young (not) forever

***

      Демьен поднял всех за эту неделю — китайцев, русских, корейцев… Всех, кто работал на него. В своём деле он не опускался сам до поиска заказанного человека, для этого у него были «специалисты», которые были настоящими ищейками. Среди них было даже двое полицейских — а что удивительного? Деньги любят все. Вопрос честности и преданности делу легко корректируется размером гонорара.       Но сестричка словно аннигилировалась — нигде её нет! Неделя! Ёбаная неделя, а от неё ни малейшего следа!       Ну, не поверит Деми, что она такой гениальный разведчик, профессионально умеющий раствориться в окружающем мире до полного отсутствия. Нет! Она, конечно, совсем не дура — но не до такой же степени! Она должна была наследить… Просто Деми невнимательно ищет.       В конце концов он и сам может взяться за эту работу. Наверное, его ищейки делали это без личного страстного интереса. Которого у него, Демьена Жарусски, хоть отбавляй.       Она должна была что-то упустить… Она не готовилась специально, просто ей повезло… Где-то должна быть зацепка, какая-то бумажка или сообщение, след на одежде или чек из ресторана… ЧЕК! Чек на предъявителя! Блять!.. Кк он мог забыть?! Да-да-да! Ведь за пару дней до её исчезновения она получила чек от своего богача!       Где он может быть?..       Демьен с самой скрупулезной тщательностью просматривал все блокноты, книжки, манги, липкие стики — всё, что лежит на аккуратном Дашином столе. Чека не было.       Так, если бы она обналичила, то наверняка бы сказала. Но они же собирались поехать на острова и взять такую полезную бумажку с собой… Значит, надо продолжать искать…       Чек нашелся в очень простом месте — в кухонном шкафчике рядом с открыткой, которая осталась от их матери. Да и она бы затерялась, если бы мать не положила её закладкой в книгу стихов, которую немного сентиментальная Даша захватила с собой из смертной каюты Наташи Жарусски. Нифига она не любила стихи! А открытка вот осталась. Всё по-английски, только подпись по-русски «Наташа». Демьен помнит некоторые красивые русские буквы, но не все. Вот, к примеру, «Ф», которая похожа на их с Дашей тату змей. Или буква «Ж» — она как осьминог, тоже красивая.       И которая выделяется в подписи на чеке.       Буквы несложно переплетены, но их можно прочитать по-разному. И если у него в первые минуты ещё возникло какое-то сомнение — «А» это или «Н», или вообще русская «Ж», то когда он к самым глазам поднёс настоящую тиснёную рисовую бумагу, вопросов больше не осталось. По всему телу чека были рассыпаны микроскопические полупрозрачные водяные знаки: двойные трапеции с крохотными буквами bts.       J-Hope. Охуеть у Даши клиенты…       Деми даже как-то зауважал её в этот момент.       Но чувство мгновенно пропало — ведь он узнал, у кого может быть его сестра. И животное собственничество — моё! — затопило всё остальное.       Ну что ж. Себе он ставит «зачёт» по предмету. И теперь его ищейкам можно давать наводку. Круг поиска очень сильно сузился, ведь BTS в этом мире только один, и все его мемберы живут в этой стране. Даже, скорее всего, в этом городе. Хотя, не факт. Вот этим и займутся парни Демьена.

