над головой, очень сильны, и он ничего не видит перед собой, пока не стало слишком поздно.

      Ничего. Ничего страшного.

      Он никогда не суетился так, как сейчас, обегая капот автомобиля. В свете фар вода окрашивается в красный цвет, но его глаза сразу же останавливаются на человеке, который, съежившись, лежит на земле. Кровь между пальцами, разорванная одежда, искореженный велосипед, явно больше неподлежащий ремонту. Парень открывает рот и шепчет: — Хэй. Эй, эй, с тобой все в порядке, — это ложь, легко выдаваемая как правда, и он опускается на колени, кладет руки на мальчика, пытаясь заставить его перестать сжиматься. — Дай мне посмотреть. Ты ударился головой? Ты…       Мальчишка сильно дрожит, кровь сочится у него со лба и капает с руки и бедра, должно быть из-за того, как он упал. Аякс дотрагивается до его руки, и тут же раздается крик боли, достаточно пронзительный, чтобы его чуть не стошнило. — Ладно. Хорошо. Я вызову для тебя скорую, подожди, лады? — Нет! — это скорее сдавленный всхлип, чем слово, но смысл ясен, — Н-нет, мне нуж-ж-жно в-в-вернуться к-к… — опасно покачиваясь, он пытается встать, и в этом движении Аякс мельком замечает рану, зажатую под его окровавленной рукой.       Увиденного достаточно, чтобы у кого угодно закружилась голова — кость проступила сквозь кожу. Когда он смотрит, мальчик тоже опускает взгляд; на этот раз он действительно падает в обморок, и Аякс ловит его, чтобы тот снова не ударился головой. — Ладно. Хорошо. Никакой скорой, э-э… ладно. Вот так. — он сдвигает незнакомца так, чтобы тот прислонился к решетке автомобиля, затем двигается, чтобы открыть дверцу своей машины. Хотя у него под рукой нет полотенец, но по крайней мере сидения из кожи. Он откидывает пассажирское сиденье, затем осторожно поднимает паренька и усаживает его в машину.       Затуманенные зеленые глаза, покрасневшие и испуганные, открываются и фокусируются на нём. Если он умрет, Аякс никогда себе этого не простит. — Я отвезу тебя в больницу. Просто сиди смирно. С тобой все будет хорошо, я обещаю.       Он никогда не слышал, чтобы кто-то так плакал, задыхаясь и панически всхлипывая, сотрясаясь всем телом. Оставив искорёженный велосипед на обочине дороги, Аякс практически бросается на водительское сиденье и заводит машину.

Дерьмо.

***

      Он не знает, почему остался. Из-за чувства вины, может быть, или страха. В конце концов, это лишь его вина.       Что-то в больничных залах ожидания заставляет осознать очевидное, ощутить сожаление, ведь всего этого можно было избежать. Он мог бы держать обе руки на руле, мог бы не отвлекаться на документы с предложением, лежащие на заднем сиденье, мог бы переждать, пока не утихнет дождь. Но нет, он намеревался вернуться домой, чтобы успеть на матч в честь крупнейшего спонсорства, которое у него когда-либо был шанс выиграть.       Один турнир, который он может выиграть даже не напрягаясь, и все это принадлежит ему.       Сейчас это последнее, о чем он думал, поскольку он сосредоточен на воспоминаниях о мальчике, рыдающем и истекающем кровью под дождем. Неизбежные заголовки в Твиттере мелькают перед его глазами: Грязный Стример Чайльд Убивает Курьера в странной автомобильной аварии; Чайльд теряет Все Спонсорство и Монетизацию После Непредумышленного убийства; Топ-3 Стример Заключен попал в тюрьму как… — Аякс? — вздрагивая, он уже наполовину встает с места, когда медсестра улыбается ему. — Я сказала ему, что вы все еще здесь, и он согласился встретиться с вами. Я могу отвести вас обратно.       Он должен чувствовать облегчение или нервничать? Шансы на то, что про показания в суд забудут, ненулевые, и вероятность этого очень даже высока, но если он уйдет, кто-то определенно позвонит в полицию. Пытаясь подавить нарастающую тревогу, он следует за девушкой.              Сколько времени прошло с тех пор, как он отнес плачущего незнакомца в отделение неотложной помощи и держал его на руках, как дитя, ожидая осмотра. Пятиминутное ожидание показалось ему часами, и в последний раз, когда он видел мальчика, врачи уносили его. А Сейчас мальчишка сидит, откинувшись на больничной койке, голова его повернута набок, глаза закрыты. Со стороны кажется, что он спит, поэтому, когда Аякс входит в палату и закрывает дверь, он старается сделать это как можно тише.       Тем не менее, когда дверь защелкивается, мальчик моргает и облизывает потрескавшиеся губы, чтобы сфокусировать взгляд. — О… Это ты.       Прекрасно. Как раз то, что ему было нужно — чтобы его узнали. — Да, насчет этого, я… — Ты привез меня. Я помню это, — глупая улыбка расплывается на его лице, и Аякс вздыхает с облегчением. Спасибо, блядь, обезболивающим. Либо он не знает, кто такой Аякс, либо он слишком под кайфом, чтобы заметить. — Спасибо, дружище. — …Аякс. Меня зовут Аякс. — О, хорошо, — парнишка лениво тянет за капельницу; в два шага Аякс оказывается рядом с ним, вынимая трубку из его пальцев. — Аякс. А-Джакс. ЭйДжей. Привет, ЭйДжей. (Прим. Переводчика: Беннет решает звать его по-своему, по первым двум буквам имени AJ)

