Подаренная Шепфа

«Когда стоишь на краю утёса, — прыгни, чтобы полететь, а не чтобы упасть.»

—Роберт Орбен.

***

Я отчетливо слышала этот звук. В голове так и отдавались слова: «Прыгай или беги». И пусть я бегала гораздо медленнее всех своих одноклассниц на физкультуре, следовать второму выбору было логичнее, чем прыгать в пропасть. Но вот в чем дело: пока я бежала сюда, ноги разболелись так, что я уверена: там кровавые пузыри. Колени разодраны, хоть и нет глубоких ран, руки в крови, и это не считая того, что я не помню, когда в последнее время ела. Сейчас мне хотелось оказаться дома и спокойно, без лишних движений опустится в горячую ванную. И пусть все мои раны жгут до слез, пусть я буду морщиться от боли, мне хочется почувствовать на себе это. Я хочу ощутить себя живой, хочу чувствовать хоть что-то, даже если это боль, поскольку сейчас я не ощущаю даже того страха, что ходил за мной по пятам, стягивая внутренности в один большой комок нервов. Интересно, а если я выберу первое, что со мной случится? Я умру? Хотя я уже подозреваю, что умереть второй раз я не смогу (как и воскреснуть, а очень жаль). Внезапно начинаю думать о папе: снова и снова возвращаю себя к мыслям о том, что он там. А если он ищет меня? И насколько больно ему будет узнать, что коллега, который поклялся защищать меня (хотя «поклялся» слишком благородное слово: таковым его не назовёшь), решил убить меня. Голос снова одёргивает меня, повторяя свои предыдущие слова. Как бы я не хотела оттянуть момент ещё одного моего выбора, который мог привести меня к плохим последствиям, как, например, то, что я пошла за этим Геральдом, мне приходится решать быстрее, чем я могла бы подумать. Подхожу к краю и смотрю вниз, а что там? Ответ один: пропасть. Холодная пропасть, и все равно на то, что ее разбавляют островки с прекрасными цветами, сейчас я смотрю на это и ощущаю мрачную пустоту. «Как же красиво» — думалось мне, когда я оглянулась, но сейчас эти мысли кажутся мне такими смешными, что смех и вправду вырывается из груди. Что, черт бы меня побрал, я творю?! Где я и что со мной?! Какого черта я просто не умерла? Почему нельзя было сделать так, чтобы людей после смерти ждали не розовые цветочки, а… Островок внезапно рушится и я кубарем лечу вниз, вопя от ужаса. Мысль, секунду назад проносившаяся у меня в голове, оставляет лишь «сладкое» послевкусие. Я зажмуриваю глаза, продолжая срывать голос. Такого ужаса я не испытывала даже не американских горках: сердце падает вниз, переставая случать; тело немеет, не смея шевелится; глаза, секунду назад распахнувшиеся в ужасе, пытаются уцепится взглядом хоть за что-то. Но я замираю в воздухе. Дыхание сбито, я будто пробежала кросс в 20 километров, но я не смею восстанавливать его. От холодного ветра, бьющего мне недавно в лицо, на коже мурашки (пусть они не от ветра, а от страха, я предпочитаю скрыть настоящие эмоции). Активно машу головой, пытаясь понять, что же такое предотвратило моё падение, но натыкаюсь на парня, летящего на меня. Оглядываю его взглядом: белая одежда, белые крылья, но голубые глаза и черные волосы. На вид ему не больше 19, хотя я могу ошибаться, ведь он давольно тощего телосложения, а таким может и 40 лет быть. Кулон на шее, милая улыбка. Он такой хорошенький, что мне уже самой хочется кинуться к нему в объятья: уверена, они такие же мягкие, как его взгляд. С моего лица сползает умиротворённое выражение, когда я цепляюсь за свои же мысли. Летит? Он летит ко мне?! НА КРЫЛЬЯХ?! Паника вновь завладевает мной, потому я быстро оглядываю этого богом созданного паренька и перевожу взгляд на себя. Я тоже лечу. И у меня тоже есть крылья. Их кончики медленно сгорают. Возможно, если я их коснусь, они превратятся в пепел. А раз у меня не будет крыльев, как бы это безумно не звучало, я полечу вниз. Навсегда, потому что там нет конца. Огромный тунель, ведущий меня к забвению. Парень подлетает ко мне и берет за руки, пытаясь успокоить. Наверняка заметил яркие эмоции у меня на лице. Не то, чтобы я хотела одёргивать руки. Его кожа была приятная, мягкая. Длинные и изящные пальцы, которые идеально подходят для игры на пианино или на любом другом музыкальном инструменте. Но я невольно убрала их, потому что они были