Подводный мир

      Мы плыли достаточно долго. Сделали привал. На середине пути есть небольшая скала, в которой можно спрятаться, и тебя не достанут. Как раз туда и заплыли. Проход достаточно узкий, я кое-как пролез в пространство в конце каменного коридора. А Феликс без проблем летал туда и обратно. Вот вам и преимущество маленького размера. Мы разбили небольшой лагерь. Достали светящихся рыбок в клетке. В этой пещерке всё равно достаточно темно. Вытащили еды и приступили к перекусу.       Пусть я осознанно пошёл на эту авантюру, но тревога меня мучала. Кто знает, что случится дальше. Лично я уже плавал без охраны, когда был помладше. Знахарка мне показала ту полянку с водорослями, я быстро запомнил маршрут. И в один день, когда на нашу деревню напали русалы из другого клана, мне пришлось одному плыть за этими водорослями, потому что они уже заканчивались. А знахарка не могла оставить больных. Все, кто мог мне помочь либо защищали деревню, либо помогали раненым и немощным. Благо, ничего страшного со мной тогда не случилось. Никто и не знал, что я поплыл на ту поляну. И всё же здорово мне влетело от родителей, когда вернулся. Мать меня везде обыскалась, боялась, что со мной что-то случилось. Но это того стоило. Кому-то однозначно жизнь да спас.       Феликс заметил мой невесёлый задумчивый вид и слегка толкнул, чтобы вывести из транса. На мой вопросительный взгляд, он только улыбнулся. Я улыбнулся в ответ. Время отдыха вышло, и мы отправились дальше. Через столько же времени появилась поляна с огромным количеством водорослей. Одни простирались на несколько метров в высь, другие еле-еле отходили от дна. Мои глаза принялись искать нужные. Потребовалась пара секунд, чтобы обнаружить правильные растения. Жестом приказал другу плыть за мной. Парниша впервые плавал за растениями. Я показал ему, какие именно водоросли нужны для повязок. Они были достаточно длинными и широкими. Феликс сразу понял. Мы расплылись в разные стороны, чтобы быстрее собрать всё необходимое.       Я быстро и легко срывал водоросли и скручивал их в рулоны. Движения настолько отточены, что всё происходит само собой. Периодически посматривал, как там Феликс. Вроде, всё нормально.       Пока собирали будущие повязки, я почувствовал какое-то движение позади себя. Обернувшись, я увидел огромную русалку из клана акул. Не успел и пошевелиться, как оказался в её крепкой хватке. Она меня спокойно держала в одной руке. От столь резкого действия сумка со снаряжением чуть не слетела с руки. Я тут же крикнул Феликсу, чтобы тот уплывал прочь. Он сперва не понял, что происходит, но когда увидел моё положение, то поплыл прямо к акуле. - Ты с ума сошёл? Плыви отсюда быстрее! - пытался его образумить. - Нет! Я не оставлю тебя! - кричал парень.       Его руки обхватили меня за талию и потянули назад. Он пытался вырвать меня из рук акулы, но силы явно были не равны.       Девушка ехидно смотрела на наши попытки освободить меня, сверкая чёрными, как жемчуг, глазами. Её красные короткие волосы колыхались от тёплых течений. Вскоре ей наскучило наблюдать за нашими потугами, и она поднесла меня ближе к своему лицу. Феликса легко потащило следом, он действительно крепко держался. И тут я почувствовал, что что-то тёплое касается кончика моего хвоста. Глянув на лицо акулы, я с ужасом увидел, что хвост оказался у неё во рту. Она медленно всасывала его всё глубже и глубже. В один момент она принялась распробовать вкус, облизывая часть хвоста до колена. Чувство не из приятных, особенно, когда оно сулит тебе скорую смерть. Её глаза загорелись, а губы расплылись в довольной ухмылке. Ей явно понравилось.       Мой друг продолжал попытки освободить меня, но с каждым новым глотком я уходил дальше. Вся чешуя ощущала тёплый липкий язык, затягивающий внутрь. Хвостовой плавник уже ушёл в глотку. Рука акулы отпустила меня. Оно и понятно почему, мне некуда деться. Пальцем ловко сняла с меня сумку со всем снаряжением. Я постепенно начинал терять самообладание. Мне было невероятно страшно, как на первом серьёзном деле, когда мы со знахаркой доставали часть копья из спины воина. Тогда я впервые увидел кровь. И сейчас я её вижу снова, но свою. Острые клыки сильно царапали сначала чешую, а теперь и кожу. Но боль притуплялась из-за испуганного состояния. Снаружи осталось всё, что выше талии.       