Изолятор для Черта.

Старческое слабоумие Старческое слабоумие часто сочетается с артериосклерозом. В этих случаях у больных развивается недержание аффектов и слезливая беспомощность. Как вы попали в больницу? Врач мне сказал. Пошел в церковь, Божику помолился, из церкви вышел, взял девушку... Тара-ра-та... Сынок, ты танцуем колдунью в понедельник. Я то царство небесное твоей Сонечки бедненький... Она заплакал и я заплакал. Метет, что не подъехать к дому - придется трактор нанимать. Ты, говорят, ушла к другому. Ну, что же, надо понимать, Я часто пил и редко брился. Ну а какой поэт не пьет? Я старше стать не торопился, мне быть солидным не идет... Районное отделение полиции, г.Санкт-Петербург.       - Насть... Настасья, ты слышишь меня?       - Слышу. Ты что-то говорил? - Виктор поставил перед подругой чашку кофе и открыл окно, впуская в прокуренное помещение холодный воздух. Пелена дыма зашевелилась и потянулась на выход. Стало легче дышать, но тяжёлые мысли не сигаретный дым, их не выветришь в открытую форточку.       Ночь была на исходе. Тяжёлая, нервная и бессонная, но она подходила к концу. Все в этой жизни заканчивается, рано или поздно. Виктор поморщился от своих мыслей, что очень напоминали философские рассуждения Черта и закурил. Многострадальный желудок тут же скрутило узлом. Сколько было выкурено и выпито кофе за последние сутки? Когда он последний раз нормально ел и спал? Воронов не помнил. Проклятая работа точно сведёт его в гроб раньше времени. Вероятность умереть от бандитской пули была намного меньше, чем от язвы желудка, или сердечного приступа. И кому все это нужно? Родители, на чем свет стоит, поносят его профессию. Девушка Аля уехала на дежурной машине домой, успокоенная и осчастливленная Чёртом, даже не вспомнив, что ещё пару часов назад считала его маньяком и искала защиты у патрульных. Настасья сидит, погруженная в тяжёлые мысли, и не обращает на него никакого внимания. Жены нет, детей нет. Друзья, как то незаметно растерялись во времени, став звонить все реже и реже, зная о его тотальной занятости и куче дел. И ради чего?       - Поехали, Вить. Чего мы тут сидим?       - Ты поезжай, а мне уже смысла нет, все равно скоро обратно пилить. Тебе такси вызвать?       - Я прогуляюсь. - Ну вот! Ладно малолетние дурочки расхаживают в одиночку по городу, не задумываясь об опасности. Но Настя каждый день сталкивается лицом к лицу с жестокостью и ужасами окружающего мира. И туда же!       - Никаких прогулок! Ты что, так и не поняла, где-то по улицам бродит маньяк, он уже троих убил, почти четверых. - Девушка поморщилась и потерла виски пальцами.       - Воронов, не ори ты, ради бога. Твой маньяк никого никуда силой не тащит. Ни на одном теле нет повреждений. Они добровольно идут за ним, думая, что он, это Черт. Вряд ли меня можно этим купить. - Виктор очень сомневался в последнем. Он был уверен, появись Черт здесь, Настасья пойдет за ним хоть на край света, не раздумывая и не оглядываясь.       - Я одного понять не могу. Ну ладно они идут с ним, рассчитывая на романтические приключения, но как ему удается уговорить сделать укол?       - Все знают о его зависимости в прошлом, тут уже чистая психология. Он кумир, девочки обделены вниманием, таким запудрить мозги проще простого.       - Слушай, а ведь получается, что их объединяет не только Черт. Все девушки, кроме одной, сироты. Может дело в этом? Может за пеленой всей этой ритуальной мути, скрывается что-то другое? - Настя посмотрела на него своими невероятными глазами - большими и очень грустными.       - Я с самого начала тебе это говорила. Вся эта муть, она чересчур показательна. Будто кто-то намеренно тычет этим в лицо, указывая на Илью.       