холодными. Нет, ледяными. Так не может быть у нормального человека. Пусть я уверена, что он либо совсем не нормальный человек, либо меня чем-то накачали. Парень понимающе улыбнулся, отчего вся моя нервозность пропала. Он вопросительно оглянул меня, а затем проговорил: —Могу я помочь тебе добраться до осязаемой поверхности, пока твои крылья не сгорели? Завороженная его голосом, я кивнула. Чувствую, что именно поэтому его послали ко мне: он прекрасно успокаивал людей, которые ничегошеньки не понимают. Завидев мое согласие, он подхватил меня на руки и медленно подлетел наверх. Как только ноги коснулись земли, я хорошо ощутила тягу двух пернатых друзей за спиной, пока они не опали, превращённые в пыль. Ветер снова взмыл над землей, поднял остатки некогда крыльев и унёс их, заодно растрепав мои волосы, ссохшиеся в крови. Я обратила свой взгляд на парня, но заметив, что он смотрит за мою спину, обернулась. Дыхание замерло, ноги задрожали, а сознание стало затуманиваться. Нет, нет, нет. Это не может быть он. Это ни в коем случае не может быть он! В нос снова ударил запах, которые теперь, кажется, будет преследовать меня в моих самых страшных снах, где непременно будет этот мужчина. —Добро пожаловать домой, Уокер! — словно пропел Геральд, победно ухмыляясь. Я сделала шаг назад, уперевшись в чью-то грудь. Господи, прошу, только не это. За что мне это? Почему эти изверги не оставят меня в покое?! Разве я мало настрадалась там?! Разве было мало отнять у меня жизнь, которая только-только началась! Почему они преследуют меня даже здесь…в этом… я даже не знаю где я, а он уже здесь! А если Питер тоже здесь?! В мыслях пробежало 150 вариантов побега, но ни один из них не подходил. «Беги! Беги, куда глаза глядят!» — диктовал мне разум. Но что-то удерживало меня на месте. Что-то сильное, что-то невероятно сильное держало меня и кричало: «Здесь твое место». Я не отводила взгляда от Геральда, пусть я уже не уверена, что его зовут именно так, для меня он останется Геральдом-пытателем-из-кошмаров. Ладонь потянулась к шее, где всегда весел мамин амулет, который согревал мне ладонь, указывал верный путь. В детстве я даже считала, что он волшебный. Как это действовало? Я ждала полуночи, садилась у окна и сжимала амулет в ладонях, а затем в них же шептала вопрос, который интересовал меня больше всего. Внезапно амулет загорался ярче звёзд на небе и я принимала это за однозначное «да» — что же ещё? Но вместо тёплого камня, я чувствовала лишь пустоту. Опустила взгляд на шею, облазила все карманы, но его не было. «Должно быть я уронила его пока бежала сюда!» — пронеслось в моей голове, но эту же мысль притеснял страх. Страх за то, что эта ценная вещь утеряна не где-то здесь, а далеко. Далеко, где-то дома. Где-то в том лесу, в той хижине. Я лихорадочно стала оглядываться, даже забыла про всю эту забавную ситуацию с крыльями, с полётом. Я забыла про ненавистного Геральда, которому хотелось выцарапать глаза. В мыслях кружилась лишь эта «безделушка», как любил говорить папа. Я ярко видела перед собой цепочку и сердцевину. Оттолкнула от себя всех, побежала туда, где лежала убитая горем. По моим щекам потекли слёзы, они жгли глаза. Да, я была похоже на ребёнка, потерявшего игрушку. Да, надо мной можно было посмеяться, но главное, что МНЕ было не до шуток! Ветер хлестал и так побитое лицо, ветки оставляли все новые порезы. Я добежала до лужи крови, что распласталась посреди круга из деревьев. Снова и снова разглядывала траву, пока меня не сжали сильные руки. Тело само начало вырываться, оно дергалось как в судорогах, но в мыслях было то же, что и на яву: —Отпустите меня! Сейчас же! Вы! Вы просто кучка идиотов, кучка наркоманов, накачавших меня чем-то! — я кричала это, рвала себе горло, но внезапно почувствовала, как что-то екнуло в груди. Я замерла в самой неудобной позе, что могла бы быть на свете, и просто уставилась на землю. Слёзы все ещё текли из глаз, но я не пыталась их остановить, потому что стоило скатиться последней, как я обречённо прошептала: —Я мертва. А затем меня накрыли два чёрных и мягких крыла, на ухо зашептали успокаивающе слова, и сознание начало погружаться в нечто мягкое, нечто нежное, но в тоже время граничащее с ужасом. «Я мертва»