Никто не называл его ЭйДжеем с самого детства.

— Привет, — он оглядывает комнату и находит табурет, чтобы сесть рядом с койкой. — У тебя ведь тоже есть имя? — Беннет. Бен-нет-т-т, — Беннет играет со словом, повторяя букву «т» несколько раз подряд и заставляя себя улыбнуться. — Они собираются принять меня. У меня сломано… я не помню. Я должен остаться. (принять временно в стационар, полагаю)       Аякс бросает взгляд на табличку на стене и поджимает губы. — Могу я взглянуть на твою медкарту? — Не то чтобы он мог что-то с этим сделать, но, возможно, Аякс сможет получить некоторое представление о том, за что будет платить в самом ближайшем будущем. — Да! Прочти мне! — Хорошо.       Он быстро достает карту, просматривая ее. Конечно же, мальчика зовут Беннет, хотя он не указал адрес — вероятно, потому что был слишком занят криками, когда они спрашивали его данные. — Похоже, у тебя сложный перелом, они собираются сделать операцию и выпустить тебя отсюда, как только ты поправишься. Тебя подвезти домой?       Вспышка, мгновенная и, вероятно, вызванная реакцией на боль, появляется на лице Беннета, прежде чем он клюет носом. Аякс опускает карточку обратно на место и снова садится. — Круто. Э-э, так. Это будет звучать дерьмово, но послушай-ка, — теперь о плане, глупом плане последней надежды, который, по его мнению, всё уладит. — Мы можем… никому не рассказывать об этом? Я заплачу за это сам; я уже дал им свой адрес для счета. Мы можем оставить всё это между нами? — А? Я не поним… — Наш маленький секрет. Я могу оплатить все счета, только… никому не говори, что я тебя сбил. Я дам тебе свой личный номер, ты позвонишь мне, если тебе что-нибудь понадобится или если что-то пойдет не так.       Да, это определенно звучит хуже, чем речь, которую он подготовил в приемной. Ну, может быть, звучит примерно так же, но в его голове было намного лучше.       Это неплохая сделка, думает он. Беннету оплачивают все его медицинские счета, они минуют суды, страховку и прочую головную боль, а Твиттер ни о чем не узнает… при условии, что он сможет держать рот на замке. У Аякса явно нет выбора, но он может попытаться. — Л-ладно?.. — Но не похоже, что Беннет действительно слушает, у него явно голова идет кругом от содержимого раствора капельницы. Тот словно тает на глазах, а каждое моргание дольше предыдущего. — Секрет. Ага. — Чудненько, — Аякс протягивает руку и трогает пушистые светлые волосы. — Я закину свой номер в твою куртку, ладно? Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится. Не позволяй хирургам слишком сильно донимать тебя, — снова встав на ноги, он натягивает дешевое больничное одеяло повыше, поправляя его. — Прости, что так вышло. У меня нет никаких оправданий.       Зеленые глаза снова переводят взгляд с его руки на лицо, и улыбка, которая расплывается на лице Беннета, одновременно опьяненная (он под наркотическим анестетиком явно) и граничащая с нелепостью. — О, — говорит он немного невнятно, — все в порядке, ЭйДжей. Я бы хотел, чтобы водители всех машин, которые меня собьют, были такими же милыми людьми, как ты.       Сунув визитку в карман куртки, Аякс проходит через раздвижные двери и замирает, оглядываясь в последний раз.

