Подаренная Шепфа

«Восстанет зло из недр адких,

и узы наши не спасут,

ведь мы-враги самых прекрасных,

самых злых богов отнюдь»

-me.

***

Я стояла посреди коридора с видом потерянного ребенка, но возможно так оно и было. Меня будто бы не было во всем этом мире, я была просто маленькой девочкой, которая не знает где сейчас ее мама. В моем же случае, не понимает, почему люди здесь ходят с крыльями, причем ВСЕ поделены на белые, черные и серые. Что это за игра такая? Я ведь пришла сюда не просто посмотреть спектакль, верно? Почему я попала сюда именно после…наверное, смерти? Почему именно меня мучили? Откуда здесь появился Геральд? И почему он называет это домом? И какого вообще черта я должна была распрощаться с жизнью…и папой. С папой, с друзьями… Почему именно я? Почему до этого именно Ло…? —Вики! — кричала девушка, впопыхах бежа ко мне. В ее косу была вплетена розовая лента, хорошо сочетающаяся с ее блондинистыми волосами. Белого цвета платье с расклешенной юбкой развивалось и чуть не задиралось до самых бедер. На губах играла легкая улыбка и только нервный взгляд, направленный на меня, выдавал ее беспокойство. — Прости, я должна была прийти намного раньше, но меня задержали. Я смотрела на нее, не доумевая почему Лора здесь. Пусть она и выглядела приятно, мне не нравились все эти совпадения с людьми, которых я уже видела раньше. И то, что эта девушка была убита, так же утверждало мои догадки на собственную смерть. —Да… Да, конечно, — рассеянно сказала я, продолжая разглядывать девушку. Неужели и вправду все? Неужели вот он и конец… Хотя она не выглядит особо расстроенной, скорее наоборот. Может, все-таки начало? —Меня зовут Лариса, но для друзей я Лора! Идем, мне нужно отвести тебя к учителям и директору. Они расскажут тебе обо всем. Я сама здесь недавно, но мне здесь безумно нравится! Меня уже успели посвятить в ангелы, жаль только не дали времени, чтобы вправду понять, кем же я хочу быть, — тараторила девушка, пробираясь сквозь толпу, а я про себя отметила, что мне тоже могут не дать времени, пусть я и не понимала, что это значит. Лора продолжала что-то говорить, а я пыталась одновременно улавливать мысль ее несвязанной речи (она ведь пыталась за несколько минут излить мне всю душу) и с той же быстротой рассматривать все вокруг. Высокие потолки с золотыми рисунками уходили далеко вверх, грозясь свалиться, пока тонкие колонны возвышались над головами, как раз таки и поддерживая потолки. Лестницы чёрного цвета вели на несколько этажей выше, а мы так и продолжали петлять по многочисленным коридорам, пока не вышли в большой зал, посреди которого стояли статуи, лбами прислонённые друг к другу. Одна была белая. Прекрасные длинные волосы спадали с плеч изображённой девушки; одеяние, казалось, летает (вроде камень, но он стал легким, будто облако); огромные крылья, изящные и мягкие, с нежными перьями, которые местами были прокрашены золотым; руки сложены в молитве; над головой весело чистого золота кольцо, а добрый взгляд сверлил стоящую напротив такую же статую, пока ты передвигался по величайших размеров залу. Она была окрашена в чёрный. Вместо длинных прямых волос с головы спадала дымка, обвивающая ноги девушек; летающее платье первой заменял чёрный костюм, поверх которого был нацеплен плащ, вздымающийся от ветра; мягкость крыльев можно было вычеркнуть, ведь у этих был скелет, покрытий кожей, а на концах виднелись острейшие выступы красного цвета, прямо как у того парня; в руках виднелся кинжал, от которого на пальце образовался порез, а из него кровь, стекающаяся в ту же дымку, а добрый взгляд сменился усмешкой и азартом. Я снова посмотрела на Лору с желанием задать вопросы, но на нее так и не наткнулась. В зале были только я и непонятные, но притягательные статуи. Девушка будто испарилась, только одно перо, перелетающее с места на место сквозняком. —Как славно, теперь я окончательно потерялась, — прошипела я себе под нос, оглядывая огромные окна и множество ступенек, ведущие вверх к