***

      Намджун сам отправился встречать Леона в международный аэропорт. Европейские рейсы подаются к терминалам в восточном крыле. Туда направляются два телохранителя с табличкой «Léon Petit», двое охранников сканируют подходы к машине, а Джун остаётся ждать в салоне с ещё двумя секьюрити. Один из них — заместитель начальника службы охраны BTS.       — Мун, а кто сегодня у Хоби? — как раз у него спрашивает Нам.       — Гленн.       — Э-э-э? Я его знаю? — как-то не очень вспоминается имя. Что-то европейское.       — Такой рыжеватый шотландец, он уже месяца полтора с нами. Справляется. Проверку проходил с полгода на объекте.       — Мне кажется, на объекте уже давно никаких ЧП не было.       — Это тебе кажется, — хмыкает Мун, — там стабильно какие-нибудь сумасшедшие арми и папарацци пытаются прорвать заслоны — они думают, что вы прямо в здании Хайба живёте? Но стрельбу больше никто не устраивал.       — Шеф, — заглядывает в машину один из «наружки», — наши возвращаются. Господин Ким, посмотрите, пожалуйста, внимательно — это тот человек, которого мы ждём? — показывает на троих приближающихся мужчин.       Нам внимательно смотрит на чуть полноватого Леона, который пока ещё не видит своего друга, но уже доброжелательно улыбается, пытаясь найти нужную машину.       — Да, Ник, это он. Сто процентов.       — Ок, — бесцветно отвечает охранник и, ожидая, продолжает непрерывно крутить головой, сканируя периметр.       Подошедшему Леону Пети приветственно открывают заднюю дверь:       — Намджун, старина-а-а! — шумит юрист-международник.       — Ха! Леон! Как полёт?       — Всё в порядке, даже не заметил, пока твои новые документы читал.       Мун даёт сигнал к отъезду, Пети дисциплинированно пристёгивается.       — И как? Есть в новых бумагах что-то забойное? — интересуется Джун.       — Совсем немного, но есть. Вашу первую папку вообще очень сложно превзойти. В ней и так было почти всё!       — Не понял, мы что ли зря человека напрягали, чтоб он в Хайбе копался?       — Не зря, совсем не зря! Мы имеем сейчас смежные данные, подтверждающие документы клиники. И ещё кое-что, — интригующе поднимает брови Леон.       — Ну, выкладывай!       — Не. Давай я и тебе, и твоим парням скажу. А то сейчас ты из меня всё выудишь, а потом заставишь то же самое всему составу рассказывать, — похохатывает француз.       — Заинтриговал! — протягивает руку Намджун.       — Я старался! — отвечает на рукопожатие Леон.

***

      — Милая, я сегодня обязательно должен быть с ребятами. Намджун вызывает всех, мы как раз будем с твоей добычей работать. Буду там, а сам стану думать о тебе, — Хосок ласковый, нежный, заботливый — Даша до сих пор не может поверить, что такое реально. Но вот же оно — усадил к себе на колени, гладит спину, шепчет и целует, целует… Он уже оделся и почти вышел, но не смог устоять перед дашиными грустными глазами.       — Да, я понимаю, но я буду ждать тебя, когда бы ты ни вернулся.       — Но это ж и так целый день! А если я только под утро вернусь и в дрова пьяный?       — Ну и что? Главное, чтоб я не ночевала одна — я пока боюсь. А пьяного тебя я не боюсь ни капли, — и это чистая правда.       — Сегодня твой охранник — рыжий Гленн, он пару дней назад тоже был. Так что если ты уснёшь, то по сути будешь не одна в квартире.       — Угу, — кивает Даша.       Хо, наконец, мягко целует её в лоб и, улыбаясь как на красной дорожке Грэмми, оставляет её на попечение рыжего ирландца.              Квартира Хосока рассчитана на присутствие охраны. Хо покупал её, когда уже каждый из мемберов не по одному разу получал в свой адрес угрозы. Поэтому здесь имеется небольшой уютный кабинет для обеспечения безопасности — с мониторингом камер слежения, с системой оповещения на случай опасности и с удобным местом для человека, который этим занимается. Так, чтобы у него не было надобности и потребности светиться в апартаментах Хоби.       Проехав пару кварталов, машина Хосока ненадолго задерживается на светофоре. Бездумно скользя глазами по красивым домам, по элегантным небольшим магазинам, он замечает флористическую студию. Прекрасно! Его женщине будет ещё приятнее ожидать. Он наводит телефон на код доставки, что светится на информационной панели магазина. С улыбкой погружается в выбор говорящих цветов, чтобы донести своё послание до Даши. Он так увлечён, что, подъезжая к дому BTS, ещё не собрал букет. Ещё немного... Машина тормозит на парковке, и Хосок отправляет заказ. Он любит делать подарки и сюрпризы.       Идя по дорожке к дому, лавируя между прекрасными садовыми группами, успевает предупредить:       — Гленн, прими, доставку, пожалуйста! В восемь вечера примерно, ок? Но не говори Даше, пусть для неё будет сюрприз.       — Да, господин Джей. Что в доставке?       — Букет цветов. Очень красивый.       — Хорошо, господин Джей, я всё сделаю, — голос безэмоциональный, профессиональный.       А Демьен уже несколько дней дежурит в небольшом, но дорогом номере отеля, который расположен недалеко от центра города и — что самое главное — примерно на полпути между домом BTS и квартирой Чон Хосока. Дом бантан было найти не очень сложно, а вот с квартиркой повозились. Но, в принципе, его не сильно интересует процесс — он за это заплатил ищейкам. Гораздо важнее результат, потому что теперь он может сидеть и ждать удобного момента.       И он настал довольно скоро.       «Он уехал. Она может быть в квартире», — коротко и ясно.       Получив это смс от своего наружного наблюдателя, Деми отправляется к дому, где находится квартира Хосока.