Я постарался взять себя в руки и придумать хоть что-то. Понимая, что здесь безвыходная ситуация, я оттолкнул Феликса, как можно дальше. Он только хотел подплыть ближе, как я принялся его упрашивать: - Плыви в деревню! Оставь меня! Нельзя, чтобы погибли оба лекаря! Бери сумки и плыви прочь! Быстрее!       На глазах друга навернулись слёзы. Он не собирался бросать меня, но иного выхода не было. Феликс развернулся и как можно быстрее поплыл в деревню. Ещё небось помощь приведёт, но боюсь, к тому моменту будет уже поздно.       Акула, вопреки моим ожиданиям, не поплыла за ним. Она расслабилась и продолжила есть меня. Два глотка, и я целиком в её рту. Свет из небольших щёлок между зубами освещал полость достаточно хорошо, чтобы можно было напридумывать себе самых различных ужасных концов. Изнутри всё было розоватым, но ближе к глотке, казалось, цвет становился более красным. Неожиданно мне в лицо прилетело языком, да так, что от боли я схватился за ушибленное место. Не думал, что подобное возможно.       Каждый сантиметр тела почувствовал липкий язык. Он двигался вдоль и поперёк спины, заползал на грудь, толкал и пытался перевернуть. Это было невероятно отвратительно, но страх подавлял все рвотные позывы. Я не мог этого больше выдержать и предпринял последнюю, но до ужаса глупую попытку. -Прошу, хватит! Пожалуйста, прекрати!       Да, я понимаю, насколько это жалко выглядит. Но я не мог по-другому. Моя голова не выдавала ничего более умного. Я явно не воин: ни смелости, ни силы как таковой. От меня в таких делах никакой пользы, к моему глубочайшему сожалению. Даже себя защитить не смог. Надеюсь, Феликс доберётся живым и невредимым до дома. Акула остановилась. Ничего не происходило. Мир, вместившийся во рту огромной русалки, резко замер. Я лежал на языке и не шевелился. Ужас настолько сильно парализовал тело, что казалось, словно его и вовсе нет. Мне чудилось, что малейшее движение разрушит затишье, как хрупкую старую раковину. Но вечно продолжаться это не могло. Либо я смогу выбраться, либо меня съедят живьём.       Чтобы было проще вылезти, я перевернулся на живот. Пока всё спокойно. Превозмогая страх, трясясь всем телом, начал ползти к огромным зубам, которые с лёгкостью перекусят меня пополам, если захотят. Первый раз подтянулся руками. Никакой реакции. Хвост туго потянулся за мной. Не думал, что в глотке столько силы. Второй раз подтянулся. Тишина... Неужели она сжалилась? Как же хочется на это надеяться, но, зная их скверный нрав, наврядли. Сейчас я попытаюсь выплыть, а она меня снова поймает и окончательно проглотит. Но жгучее желание жить подталкивало меня попробовать. Последний, крохотный шанс, сияющий сквозь щель острых клыков, манил меня сильнее всего на свете.       Подползая всё ближе, я всё сильнее чувствовал подвох в происходящей ситуации. Акула совершенно не двигала челюстями. Словно застыла то ли в смятении, то ли в ожидании. Подобная реакция и заставляла нервничать. Но останавливаться было нельзя. Быть может она зазевается, и я ускользну в заросли водорослей. Там недалеко и укрытие в виде небольшой пещерки есть. Маленький островок спасения, который меня уже пару раз выручал. Когда я помладше собирал здесь же водоросли тоже приплывали акулы, и не единожды. Тогда я сразу уплывал в ту маленькую щель, откуда меня было невозможно достать. Да и взрослый легко пролазит в каменное укрытие. Всё упиралось в то, смогу ли я сейчас выбраться из пасти, не попасться в её цепкие руки и проплыть расстояние до пещеры, не быв пойманным снова.       Вот уже я дотрагиваюсь до острых белых решёток ужасной темницы. Или скорее комнаты палача. Расстояние слишком мало, чтобы просто выплыть. И протиснуться не получится. Нужно как-нибудь увеличить его. Вариант был один - попытаться это сделать в ручную. Очень волнительно. Ещё два действия и я на свободе. Пошла первая попытка открыть челюсть. Мне не хватило сил, чтобы хоть на миллиметр их сдвинуть. Как будто пытаешься отколоть кусок камня от пещеры голыми руками. Бессмысленное занятие. Паника начала снова подступать к горлу. Жабры стали зачерпывать больше воды. От столь резкой смены темпа дыхания и страха закружилась голова. Худшее, что могло мне подкинуть тело.       