величественному трону, только для кого он? Для кого это чудо, стоящее на высоте? Я снова оглянулась в поисках каких либо людей, но никого не заметив, стала медленно подниматься по ступеням. Под ногами простирался красный ковер, накрывающий мрамор, а по бокам белая бахрома, придающая изящности. Ступенька за ступенькой, картинка за картинкой. В отличии от множества изображений в других залах и коридорах, через которые мы проходили, где рисунки были больше похожи на скуку художников, чем на произведение искусства, здесь все было по-другому. Здесь каждый изображённый нёс свою историю, непонятную для меня, но не прерывающую последовательность, смысл. И только в середине был нарисован то ли ангел, то ли демон: все тело походило на ангела, встречающего тебя на пути в рай, ведь он смотрит на тебя своим добрым взглядом, говорящим, что все будет хорошо, но невольно ты переводишь взгляд на детали и понимаешь, что все его тело под белой одеждой красное, на голове рога, а сзади виднеется крысиный хвост. Оглядываешься, и вот тебя ведут к мучениям через дебри ада. Но все же в этом нечто больше ангела чем демона. Перевожу взгляд с потолка вперед, наступаю на последнюю ступень, и взираюсь на трон, только сейчас понимая всю его могущественность, ведь он выше меня на целых три головы, а то и больше. Тихо выдыхаю, осматривая каждую деталь: высокая резная спинка, блестящая от лучей солнца, проникающих через огромные панорамные окна; бархатная подстилка того же красного цвета; подлокотники с вручную вырезанными узорами, хорошо сочетающимися со всем интерьером зала. Провожу по каждой извилине кончиками пальцев. Пусть я не художник, не архитектор и не дизайнер, но за счёт моего дедушки, при жизни работающим над рукодельной мебелью, я прекрасно знаю сколько труда в это должно было вложиться. И я уверена, что над этим работал ни один человек. —Красиво, верно? Невольно отскакиваю и выпрямляюсь. Я была так поглощена, что не услышала, как кто-то вошёл? Или же он был здесь все время. Но только когда я поднимаю глаза, понимаю, что совершила ошибку. —Здесь был коронован сам Создатель. Он правит всеми нами, пусть вы люди и думаете на своих… президентов, верно? — говорит Геральд, подходя все ближе ко мне. Он оглядел меня с ног до головы и поморщился, подбирая слова: —Кто вообще отпустил тебя в таком виде? Куда смотреть этот парень? А Лора что делала? Им ничего доверить нельзя! — продолжал он. Мужчина недовольно покачал головой, но я лишь краем уха слышала его, ведь это был ОН — кошмар, который опять ожил. И если он снова позовёт меня прогуляться по лесу и воспользуется своими «чарами внушения», чтобы заманить меня в ловушку, я вырву его сердце и запихну ему в глотку. Помню, что уже видела его, когда падала вниз со скалы, когда заметила того милого парня с крыльями и сама получила их, пусть вскоре и потеряла, но тогда я была не в себе, а сейчас ощущения остро подействовали на меня. Я с замеревшим сердцем смотрела на Геральда, ожидая, что он вновь достанет орудия пыток и начнёт мучить меня, но вместо того, чтобы броситься на него и выцарапать глаза (или осуществить месть), я тихим голосом спросила: —Зачем вы это сделали? Мужчина молчал, изучая меня, а после его следующих слов поняла, что не меня, а мою моральную подготовленность. Может, он думал, что я более стойкая, но он ошибся. —Вчера ты была напугана и я усыпил тебя, но уверен, что ты до сих пор помнишь свои слова. Ты мертва, Вики, но я не хотел лишать тебя жизни, а тем более так. Того требовал ритуал. Я специально не менял имя, чтобы здесь ты узнала меня, и я от первого лица смог объяснить тебе все, — его голос был полон сочувствия, но я не верила тому, что он чувствует ко мне жалость. Он был слишком холоден, когда выжигал на мне непонятное клеймо. Пусть я не понимала всего, пусть не знала причину своей смерти, реальность все равно поглотила меня с огромной силой, мешая дышать, а когда мне сказали это в лицо… Когда сказали, что я мертва, истерика вырвалась наружу. Из