Ведьмочка

Стадион ревел. Сидящие на трибунах люди — не более чем жестокие зрители в цирке уродов. Боль, кровь, разочарование. Растоптанная гордость, отсутствие достоинства и только битва, не на жизнь, а на смерть. — Что это за место? Почему… Алина осеклась, увидев как Мэлин украдкой вытирает слёзы. Венея сжимала кулаки, сдерживая злость. Подпольные бои были запрещены, и не только в городе, но и вообще на всем континенте. Людские души гниют, как фрукты. Быстро, проходя точку невозврата и никогда не поворачивая обратно. Таких лишь могила исправит. — Он здесь? — Здесь. — Где? — Не вижу. Они застыли в тени, напряжённо наблюдая за идущей на арене схваткой. Под люком, довольно глубоко под землей, оказался полутемный коридор, который кончался выходом к арене. Кричащие сверху люди, кровь, и то, как отчаянно участники стремились победить. Глупость. Ставить жизнь — единственное что важно, на такую ступеньку. Ради чего все? Почему? — Я поднимусь наверх. — Тихо сказала Мэлин, набрасывая на голову капюшон. — Вернусь во дворец и приведу сюда стражу. Мы накроем их всех за раз. — Я с тобой, — мгновенно отреагировала Венея, но тут же обернулась к Алине. Ведьмочка стояла без движения, только смотрела на дерущихся. Она не моргала. — Идите. Мне нужно позаботиться о нем. — Обещай мне, что не полезешь туда. — Твердость в голосе женщины дрогнула, когда Алина привычно улыбнулась. — Обещаю, наставница. — Венея не видела, как она скрестила пальцы за спиной, тепло улыбнулась девочке и поспешила вслед за Мэлин. Алина же набросила на голову капюшон и начала оглядывать трибуны в поисках свободных мест. Она знала что грешник был где-то здесь. Но только где…. Эвальаниель пришла в себя от толчка в бок. Медленно моргнула, а после распахнула глаза, принявшись оглядываться вокруг. Запястья, туго стянутые верёвкой болели, про спину, которая скорее всего сейчас красовалась одним большим ожогом и говорить нечего было. Голова гудела, не в силах справиться с потоком информации. Голоса, поток людей вокруг. Некоторое время понадобилось и на осознание положения. Эви была вертикально распята между двумя крепкими деревянными балками. Связанные руки были привязаны к железному кольцу, вбитому в дерево, а ноги, так как она была высокой, доставали до нижней балки. Но стопы все равно были крепко стянуты веревками. Из одежды на ней было что-то грубое, неприятно царапающее кожу и довольно короткое. Покрутив головой туда-сюда, девушка обнаружила себя почти что в гордом одиночестве, не считая ещё одной девушки привязанной к самому краю балки. Девушка была голая, тело испещрено красными царапинами. Кровь уже засохла, образовав корочку. Но редкие капли протекали по дрожащим ногам и падали в лужу под девушкой. С трудом, но Эви все же узнала в этой маленькой дрожащей фигурке свою подругу. Ту, которую она защищала в лабораториях. Ноания, несомненно, выглядела слишком плохо. Ей было ещё хуже чем Эви. Но где они? Ответом на этот вопрос стал проходящий мимо мужчина. Оборотень, как можно было судить по меняющим цвет глазам. Он почти прошел мимо эльфийки, как вдруг замер и, хмыкнув, со всей силы ударил ее по немаленьких размеров груди. — А неплохо…эй, бабка, сколько стоит?! — он рявкнул куда-то за спину девушке. Почти сразу же показалась довольно сухонькая старушка с жеманной улыбочкой, протянувшая мужчине листок. Тот скривился и покачал головой. — Дорого берёшь, старая. Девка пользованная уже поди. Что ответила ему старуха Эви не слышала. Сердце у девушки упало в пятки. Ее продавали. Они на рынке рабов. Она пришла в себя от резкого звука. Кричала Ноания, неистово дергаясь всем телом, пока тот же мужчина деловито осматривал ее. Эви не хотела смотреть, но глаз отвести не могла. Вот он, перехватив ногу девушки, дернул в сторону, вгляделся и фыркнул. Ноания