Цветочек

Kállay Saunders — Your love

Стараюсь привыкнуть к обычной жизни, от которой был оторван — криво да косо получается. Ради неё совершаю личные подвиги; чёрт, даже вспомнил несколько своих коронных рецептов, и всё лишь для того, чтобы удивить и порадовать. Влюблённый по уши придурок. Смотрю на Карен, печатающую на ноутбуке со скоростью света что-то охрененно важное для мира, и не могу отвести взгляд. Она чувствует — я явно перехожу границы личного пространства — и расплывающуюся улыбку пытается скрыть в сжатом у рта кулачке. — Работать в такой обстановке невозможно, — констатирует как на духу, а я смеюсь и пожимаю плечами, любуясь дальше без зазрения совести. — Прости, ничего не могу с собой поделать, — выпаливаю честно — скрывать что-либо уже довольно поздно. Пшикаю пивом и салютую лучшему в мире журналисту. Она трясёт бутылкой, выпиваем синхронно — от улыбки у меня скоро треснет рожа, от нежности — лопнет сердце, но я стойко держусь. Стук в дверь прерывает идиллию — войне во мне хватает доли секунды, чтобы проснуться и окрепнуть. Мельком смотрю на время — и кого чёрт может принести в одиннадцать вечера? — киваю Карен, она разводит руками и, жестом останавливая меня, идёт проверять. Смотрит в глазок, обреченно вздыхает, и до меня доходит. «Какого хера тебе нужно от неё, Красный?», — шипит в голове яростно, но сам вида не подаю, лишь скрываюсь на кухне после просьбы во взгляде Карен. Знаю, что ничего не произойдет, но страх — ревность — сковывает мысли в запутанный клубок, а кулаки сжимаются сами по себе. Он упустил её, так какого хрена приперся на порог… нашего дома? Дышу по квадрату, и биение сердца в груди становится чуть спокойнее. Ненадолго. — Привет, Карен, — долетает до слуха голос Красного, и каждая мышца в моём теле напрягается. — Привет, что-то случилось? — в её голосе обеспокоенность и едва уловимая нотка недовольства. О, как я её понимаю… — Нет, всё в порядке… Просто шёл мимо, увидел, что в окнах горит свет и решил заглянуть, — закусываю губу до боли, чтобы не взорваться и не выдать себя. Впрочем, ещё один невнятный подкат, и я вряд ли последую за голосом разума. «Не смей лезть в мою жизнь, Красный! Пожалеешь, клянусь…». — Да, я работаю над одним делом, Мэтт, — Карен делает паузу, и моё сердце переворачивается внутри от слов, которых я ожидал услышать в последнюю очередь. — И я не одна. Впрочем, ты это и так знаешь — наверняка услышал наши голоса ещё на площадке. Хотел убедиться, что Фрэнк здесь на самом деле? Видимо, Карен находит подтверждение своей речи на лице Красного, раз коротко усмехается и продолжает: — Он здесь. Фрэнк! Я делаю три тяжёлых шага и оказываюсь перед ними. Красный задумчиво кивает, будто пытается подобрать слова, я сверлю его взглядом, а Карен, словно в раз обессилев, припадает к стене спиной. Обреченно смотрит на меня, мол, «а что я могла сделать?», и я хрипло выдаю идиотское приветствие: — Давно не виделись, Красный. — Давно, — соглашается он, и круглые очки теперь смотрят мне прямо в душу. Он точно напросится. Один лишний вопрос, и я за себя не ручаюсь. Нахер! — По всей видимости, я помешал. — Да, помешал, — кровь приливает к вискам — готовность к бою максимальная. — Но ты уже уходишь, не так ли? Красный криво усмехается, Карен обескуражена, я источаю ярость — прекрасный вечер летит к чертям собачьим. — Вы вместе? — коротко уточняет он у Карен, игнорируя мой вопрос. Я внимательно наблюдаю за её реакцией. Мне важно знать это. Именно перед ним. Если дрогнет, запнётся, начнет нести чушь, то, видит бог, я утащу Красного обратно в ад и сам останусь там же гореть до тла. Я не переживу её сомнений. Всё что угодно, но только не это. — Да, Мэтт, — спокойно отвечает она, а моё грёбаное сердце разрывается в клочья. Карен смотрит на меня и договаривает с едва заметной улыбкой. Только мне — не ему. — Вместе. — Я слышу, — горько говорит он и, кивая на меня, добавляет стальным тоном: — Если из-за тебя с ней что-то случится, то пеняй на себя, Фрэнк. — Договорились, Красный, — былая ярость отпускает, будто и не было её вовсе. Протягиваю ему руку в знак солидарности, и он крепко жмёт её в ответ. — Карен. — Мэтт? — Ты кажешься счастливой, — он усмехается своим наблюдениям, и Карен позволяет себе улыбнуться в ответ. Понимаю за миг, что они чертовски много вместе прошли, и что вряд ли я смогу разрушить то, что построено ещё до меня. И нужно ли рушить вообще — вопрос хороший, над которым я поразмышляю после. А сейчас — пусть прощаются. — Потому что я счастлива, — я оборачиваюсь, глубоко вздыхаю и не могу сдержать улыбки. Моя рожа точно от неё треснет. Ну и чёрт с ней. — Рад это знать. Спокойной ночи, — Красный взмахивает рукой, я вторю ему следом, будто он может видеть. — Пока, Мэтт, — Карен закрывает за ним дверь, прижимается к ней лопатками и выдыхает: — Работать в такой атмосфере невозможно. — Обещаю, что больше не помешаю. И он — тоже, — шепчу ей в губы и целую. Она улыбается, и работа, Красный, война уходят прочь из нашей жизни. Хотя бы на сегодня. * Всю ночь лежу без сна и слушаю её мерное дыхание. Счастливый и влюбленный по уши придурок.