***

      … — Что? Наши дети? Нифига себе!       — Да, Чимин, эти женщины, перед тем как заплатить очень приличную сумму за ваш семенной материал, проходят серьёзную проверку. Они и сами должны быть здоровы, чтобы никакая несостыковка половых клеток не могла бросить тень на ваши м-м-м… гены. Ведь это действительно ваши дети! И скорее всего, матери, родившие от вас — ну, назовём так, ок? — это очень преданные ваши поклонницы. Они своих-ваших детей воспитывают в преклонении перед их отцами — да-да, перед вами, осеменители! — веселится Леон, наблюдая вытянувшиеся потрясённые лица всех мемберов.       — А я бы хотел увидеть своих детей… — задумчиво блестит глазами Гук.       — А я бы на твоём месте перехотел, — Шуга более проницательный, — мне кажется, если кто-нибудь из нас засветится, якобы что-то знает о своем ребёнке, то сразу миллион этих мамаш со своими — нашими — детьми свалится. И всё. Был Шуга — и нет Шуги, дети съели.       — Поэтому правильно, что женщины подписывают бумаги об отсутствии притязаний на ваше отцовство ни на момент операции, ни в обозримом будущем, — обосновывает эту мысль Леон.       — Ну, да… Наверное, — смирно соглашается Чонгук.       — И в этих бумагах есть все адреса? — Тэ тоже задумчивый и подозрительно спокойный.       — Нет, не все. Только до 2036 года. Я ж говорю — папка старая, архивная почти. Но зато этим детям — десять лет и больше, взрослые мальчики и девочки.       — Блять, не трави душу, Лео! — виднo, что Гуку горько… Грубит юристу.       — Парни! Я дома! — кричит снизу весёлый Хосок.       — О, а вот и наше жизнерадостное чудовище, — объявляет Юнги.       — Ну что ж, все в сборе, стартуем? — предлагает Пети.