моих глаз потекли слёзы. Слёзы от того, что я больше никогда не увижу своих родных, никогда не смогу сходить на могилу к своей покойной маме, не смогу принести ей конфету, не смогу излить душу. В груди завязался крепкий узел нервов, грозящий свернуть все мои внутренности. И пусть я не любила некоторых людей, мне все больше хотелось увидеть их. Мне хотелось увидеть своего доктора, которого я боялась в детстве, хотелось увидеть моего босса по работе, хотелось покопаться в скучной библиотеке по просьбе Питера, ведь он слишком высок для такого. Мне хотелось сидеть с этими бумагами, а теперь я полностью жалела о том, что не ценила это. Жалела о том, что мне было отведено так мало времени, так мало возможности показать себя. Показать, что я чего-то стою, что я могу и умею, что могу стать великой и помогать людям, хоть и не спасать их жизни, а узнавать о смерти. —Зачем вы это сделали?! — хрипела я, вытирая слёзы. — Вы говорите, что не хотели, но теперь я мертва! Что за чушь вы несёте?! Голос медленно повысился, стал похожим на крик о помощи: отчаянный, смешанный со страхом. Я хотела узнать все, но одновременно не могла слушать этого мужчину. Не могла слушать о том, что кто-то украл мою жизнь ради паршивого ритуала! Геральд замолчал, снова рассматривая меня, а затем подошёл. Отвращение было сильнее чувства безопасности, которое я ощущала на протяжении всего времени. Сначала оно было слабым, потом сильнее, а затем вовсе потухло. Мои мысли поделились на две стороны: одна жаждала возвращения домой, хотела оказаться в объятиях отца, услышать его голос, залезть в горячую ванну и лежать пока вода не станет холодной, а затем лечь в постель и уснуть самым сладким сном, в предвкушении нового дня; другая же понимала, что это невозможно и возможным больше никогда не станет. Если я уже говорила с Лорой, которую своими глазами видела мертвой, то уже все понятно. Понятно, что я правда мертва (ну или же все это спектакль, в который я попала совершенно случайно). —Нет! — вскрикнула я, когда мужчина хотел сказать что-то в утешение. — Вы сейчас же расскажите мне все: что случилось, где я, кто все эти люди или не люди, я не знаю! Вы просто разжуете и положите мне все на блюдечке, а я уже сама решу верить в это или нет, принимать свою судьбу или нет! Грудь тяжело вздымалась, что понятно. Я протарахтела это на одном дыхании, лишь бы меня не перебивали. Пока Геральд молчал, видимо решаясь на серьезный разговор я складывала все известные мне кусочки пазла. Серьезные раны зажили, но ссадины, шрамы, а главное светящийся выжженный рисунок остался. Правда, сейчас он не светится, но это и к лучшему. Я оглядела себя и внезапно покраснела. Сейчас Геральд выглядел старше, и у него были другие волосы, другие глаза… он вообще был весь в черном и это тоже придавало ему немного возраста, я все равно чувствовала себя неуютно из-за нехватки одежды. Тогда у пропасти он был рыжим… как я его тогда узнала? И сколько времени прошло с того момента? —Сколько я была в отключке? Мужчина уставился на меня, будто я задала какой-то очень идиотский вопрос, но быстро стер с лица удивление и ответил спокойным голосом, взяв меня под руку и поведя обратно вниз: —Прибыла ты к нам вечером, а сейчас утро следующего дня. Хорошо, я хотя бы не проспала трое суток, как обычно бывает в фильмах. —Куда мы идем? — снова спросила я, а у мужчины заиграли желваки, но он, будто смирившись со своей судьбой, покорно ответил. —Я отведу тебя к твоей комнате, познакомлю с соседкой, ты переоденешься, я отведу тебя в столовую, пока ты завтракаешь, я расскажу тебе все, что ты должна знать о нашем мире и отвечу на все вопросы, — ответил Геральд, а затем посмотрел на меня. — Идет? Я некоторое время молчала, сделав вид, что обдумываю все, но на самом деле я уже ответила ему «да». Это ведь очевидно. Я наконец-то оденусь нормально, а не в одну рубашку, поем, так еще и узнаю все. Что может быть лучше в нынешней ситуации? —Только если вы не отравите меня. Он усмехнулся. —Никогда.