Что это, черт возьми, должно означать?

***

Что ж, это отстой.

             Конечно, могло быть и хуже, но даже думать об этом — билет в один конец, чтобы потерять ногу или что-то ещё, поэтому вместо этого Беннет отбрасывает сии мысли и пытается вспомнить все, что с ним произошло. Он работал, он доставил заказ, начал возвращаться в ресторан, а потом —       Он очнулся в больнице с обездвиженной рукой. Все, что произошло за этот промежуток — размытое пятно смятения и боли, которое он не может охарактеризовать конкретнее; он помнит темные глаза и рыжие волосы, руки, обнимающие его, которые напоминают ему обо всем, о чем он не хотел бы вспоминать, и что-то о секрете. Вот оно что. Возможно, это и есть тот секрет, который он должен хранить. Сломанная рука и уйма бинтов.              Выход из операционной в одиночку стал испытанием, которое заставило его расплакаться, но не из-за боли (нет, действие анальгетиков было слишком сильным), а из-за первого вопроса, который он помнит: «У тебя есть кто-нибудь, кто может прийти за тобой позже? Может быть, твои родители?»       Тогда он не ответил, только плакал, пока медсестра похлопывала его по плечу и говорила, что все наладится, что он почувствует себя лучше, как только пройдет действие наркоза. У него сложный перелом, нужно было наложить несколько швов, и они наложили повязку, которая не дает руке двигаться. Вот тебе и работа. Работа для того, чтобы иметь крышу над головой, чтобы иметь возможность есть хоть что-то, чтобы—

Хватит.

      Медсестра одалживает свой мобильный телефон, и он набирает единственный номер, который помнит наизусть, молясь, чтобы ему ответили, ведь звонок поступает с неизвестного номера. И о чудо, ему отвечают. — Э-э, привет? Кэйя?       Спустя три часа, когда врачи убедились, что он достаточно окреп, чтобы передвигаться самостоятельно, они дали ему достаточно обезболивающих, чтобы он смог доехать до аптеки. Беннет наклоняется вперед с заднего сидения автомобиля, указывая пальцем: — Кажется, я был на этой дороге. Не могли бы вы припарковаться? — Конечно, пацан.       Водитель, щедро оплаченный Кэйей, согласился отвезти Беннета туда, куда ему было нужно: найти свой велосипед, рассказать своему боссу, что случилось, и что ему нужно поработать на дому, пока он не поправится, в аптеку, затем к Кэйе, чтобы отоспаться. Как бы сильно он ни ненавидел клянчить деньги у своего лучшего друга, иного выбора у него не было.       Это у него в крови, он справится с этим, как и со всем остальным. Никогда не показывай им свои переживания, Бенни. Если он закроет глаза и прислушается, то услышит, как это говорит его отец.              И в самом деле, Кэйя никогда не видел, чтобы тот беспокоился о чем-то. Конечно, он очень поддерживал мальчишку, но Беннет никогда не рассказывал ему в полной мере о том, на что похожа его жизнь, неважно, лучший друг или нет. Насколько знает Кэйя, ему время от времени нужны дополнительные деньги на поездки, и он не прочь оставаться у него на несколько ночей в неделю. На этой поездке он даже не настаивал.       Водитель паркуется, и Беннет выходит из машины, от колющей боли в руке сводит живот. Но гораздо хуже тошноты, вызванной болью, то, что происходит после, когда менее чем в квартале отсюда он находит свой велосипед.       Вернее то, что от него осталось. Искореженный металл, погнутые диски, даже разбитая фара — с этим ничего не уже поделаешь.

Не думай о том, как ты будешь работать. Не останавливайся.