Ослабленные руки опять попытались приоткрыть рот акулы. К моему удивлению расстояние увеличилось. Моя рука до плеча спокойной проходила сквозь небольшой просвет. Я попробовал из такого положения приподнять зубы побольше. Они сдвинулись ещё немного. Теперь я мог протиснуть верхнюю часть туловища. Конечно, на остриё не собирался накалываться, поэтому пытался пролезть вдоль боковой части.       Только я хотел быстро рвануть вперёд, как челюсть захлопнулась. Признаться честно, мне на секунду показалось, что меня разорвало пополам. Не сразу решил даже посмотреть, так это или нет. Но моё тело осталось целым, что не могло не радовать. А вот другие опасения подтвердились. Мне дали ложную надежду на спасение. Челюсти настолько сильно сомкнулись, что было больно и пошевелиться. Не удивлюсь, если в том месте, куда попали зубы, останется шрам. В итоге я повис снаружи рта, ожидая своей участи, ведь сколько бы не брыкался, ничего не выходило. Только вгонял острые лезвия глубже в мясо. Полностью выбившись из сил, я снова попробовал договорится: - Прошу, отпусти меня. Я сделаю всё, что попросишь.       С моего места невозможно было увидеть выражение лица акулы, но по тому как вытянулись её губы стало понятно, что она задумалась.       Я не полный урод или сумасшедший, поэтому прекрасно понимал, что исполнить все её просьбы не получится. Если она попросит привести кого-нибудь взамен меня или, чего ещё хуже, показать пещеру, где обитает моя деревня, то я однозначно откажусь. Но если её желание будет исполнимым, по моим возможностям и по моим моральным принципам, то да, постараюсь выполнить. Глядишь, она окажется подобрее. Я слышал, что с девушками из их клана договорится проще, чем с парнями. Очень надеюсь, что мне повезёт.       Губы девушки стали шевелиться. Похоже, она хотела что-то сказать, но из-за меня не получалось. Поняв это, акула запрокинула голову, от чего меня потянуло обратно. Я быстро пролетел рот и уже спускался по горлу. Плотные стенки сдавливали меня так, что невозможно было и шевельнуться. Я медленно спускался ниже и ниже, весь в какой-то слизи.       Нет, нет, нет… этого не может быть. Неужели, из-за того, что я не позволил ей сказать её просьбу, она решила не заморачиваться и просто съесть меня? Пожалуйста, пусть это будет не правда. Я не хочу умирать. Не хочу оставлять всех, кто мне дорог. Не хочу, чтобы они горевали из-за моей потери. Всё должно было пойти по-другому. Почему я не убедился, что поблизости нет опасности. Сто раз так делал, когда собирал эти дрянные водоросли, а сегодня, как назло, забыл. Один раз в жизни забыл про безопасность и сразу же поплатился за это. Почему я такой невезучий. Хотя, многим везло ещё меньше, чем мне. Я дожил до 20, а другие и до 16 не вырастали. И всё равно, хотелось ещё пожить.       Хвостовой плавник почувствовал пустое пространство. Потихоньку я заполнил его собой. Место оказалось невероятно тёмным, тёплым и скользким. Передвигаться приходилось на ощупь. “Комнатка” оказалась не такая большая, мне и в полный рост не лечь. Придётся подгибать хвост. Раны на животе и спине ныли, от чего приходилось их придерживать. Вокруг раздавались не самые приятные звуки. Какое-то чавканье вместе с бульканьем и ударами сердца. Полагаю, её сердцем. А моё замирало в тихом ужасе. В груди совсем опустело, словно образовалась огромная дыра. Однако что-то ещё осталось, и оно ложилось тяжёлым грузом на душу. Уже не было паники, только холодное отчаяние от безысходности ситуации. Снаружи раздался приглушённый голос: - Ты там живой? Не помер от страха? - в такт речи тёмное пространство сжалось, от чего стало совсем тесно. Голос был женским, но в нём не было и намёка на ласку или мягкий характер. Он казался задиристым и насмешливым. Услышь его, не видя обладателя, подумаешь, что это парнишка лет 14-15. - Д-да, - кое-как ответил я. - Вот и хорошо, - живот расслабился, давая мне больше места, - Ты