***

—Я уже жила с вашей Лорой, она оказалась не та! Нельзя поселить вашу новую подопытную мышку к кому-нибудь другому?! — возмущалась очень даже миленькая и красивая девушка, стоя на кровати в одном белье. Снова черное. Она тоже вся в черном, только ногти розового цвета. — Одна меня уже доканала, что я чуть не выдернула ей волосы, а эта не выглядит даже в половину такой спокойной, как ваша Лариса Винсент! Мысленно я записала себе в отдельную извилину мозга, что Лора тоже жила здесь, а так же про подопытную мышку, но на нежелание жить со мной промолчала, не хотя показывать характер. Иначе эта девушка меня то уж точно волос лишит. —Эта временная мера, ты прекрасно знаешь, что пока мы ее не посвятим, она не может жить в Цитадель, — ответил Геральд таким тоном, который не терпит возражений. Девушка лишь продолжала злобно пыхтеть, наконец удостоив меня взгляда. А когда заметила то, во что я была одета и как в целом выглядела, смешно сморщила нос. На ее лице было написано что-то вроде «что за тряпье тебе дал тот мудак»? Ну, может быть без последнего слова, но по-другому я его назвать не могла. —Я Мими-дочь демона Мамона, — представилась девушка, сползая с кровати и подходя к шкафу, — во что тебя вообще одели? Геральд с облегчением выдохнул, видимо радуясь, что смог скинуть меня кому-нибудь, и вышел, а я наблюдала за постепенно вылетающими вещами из шкафа и уже готовилась к бесконечным переодеваниям, ведь я была на пол головы выше Мими и ее и так коротенькие платья смотрелись бы на мне смешно и очень вызывающе. Не то чтобы я была сторонником тех, кто говорит, что нужно одеваться скромнее, чтобы мужчины не бросались на тебя, но мне все равно не хотелось, чтобы мой зад светился. —Я не думала, что ты будешь такой высокой. Так что тебе придется помучиться. Но мы обязательно сходим тебе за вещами. Мими протянула мне черный блестящий топ, чему я была не особо рада, ведь следом за ним появились черные джинсы, не на такой высокой посадке, как обычно ношу я, но тем не менее я стянула с себя эту чудо рубашку, повернувшись к девушке задом, чтобы та не видела один большой изъян на моем теле. —Я очень надеюсь, что оно более закрытое, чем кажется на первый взгляд, — пробурчала я себе под нос, натягивая сначала джинсы и выдохнула, когда увидела, что ткань прикрывает все ниже пупка. —Я не настолько кровожадный демон, чтобы кинуть тебя на съедение волкам, тем более ты уже побывала у одного такого в лапах, — хмыкнула девушка, а я сразу поняла кто это. —Почему нельзя было дождаться моего пробуждения, чтобы я сама все сделала, и меня не мыл какой-то мужик? —Во первых, его зовут Люцифер, — сдерживая смех пролепетала девушка, натягивая одежду и на себя. Я правда ничего не понимала. Это была такая традиция? Издеваться над новыми людьми? И этот Люцифер пусть и был красив, но нахален просто до ужаса. Нужно будет задать все эти вопросы Геральду, и если он не ответит мне, то я точно выцарапаю ему глаза. Обещаю. —А во вторых? —Он не мыл тебя. Все это сделали лекари, а он просто отнес тебя к себе и уложил тебя спать, — ответила девушка на этот раз точно посмеиваясь, но внезапно посерьезнела. — Хотя кто его знает, может он повторил процедуру или соврал мне? Мне очень хотелось кинуть в от души смеющуюся Мими что-нибудь пожестче, но я лишь фыркнула и вышла из комнаты, где меня ждал Геральд. —Готова? —Да. Пусть я и не была готова к новой информации, я надеялась, что вопрос был про внешний вид.