не замолкала ни на секунду, продолжая кричать и выть не своим голосом на весь рынок. Эльфийка бы с радостью присоединилась к ней, если бы вообще могла открыть рот. Но даже на то, чтобы моргнуть нужны были силы. Ведь если она сейчас закроет глаза, сил на то, чтобы вновь посмотреть на подругу у неё не будет. — Эви! Ты опять убежала! — Ноания, в который раз с разбитыми очками на переносице резво карабкалась вверх по склону, прижимая одной рукой к груди корзинку. Девушка вскочила на ноги, явно удивленная тем, как вообще полукровка нашла сюда дорогу. — Ты…что ты хочешь? — Я принесла обед. А ещё Ирис попросил меня притащить тебя обратно. — Зачем? — Работа встала. — И даже Дэрейн не может помочь? Девушка вместо ответа мотнула головой, очки слетели и шлепнулись в траву издав жалобный хруст. — Ой…. — Секунда грусти, и Ноания переключилась на другую жертву. — А почему ты торчишь здесь? Скучно же. — Ты совсем дурочка? Ноания состроила жалобную мину на лице, а после поджала губы и отвернулась, уставившись на постепенно темнеющее небо. — Мой отец был человеком, а мама — вампиром. Я уж не знаю как их так судьба свела, но она рассказывала, что была счастлива. Повисла тишина, которую Эви решила нарушить, борясь с неловкостью. Она понимала что Кресседи не выглядит нормальной, а уж тем более не совсем человек. Но то, что она вдруг так резко подняла эту тему не делало ситуацию лучше. — Ам…она жива? — Мама? Не знаю. Я хочу верить, что там, далеко, она все ещё помнит обо мне. И помнит, что ее ждут здесь. — Твоя мама разве отсюда? Ну, из Эльтии? — Нет. Мама не говорила, откуда она родом. Она приехала сюда за папой. Она оставила все, и семью, и дом, и ушла с ним. Она не жалеет. — Тяжело вздохнув, Ноания повернула голову к Эви и расплылась в улыбке. — Твоя очередь. — Чего?.. — Расскажи, что тебя волнует. Легче станет. — Тебе? — А почему бы и нет? Я тоже не совсем нормальная. Я слышала, что ты презираешь людей. — Не презираю. Мне просто все ещё сложно, после того, как меня выгнали. — Ага! — торжествующе заорала Ноания, вскочив на ноги, отчего эльфийка дернулась в сторону. — Вот! Видишь! У тебя лицо расслабилось! — И-и что? — Тебе действительно станет легче! Давай, рассказывай! Я здесь для тебя. Я буду сидеть, пока мы с тобой обе от холода не посинеем, но уйду отсюда только когда ты придёшь в норму. Когда солнце начало клониться к горизонту, перед Эви, которая подрёмывала, но все равно обращая внимание на шорохи и звуки вокруг появилась старушка, толкая перед собой стремянку. Посмотрев на ее усилия, эльфийка невольно подумала, «У неё совсем нет помощников?». Но одернула себя, увидев как вслед за женщиной показался высокий мужчина в кожаном фартуке и таких же рукавицах. Лицо его закрывала чёрная маска. Старушка поднялась по лестнице и начала отвязывать руки девушки от кольца. Эви засомневалась, не будучи уверенной что попытка заговорить с торговкой скажется на ситуации положительно. Но…что есть хуже? — Простите…что вы будете с нами делать? — А? — грубо отозвалась старуха, явно не справляясь с узлом. — Знамо что. Продам тебя, а вон ту по рукам пущу. Больно хороша глотку драть, такие рабыни сейчас в моде. А то всем тихих подавай сначала, а потом не переучишь. Сидят по углам как суки, словно лишнее сказать страшно. — Оставьте ее в покое. Пожалуйста. — Чего? Ишь, умная. Заткни лучше рот, пока я не нашла тебе занятие. Тебя ещё никто не трогал, благодарить меня должна, а не условия ставить. Будешь вести себя хорошо, я может и подыщу тебе спокойного хозяина. Да чтоб его! — узел, не желающий поддаваться, сыграл свою роль и женщина выхватила откуда-то нож. Эльфийка невольно дернулась, увидев как блестит лезвие в лучах солнца, задела коленом лестницу, но уронить не уронила, лишь слегка покачнула. Но этого