что-то говорил про “сделаю что угодно”? - Да! - сразу встрепенулся и положил руки на одну из движущихся стенок, - Я постараюсь исполнить любую твою просьбу, если это будет в моих возможностях. Но взамен, ты меня отпустишь. - Да, да, да. Я знаю условия, - начала ворчать девушка, - Ты не первый, кто пытается спастись таким способом. И так, ты должен помассировать мне живот. - Но я же сейчас внутри, - не понимая, ответил я. - Вот именно. Ты должен это сделать изнутри. Меня в последние дни колики в животе мучают, может, поможет. Только аккуратнее. А то я тебя быстро на тот свет отправлю. - Хорошо. Но после ты же меня отпустишь. - Там посмотрим. Можешь приступать.       Её последние слова меня смутили. “Посмотрим”... Надежд не внушает. Но, пока я ей делаю массаж внутренней стороны желудка, я в безопасности. Надеюсь... Ещё и это условие “аккуратнее”. Ладно, постараюсь всё делать как можно нежнее. Только я положил руки на стенку напротив, как всё начало двигаться. Меня уложило на спину, а потом подбросило. От боли невольно застонал. Когда я пытался вернуться в прежнее положение, снова раздался голос: - Ой, прости. Я хотела поудобнее устроиться. Надеюсь, не сильно помешала твоей работе.       Явная издёвка, но сказать в ответ ничего не мог, да и не умел. Я всегда старался быть добрым ко всем: понять, выслушать и всё в таком духе. Может из-за моего характера у меня нет острого языка. Однако в моей ситуации он бы сделал только хуже. Акулы очень своенравный народ. Попробуй, скажи им что-нибудь обидное, тебя сразу порвут на части. Конечно, в случае, если ты не успеешь уплыть от них. А когда тебя поймали, лучше не бесить.       Снова положив ладони на стенку, я принялся её массировать. Аккуратно, как она и просила. Осторожно мял пальцами, словно мне их откусят за неверное действие. Немного давил, гладил. Кстати, мышцы у неё ужасно тугие. И на сантиметр не сдвинул область, на которую надавливал. Шёл преимущественно сверху вниз. Мне повезло, что у нас практиковались лечебные массажи. Не редко у кого-то защемит что-то в теле или судорога или ещё какая-нибудь вещь случиться. Приходят к нам, а мы уже разминаем, втираем масла водорослей, используем ветки кораллов, чтобы получше размять тело. Как же мне сейчас эти знания пригодились. Жаль разогревающего масла нет с собой, ей бы точно понравилось. И может настолько, что она бы выпустила.       Снаружи стали доноситься странные звуки. Не то мычание, не то постанывания. И такое чувство, что она провела пальцами по той части живота, где находился я. А, нет, не показалось, так и есть. Пару секунд назад мои пальцы ощутили огромный бугор, который медленно прополз по всей внутренней стене. Ей очень нравится моя работа. Приятно, когда то, что ты делаешь, хорошо оценили, но сейчас об этом и речи не шло.       Подождите, она же жаловалась на боли в животе. А от чего может быть боль? Если она что-то растянула, то массаж в этой области бессмысленный. Здесь редко подобное происходит. Судорога? Но она не смогла бы нормально двигаться. И ей бы явно было намного неудобнее. Что же это может быть? Возможно, её сильно ударили. Тоже другое место нужно лечить. Так, а как она сказала? “Колики”? Стоит переспросить: - Скажи… - произошёл ступор. Вот же ж, я не знаю, как к ней обратиться. - Килла, - довольно ответила акула. - Скажи, Килла. Ты говорила, что тебя мучают боли в животе. - Ага. И что дальше? - говорила грубо, будто не желая обсуждать тему. - Я могу помочь с этим. - И как же? - Я лекарь. Если ты подробнее расскажешь, что, где и как болит, и дашь мне мешок, который ты с меня сняла, то смогу избавить тебя от доставляющей неудобства проблемы.       В ответ ничего не последовало. Она задумалась. Обдумывала насколько ей это выгодно, и не вру ли я. Девушки во всех кланах более осторожны, чем мужчины. Они сначала всё взвесят, обдумают. А парни на пролом прямиком на врага. М-да, ещё удивляемся, почему девушек всегда больше в деревне. Вот и Килла не из глупых. Она прекрасно знает, чем это может обернуться для неё. Каждый охотник или охранник хотел бы похвастаться историей, как он выбрался из лап смерти. И часто маленькие русалы позволяют себя съесть, чтобы потом разрезать живот хищника и спокойно уплыть. Уже все знают об этом трюке. Но многие забывают о нём. И маленькие русалы тоже умудряются прятать ножи под одеждой или ещё где-нибудь. Изворачиваются, как могут. Но эта девушка не из тех, кто с голоду есть, что попалось. Она с самого начала сняла с меня сумку, чтобы у меня не было оружия с собой. И как меня ели. Она прощупывала одежду, вдруг там всё спрятано. Хитра, ничего не скажешь.       