***

Я с грохотом поставила поднос с макаронами и тефтелями на стол, раздражённая молчанием Геральда. Он обещал мне, что все расскажет, но до сих пор молчит. Я не хочу прерывать молчание, ведь он наверняка готовится к множеству вопросам, но на самом деле один из важнейших-это вопрос о моей смерти, который прямо сейчас я и озвучу. —Почему я мертва? — нарушаю молчание, жестко вторгаясь в мысли, как это назвал бы папа. Мужчина поднимает на меня глаза и садится напротив. На самом деле он красив, особенно ему идёт сосредоточенность. Брови сводит к переносице, взгляд суров, а пальцы рук скрещены в замок. На лбу проступают морщины, а когда Геральд напряжен, проступает вена. Может, будь он помоложе… —Первое, что тебе нужно знать о нас: мы умеем читать мысли. Абсолютно каждый рождённый на небесах с трёх лет развивает свои способности. Одна из них, которая присуща всем — это чтение мыслей, если мы захотим. Непризнанным эта возможность не дана, вы можете только закрывать сознание от нас. По этому когда думаешь о совращенных мыслях, помни, что любой может читать их, если почувствует, что ты не умеешь скрываться. На щеках заиграл румянец, но я быстро опустила взгляд в тарелку, наматывая на вилку спагетти. —Кто такие непризнанные? —Умершие люди, попавшие на небеса, затем в школу. Вы не принадлежите ни к демонам, ни к ангелам. Становитесь ими спустя два года обучения. —А кто может копаться в мыслях? —Рожденные демоны и ангелы. —А Вы кто? —Демон. —Ясно, зачем я здесь? Мужчина закрыл глаза, набираясь спокойствия. Пока Геральд под моим пристальным взглядом продолжал собираться с мыслями, я начала есть. Эти тефтели божественны… Наконец он заговорил, на удивление спокойно и размеренно, давая обдумать каждое слово: —Давным давно около трёх сотен лет назад демон и ангел влюбились в друг друга… На данный момент такие союзы запрещены, и ты поймёшь почему, но тогда каждый мог любить кого угодно. У них был отдельный домик, отдельная жизнь и много любви. Сам Шепфа — создатель всего живого — не был против такого союза, и вскоре их поженили по всем правилам Небес. —Объявляю вас мужем и женой! Возьмите в руки кубок и отпейте смесь вашей крови по глотку, чтобы скрепить союз на века существования! Но спустя месяц на семью опустилось негодование. Девушка заболела, вопреки тому, что высшие не хворают. Она была первой и единственной с такой болезнью: кожа покрылась волдырями, внутри которых была жидкость зелёного цвета, и появлялись они даже во рту, а самое главное, никто не мог понять откуда это и как вылечить. Вскоре на коже не осталось ни одного живого места, но живот все рос. Тогда семья и узнала о скором пополнении. —У нас будет ребёнок! — воскликнул юноша, беря ладонь любимой в свои руки. — Это ведь счастье! Будущая мама не была рада пополнению. Она страшилась себя и боялась, что будет противна ребёнку. Хотела избавиться от него, хотела избавиться от себя, но не смогла. Ей было жалко своего мужа, было противно от самой себя, когда думала, что причинит ему боль. Она твёрдо решила, что как только родит, Шепфа должен будет убить ее. —Я исполню твою просьбу, дитя, — эхом раздался голос Создателя, когда девушка пришла ко вратам. —Что это за врата? — тихо вопросила я, боясь прерывать рассказ. —За этими вратами живет Шепфа. Ключ к ним находится под охраной высших ангелов. Если тебе что-то нужно лично от него, необходимо прийти ко вратам и попросить об этом. Ответит тебе Создатель или нет, уже никто не знает. —Но ей ответил? —Ответил. Девушка долго скрывала от мужа свои намерения, а вскоре болезнь совсем начала пропадать. Когда кожа ее стала мягкой и бархатной, вновь пришла девушка ко вратам. Молила о прощении, говорила, что больше не станет просить о смерти. Но Шепфа не отвечал. Молчал долго, а девушка так и просидела у ворот до самого утра. Утром, отчаявшись, она вернулась домой. Прошло много месяцев и вот мальчик родился. Никто не знал какой род ему