***

      То, что позволило Демьену выжить и крепко встать на свои хищные ноги в этом мире — это мгновенная реакция, не объяснимое логикой звериное чутьё и молниеносные инстинктивные решения. Как иначе объяснить, что его мозг соединяет в один логический кластер несколько разрозненных, казалось бы, сигналов? Во-первых — курьер с охуенным букетом, который словно примагнитил тело киллера к себе ближе. Во-вторых, звучащие паролем слова «от мистера Джея», после которых дверь дорогой пропускной системы требует от парня удостоверения личности по капиллярной сетке. Он проходит скан — и всё. Серая тень, метнувшаяся к нему из-под букета, не оставляет иного пути, кроме как охнуть, свернувшись пополам, и дать дорогу совсем другому человеку.       Демьен подхватывает букет из рук вырубленного курьера, удерживая открывшуюся дверь ногой, и успевает сдёрнуть фирменную соломенную шляпу с логотипом флористов. По пути к лифтам он осматривает букет и принимает одно из верных решений — вот к этой рекламной листовке из натуральной бумаги маленькая приписка совсем не помешает. Пусть это прочитает ёбарь Дори, когда увидит свой разделанный букетик, вернувшись.       Гленн выходит в широкий коридор перед дверью квартиры Хосока, чтобы у него была площадь для возможного манёвра, и ждёт в пяти шагах от лифта. Если в лифте злоумышленник, то он даже в прыжке не дотянется до охранника, а если всё в порядке — что скорее всего — то просто заберёт букет и дождётся, когда человек снова войдёт в лифт и начнёт движение. Примерно на высоте пятого этажа, судя по индикатору, Гленн развернётся спиной к дверям лифта. На всю встречу и уход — около полутора минут.       Демьен предвкушает встречу с Дори, но он не хочет так прямо с порога бросаться её душить. Сначала игра: она ведь не узнает его в надвинутой по самый нос соломенной шляпке да ещё и спрятавшегося за нежно-ароматным букетом. А вот потом, когда она протянет свои ручки к цветочкам — тогда и… Дальше подскажет настроение и вдохновение. Чуть-чуть подожди, сестричка!       Деми очень зол. Надо всё-таки не покалечить её совсем.       Дверь лифта открывается и…       Так. Вот этот рыжий шкаф здесь не должен был стоять. Блять… Ну что ж. Теперь Деми знает, что сестрица под неплохой охраной.       Такого не вырубишь: глаза пиздец цепкие — наверное, уже учуял опасность, вон как левая нога назад скользнула для толчка…       План резко меняется.       — Цветы от мистера Джея, пожалуйста, — протягивает он букет «шкафу». Две пары голубых глаз упираются друг в друга — и Деми не может удержать в своём взгляде агрессивный лёд.       — Положи.       Вот зря он не сдержался… Таки учуял рыжий его ауру.       Деми аккуратно кладёт букет на пол под визуальным прицелом охранника и медленно встаёт.       — Ушёл, — Гленн подбородком указывает направление к лифту этому смутно опасному парню и внимательно следит за каждым движением его сухого вёрткого тела.       Деми пятится к лифту и на ощупь вызывает его, прижимая руку к датчику, срабатывающему на тепло. За спиной открывается кабина — шаг назад — голосовой сигнал «первый этаж» ровным голосом — и дверь с шипением скрывает противников друг от друга.       Гленн ожидает смену бегущих цифр. На цифре «пять» он не уходит из холла, а быстро двигается к застеклённому алькову на лестничной клетке. С высоты восемнадцатого этажа, конечно, немного можно рассмотреть. Но он знает, что ему нужно увидеть.       И он, к сожалению, этого не видит. Парень в соломенной шляпке не выходит из подъезда. А цветастая машина флористов ярким заметным пятном стоит на гостевой парковке. Где ты, сучка?

***

      Хоби с удивлением и лёгким раздражением смотрит на входящий сигнал. Уже третий раз подряд. Ну что ж такое? Ведь он предупредил Дашу, что будет занят — неужели это не тоже самое, что «Не нужно звонить»?! Сбрасывает.       — Парни, прошу прощения, я не надолго, — и идёт в свою комнату.       — Что случилось, детка?       — Хоби! — Даша в истерике. — Это был он! Он меня нашёл! Я боюсь! Пожалуйста, вернись! Я умру от страха!       — Подожди, милая! — мгновенно проникается её чувством мужчина. — Гленн с тобой? Скажи мне, ты под охраной?! — Хо не замечает, как сам очень громко звучит.       Это слышат парни в гостиной.       — Чш-ш, — останавливает разговор Нам, — у него что-то случилось. Вернее, у его девушки.       — … откуда ты знаешь? Какая записка? Даша, пожалуйста, не плачь — я сейчас приеду. Я очень скоро!       Хо возвращается в гостиную и старается говорить спокойно:       — Её нашёл этот насильник. Он приходил под видом курьера из цветочного магазина. Блять… Она говорит, что Гленн его не пустил, но в букете была записка с его почерком. Я должен ехать — она в панике.       — Хоби, привози её сюда. Здесь никто и никогда её не достанет. Прямо сейчас и привози. Раз у нас есть адвокат по правам человека, то он нам поможет права девушки защитить. Ты же поможешь, Лео? — Намджун решил за всех.       Хосок осознаёт предложение, моргает часто и старается принять решение.       — Хо, ну чего ты думаешь? — облегчает его задачу Чимин. — Мы ж её знаем, у нас места достаточно: успокоим девушку и подумаем, что делать. Давай, вези! Я с ней тут сыграю в RPG, — улыбается, хитрец.       — Ага, против Чонгука, — замечает Юнги.       — А я, наконец, посмотрю, настолько ли она красива, чтобы ревновать к ней Гук-и, — играет бровями Тэ.       А Хоби растроган:       — Парни, дорогие вы мои люди, спасибо! — он обнимает стоящего к нему ближе всех Намджуна. — Всё, я побежал. Постараюсь как можно скорее.       После недолгого молчания Нам предлагает логичное:       — Думаю, что до прихода Хоби нам не стоит обсуждать дела его дамы, а сосредоточиться на нашем общем деле. Согласны?       — Конечно, согласны, — отвечает Сокджин, — но я хочу просить самоотвод: я нервничаю от всего этого. И если вы тихо угребёте в нижнюю гостиную, то я спокойно приготовлю нам ужин и помедитирую возле вока, — он улыбается напряжённо.       — О, прости нас, Джин-и, — отвечает Нам, волнуясь за своего мужчину, — конечно, мы свалим по-тихому, — а остальные ребята уже собирают бумаги и планшеты со столов, перебазируясь вниз. Они все понимают, что психика Сокджина не должна быть под ударом из-за проблем, которые они и сами могут порешать. Вон какой у них адвокатище!       — Всё, мы ушли, — Джун целует любимого кулинара и спускается к остальному совету.