Какое-то время была тишина. От томительного ожидания, я застыл как истукан. Стенки зашевелились, а мне на голову упало моё снаряжение. - Ладно, держи, - недовольно сказала Килла, - Но если только попробуешь что-то выкинуть, у тебя будет самая мучительная смерть, которую ты можешь себе только представить.       Невольно сглотнул. И вправду, страшная угроза. Однако думать нужно о другом. Для начала нужно было проверить мои ранения. Осторожно провёл рукой по животу и с удивлением обнаружил, что на нём в месте укуса была твёрдая корка. Как порез так быстро зажил? И уже почти не болит. Странно… но раз так, то перейду сразу к проблеме Киллы.       Я полез в мешок проверить, что у меня есть. Мази, повязки, светящиеся рыбки, пара принадлежностей для доставания осколков из тела, а боевых ножей не было. Она их вынула. Умная попалась. Но просмотрела маленький ножик для надрезов на теле. Маленький ножик оказался у меня в пальцах. В свете рыб-фонариков он тускло поблескивал. Такие ножи нам вырезали из рыбьих костей мастера. Затачивали, будь здоров. От лёгкого прикосновения можно пораниться. Как вариант, я могу им разрезать ей живот и спастись. От этой мысли моя рука задрожала. Никогда прежде такого не было. Чтобы моя рука, держа в себе специальный лечебный ножик, и затряслась. Каждый раз, когда я брался за него, мои пальцы были точны и тверды. А тут дрожат. До чего же я бесполезный воин. Я не хочу кому либо причинять боль. Даже тому, кто меня съел и может в любую секунду убить.       Положил нож обратно. Достал рыбок и осветил пространство. В свете оно оказалось хуже, чем в кромешной тьме. Нежные розовые двигающиеся стенки, покрытые слизью, красными и синими разветвляющимися полосочками, заставляли чувствовать лёгкую тошноту. То ли от непривычности их вида, то ли от вернувшегося страха. Осмотрев их, мой взор заметил кое-что. В одной из стенок торчала рукоятка. Это был кинжал, причём не из нашего клана. Он принадлежал деревне фиолетовых. Они отличались от нас окраской хвоста и его формой. Скажу честно, у них очень красивые хвосты, но их часто рвут в драках и битвах между кланами. И даже порванные они всё равно выглядят замечательно. Многие говорят, что их хвост похож на звёздное небо над водой. Я никогда не был там, над поверхностью, поэтому понять, насколько это восхитительно, не могу. Так о чём я? А, точно, кинжал. И чтобы обозначить оружие, каждая деревня красит ленту на рукояти в свой цвет.       Видимо, она охотилась в их окрестностях и поймала одного из них. Забавно, его с оружием пропустила, а меня нет. Горьким опытом научена. Надо ей сказать об основной проблеме. - Килла! Я понял причину боли. - И что там? - У тебя кинжал в животе. - Что?! - Ты, похоже, охотилась на русалов с фиолетовыми хвостами, и одного съела. А он тебе засадил кинжал. Поэтому у тебя живот болит. Я его сейчас вытащу, а рану замажу, чтобы было не так неприятно. - Ты смотри осторожней там. За лишнюю боль благодарна не буду. - Обещаю, я сделаю всё аккуратно, - говорил ей, а сам осматривал место ранения.       Могло бы быть и лучше. Кинжал вошёл не полностью. Либо тело пыталось самостоятельно от него избавиться. По размеру рукояти можно сказать, что лезвие недлинное. Уже лучше. Вот только часть острия вросла в ткани. Без надрезов здесь не обойтись. Вырисовывается ещё одна проблема. Килла будет брыкаться от боли, когда я буду доставать оружие. Это достаточно сильно усложнит процесс. Если в сумке будет одна мазь, то поскользит легче. Заодно нужно подготовить повязку, чтобы закрыть рану. Я достал всё необходимое и приготовился к извлечению кинжала. Для начала намазал место вокруг мазью на основе обездвиживающего яда и его противоядия. Второе не сразу подавляет первое, поэтому у меня будет время, чтобы всё сделать. Яд не парализует русалов полностью, только облегчит боль.       