      Он достает из кармана пузырек с таблетками и глотает одно из обезболивающих, выданных в больнице, надеясь, что это притупит волну тревоги, страха и ужаса, которая захлестывает его (не говоря уже о нарастающей боли). Запрыгнув обратно в машину, он слегка мотает головой. — Вот же хрень. Давай в ресторан, это недалеко.       Водитель хмуро смотрит на него в зеркало заднего вида: — Мне жаль. Что случилось? Тебя сбила машина или что-то в этом роде?       Беннет качает головой. — Упал. Ничего особенного, — засовывая руки в карманы, он удивлённо моргает, когда натыкается на что-то, чего там определенно ранее не было.              Визитную карточку или что-то типа того. На ней просто указано имя «Аякс» и номер телефона, напечатанный золотой фольгой. Он водит по цифрам большим пальцем.       «Я закину свой номер в твою куртку, ладно? Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится». Эти слова приходят сами собой вместе с воспоминанием об одном из самых привлекательных парней, которых он когда-либо видел, склонившемся над его кроватью и взъерошившем его волосы. Вот откуда взялись темные глаза и рыжие волосы. Аякс, двоюродный брат Ахилла. Согласно мифу, он был массивным мужчиной с невероятной силой не только тела, но и разума — пока не пронзил мечом собственную грудь.       Какое необычное имя для молодого человека со стройным телосложением и руками с длинными, тонким пальцами, старше Беннета, но не настолько, чтобы это имело значение, если бы только он—              Нет. Этого не произойдет. Даже если бы он смог набраться смелости, такой человек никогда не захотел бы иметь с ним ничего общего. Что за нелепая идея; да и вообще, что бы он сказал? «Помнишь меня? Ты ударил меня своей машиной, но мне интересно, хотел бы ты… приударить за… ну, ты знаешь». — Он фыркает сам на себя и кладет карточку обратно в карман.       Для того, кого никогда не целовали, даже он знает — не стоит тешить себя надеждами. Последнее, что ему нужно — запасть на еще одного натурала. Последнее, что ему нужно — это отвлекаться.       Из-за больших пробок, чем обычно, короткая поездка в ресторан с места происшествия занимает почти полчаса; к тому времени, как они прибывают на нужное место, Беннет впадает в панику по поводу сохранности своей работы. От мысли о том, что его уволят с единственной работы, на которой он мог продержаться более пары недель подряд, заставляет его голову закружиться, а желудок скрутиться. Прерывисто дыша, он выходит из машины и щурится от яркого света на улице.       Черт, он чувствует себя ужасно. Конечно, у него есть веское оправдание. Ещё один глубокий вдох успокаивает его настолько, чтобы он всё же смог пойти в ресторан. Когда звенит колокольчик на двери, его босс поворачивается к нему, уже будучи красным, как помидор. — Где, черт возьми, ты… — Но он замолкает, нахмурившись. — …Что ты натворил? — Мф, упал с велосипеда, — Он не в силах заставить себя поднять взгляд как от смущения из-за своих травм, так и от того факта, что, честно говоря, он не может быть уверен, что не расплачется. — Доктор сказал, что я не могу заниматься доставкой в течение… в течение нескольких недель. То есть… Это… — Как ты вообще, блять, упал? Это произошло там, куда ты отправился в последний раз? Беннет тяжело сглатывает, прикладывая здоровую руку к голове. — Эм, вроде как, — ох… Черт возьми, — Я просто хотел сообщить об этом. Думаю, мне нужно отдохнуть несколько дней и… мммх. — Покачиваясь, он резко встряхивает головой. — Вообще-то, мне не нужен еще один повар, мне нужна доставка. Ты ставишь меня в трудное положение, малыш.       Я не малыш. Он сглатывает с трудом, и внезапно странное чувство пробегает по его спине, а мир замирает.       Сейчас случится что-то ужасное. Беннет делает еще один глубокий вдох, лезет в карман за бутыльком с таблетками и вместо этого достает карточку.       Если тебе что-нибудь понадобится. Беннет опускает руку к телефонной трубке стационарного телефона на стойке, поворачивает ее, набирает номер с нарастающей медлительностью. Дрожь в его руках становится сильнее, ему жарко, так жарко, и— — Подожди. Э-э, ты неважно выглядишь, Бен. Почему бы тебе не присесть на минутку? И… На том конце провода: «Алло? Кто это?»              Он открывает рот, чтобы заговорить, и не может, не может говорить, не может дышать, не может…

      В итоге он без сознания падает на пол.