Подводный мир

      Спал я плохо. Меня постоянно то выбрасывало из сонного царства, то затягивало обратно. Ещё и кошмары снились. Самые разные и про всевозможные ужасные исходы. Мне привиделось в дрёме, что я спасся, но мой клан был полностью уничтожен. Вместо красивых живых каменных домов повсюду лежали осколки от них, и ни одного выжившего русала не осталось. Мне снилось, что про мой поступок узнала вся деревня и её жители начали меня обвинять в предательстве. Отвернулись все: мои родители от меня отказались. Феликс не хотел верить в то, что я сделал, но факты говорили сами за себя. Со всех сторон кричали, что лучше бы умер, чем совершил преступление против дома и родных. В следующем сне так и случилось. Я остался в животе акулы, и его медленно заполняла какая-то жидкость. Она ужасно жгла, проедала чешую. Кожа слазила сам. Как же это больно. Прямо как в рассказах выживших. Я буквально таял. В какой-то момент проглянулись кости из-под мяса. Во тьме было не видно, но они точно виднелись под отваливающемся мясом. Я пытался кричать, но голос застрял от боли в глотке. Пытался что-нибудь сделать, чтобы это быстрее прекратилось, но ничего не работало. Пытался выбраться, но руки не слушались. Я перестал чувствовать собственное тело. И наконец всё закончилось. Вокруг стало тихо и так холодно. Такого дикого холода ни разу не ощущал в своей жизни. Он пробирал насквозь. Все волосы стали дыбом. Казалось, что он сводит руки с хвостом. Странно, их же больше нет. Или я уже путаю сон с реальностью? И что-то царапало мне лицо. И в глаза стучался свет…       Придя в себя, я смог их открыть, но вокруг были камни. Пропала непроглядная тьма. Исчез пульсирующий, мягкий, скользкий пол. Стало прохладнее. Осмотревшись, я понял, где нахожусь. Это была пещера, причём знакомая. Неужели пещера, находящаяся на половине пути до дома? Я поплыл проверить так это или нет.       Встав, наткнулся на свои вещи. Они лежал на хвостовом плавнике. С просони не почувствовал их. Быстро накинул мешок и пополз к выходу. Знаковый узкий коридорчик, в который я едва пролажу. За ним уже виданные голубые пейзажи. Это точно оно! Вылезать полностью не стал. Мне нужно ещё обдумать, что случилось.       Вернулся в недра пещеры, принялся думать над случившемся. Всё таки она сдержала слово и отпустила. Удивляло то, что она смогла каким-то образом положить меня в пещеру. Ещё и не на входе, а в глубине. Понимание того, каким образом она это сделала, если её ладонь толще меня, не приходило в голову. Но вскоре появилась другая мысль: она же оправится, а что будет потом? Ох, я всё ещё не могу понять, правильно ли поступил или нет. С одной стороны -, возможно, спас жизнь, с другой — вылечил врага.       Ладно, беспокоится об этом уже бесполезно, только накручу себя. Нужно было думать раньше. Теперь стоит поразмыслить о другом: мне необходимо вернутся домой. Интересно, сколько я проспал? По свету можно предположить, что уже время близится к обеду.       Кстати, о нём. Я жутко голоден. Посмотрел в сумке остатки вчерашних запасов. Вместе с знакомыми вещами нашёл кинжал фиолетовых, который я вырезал. Наверно, она оставила его как подарок. Лезвие тускло блеснуло. Сунул его обратно, не желая вспоминать вчерашний день, и достал еды. Ещё пригодна в пищу. Как поем, сразу поплыву обратно.       Пока с жадностью уплетал рыбу под освещением клетки, про себя всё же радовался. Остался жив. Побывал внутри акулы и остался жив. Как же мне повезло. Желание поскорее увидеть родных и близких обжигало душу. От одной мысли, что они переживали за меня, становилось горько во рту. Феликс же точно рассказал про нашу неудачную вылазку. А слухи быстро расходятся: сказал один, подхватил второй, передал третий, и вот вся деревня на ушах. Уверен, они очень обрадуются моему возвращению. Однако лучше им не рассказывать, как именно я выбрался. Глядишь, пронесёт.       