После мази в ход поплывёт ножичек, только сначала должен предупредить девушку об этом. - Килла, у меня не самые хорошие новости. Кинжал врос в живот, и мне придётся его вырезать. - Чего?! Что ты там удумал? Забыл, что я могу тебя убить в любую секунду? - чуть ли не испуганно, но всё ещё грубо сказала она. - Я хочу тебе помочь. Но если я стану его выдирать без надрезов, то тебе будет больнее. Рана тоже станет серьёзнее и заживать будет дольше. - Ррр, ладно! Тебе твои ножи нужны? - Нет. У меня здесь всё есть. - Подожди, у тебя с собой ещё нож есть? - Он был в сумке, но его используют только для маленьких надрезов. Прорезать тебе живот не получится, - пытался её успокоить, - К тому же я сам не смогу это сделать. - А, с чего это вдруг? Ты, вроде, не слабый. Болеешь? - последнее слово Килла сказала с опаской. Акулы больных не едят, могут подхватить от них заразу. Поэтому отбирают жертв тщательно. - Нет. Я же не просто так стал знахарем. Мне никогда не нравилось охотится. И причинять кому-то боль тоже не могу. Рука не поднимается. Даже если меня обидят, мне проще стерпеть или сказать что-то приятно в ответ. Да и дома ко мне никто не приставал. Иногда взрослые корили за мягкий характер, но ничего с этим не могли сделать. Но что забавно, вид крови или сломанных костей никогда не пугал. Если кто-то поранился, я первым плыл ему помогать. И однажды меня пригласила к себе наша старая знахарка, предложила ей помогать. Так и научился этому. И очень рад, что выбрал именно эту работу.       Пока болтал о прошлом, намазал ещё смеси на рану. После взял маленький ножик, прицелился и предупредил: - Сейчас может быть больно. Пожалуйста, постарайся не двигаться, а то я не смогу вынуть оружие.       Килла молчала. Погляжу, ей очень не понравилось происходящее. Но по-другому не получится. Я настроился на нужный лад и сделал первый надрез. Стенки оставались спокойными. Значит мазь подействовала. Очень хорошо. Нужно продолжать, пока время не вышло, но про осторожность не стоит забывать. Потихоньку, движение за движением я отрезал куски плоти. Они подобно водорослям обвивали лезвие кинжала и так же легко поддавались острию моего ножа. Красные пятна крови застилали весь обзор.       Приходилось постоянно их убирать, чтобы не причинить вред. Терпеть это не могу. Жаль, что здесь помощника нет, как раз убирал бы кровь. Хотя хорошо, что со мной больше никого нет. Такой ситуации и врагу не пожелаешь.       Ещё два надрезика, и оружие в моих руках. Отлично, теперь нужно срочно достать мази и повязки. Меня резко стукнуло, что мне нужно ещё зашить рану, чтобы она быстрее зажила. Полетел искать нитку с иголкой. Слава богам, я их нашёл. Иголка как и ножичек сделана из костей. Невероятно тонкая работа. И нити из прожилок водорослей. Эти штучки оказались очень прочными, из-за чего мы стали их использовать как нити. Ещё тело спокойно рассасывает их, и никаких следов не остаётся. Превосходная вещь. Вдел нитку в иголку и начал зашивать. Мои руки уже сами делали всё за меня, настолько часто мне приходилось этим заниматься. Игла быстро проплывала сквозь плоть, уводя с собой зеленоватую тонкую полоску. Стежки выходили ровными, крепкими, тугими. Если не приглядеться, то и не заметишь, где была рана.       Со стежками покончено. Осталось всё смазать и наложить повязку. Это заняло от силы пару минут. Приготовленные смеси втёр получше, чтобы не появился гной или какая-нибудь ещё дрянь. Думал, с повязками помучаюсь. Их не за что было цеплять, но из-за липкости лечебных мазей приклеились намертво. Что ж, работа окончена. Можно отдохнуть.       