приписываться: демон или ангел. Муж с женой долго спорили на эту тему, поссорились до битой посуды, но в конце концов решили, что к 10 годам настоящая сущность мальчика раскроется сама, а волшебный посох, дарованный им Шепфа, официально это определит. Вот только мама этого момента так и не увидела. Была убита на собственной постели ножом в грудь. Да не простым ножом, а из специального железа. Тогда муж ее и узнал о сделке с Создателем. Он долго горевал, не находил себе места, но сын рос, а значит с судьбой нужно было смирится. —Папа, папа! — восклицал подросший мальчик. — А где мама? Почему она к нам не приходит?! У всех есть мама, а у меня нет! Но отец не хотел рассказывать сыну о смерти матушки. Придумывал разные отговорки, пока мальчику не исполнилось шесть. А дальше, на каждый вопрос о маме, он отмахивался, старательно сдерживая порывы слез. Долго так продолжаться не могло, тогда мужчина решил пойти против Шепфа. Он кричал всем о том, что во всем виноват Создатель, что его нужно наказать, но никто не поддерживал его идеи. Тогда демон собрался с силами и пошёл ко вратам сам, чтобы разрушить их и убить Создателя. Чтобы тот поплатился за содеянное с его женой, за безжалость к своим детям. Но не успел мужчина и шагу сделать, как поймали его. И он поплатился за все жизнью. Жестоко, без раздумий, на глазах сына он умирал. Долго умирал, смотря мальчику в глаза. —Отомсти за нас, мой сын. Отомсти за наши смерти, будь смелым и сильным. В тебе то… — прохрипел мужчина на ухо сыну, захлебываясь в крови. —…чего нет ни у кого. И пал «герой» на землю, пропитанной его собственной кровью. Пал, с ужасом в душе, да спокойствием в глазах. Но Шепфа это не остановило. Он хотел убить и мальчика, послал архангелов за ним, пока тот бежал по холмам к вершине одной из гор. Десятки бежали за ним, и вот путь закончился. Впереди утёс, крылья поломаны. Мальбонте в ловушке. —Мальбонте-имя мальчика? Почему именно оно? — спросила я, отодвигая от себя пустую тарелку. —Ребёнку, рождённому ангелом и демоном, дали соответствующее имя. Маль-зло, Бонт-добро. Стоя на краю утёса, он отчаянно защищался от множества мужчин, благодаря раскрывшейся от страха силе. Вот только у каждого что-то перевешивает. У демонов преобладает зло, а у ангелов добро. Но ни одно, ни другое не можно существовать без друг друга. Демон может любить цветы, нежно обходится с животными, может делать добро каждому встречному, но при этом безжалостно убить жизнь неповинного ребёнка. Ангел может каждый день убивать по сотне, может хранить скелеты в шкафу, может быть сущим тираном, но он останется ангелом из-за сочувствия к живому, он будет делать миллиарды добрых дел. У мальчика же все было иначе, в нем царил полный баланс, что делало его невероятно сильным… В тот день оно и раскрылось. Одним своим криком он сразил на повал почти 40 ангелов и одного серафима-высшего ангела. Он сидел на краю, смотрел вниз и рыдал от страха. Тогда его и поймали, безжалостно усыпили. —Его нужно убить! — спорил один из серафимов. — Он-чудовище! —Я думаю, нам нужно разделить две его сущности. Оставить только ангельскую, а демоническую навсегда изгнать. —Сколько всего было серафимов? — поинтересовалась я, пересчитывая всех. Одного убили, двое спорят. —Всего их шесть. Каждый ассоциируется с одной из стихий: огонь, вода, воздух, земля. Так же добавилось ещё две: жизнь и смерть. Шепфа был седьмым. Он владел каждой из стихий. Как только один из них умирал, сила переходила другому, но никогда не знаешь, кто это будет. Иногда это может быть даже человек. Я промолчала, не понимая, почему он выделил последнее слово, а Геральд продолжил свой рассказ. —Тогда все сошлись на серафиме, обладающим даром жизни. Его идею разделить сущности Мальбонте поддержали все… …и спустя день мальчик оказался привязанным к дереву. Но дерево было не обычным. Это дерево утишения, и тогда оно горело ярким пламенем. Мальчик только раскрыл глаза, а все