Только доел и собрался, как со входа стали доносится голоса. Подскочив, уплыл ещё глубже в пещеру. Вдруг это воины из другого клана. Те же красные часто заплывают на чужую территорию, провоцируя драки. Очень надеюсь, что это мои товарищи. Ещё попасть в плен не хватало. Но на всякий случай достал боевой нож с оранжевой лентой. Когда неизвестные подплыли ближе я смог различить их речь: — Куда собрался? Сначала мы. А, если там окажутся враги? — почти крикнул первый. — Не будь таким грубым. Ему и так нелегко. Потерял друга, а тут ещё и ты на него кричишь, — укорил его второй. У него голос повыше, чем у первого и до боли знакомый. — Нам всем нелегко, а терять второго мы не можем, — рычал первый, — Каким боком он нас убедил сплавать на поиски, до сих пор не понимаю.       Кажется, это воины из моей деревни. Они находились далековато, ещё и стены пещеры искажали звук. Голова раскалывалась, я совсем не соображал. Нужно, чтобы они подплыли ближе. Услышал, как их группа поползла через проход. Теперь они оказались совсем рядом. — Он выжил. Он обязан был выжить, — по голосу, вроде, это Феликс. — Если его съели без оружия, то и шансов на спасения у него не было, — пытался вразумить его второй. — Ребят, тут чьи-то следы, — третий в группе увидел мои отпечатки на песке. На входе в просторную часть пещеры есть немного песка, и я как раз там очнулся, оставив вмятины. — Здесь кто-то есть, — подытожил злобно первый, — Выходи! — С чего ты решил, что он здесь остался? — спросил второй, — Может он уже уплыл? — Не думаю. Взгляни, здесь кровь. Похоже, неизвестный ранен, — ответил третий. — К чёрту, я иду проверять, — ничего хорошего его тон не предвещал. — Подожди, а если это раненый Ян? Это точно Феликс. Теперь однозначно это мои товарищи. — Сколько раз повторять, он не мог выжить без… — Феликс! — крикнул я из глубины пространства, прервав первого.       Какое-то время стояла звенящая тишина. Либо это звенело у меня в ушах от переживаний. Достал рыб-фонариков, поплыл навстречу друзьям.       Выплыл из-за угла, и меня сбил кто-то небольшой и очень шустрый. Клетка вылетела из рук. В тусклом белом свете я смог разглядеть не верящего глазам Феликса. Он так пристально смотрел на меня, будто боялся, что перед ним окажется мираж, и только моргнёт, иллюзия исчезнет. Взгляд парня забегал по моему лицу. Полетели капельки слёз. — Ян… это правда ты? — его речь звучала так тихо, еле слышно.       То ли от счастья, что я снова вижу своего друга, то ли от какой-то горечи в горле, слова застряли и никак не выходили наружу. Пришлось кивнуть, чтобы подтвердить его догадки. Худые руки задрожали, мёртвой хваткой вцепились в меня. Я обнял Феликса в ответ. Всё его тело подрагивало, а губы шептали: «Я знал, что ты живой. Я знал!» Я пытался его успокоить, гладя по голове. В какой-то мере получалось.       Удивлённые лица остальных воинов заметил, только когда мой друг отпустил меня. В их глазах читался немой вопрос: «Как?» Стало так неудобно от их пристальных взглядом, что невольно скомкано улыбнулся. Мы с Феликсом поднялись. Он снова посмотрел в мою сторону. Его выражение лица стало тревожным. — Ян, ты не ранен? У тебя вся одежда порвана. И царапины по всему хвосту, — испуганно осматривал парень мои боевые ранения. — Всё в порядке, правда. Я себя нормально чувствую. Только слегка вымотался, отдохнуть не получилось. — Давай быстрее вернёмся домой. Все беспокоились о тебе. — Да, простите, — жутко неловко. — А как ты выбрался? — подал голос третий. Его зовут Мартин. Парень хороший, но достаточно неприметный из-за внешности: тёмно-русые волосы, короткая стрижка, отрешённый от мира взгляд, телосложение ни худое, ни толстое, одежду носит самую распространённую среди охраны и охотников — подпоясанная рубашка с коротким рукавом, повязка до середины бедра. Не слишком закрыто, но и не откровенно. Зато он прекрасный собеседник и прекрасный друг. Если нужна поддержка, то это к нему, — Феликс сказал, что у тебя не было с собой оружия. — Это правда. Но мне несказанно повезло. Та акула до меня съела другого воина, а он после себя оставил кинжал. Я его нашёл и смог выбраться. — Так ты разрезал акуле живот и спасся? — поинтересовался громкий Гордон. Самый выделяющийся русал во всей деревне, как по характеру, так и по внешности. Гордон низкорослый, пухлый, но очень сильный, с пышной шевелюрой, так ещё и с густой рыжей бородой. Борода и усы очень большая редкость, но их всегда считали красивым атрибутом. Насколько выделялась внешность, настолько и характер. Он очень громкий, весёлый, задористый, любитель хорошенько