Не успел я сесть, как всё вокруг зашевелилось. Стенки как сумасшедшие пошли в пляс, толкая меня из стороны в сторону. Килла схватилась за живот и начала стонать от боли. - Что ты там сделал?! У меня всё внутри горит! - Это нормально. Действие обезболивающего прошло. Но я уже закончил, скоро должно перестать, - ответил я, зажатый стенками. - А ты не можешь снова обезболить? - Прости, я наложил повязку. Её снимать до заживления нельзя. - Чёрт! Зачем я тебе поверила? - Обещаю, боль утихнет. Нужно только немного потерпеть. Потом будет немного неудобно, но через несколько дней ты придёшь в норму. - Очень надеюсь. А, как гарантия твоих слов, ты останешься внутри, пока боль не стихнет. Или ты мне наврал? - Я не солгал! Если тебе будет легче от этого, я побуду с тобой. Ты же меня точно не переваришь? - Я даже живота не чувствую! Какой к чёрту переваришь? - Ладно, - я огляделся и понял, что желудок слишком сильно напряжён, - Понимаю, что звучит больше как издевательство, но постарайся расслабится. - Что? Не нравится, когда простора нет? - Не в этом дело. Ты оказываешь давление на живот. Нити, которыми зашита твоя рана, могут лопнуть от чрезмерной нагрузки. - Погоди, зашита? - Это было необходимо. Так рана быстрее заживёт нежели открытая. - Связалась с лекарем, чёрт подери…       Акула действительно расслабила живот по моей просьбе. Не полностью, но хотя бы так. Она резко легла горизонтально. Мне показалось, что скала обрушилась, настолько был громкий звук удара. Я подлетел и оказался на одной из стенок. Всё вылетело из моей сумки прочь. Клетка с рыбками покатилась по новому “полу”. Её рука продолжала придерживать ужасно ноющий живот. Но ей стало чуть легче, ведь больше звуки снаружи не слышались. Лишь жалобное урчание зашитого желудка наполняло пространство. Я стал собирать вещи. А, уже понадеялся, что выпустят. Как бы теперь не прибили после такой помощи. Конечно, я понимаю, что боль - это естественная реакция тела на итог лечения. Но как это объяснить ей? Если у них нет знахаря в клане, то она вряд ли поверит. У них вообще знахарь есть? Слышал, что они прекрасно и без него обходятся. Только мрут больше нашего. Интересно, Килла смогла бы дальше нормально жить и питаться, если я не удалил бы кинжал? К сожалению, я понятия не имею, возможно ли жить с такой травмой. Вроде, он ей не сильно докучал. Но кто знает, что случится в будущем? Может, она умрёт от последствий раны. Да, вариантов очень много, а что истина, не известно.       Желудок напрягся. Острая боль пронзила его от начала и до самого конца. В мои уши впился глухой стон. Бедная, ей настолько плохо. Рана была небольшая, но из-за места, где она была сделана, болевые ощущения выросли в два раза минимум. Поголовно все воины говорили, что лучше им попадёт в руку или хвост, чем в живот. Он дольше всего заживает, ещё и более чувствительный, чем другие части тела. И исход от такой раны чаще всего плачевный. Неудивительно, что она так мучается.       Я положил полную сумку рядом с собой, а клетку поставил с другой стороны. Уселся поудобнее. Если она меня б отпустила, я всё равно не уплыл. Остался рядом с ней, пока ей не стало бы лучше. Звучит, как ужасающая глупость, но это так. Я настоящий безумец или скорее наивный дурак. Рассчитывать, что тебя не сожрут, когда ты будешь ухаживать за акулой, верх наивной глупости. Но по-другому не могу. Слишком уж добрый характер. Мне всех жалко, абсолютно всех. И моих товарищей, и мою семью, и моего друга, и её мне тоже жалко. А ведь самое страшное в ситуации то, что я помог врагу. Той, что сможет съесть кого-нибудь из моих знакомых через несколько дней. Тогда получается, я в буквальном смысле утяну за собой на тот свет ещё несколько русалов.       Тяжёлые мысли неподъёмными камнями ложились на голову, пока их вдребезги не разбил тихий крик. Это опять была Килла. Чтобы ей стало легче, должно пройти не меньше получаса. Пытаясь приглушить её страдания, я попробовал погладить стенки. Ещё нежнее, чем в прошлый раз. Кажется, полегчало. По крайней мере напряжение исчезло. И она сама утихла, но руку с живота не убирала. Коли это помогало, я увеличил площадь поглаживания. Девушка совсем расслабилась, за одно полностью легла на живот, придавив меня. Однако я не прекращал.       