присутствующие уже чувствовали силу, сравнимую с силой Шепфа, но признать этого не хотели. По обе стороны от Мальбонте, привязанным был молодой Сатана-рождённый небесами, ни разу не ступавший на землю, и жена Сатаны, Лилит-рождённая землей, попавшая на небеса. —Сатана женился на непризнанной?! — воскликнула я, не веря своим ушам. Быть такого не может! —Да, и это было самой большой ошибкой. На тот момент Люцифер уже родился, ему было 8 лет. Чистых лет, не человеческих. Взросление на небесах и земле отличается. Половое созревание заканчивается на восемнадцать лет, тогда рост ангела или демона в разы замедляется. Несмотря на то, что года на земле идут в ногу с годами на небесах, все зависит от того, как часто ангелы или демоны ходят на землю, ведь там взросление переходит на человеческое, потому кто-то из нас стареет быстрее, кто-то медленнее, — договорил мужчина, отпив немного воды. — Люцифер на тот момент присутствовал, но покорно сидел на коленях вдали… Тогда все приступили к ритуалу. Кубок, при котором женят всех влюблённых, смешал в себе их кровь, а затем сам Шепфа, вышедший в человеческом обличии, дал волшебных сил на сотворение ритуала. Мальчика заставили выпить половину всей крови, а оставшуюся половину вылили на него и все подействовало. Мальбонте заметался в агонии, его глаза налились чернотой, из них потекли капли крови, стекавшие по горлу, впитывавшиеся в одежду, но всем было плевать на мучения ребёнка. Они думали, что помогают ему, но лишить его одной из сущности — это сродне вырвать половину сердца, половину души. —Хватит! Мне больно! Пожалуйста, прошу, остановитесь! — ревел Бонт. — Вы делаете мне больно! Из груди мальчика вырвалось что-то чёрное, похожее на дымку, но более ощутимое. Оно было навсегда заточено в один из амулетов шести стихий, в амулет жизни, а тот навсегда сослан на землю, к людям. —А что случилось с Сатаной и Лилит? Геральд некоторое время помолчал, обдумывая ответ, но видимо, решил быть честен со мной. —Лилит умерла. Она была самой добротой, пусть ее избрали в демоны по характеру. Она делала жестокий мир Ада нежнее, даже смогла вырастит там сад. Из-за своей жалости ко всему живому она бросилась к мальчику, который был на грани смерти из-за невыносимой для его десяти лет боли. Ее убили из-за того, что она его пожалела. —Прямо на глазах мужа и сына? —Прямо на их глазах. Зал-столовая погрузился в молчание. Я раздумывала об услышанном и вспомнила портрет прекрасной женщины в комнате… Люцифера. Она была прекрасна и будто следила за мной, когда я встала, когда накричала, когда дала ему пощечину. За то малое время, что я там была в сознании, не смогла запомнить точные черты, но ее глаза были прекрасного голубого цвета, прекраснее океана, прекраснее неба. Они больше напоминали яркие незабудки, прямо как те, что стояли у него в комнате. Милое совпадение, которое совпадением то и не казалось. —Ладно, я поняла. Это очень грустная история, но причем здесь я? Я никак не смогу вам помочь. —Я тоже так думаю, но Шепфа послал нам тебя, — сказал он, а затем поморщился. — Ладно, все не совсем так. Как ты узнала из рассказа, каждый серафим обладал силой, он символизировал одну из стихий, и если один из серафимов умирал при каких либо обстоятельствах, сила переходила к кому то другому. Но после всего произошедшего с Мальбонте, носитель дара Жизни умер, ведь амулет, в котором была заточена темная сила Мальбонте, был сослан на землю вместе с частицей сил серафима. Он сошел с ума без половины и желал смерти. Его желание исполнилось, а потом Шепфа сам стал выбирать нового хозяина. Создатель долго не мог найти подходящего и выбрал его только спустя тысячу лет. Это была твоя мать. Ребекка Уокер. Дыхание перехватило. Это не могла быть она, ни в коем случае не могла быть она. Моя мама не была создана для таких дел, она была доброй и милой… —Потому и подходила на эту роль. К ней пришел носитель Смерти и объяснил все, и она