Насте было тошно. Она говорила сейчас настолько логичные вещи, что хотелось закричать. Она понимала это с самого начала и все равно усомнилась. Гребаная рациональность. Если бы Черт, по каким-то фантастическим причинам, решил переквалифицироваться в кровавого маньяка, к чему весь этот спектакль? Пришивал бы девчонок по-тихому, никто бы и не подумал на него. Слишком все театрально. Чересчур вылизано и чисто. Как ни крути, а Илья творческая личность,такие люди редко бывают последовательны и педантичны. А тут человек настолько скрупулёзно уничтожает улики, что попался только один раз. И то сумел выскочить из капкана, в последнюю секунду. У них есть образец его крови. Но что он даёт? Ровным счётом ничего.       Виктор подошёл к девушке и посмотрел в глаза. Он никогда не видел ее такой. Ни одно событие не выбивало у нее почву из-под ног и не делало похожей на больную собаку. Ее жизнь была не простой, но она никогда не теряла оптимизма. Мужчины приходили и уходили, а она относилась к этому со здоровой долей скептицизма. К кому-то привязывалась сильнее и когда история заканчивалась, неизменно появлялась на его пороге с бутылкой вискаря. Они напивались вдрабадан, жаловались друг другу на жизнь, иногда она даже ревела у него на плече. А утром маялась похмельем, улыбалась и опять была собой. И только Черт смог пригнуть ее к земле, сломать ее стержень одним взглядом, не сказав ни единого слова.       - Что ты собираешься делать?       - Пойду домой и лягу спать.       - Мудро, но я о другом. - Она прекрасно понимала о чем он, но, в привычной ей манере, постаралась отмахнуться.       - Ничего. Вряд ли он когда-нибудь захочет видеть меня, ну разве что придется. - Виктор протиснулся к компьютеру и пощелкав клавишами, выписал что-то на бумажку.       - Держи.       - Что это?       - Адрес романтического героя с неромантической кличкой.       - Вить... - Воронов сложил бумажку и сунул ее Настасье в карман.       - Не гони лошадей. Он товарищ упертый и принципиальный, но он обычный мужик, из плоти и крови. - Настя посмотрела на своего друга и улыбнулась, уже не вымученно и устало, а задорно и искренне, как всегда.       - Ворон, бросай к какой-то матери свой убойный отдел, из тебя выйдет отличная сваха... Здание заброшенного морга, вторая городская больница, г. Санкт-Петербург       За окном кружились первые снежинки. Они были мелкими и робкими, как восьмиклассницы на первой в жизни "взрослой" дискотеке. Устойчивого мороза не было. Под ногами хлюпала, привычная для Петербурга, грязь и снежинки таяли в воздухе, долетая до земли прозрачными каплями. Чистая вода становилась грязью, едва попадая на асфальт. Мужчина пригладил бороду и улыбнулся. Он всегда знал, насколько мудра природа, как правильно и точно создано в этом мире все, до мелочей. Если бы люди умели видеть и понимать... Ведь не только белая и хрупкая снежинка тает под воздействием окружающей среды, а потом теряет прозрачность и чистоту, попадая на асфальт и смешиваясь с грязью. С людьми происходит точно так же. Попадая в гнилое и грязное окружение, даже самая чистая и светлая душа может попасть под влияние и замараться. Отмыть эту грязь очень сложно, но возможно. Он старается. Он и сам не был кристально-чистым человеком и успел порядком накосячить, но вовремя стал на путь истины и теперь помогает вернуться на него другим.       Он собрал в пучок длинные светлые волосы и сев за стол, достал из ящика четыре иконы. Провел пальцем по одной, на которой лик уже был переписан. Подумал и спрятал ее обратно. Он верил, что ничего в этой жизни не происходит просто так. Он был невнимателен и ошибся в выборе, приняв за сестру взбалмошную грязную девчонку, недостойную возвращения домой и настоящей жизни. Не унылого прозябания на безрадостной планете, а настоящей жизни, рядом с матерью и истинным богом. Он отмолит свой промах. Он точно знает, что нужно для этого делать.       