Today only

Ребята сидят у камина, потому что сегодня на улице очень холодно, а из-за дыр в стенах и крыше в доме появился ещё и сквозняк. Чимин смотрит вниз, на плед, которым укрыт. У него довольно подавленное настроение и ничего не хочется. Парень поглаживает свои плечи собственными руками, как бы приобнимая, а после поднимает взгляд на Юнги, который о чем-то весело болтает с Намджуном. Пак не любит равнодушие, но вот уже столько времени сталкивается с ним лицом к лицу. Ему действительно кажется, что его становится слишком много в его жизни в последнее время. Казалось, что все изменится, что они с Юнги начнут заново, но изменилось не многое. Да, их отношения перешли на другой уровень, но и равнодушие старшего теперь получать тяжелее в разы. Когда Чимин максимально открыт и слаб перед ним, когда похож собой на безвольное тесто, хён раз за разом бьёт по больному. Пока не стало хуже, надо прекращать. Научиться не доводить до последней капли, пресекая боль на корню, чтобы она не превратилась собой в сорняк. — Юнги-хён, — негромко произносит Пак, стоя напротив Мина. Он укутан в покрывало, что спускается прямо до пола. Юнги, отвлекаясь от Намджуна, внимательно смотрит на блондина, — надо поговорить. Чимин идёт на второй этаж, демонстративно показывая, что хочет сделать это прямо сейчас. Вероятно, если бы он не сделал этого, хён стал бы отвязываться от разговора, придумывая разные уловки. Однако в данный момент времени Юнги всё же в его комнате стоит перед ним. Мин приближается, начиная целовать, руками забираясь под плед Чимина, а его собственный валится на пол. Пак ощущает холодные руки на своём теле, отвечая на поцелуй, у него мозги затуманиваются почти в одну секунду. Он забывает, о чем хотел поговорить. Старший усаживает его на подоконник, целуя шею очень страстно, заставляя блондина приоткрыть рот и давиться воздухом с закрытыми глазами. Юнги громко причмокивает губами, пахом своим утыкается в промежность младшего, пока второй соединяет ноги у него на пояснице. Чимин растянут. Мин стягивает с него штаны, лишь приспуская немного, самолично высвобождает свой собственный член, сочащийся смазкой, и входит, слыша резкий судорожный выдох и придерживая руками дрожащее тело Пака. Блондин рот держит открытым, изо всех сил стараясь не застонать, а лишь шёпотом выдыхая, когда хён двигается. Юнги лбом утыкается ему в плечо, обдавая костяшки горячим дыханием и звуками, похожими на всхлипы. — Мм, — выдыхает старший, вбиваясь в поддатливое тело. Чимин сжимает его, почти не двигается сам, мучая себя и не позволяя добиться разрядки быстрее. Стекло на окне запотевает, будто бы внутри жара несусветная, да только здесь повсюду холод. — Хён, — шепчет Пак, изо всех сил держась за низ подоконника, но ладони потеют и пальцы соскальзывают. Мин попадает по простате и у Чимина в секунду во рту так пересыхает, что становится дурно. Он облизывается часто, языком губы смачивая и дыша так сбито, словно бегал десять километров. Его оргазм накрывает сразу, тело потряхивает хаотично, а дырочка пульсирует как сумасшедшая. Юнги стонет шёпотом, потому что младший обволакивает его собой, толкается пару раз и тоже вздрагивает. Они держатся друг за друга, обнимаясь и выпадая из реальности на несколько секунд. Мин кончает ему прямо внутрь, а Пак изливается себе на живот и кофту. Когда ноги Юнги перестают дрожать, он заправляет свой член в боксеры под джинсами, аккуратно приподнимает младшего и несёт того на кровать. Кладёт на холодное одеяло, выдергивая предмет постельного белья из-под Чимина. Снимает с младшего свитер и обтирает ему живот чистой стороной ткани, выбрасывая её потом на пол, а после заботливо натягивает на него белье и штаны. Мин укрывает Пака одеялом по шею, слыша, как скрипят его зубы, потому что распаленное тело было на холоде. Чимин только сейчас понимает, что не планировал всего этого. И когда видит, что хён собирается уходить, вдруг просит: — Останься со мной. Пожалуйста. В этом тоне мольба очевидная. Юнги не ожидает услышать эту просьбу, но все же остаётся, никуда не уходит. Пак зовёт его к себе, под одеяло и вдвоём им действительно теплее. — Хён, поговорим? — хрипло спрашивает Чимин, смотря старшему прямо в глаза. Они лежат боком, друг напротив друга, а между ними лишь небольшое расстояние. — Ты действительно хотел поговорить? — удивляется Юнги. — Я подумал, что тебе хотелось со мной... Пак отрицательно мотает головой. — Не важно, — договаривает Мин. — Так о чем разговор? — Мне кажется, нам надо прекратить все это. Все эти наши встречи, — немного несмело произносит Чимин, внутри себя прося не говорить этого. Потому что ему так нравится заниматься сексом с парнем его мечты. — Я чем-то обидел тебя? — голос старшего до того тихий и мягкий, что становится не по себе. — Нет, — Пак мотает головой. — Вы с Тэхёном вместе? — догадывается Мин, но снова получает отрицательный