с благородством приняла свою роль, но не хотела уходить от тебя и твоего отца. Она отказалась, но наш мир преследовал ее. Когда он коснулся и тебя, она приняла решение уйти. Но сейчас наш мир в опасности, темная сущность Мальбонте вырвалась и готова убивать вновь. Потому Совет собрал по немного из каждого дара — не до того, чтобы носитель потерял рассудок, но достаточно чтобы собрать полный процент на одного человека — и Шепфа вновь помог, выбрав кому она достанется, но серафимам не сказал. Один из нашего мира был изгнан на неопределенное время на Землю в качестве наказания на поиски среди людей, второй искал ангела или демона из нашего мира — это был я. Сначала нашли Лору, у нее была сильная энергия, потому решили, что это она. Чтобы понять носитель ли она, нам нужно было выжить на ней знак и если он не заживет во время перемещения, то эта она, но клеймо должно было светится, что с Лорой не произошло. Мы решили, что ее силы просто не раскрылись, потому без подготовки спустя два дня посвятили ее, чтобы сделать носителем, но Жизнь не приняла ее, девушка просто стала ангелом раньше времени. Мы стали искать нового человека, и это оказалась ты. Твоя энергия была так же сильна, мы провели тоже самое с тобой и твой знак светился. Совет полностью убедился, что ты подходящая персона на все шесть сил, потому на твою подготовку у нас будет не два дня, а три месяца. Геральд закончил, а я была уже переполнена информацией. Моя мама? Жизнь, Смерть, Лора не подошла на роль… Что за бред? Я отказываюсь от этого всего! Я не хочу! Шестеренки в моей голове начали крутиться… не значит ли это, что я снова смогу увидеть маму? —Сможешь, но сначала мне нужно научить тебя базовым вещам… а еще вырастить тебе крылья. Иначе ты погибнешь здесь из-за насмешек. Нам этого не нужно, ты должна чувствовать себя увереннее других, а не ущемляться. По этому ты отправляешься к себе в комнату и отдыхаешь весь день, а завтра мы начнем знакомство с твоими напарниками и в каком-то роде учителями. Я молча кивнула, на большее сил не хватило. Как в тумане я вышла из столовой и по памяти пошла по коридорам и залам на четыре этажа выше, где находилась моя комната. Я не знала, что мне делать. Сбежать я не могла, это бессмысленно, пусть мне очень хотелось это сделать. Просто всеми силами пыталась не подавать виду, что мне больно, но у меня не получалось. Слезы накатывали на меня, а я по-геройски держала их. И только когда дверь в комнату закрылась, только когда я сбросила с себя одежду, набрала горячую воду в ванну и легла в нее, я позволила себе рыдать вслух. Боль распирала меня на части, ведь я умерла, ведь моя мать бросила меня и хотела бросить, а не умерла, ведь мой папа остался один, пусть у него и была эта Элла. Я хотела вернуть себе семью. И не ту, где я с отцом были одни, а где были мы трое. Я хотела наконец-то почувствовать себя полноценной, а не так, будто часть моей души забрали. Мне не хотелось быть назначенной на какую-то силу, не хотелось сражаться и учиться чему-то новому, я хотела домой. В мой настоящий дом, а не это огромное здание с красивыми видами, пусть здесь я чувствовала себя уютнее. Почему я не могла решить сама? Даже Геральд сказал, что я не справлюсь, тогда о какой уверенности в себе идет речь, если я только умерла, а на меня уже свалилось столько всего? Я свернулась калачиком, готовая погрузиться в воду, захлебнуться и вновь умереть, но только мысль о моей еще одной смерти и боли, которую я вновь испытаю, остановила меня. Я просто рыдала, а когда слез не хватало, тихо лежала в уже до холода остывшей воде. Нужно успокоится, встать и дойти до постели. Всего пару шагов, накинуть на себя халат и упасть в мягкое одеяло и лежать отдыхать. Когда силы вновь вернулись ко мне, я наконец вышла. Там меня уже ждала Мими, с новостями о том, что будет, по ее словам, очередная вечеринка, на которую я обязательно должна пойти, потому что я новенькая. Только не это…