***

В лицо засветили лучи, и я невольно поморщилась. Голова раскалывалась, а боль от висков пульсациями проходила до кончиков пальцев. Раскрыв глаза, я огляделась. Стены цвета слоновой кости, чёрная плитка, огромная кровать, на которой я и лежала, сверху был серый балдахин, колыхавшийся от ветра, пропадающего через окно в комнату вместе со светом. И самое удивительное, что на подоконнике стояли незабудки пастельно-голубого цвета. С одной стороны, они не вписывались в минимализм комнаты, а с другой стороны подходили сюда так, как не подходит даже балдахин. Я хотела подняться, но от движения по моей щеке прошлось что-то мягкое и красное. По телу побежали мурашки, но стянув это что-то с себя, повернулась на другой бок и могла только ахнуть. Передо мной лежал мужчина 25 лет, чем-то напоминающий мне Питера, но если увидя его, я бы почувствовала сущую ненависть, то с этим другое. Спокойное выражение лица придавали ему умиротворённость и я, не боясь что этот кто-то заметит меня, могла разглядеть его: мужчина был брюнетом, волосы которого сейчас лежали в беспорядке, но судя по комнате могу сказать, что он был явно не из тех, кто будет держать себя в таком виде весь день; на подбородке и щеках была легкая щетина и она однозначно шла ему; пухлые губы, слегка приоткрытые и так и манящие их… На секунду прикрыла глаза, читая до трёх. Я лежу в чужой постели, с незнакомым мужчиной и сейчас мне точно нужно бить тревогу, а не мечтать о том, что сейчас ни капли неважно. Но я мечтаю, потому что он чертовски красив… Перевожу взгляд на то, что давило на меня и щекотало. —О, черт… — шепчу я, рассматривая неописуемой красоты крылья. До этих пор все вызывало у меня тревогу, но эти прекрасные перья сводят меня с ума. Каждое пёрышко мягко и нежно. Они укрывают мое тело, плеч до пят. Чёрные у спины мужчины, в середине кроваво-красные, а на кончиках пестрят ярко-алым, заканчивая свой путь темно-серыми твёрдыми выступами, и острыми, как кинжалы. Острожно касаюсь их, провожу пальцами и замираю. —Прости конечно, но я не черт, а дьявол, — говорит этот кто-то, усмехаясь. — И хватит их трогать, только вчера намыл их, как и тебя. Теперь я потрясена ещё больше. Что значит помыл их и меня?! Какого черта?! Видимо негодование на моем лице выдаёт меня, и он закатывает глаза, присаживаясь и оголяя свой живот. —Не переживай, у тебя конечно красивые ножки и попка, но я предпочитаю демониц, а не непризнанных, — бормочет он и встаёт с кровати, направляясь к журнальному столику. — О тебе в любом случае нужно было кому-то позаботится. Ты была вся в крови, в подранной одежде и от тебя невероятно пасло. Ну а меня ты хотя бы знаешь. Я проследила за тем, как он взял стакан с водой и отпил немного. Ярость вскипала во мне очень сильно. Я ничего не понимала, его личность раздражала меня, но я пыталась понять, что происходит, а потому начала вспоминать события прошлого. Дом в лесу, пытки, непонятный лес, парень в белом, Геральд, амулет и… и темнота. Я понятия не имела почему должна знать его, понятия не имела где я и какого черта этот невероятно красивый человек видел меня голой?! —Я конечно не человек, не нужно оскорблять меня, но спасибо за комплимент, — ухмыляясь и выгибая бровь, он продолжает смотреть на меня. —Да что ты о себе возомнил?! — я вскакиваю с кровати и подхожу к нему. — Если ты не человек, то кто ты?! Ах, да, погоди, дьявол! И почему ты читаешь мои мысли, придурок?! В его глазах внезапно загорало огонь, и так красивые глаза превращаются в горящую лаву, грозящуюся поглотить меня. Невольно я отступаю, но извиняться и не думаю. Что этот выскочка можно сделать мне? —Если я добр к тебе сейчас, это не значит, что буду всегда. — рычит он, хватая меня за запястья. — Ты — пустышка и никто больше, просто девчонка и не факт, что ты именно та, которая нужна нам, ясно? Я молчу, тяжело дышу и перевариваю сказанное. Что значит «которая нужна нам»? Какого черта происходит? Но вместо того, чтобы задать уйму вопрос, вертящихся в меня в голове, я выдёргиваю руку и отхожу на пол шага. —Предельно. —Отлично. —Замечательно. —Заткнись! Звонкий шлепок. Шокированное лицо мужчины, а так же и мое, ведь возможно я только что совершила своё самую большую ошибку. На его щеке красуется яркий след от моей ладони. —О да, сейчас ты совершила не поправимое, жалкая непризнанная, — шипит он мне в лицо, все ещё хмуря брови от пощёчины.

***

Хорошо, я выставлена за порог комнаты в одной рубашке, с растрёпанными волосы, а вокруг меня ходят десятки людей с крыльями. Спокойно, Вики Уокер, спокойно.