ответ. — Хён, я люблю тебя. Ты знаешь. — Я знаю. — Но одних встреч с тобой мне мало. Прости, я думал, что мне хватит одного лишь секса, но я ошибся. Мне сложно... — выдыхает младший. — Я бы хотел, чтобы мы были парой, но я прекрасно понимаю, что этого никогда не будет. По крайней мере, я честен с тобой. — Как давно у тебя уже такие мысли? — хмурится Юнги. — Уже какое-то время. Мин прикрывает глаза, тяжело вздыхая, а после смотрит на Пака. — Прости, я думал тебя устроит это. Ты же сказал, что любишь меня и мне показалось, что если мы будем спать время от времени, то ты сможешь получить моё внимание. Наверное, я настоящий профан в таких делах, да? Прости. Прости, что не подумал об этом сразу. Ещё никогда Юнги не выглядел так искренне и виновато. Чимин верит ему, старший не делает это специально, просто он не может поставить себя на место других людей и понять, как они себя чувствуют. В нем нет достаточно эмпатии, но Пак не считает это проблемой. Недостатком, вероятно, но не настолько большим. Юнги не виноват, что не любит его, но Чимин никогда в этом его и не обвинял... — Ты прав, — отвечает младший. — Я тоже подумал, что станет легче, но от этого ещё хуже. Узнав, как это — быть с тобой, пускай и всего лишь ненадолго, мне захотелось большего. Я жадный, хён, особенно, когда дело касается тебя. Но всё в порядке, ты не должен жертвовать собой, не должен извиняться за то, что не любишь меня. — На самом деле, в мире нет никакой любви, Чимин. Её просто не существует в принципе. Я думал, что любил свою семью, и что в итоге? Они меня даже не узнали, превратившись в зомби. Вообще любовь — это то, что делает нас людьми, отличая от других видов живых существ, но она лишь эволюционный механизм, часть рассудка. Любовь — это всего лишь взаимовыгода, умение жить с другими людьми, проявление эмпатии. Всё это уже есть, поэтому никакая любовь не нужна. Она не что-то светлое и прекрасное, она лишь совокупность нескольких других качеств в повседневной жизни. — Но я люблю тебя, я точно знаю, — отвечает Чимин. — Ты просто испытываешь ко мне симпатию. Прости, но не больше, — честно отвечает Юнги. — Но я готов был жертвовать всем ради тебя, — Пак знает, что старший не пытается набивать себе цену. Он действительно говорит, что думает. — Это потому что ты очень добрый. Ты бы поступил так с каждым из нас. — Но... — пытается возразить младший, но его перебивают. — Давай, попробуй сказать, что это не так. Чимин теряется, потому что он действительно бы поступил так с каждым из ребят, ни на секунду не задумываясь о правильности поступка. — Ты часто говоришь мне, что любишь меня. Но на самом деле ты испытываешь ко мне симпатию, привязанность. Это не любовь. Я в неё не верю, — произносит Юнги. — А я верю, потому что люблю тебя, — все спорит младший. — Что такое эта любовь? В старом мире люди говорили, что смысл жизни и есть любовь. О ней писали в книгах, показывали в фильмах. Но согласись, как, например, любовь поможет тебе выжить? Никак. Поможет только холодный рассудок, чётко продуманный план, навыки выживания. Чимин, любовь только в сказках и бывает, в реальности все иначе. — Тогда как ты объяснишь мои чувства? — Симпатия, — отвечает Юнги в который раз, кладя свою руку младшему на сердце и чувствуя, как быстро оно бьётся, — сильная симпатия. Пак замирает от этого прикосновения. Зачем старший сводит его с ума, зная, как действует на него? Ну неужели Мин ничего к нему не чувствует? — Хён, скажи, а ты испытываешь ко мне симпатию? — спрашивает блондин. Он не дышит, пока ждёт ответ на свой вопрос. — Да, Чимин, — Мин переводит взгляд на младшего. — Иначе бы я не лежал с тобой сейчас. — А привязанность? — Хм, — старший делает задумчивый вид, — если бы тебя сожрали зомби, то мне бы было, определённо, очень жалко тебя. Возможно, я бы проронил пару слезинок. Блондин хихикает, слушая все это. Но на самом деле это не смешно, потому что у парня самого слезятся глаза. Чимин не верит в то, что слышит. Нет, точно, такого просто не бывает. Юнги действительно испытывает к нему что-то. Эта маленькая надежда — росточек, который прорастает в душе блондина. Возможно, когда-то из него вырастет целый бонсай. — Может, ты и прав, хён, — говорит Пак, — мы часто не задумываемся о настоящем смысле слов. Возможно, любовь — вещь несуществующая, и наши чувства, названные любовью, лишь преувеличенны до этого слова. — Значит ли это, что я обесценил твои чувства, снизил их значение? — Нет, вовсе нет. Хочешь, мы можем называть это по-другому? — предлагает Чимин. — Если любви действительно нет, то вместо «я люблю тебя» можно говорить «ты мне симпатизируешь». — Хорошо, — смеётся Юнги, мягко целуя Пака в висок и обнимая за шею, — ты мне тоже. Ты мне тоже очень сильно симпатизируешь, Чимин. — Это называется «нравишься», — смеётся Пак. — Как угодно, — шёпотом выдыхает Юнги, а после накрывает губы младшего своими.