***

      — Хоби! — Даша стремительно зарывается ему в грудь, прижимаясь всем дрожащим телом, — это так страшно! Никогда бы не подумала, что он сможет быстро найти меня! — она до сих пор в слезах, в глазах застывшее ужасное потрясение.       — Успокойся, моя хорошая, я здесь, Гленн здесь, всё хорошо, — он садится на диван и усаживает Дашу на колени, укутывая её в своих объятиях. — Как ты узнала, что это он? Что за записка?       — Вот, — девушка дотягивается до рекламки цветочной студии и отдаёт её Хоби.       Хоби осматривает бумажку нежного кремового цвета с виньеткой из цветов. Подносит к носу — бумага очень приятно ароматизирована. На одной стороне выписаны красивые слоганы флористов по-корейски, по-японски и по-английски.       На второй стороне — адреса нескольких магазинов, служба онлайн заказов и вот это. Ага. От руки тонким маркером на английском языке: «Соскучилась, сестричка? А вот и я;)». И подпись на славянском языке.       — Что здесь написано? — указывает Хо на буквы кириллицы, хотя ему очень хочется понять и ещё кое-что. Но сначала выяснить то, что он даже прочитать не может.       — Это по-русски «Дима», — негромко отвечает она, явно смутившись.       — Хорошо, — как-то строго продолжает Хоуп, — а вот это что? — очень подчёркнуто спрашивает он, показывая на одно слово — «сестричка».       Даша втягивает голову в плечи и молчит.       — Пожалуйста, детка, не молчи, — мягче говорит Хосок, — плохо, если я не буду знать всего. Эти обломки общей картины меня напрягают, а я на самом деле хочу тебе помочь. И, кстати, все парни сказали, чтобы ты ехала к нам в дом. Так что сейчас поговорим, соберёмся и поедем. Там ты будешь в полной безопасности, поверь!       Девушка сползает с колен Хоби и поджимает под себя ноги, прячет в ладонях лицо и, по-прежнему не поднимая головы, горестно всхлипывает. Даша качает головой, закрываясь и руками, и мыслями — Хо чувствует это.       — Ну, что такое? — он чуть касается её одежды, чтобы не спугнуть. Если бы Хоби сказали, что он увидит свою соблазнительницу вот в таком состоянии — жалкая, испуганная, зарёванная и закрытая — он бы плюнул в лицо рассказчику. Однако сейчас он видит именно такую нереальность. И ему совсем не нравится, что Даша словно не доверяет Хо.       — Я не могу тебе сказать, — едва слышно шепчет она, — ты меня оттолкнёшь… Это ужасно, Хо… — и буквально заходится в плаче, мелко и рвано дыша.       Хосок, безусловно, рад посочувствовать человеку, когда у него проблемы или плохое настроение. Но когда этот человек вот так говорит «я тебе нихрена рассказывать не буду, но у меня всё ужасно», он раздражается и не знает что делать.       — Будешь чай? — спрашивает он.       — Чай? — не сразу понимает Даша. — Д-да, буду.       Хоби молча встаёт и начинает возиться с заваркой и кипятком. У них, конечно, не чайная церемония, но помедитировать с чайником — это очень даже хорошо. Когда не знаешь что делать — пей чай. Когда хочешь пить — пей чай. Когда хочешь есть — оно же.       Он слышит, как за спиной — шлёп-шлёп-шлёп босыми ножками — его плакса уходит в направлении ванной. Вот и славно. Через полминуты оттуда доносится аккуратное фырканье и плеск воды. Ещё лучше.       Хосок уже почти спокойно готовит, укладывает на тарелочки сладости к чаю и расставляет всё нужное на лакированном подносе. Красиво!       Когда Даша выходит из ванной, на неё уже можно смотреть без боли. Почти узнаваемая — волосы в косе вдоль спины, лёгкий халат не сильно прячет обнажённое и чуть озябшее тело под ним. Лицо девушка освежила и даже тронула губы бальзамом. Умница! Можно и чаю попить. Чон, улыбаясь, бровями указывает ей на место поближе к себе, но она садится в кресло напротив, зажав руки в коленях.        — Хоби, — она говорит отстранённым голосом, ясно глядя ему в глаза, — он мой родной брат.       — Что?! — у Хосока на вскрике не сошлись связки, он только засипел.       Потому что это… это же… как с этим жить?!