Щёлкнул выключатель настольной лампы. В помещении запахло растворителем. Мужчина старательно смывал лики с двух икон. Он должен матери. Он обязан искупить свою ошибку и в этот раз не имеет права промахнуться. А потом пойдет к нему и приведет его сюда, единственное место, откуда можно отправиться домой. И они пойдут вместе. Этим грязным развратным людям не нужен бог. Они не видят и не понимают его. Они только делают вид, что слышат его, а сами только и думают, как погреться в его лучах. Бог щедр и милосерден и у некоторых это получается. Мужчина почувствовал, как изнутри поднимается волна ярости и ненависти, ему хотелось убить их всех. Взгляд светло-голубых глаз нервно переместился в сторону стены, где был нарисован знак - четкий круг с точкой внутри. Он не будет этого делать, он не убийца. Он найдет оставшихся сестер, а потом заберёт его и отправится домой. Квартира Ильи Кнабенгофа, г. Санкт-Петербург.       Илья стоял у окна и наблюдал за снежинками, которые хорошо было видно в свете уличного фонаря. Когда-то давно, в далёком детстве, первый снегопад вызывал настоящий восторг. И хоть, тогда еще, Ленинград не часто радовал жителей настоящей зимой и снегом, но маленький Илья всегда радовался снежинкам. Они были первыми предвестниками наступающей зимы и именно с момента первого снегопада, он начинал считать дни до Нового года.       Куда это все пропало? Когда искреннее ожидание чуда, превратилось в унылое "Ещё один год прошел"? И вроде все хорошо и как нужно - работа, друзья, успех... Но все равно чего-то не хватает. В разноцветном и ярком полотне его жизни явно не достаёт одного полутона. На первый взгляд и без него все отлично, но если он появится, картина заиграет совершенно другими красками.       Черт нахмурился, он не любил такие мысли и если они и появлялись, старался не углубляться и не грузиться. Ему это удавалось. Помогало чтение, медитация, духовные практики и, конечно же, музыка. Под напором этих факторов, упаднические мысли быстро покидали его и растворялись в воздухе. Нужная лампочка опять загоралась и он уверенно продолжал свой путь, зная, что все делает правильно. Он долго шел к этому. Даже не шел, блуждал. Дорога была трудной. Он падал и поднимался, сбивал в кровь ноги, оставался один, но упрямо двигался вперед. Его не могло остановить ничего. Тогда он ещё не знал, но на уровне инстинктов понимал, что его путь верный, хоть и очень сложный. Он нашел правильную дорогу - ровную и светлую и теперь помогал найти ее другим. Ему очень хотелось, чтобы люди нашли более короткий путь к истине, избежав его ошибок. А накосячить он успел порядочно.       Черту очень не хотелось думать о тех ужасах, что происходили сейчас вокруг него, но мысли упорно и навязчиво лезли в голову. И ещё Настя... Он прекрасно понимал, что она ничем ему не обязана и совсем не должна ему верить, тем более, когда факты кричат обратное. Просто ему очень этого хотелось. Из всех сотен и тысяч девушек, что преданно смотрели ему в глаза, ловили каждое его слово и клялись в вечной любви, он хотел, чтобы верила ему она.       На душе стало совсем муторно, давно с ним такого не было. Илья всегда умел контролировать свои чувства и эмоции, выплескивая их переизбыток на сцене, вплетая в строчки песен и гитарные аккорды. Он четко знал, чего хочет от жизни и старательно избегал всего, что могло помешать идти к цели. Видимо, где-то эта система дала сбой и как наладить утерянный алгоритм, Черт пока не понимал. Он видел только один выход, отпустить ситуацию и посмотреть, как будут развиваться события. И тогда уже решать, принимать такой результат, или что-то менять самостоятельно. Приняв для себя это решение, Илья выдохнул, стало немного легче. Он улыбнулся своему отражению в оконном стекле и поправил, выбившиеся из пучка, волосы. В этот момент в дверь позвонили. Он ожидал увидеть кого угодно - опергруппу, капитана Воронова, музыкантов из группы, свиделей Иеговы, или продавцов косметики..., но на его пороге стояла Настя. Глаза смотрят внимательно и настороженно, на волосах тают снежинки, лицо бледное, последствие бессонной ночи. Она не опускала взгляд и смотрела ему прямо в глаза, вызывающе и дерзко. И всё-таки он сумел рассмотреть в этом взгляде тень раскаяния и страх. Илья Черт всю жизнь отличался невероятной проницательностью.       - Привет. Не буду спрашивать, как ты меня нашла.       - Извини, что я так. Я звонила, но у тебя телефон отключен.       - Мне нужно было побыть одному и подумать. - Она выдохнула и немного расслабилась, очевидно думала, что ее номер был заблокирован. Думала и все равно пришла, выпросив у своего друга адрес, или подсмотрев его в деле. Внутри что-то заскреблось, как будто кто-то провел ржавым гвоздем по стеклу. Черт не хотел ни на что надеяться, слишком много таких надежд пошло прахом. Они стояли у открытой двери, разделенные низким порогом и ни один из них не знал, что делать дальше.       - Заходи, раз пришла.       - Я лучше пойду, я не хотела тебе мешать, извини. - Она развернулась, чтобы уходить, но Черт схватил ее за руку, ладонь была ледяной. Он затащил ее в квартиру и захлопнув дверь, помог снять куртку.       - Ты чего такая ледяная? - Настя обхватила себя за плечи и вздрогнула.       - Я почти час просидела на скамейке под твоим подъездом. - По-хорошему, нужно было надавать ей по заднице, вызвать такси и отправить домой. Но по-хорошему, вовсе не значит, правильно.       - Проходи вот сюда, я сейчас.       Настя прошла на кухню и оглянулась. Светло, тепло и уютно. На подоконнике ваза с осенним букетом. Она потрогала прохладные лепестки. Квартира удивила ее уже с порога, она не была похожа на убежище рок-музыканта. Это было жилище человека, который любит свой дом и ценит комфорт и уют. По спине прошёлся холодок. Она действительно долго просидела на улице, торгуясь сама с собой и не решаясь войти. Оказавшись в тепле, почувствовала насколько она замёрзла. Послышались тихие шаги и на плечи опустилась мягкая ткань. В оконном отражении Настасья увидела Илью, который накинул на ее плечи теплый плед. Он подошёл совсем близко, она чувствовала его дыхание и сильные руки на своих плечах. Он легонько сжал ее плечи и отошёл. Зашумела вода, щёлкнул закипевший чайник, хлопнула дверца холодильника, зазвенела ложка. Девушка слушала такие простые звуки и чувствовала, как внутри разливается тепло. Илья протянул ей большую чашку, над которой поднимался ароматный пар. Настя принюхалась и блаженно зажмурилась, пахло малиной, летним лугом, спокойствием и счастьем.       - Что это?       - Яд конечно, если ты сама явилась в мое логово, я не могу упустить такой фантастический шанс. - Черт не смог удержаться от сарказма, но фраза прозвучало тепло, без капли злости.       - Илья...       - Я говорил тебе, либо ты мне веришь, либо нет. Третьего не дано. А это чай, с липой, малиной и медом. Тебе нужно согреться. Какого лешего ты сидела на улице? - Она осторожно отпила и улыбнулась, как будто лето попробовала на вкус. Лёгкая ягодная кислинка смешивалась с тягучей сладостью меда и усиливалась пряностью липы. По венам побежало тепло. Настя посмотрела на Илью. Взгляд спокойный, на губах лёгкая улыбка, лицо обрамляют русые пряди, тускло блестит серьга в ухе... Вроде ничего особенного, но ее тянуло к этому мужчине с такой силой, что земное притяжение казалось просто пустяком.       - Я боялась, что ты меня пошлёшь куда подальше и ждала какого-то хорошего знака.       - Дождалась?       - Нет. Я хотела извиниться. - Слова застревали на полпути и никак не хотели складываться в правильные и логичные фразы.       - Ты не должна извиняться за свою точку зрения. Она имеет право на существование, даже если она не правильная и мне не нравится. Все ошибаются, даже супер сыщики. - От его фразы повеяло таким холодом, что не помогал ни теплый плед, ни волшебный чай. Настя отвернулась к окну и закурила, пытаясь скрыть свое разочарование. Чего она ждала? На что надеялась? Он вполне имел право на свою злость и обиду и только хорошее воспитание не позволило ему выставить ее на улицу. Вязкая и противная горечь заполнила ее до краев. Вот-вот выплеснется наружу.       - Перестань страдать. - Внезапно пропел Черт ей прямо в ухо, обжигая кожу теплым дыханием. Он подошёл совсем близко и погладил ее по спине. - Если тебе так нужно мое прощение, можешь считать, что оно у тебя есть.       - Илья, это не какая-то формальность, для меня это действительно важно. - Он рывком развернул ее к себе и Настасья оказалась в железном кольце его рук.       - Почему? - Хитрый прищур, лёгкая улыбка, сильное тело, растрепаные волосы... Сейчас он не просто был похож на черта, он был воплощением дьявола, ее личной преисподней.       - Я так чувствую... - Она не договорила. Илья притянул ее ещё ближе, прижимая к горячему телу. Она чувствовала его дыхание. Слышала, как бьётся его сердце, часто и гулко. Ощущала его запах, что смешивался с ароматом малины и сигаретного дыма... И теряла голову...       Плед соскользнул с плеч и мягко упал к ногам. Тело, что ещё недавно замерзало, теперь просто горело. Теплые ладони пробрались под ее свитер и погладили гладкую кожу. Черт потерся носом о ее щеку и заурчал. Он был похож на дикого кота, притягательного и опасного. Настя заправила за ухо непослушные пряди и провела пальцами по мягкой бороде.       - Ты больше не злишься?       - Я и не злился. Но ты очень мило маялась чувством вины.       - Ах ты... - Она в шутку замахнулась на него, но рука была перехвачена и легко заломлена за спину, а сама Настасья прижата к подоконнику сильным гибким телом.       - Ты знаешь, кто ты? - Вместо ответа девушка получила поцелуй. Его губы были мягкими, с лёгким вкусом никотина, прикасались легко и осторожно, будто оставляя путь к отступлению.       - Кто? - Черт отстранился, но только на секунду. Мгновение и он опять целует. Уже более настойчиво и уверенно, но все ещё оставляя расстояние, пусть и довольно условное.       - Так кто я? - Проводит тыльной стороной ладони по лицу, прикасается губами к щеке, прокладывает дорожку из коротких поцелуев к шее и замирает.       - Ну? - Выдыхает ей в шею. Настя еле держится на ногах, а легкая щекотка от его дыхания, отдается импульсами во всем теле. Она пытается отодвинуться от него хоть на сантиметр, но тут же оказывается усаженной на подоконник. Светло-голубые глаза горят настоящим огнем. Она ещё может все остановить и уйти, пока не поздно. Ее нога уже в капкане, но он ещё не захлопнулся. Ещё есть возможность выдернуть конечность и услышав смертельный лязг металла, сбежать подальше, оставшись вольной зверушкой. Но взгляд человека, устроившего ловушку, обещает ей рай. Черт, сулящий рай. У жизни точно есть чувство юмора. Настя даже не заметила, когда ее свитер улетел на пол. Капкан захлопнулся.       Его прикосновения были осторожными и медленными. Каждое касание поднимало температуру на градус, огонь разгорался все сильнее. Его футболка приземлилась рядом с ее свитером. Настя залюбовалась сильным торсом и руками, почти полностью забитыми татуировками. Дыхание сбивалось, тела дрожали, но Черт держал себя в руках. Подцепив пальцем тонкую бретельку, опустил ее с плеча и прикоснулся губами к прохладной коже. Губы опускались все ниже. Умелая рука ловко расстегнула маленькую застёжку, освобождая от ещё одного, ненужного предмета одежды. По телу прошла дрожь, а кожа покрылась мурашками.       - Замёрзла? - Голос хриплый, ладони хаотично блуждают по спине. Настя не могла говорить, только покачала головой и уже сама потянулась к его губам, утягивая в глубокий и страстный поцелуй, пробуя его на вкус, распаляя и заставляя торопиться.       