отдохнуть, но про работу не забывает. И есть у него один недостаток — его легко вывести из себя. А когда этот русал злится, даже земля начинает содрогаться от его гнева. Благо, никто намеренно его не раздражает. — Не совсем. Как только я вытащил кинжал, меня сразу выплюнули. Она почувствовала, что я достал оружие и не стала рисковать. — С девушками попроще, — сказал Мартин, — По умнее будут. — Ян, — наконец вклинился Вален. Самый спокойный русал в нашем отряде. И самый ответственный. Не зря, его не раз назначали главным в отряде. Очень заботливый, рассудительный. В мирное время даже малька не обидит. Но если дому грозит опасность, умрёт, но защитит. Внешне максимально безобидный: добрые светлые глаза, мягкие черты лица, русые волосы до шеи, которые он постоянно собирал в низкий хвостик. Одет так же, как и остальные. Дома не редко носит рубашку с длинным рукавом. Порой, я удивляюсь, как можно совмещать столь кроткий и воинственный характер в одном, — Мы очень рады, что ты смог выжить. Ты не представляешь, что творилось в деревне, когда вы пропали, и вернулся один Феликс. — Боюсь даже подумать. — Нам всем очень повезло, что ты спасся. Но впредь обещай, что такого больше не повторится. Мы же не просто так с вами плаваем, а как раз на такие случаи. Пожалуйста, больше без безрассудных поступков. — Конечно, я обещаю. — Хорошо. Сейчас все отдохнём и поплывём обратно с хорошими новостями.       Все радостно подтвердили его слова. Устроили привал. Охранники принялись обедать. Феликс всё никак не унимался, предлагал замотать раны, протереть их чем-то. Но они уже давно зажили сами, да и не настолько были большие, чтобы так беспокоится.       Каким-то образом он увидел место, где меня прикусила Килла, когда я пытался выбраться изо рта. Следы остались на спине и животе, слегка заходя на бока, в виде приличных шрамов. Благо само зажило. И видимо раны были не такими уж серьёзными, раз обошлось без лекарств. Однако Феликс такого шуму из-за ерунды навёл. Меня все осмотрели. Хорошо, хоть Гордон с Мартином разбавили тревогу шутками о том, что я стал настоящим мужчиной. У нас принято, если у тебя нет ни единого боевой травмы, то ты ещё малец. Моя работа — лечить других, поэтому именно следов от боя не было. Из-за чего надо мной по доброму подшучивали все охотники и воины клана. Теперь точно прекратят.       Друг настоял на том, чтобы обработать и перевязать порезы. Не желая спорить, позволил ему это сделать, чтобы его душа успокоилась. И вот под порванной рубашкой появились повязки. Хвост не разрешил трогать. Тут точный перевод лекарств будет. Протесты парня не принимались.       Кое-как заставил его поесть. Феликс не хотел верить моим словам, что я поел до их прибытия. Требовал, чтобы тоже пообедал вместе с остальными, иначе и он не станет есть. А в меня больше ни кусочка не лезло. Я переел и сам того сначала не заметил. Но молодой русал думал, что мне плохо, поэтому и отказываюсь. В спор даже вступил Вален. Вдвоём смогли его переубедить.       Привал закончился, и мы поплыли в деревню. К сожалению, я тормозил весь отряд. Раны на хвосте давали о себе знать, но толку от их перевязывания всё равно не было бы. Особенно сильно ныла большие шрамы под одеждой, он я терпел.       Феликс постоянно находился рядом; вокруг нас плыли охранники. Они были начеку, готовы отразить любую атаку. Через боль я старался двигаться быстрее, но каждый раз это замечал Феликс и просил не мучить себя. Пришлось его послушать. Из-за медленного передвижения опасности подвергались все. Нам приходилось чаще прятаться за камнями или песчаными дюнами. Но доплыли все в сохранности.       На входе в пещеру нас встретили другие охранники. Надо было видеть их лица, когда они заметили меня. Без лишних слов пропустили дальше. Такое ощущение что они онемели от удивления.       Проплыв через несколько каменных коридоров, я увидел, как загорелся яркий свет. Это было свечение от уличных фонарей и окон жилых домов. Я всегда знал, что наша деревня самая красивая, но настолько прекрасной я её ещё не видел. Мягкое желтоватое и белое свечение обрамляло кривоватые стены домов, построенных в длинных острых камнях. Деревня, разделённая на две части: верх и низ, дышала жизнью и работой. Оранжевые хвосты мелькали в отблесках светящихся рыбок и быстро исчезали в одном из проходов. Дети весело играли в догонялки. Их звонкий смех раздавался на всю пещеру. Как же мне было приятно видеть это всё. Даже в груди заныло от мысли, что я мог больше ни разу не взглянуть на милую сердцу картину.       