хватило. Старушка не удержала равновесие и покатилась вниз, щедро посыпав девушку руганью. — Ах ты драная скотина! Эльфийка чертова! Я почему-то подумала что тебя действительно не стоит трогать, а ты убить меня решила?! Так получай же! Эви невольно дернула руками, в попытке прикрыть лицо от удара, но боль пришла не отсюда. Свист — хлыст рассек ткань и кожу на спине, заставляя девушку выгнуться и закричать. Она сжала губы в последний момент, дыша как загнанная лошадь и смаргивая слёзы. Как больно! Второго удара не последовало, старушка, приказав помощнику забрать лестницу, ушла, кряхтя и продолжая ругаться. Ноанию забрали. Эвальаниель осталась снаружи одна. Рынок постепенно пустел, и вот наконец, возможно одним из последних в этом городе провалился в липкую ночную тишину. Тем временем под городом. Алина смогла найти себе место, почти в самом углу. Плотно укутавшись в мантию и надвинув капюшон на лицо, она стала наблюдать. Арена была создана магией, вернее внутренняя часть. Конструкция была похожа на большую чашу, нижняя часть которой являлась ареной для боёв. Сверху же было магически созданное небо, а над ним купол. Этакая иллюзия, словно вы не под землей находитесь. Умно, но не слишком. Если случится землетрясение магия не сдержит камни и землю. В итоге из этого места выйдет прелестная братская могила. Большая часть сидящих была аристократами. Они даже приоделись для визита в такое место. Ну правильно, надо кому-то транжирить свои денежки. Но ее основная цель здесь — Моня. Девушка чувствовала грешника, он был где-то по другую сторону, под ложей, в которой сидела слишком уж богатая пара. Последний бой прошёл и победитель откланялся под восторженные крики толпы. В другой части поля двое стражников уносили изломанное тело с проткнутой грудью с глаз долой. Вместо них с тихим хлопком на людях появился толстый мужик с оплывшим красным лицом в камзоле и тугой синей мантии. — Дорогие дамы и господа, благодарим за посещение ежемесячного мероприятия, организованного нашими хорошими партнерами. Их сейчас нет, но давайте же вновь поблагодарим «Серебряного Бога»! Зал взорвался аплодисментами, но толстяк поднял руку и воцарилась тишина. — Сегодняшний последний бой будет непрост! А все из-за призов, которые нам предоставили! Итак! Лот третий* — золотая корона с остатками магических сил из руин Картея! Лот второй — десять колец с разной магией внутри! Взять вы сможете лишь одно! И наконец, первый лот — загадочный череп с ужасающей силой! Алину едва не подбросило вверх. Моня! Он был там! Целый и невредимый! — Но! Из-за того, что в прошлый раз наш бой сорвался, определенный победитель имеет право выбрать приз, который придётся ему по вкусу. Прошу, леди Измир. — Колобок сделал выпад рукой в сторону ложи, где показалась девушка. Холёное круглое личико, горящие алчным огнём глазенки. Длинные волосы цвета ворона крыла она выделяла как могла, создав из них причудливую прическу и воткнув туда по меньшей мере пять заколок (ну, это Алина насчитала). Девушка помахала сначала зрителям, после толстяку внизу, и заговорила: — Мне так неловко, я не хотела бы лишать наших дорогих бойцов их приза. — Ее голос был сладким, словно мед. Если конечно вы знаете в какой мёд добавляют столько яда. — Но раз вы настаиваете, я хотела бы забрать главный приз. У моей сестры страсть коллекционировать проклятые побрякушки. — Прекрасно, леди Измир! Но так как это приз за первое место, мы должны сказать, что если есть желающие побороться за него, пусть поднимут руки. Никого? Алина с удовлетворением смотрела как гаденькая улыбка на лице «леди» стекает, словно грязь с обуви, и лицо ее вытягивается, когда неприметная в углу фигура в темном плаще тянет руку вверх. Венея убьёт ее за это. Моня убьёт ее за это. Но она не может уйти с пустыми руками.