Через какое-то неопределённое количество времени Килла снова заговорила: - Кажись, отпустило, - в её голосе слышалось нереальное облегчение и усталость, - Ещё живой? - Рад, что тебе полегчало. - Ага. Если бы ты вообще не трогал чёртов ножик, то и плохо мне не стало. - Но он же тебе мешал. И мы не знаем, какие могли бы быть последствия. Может, он тебе ещё хуже сделал бы. Акула в ответ недовольно фыркнула. Это означает, что она согласилось со мной? - Тебя как звать-то? - задала неожиданный вопрос. - Эм… Ян, - я совершенно не ждал, что она спросит моё имя, от чего затормозил в начале. - Что ж, Ян, тебе придётся ещё какое-то время побыть в моём животе. - Почему? Мы же договаривались, что когда тебе станет лучше, ты меня отпустишь. - Ну, ты сам виноват, что я своих внутренностей не чувствую. Я, просто, физически не могу тебя отпустить сейчас. Когда это пройдёт, может и отпущу, если не забуду. - И сколько мне ещё здесь находится? - уже не зная, что делать, спросил у неё. - Думаю, после сна, должно пройти. - Мне здесь ночевать?! - я уже не мог вынести этого издевательства. Мало того, что со мной произошло до этого, так ещё и ночь провести в чьём-то желудке. Боже, за что мне это? - Ммм, получается, что да. Можешь уже готовиться. И да, за свою жизнь не переживай. Если мы не хотим переварить содержимое наших животов, то оно останется в сохранности, даже когда мы спим. - Что будет, когда ты проснёшься? - Не знаю. Там посмотрим. - Можешь, пожалуйста, перевернуться. Я не могу пошевелиться. - Не вопрос.       Меня резко перевернуло на спину, и вокруг стало просторней. По итогу: я остаюсь здесь ночевать с большой вероятностью, не проснуться завтра. Отлично, что ещё можно сказать. Ухудшили положение навязчивые жгучие мысли, что я помог врагу, сейчас сам умру, а она потом убьёт кого-нибудь из моей деревни. На грудь что-то начало давить так сильно, что пришлось перевернуться на бок. Глаза устремились в тёмный угол своеобразной комнаты. Уже и страха нет, и отчаяние отступило. Зато появилась непреодолимая усталость. Я полностью вымотался за сегодня. Желания делать хоть что-нибудь совершенно не было. - Эй, ты уже уснул, что ли? - спросила мучительница, тыкая пальцем в живот, отчего “потолок” почти задевал меня. - Я, просто, устал. И ничего не хочу. - Ты чего-то быстро сдулся. Точно не болеешь? - Я вылечил врага, который через пару дней убьёт одного из моих друзей! Как я по твоему должен себя чувствовать?! - мои нервы совсем сдали. Я уже не контролировал свою речь. Что думал, то и говорил. - Так, ты же хотел выжить, вот и вылечил. У тебя был выбор? - Был. Умереть или помочь тебе. Но проблема в том, что если бы умер я, то в клане стало только на одного меньше. А когда ты поправишься, то сможешь съесть намного больше. И не факт, что я сам выживу. - В смысле? - Почему ты удивляешься? Не слышала, что про вас другие русалы говорят? - Слышала, и вижу ты обо мне такого же мнения. - Когда кто-то отвечает на вопросы, связанные с жизнью и смертью, словами “там посмотрим”, невольно подумаешь об этом. - И тебя не смущает, что я дала обещание? - Эх, ты сейчас обидишься, но у твоего клана очень скверный характер. Вы можете сказать одно, а потом сделать противоположное. И всё ради веселья и страдания других. Для многих из вас обещания - пустой звук. - То есть для меня тоже? - обидчиво спросила Килла. - Не знаю. Там посмотрим.       Мне надоело с ней разговаривать, и я замолчал, погружаясь всё глубже в пучину самых страшных мыслей. Меня мучила совесть, которая появилась из неоткуда. Где же ты была, когда я решил вылечить акула? Я теперь боюсь вернуться обратно. Когда они узнают, что я сделал, разум потеряют. Не прогонят это точно, но сколько слухов про меня пойдёт. Я же запятнаю имя семьи. Когда эта самая акула поймает нашего, то вина за это будет целиком лежать на мне. А если она нашу деревню найдёт... Я, просто, продал свой клан ни за что. - Теперь тебе и жизнь не нужна? - язвительно сказала русалка. - Ага. Делай, что хочешь. Мне в деревне не будут рады. - И почему же? - А, где предателей любят?       После встречного вопроса она замолчала и больше ко мне не лезла. Мне же лучше. Внутри неё невероятно тепло, если не ужасно жарко. Это даже хорошо, покрывало не понадобится, а то я его с собой не взял.       В край устав даже от мыслей, я положил рыбок-фонариков в сумку. Наступила кромешная тьма. Полагаю, последнее, что я увижу в своей жизни. Без сил лёг, закрыл глаза и медленно провалился в сон.