Мы поплыли к моему дому и по совместительству месту работы. Сколько бы я не пытался отговорить Феликса меня перевязывать, он всё равно добился своего. До этого была отговорка: вдруг кто-то поранится ещё хуже, а повязок не будет. Но теперь она исчерпала себя, ведь здесь опасности нет, да и водорослей навалом.       Я сидел на месте, где обычно сам осматривал пострадавших. Очень непривычно оказаться в чужой роли. Осмотрелся, и комната выглядела по новому. Всё было знакомо, но с другим подтекстом, что ли.       Молодой русал хлопотал вокруг меня. Причём метался от одного стола к другому так быстро, что голова заболела. Пришлось попросить его успокоиться. Закончив с приготовлениями, Феликс принялся перевязывать ранки. По сути это были простые большие царапины, и никакого серьёзного вреда не несли.       Парень внимательно осмотрел шрамы под рубашкой и взял в руки ножичек. Понятно, значит под коркой грязь. Её нужно вычистить, чтобы не было гноя в дальнейшем. Слой зажившей кожи небольшой, поэтому должно быть проще его убрать. Парень показал рукой, что лучше лечь на стол для осмотра. Мне ничего не оставалось делать, как послушать его. Лёг на спину, и мой друг принялся лечить меня.       Огромное спасибо отцу с матерью, что я от рождения могу терпеть боль. Никогда из-за неё не ныл или плакал. Пару раз кости ломал, и тогда смог один доплыть до знахарки и пережить вправку. И сознания не потерял, но плохо всё равно было. Сейчас меня режут на живую, но мне нельзя двигаться. Иначе Феликс полоснёт там, где не надо или сделает рану глубже. Обычно, если русал сильно восприимчив к боли, его держал я, чтобы тот не двигался, а друг делал остальную часть работы. Парню пришлось столкнуться с этим достаточно быстро. У знахарки тогда тряслись руки от старости, она не могла лечить такие повреждения. Мне нужно было держать, потому что раненый брыкался. Феликс как раз начинал разбираться в нашем деле. И вот он единственный, кто способен правильно сделать надрез. Конечно, мы сначала потренировались, а потом уже, когда его руки окрепли, вылечили больного. Столько времени с тех пор прошло. Теперь в нём не узнать того робкого парнишку, боящегося сделать первое движение ножиком.       Тем временем он успел вспороть первую рану. Лёгкая колющая боль разошлась по животу. Неприятно, конечно, но это пока что единственный способ убрать грязь. Его движения были точны и аккуратны. Я такого трепетного отношения к работе от него никогда не видел. Настолько хорошо он всё делал, что как таковой боли и не чувствовалось. Действительно превосходная работа.       Феликс осторожно вычищал раны от грязи и песка. Не шевелиться было затруднительно, но возможно. Глянул на него снова. Лицо серьёзное, сосредоточенное. От чего-то даже смешно стало. Молодой, а уже как бывалый себя вёл.       Закончил с одной раной, помазал, приложил водоросли. Я держал их рукой, чтобы не упали. Парень приступил ко второму шраму. Сделал тоже самое и начал перевязывать. Получилось хорошо: сидели повязки крепко, не туго. Похвалил Фелю за работу. Тот засмущался. Ему всегда неудобно, когда его хвалят.       Конечно, к нему так не обратился, но про себя пару раз назвать таким образом можно. Ему никогда не нравилось, что его имя сокращают до Фели. Якобы, это становится похоже на женское имя. Не могу с ним согласиться, но, чтобы не злить, воздерживаюсь от подобных сокращений.       Только закончили, как в дверь стали ломиться. Просили меня выйти, показаться народу. Надрезы немного ныли, но ничего страшного, можно потерпеть.       