Он подчиняется только на мгновение, снова забирая инициативу себе. Прикусывает ее нижнюю губу и опять отправляется в путешествие по телу, исследуя его и наблюдая за реакцией. Его невозможно остановить, им нельзя управлять, ему можно только подчиниться и отдаться на милость рук, которые легко приподнимают, незаметно стягивая брюки и рывком прижимая обнаженное тело к своему и губ, что не отрываясь рисуют на коже сложные узоры.       Желание вырвалось на свободу и контролировать его нет ни сил, ни возможности. Настя обвила ногами узкие мужские бедра и услышала тихий вибрирующий рык. Кот превратился в тигра. Все мышцы напряглись. Она чувствовала, как его руки сжимают ее бедра. Было больно, но боль отзывалась приятной истомой и тяжестью внизу живота и только сильнее разжигала ее желание. Она хотела чувствовать его, его силу и власть над ней.       - Илья... - Он смял ее губы жадным поцелуем, полностью перекрывая дыхание и провел ладонью по внутренней стороне бедра. Она охнула и выгнулась ему навстречу, прижимаясь спиной к холодному стеклу. Рука двигалась вверх и достигнув своей цели, замерла. Воздуха не хватало, перед глазами вспыхивали яркие цветные пятна.       Он отпустил, дал сделать спасительный глоток воздуха, продолжая ласкать возбужденную плоть. Прикоснулся губами к выступающей ключице. Опустился чуть ниже, целуя грудь. Настя застонала, чувствуя, как губы сомкнулись вокруг чувствительного ареола. Слегка зацепив кожу зубами, Черт сделал резкое движение вперёд и мир исчез. Осталось только безумное напряжение, тяжёлое дыхание, что вырывалось из лёгких хриплыми стонами и он - большой, горячий, заполняющий собой полностью, не дающий возможности пошевелиться. Его движения четкие, но медленные, оттягивающие финал и растягивающие острые ощущения. Она полностью в его власти и чем быстрее его движения, тем меньше возможности из нее вырваться. Как вырваться, когда он везде - вокруг и внутри, когда его губы вдыхают в нее кислород, а руки удерживают от падения? Он главный и никогда не отдаст это главенство.       Движения ускоряются, мышцы все больше напрягаются и становятся похожими на стальные канаты. Руки все сильнее сжимают ее, обостряя ощущения до предела. Наслаждение смешивается с болью, доходит до предела и вырывается на свободу конвульсиями тела и резким сокращением мышц. Мир не спешит возвращаться, он размытый и не четкий, будто смотришь сквозь воду. Звуки тоже стали глухими и неразборчивыми. Глухо и не четко Настя слышит громкий стон, даже не понимая, он ее, или Ильи. Она чувствует его крайнее напряжение, он замирает и дрожь волнами катится по его телу...       Дыхание восстанавливается, возвращается привычный мир, запахи и звуки. Черт тянет на себя кружку с остывшим чаем и делает большой жадный глоток. Пытается отдышаться, прижимая к себе Настю, которая тоже ещё не полностью пришла в себя. Упирается горячим мокрым лбом в ее лоб, игнорируя пряди волос, что нахально лезут в лицо.       - И кто из нас маньяк, после этого? - Настасья смеется, гладит его по спине и пытается привести прическу в какой-то порядок. От ее прикосновений, Черт мурлычет и опять становится похожим на большого дикого кота, загнавшего свою жертву. Все опять легко и правильно. Им хорошо, хочется улыбаться, прикасаться и целовать, узнавая друг друга. Сейчас им нет дела до окружающего мира и того, что происходит за окном. Если бы кто-то из них выглянул во двор, они бы увидели человека, что внимательно и неотрывно смотрел на окно второго этажа. Спектр эмоций, что отражался на его лице, колебался от удивления до отвращения и отрицания. Мужчина поправил несколько прядей, что выбились из затейливой косы и резко развернулся. Тускло блеснула серьга в его ухе, отразив луч уличного фонаря. Он пригладил бороду и накинул на голову капюшон темной толстовки, наблюдая, как с неба падает белый снег и становится грязью, едва попадая на землю...