***

      — Так, я попрошу вас выйти, — Бан Шихёк обращается к трём представителям юридической службы Хайба и к Леону Пети, — мне с бантанами нужно кое-что обсудить наедине.        Адвокаты в некотором недоумении выходят из конференц-зала. Мемберы тоже не очень понимают этот демарш.       Как только дверь закрылась с той стороны, БанШи рухнул в своё кресло. Он поглощён осознанием тотального пиздеца, несоизмеримого ни с чем в его жизни проигрыша. Озвученное Леоном и предоставленное для прочтения юристам Хайба содержимое папки «Для меня» стало для него самым настоящим взрывом мозга — и это не эпитет.       — Сколько?.. — в его голосе невообразимый порог усталости, наверное, у него даже температура понизилась — таким он выглядит обессилевшим и вмиг состарившимся…       — Что «сколько», Бан? — лидер спрашивает за всех.       — Сколько вы хотите за ваше молчание? — он не может поднять глаз на своих самых дорогих «детей». Ни один из проектов Хайба не смог стать настолько же успешным и прибыльным, как BTS. Но он готов откупиться от них, потому что эти документы разрушат всё до самого основания. Да, парни самые золотые для него — во всех возможных смыслах. И теперь эти безмерно дорогие мальчики, давно ставшие взрослыми мужчинами, в пять пар глаз смотрят на него с обжигающим разочарованием. — Я не буду умолять простить меня, ведь эта ваша молодость принесла горы денег не только мне, но и вам! — запальчиво пытается он что-то объяснить.       — Давай ты не будешь уже совсем терять лицо, а? — Шуге эта картина просто претит. — Мы не маленькие дети, мы понимаем примерные причины всего этого блядства. Но, сука, мы чуть не потеряли Тэ! Ты услышал нас?! Он умер! Тэхён умер!       Эти слова подобны удару. С каким бы удовольствием сейчас Чонгук впечатал свой тренированный кулак в это рыхлое лицо в бутафорских очках! Тэхён улавливает в свистящем дыхании своего мужчины, в микродвижениях его сжавшихся пальцев это вскипающее желание. Он наклоняется к его уху и, не скрываясь, целует и покусывает мочку, шелестит самым мягким и тёплым шёпотом:       — Гук-и, любовь моя, не надо, тихо-тихо… Всё хорошо, — и ласкает длинными пальцами загривок своего ручного зверюги. Гук прикрывает глаза и откидывает голову, старательно и сознательно погружая себя в ласку Тэ.       — Я слышал вас… — тише отвечает Шихёк. — Я не хотел, чтобы так получилось. И я не знал, что Ви был в такой опасности. Но я могу возместить все возможные ущербы, вы же знаете!       — БанШи… Как ты можешь?.. — у Нама аж голос хрипит от неверия. — Ты предлагаешь нам деньги? Грёбаные деньги?       — Ты знаешь, это я тебе сейчас все ущербы возмещу, потому что хочу свернуть нахуй твою рожу в обратную сторону! — Шуга не выдерживает и со всей дури пинает дорогое кресло. — Я буду в своей студии! Блять, попробуйте без меня, а мне нужно курить. Всё! — зло выплёвывает он и выходит, не оглядываясь.       — А чего вы тогда хотите? — истерично вскидывается Шихёк.       — Я думал, ты понимаешь, о чём мы толкуем… — немного сдержаннее отвечает лидер. — Нам нужна свобода.

***