Выплыл из дома. Меня встретила толпа русалов и русалок, смотрящих в ожидании. Только я появился в их поле зрения, как все радостные стали меня поздравлять и ругать. Поздравляли, что остался жив и цел. Ругали за беспечность, и что всех перепугал в деревне. Сколько же я извинялся за свою глупость. Мне было невероятно стыдно, и всё же я был невероятно счастлив. Толпа окружила меня со всех сторон. Кто-то разглядывал мои травмы, кто-то расспрашивал о том, каково быть съеденным, как спасся и так далее. Пришлось рассказывать, но без особых деталей. Хотелось наоборот поскорей забыть про встречу с Киллой. Кратко пересказав вчерашние события, попытался выбраться из кольца. Мне нужно было встретиться с родителями. Им то наверняка всё сообщили в первую очередь. Попытки выбраться не увенчались успехом, поэтому сказал прямо, что мне нужно плыть. Меня сразу выпустили, и я направился к дому, в котором прошло моё детство. Я даже представить боюсь, что пришлось им пережить, когда они узнали о моей пропаже. Надеюсь, ничего страшного не случилось.       Из большого количества домов стало виднеться родное место. Окна со светлыми занавесками, маленькая клумба с «цветами». На самом деле это живые существа — анемоны, но многие их используют в качестве украшения домов. Я подплыл к потрёпанной двери, которую видел не один десяток раз. Только собирался постучаться, как изнутри послышалась возня, и дверь открыли. На меня смотрел удивлённый отец. Похоже, новость о возвращении сына дошла тоже очень быстро, и он хотел увидеться со мной. Однако я приплыл раньше. Его лицо дрогнуло от слёз и расплылось в улыбке. -Сынок, ты живой.       Я не мог на это смотреть и обнял старика. Так крепко как сегодня я не обнимал его никогда. Мне казалось, что у самого сейчас слёзы выскользнут из глаз. И он тоже не скрывал, насколько счастлив хорошим новостям. Когда мы оба успокоились, то отец повёл меня в их комнату. Я хотел знать, как себя чувствует мама после моей пропажи, но мне в ответ сказали, что сам всё увижу.       На кровати сидела моя мама. Её глаза были красными от долгого плача. Казалось, даже кожа побледнела. Длинные тёмные растрёпанные волосы колыхались от течения. Выглядела она невероятно подавлено. Прекрасные вечно счастливые глаза наполнились ужасной горестью и отчаянием. Ту боль в груди, что я почувствовал в момент, когда увидел её в таком состоянии, не передать словами. Ощутил себя одновременно полнейшим идиотом и самым ужасным в мире русалом. Это невыносимо, смотреть как мать страдает от потери ребёнка. Не хочу даже думать о том, что ей пришлось пережить вчера.       Я осторожно подплыл ближе и положил свои руки на её. Мама не обратила внимания. Видимо, отец её очень долго утешал. Но как только я позвал её, она сразу обернулась. Этот взгляд, это неверящий взгляд я не забуду никогда. Несколько секунд она смотрела на меня и ничего не говорила. Её руки потянулись к моему лицу. Еле слышно голос матери произнёс моё имя. На наших глазах снова навернулись слёзы. Моё сердце разрывалось. Я обнял её так крепко, как никогда в жизни. Она тоже мёртвой хваткой обнимала меня. Как же на душе было неприятно и радостно одновременно. Но теперь всё позади… я надеюсь.       Мы пробыли в таком положении достаточно долго. Мама никак не могла успокоиться. Но совместными усилиями с отцом у нас получилось её утихомирить. Когда я смог снова посмотреть на неё, в материнских глазах сверкало искреннее счастье. Мне стало спокойнее и немного легче на душе.       Отец радостно объявил, что устроит праздник по поводу моего возвращения. Он так громко это сказал, что моя голова разболелась не на шутку. Честно, она ныла ещё по дороге домой, но я не обращал внимания. Думал, что от пережитого. Но сейчас это уже никак не относилось к случившемуся ужасу. Меня начало знобить. Ясно, я простыл. Возможно от того, что ночевал в холодной пещере после до одури жаркого живота. Теперь нужно было лечиться, поэтому им придётся праздновать без меня.       Я сообщил родителям о недомогании и сразу объяснил, что ничего страшного в этом нет. А то помню, как матушка хлопотала в прошлые разы. Единственный ребёнок в семье, что сказать. Я не беспокоился о своём состоянии, ведь знал, что подобное легко лечится.       Затягивать не стоило, поэтому сразу поплыл обратно к себе, предварительно попрощавшись с матерью и отцом. Они, конечно расстроились, но задерживать не стали. Родители прекрасно понимали, что подобные вещи лучше не пропускать мимо ушей, поэтому так быстро меня отпустили. Огромное им за это спасибо.       Я быстро вернулся обратно к себе, каким-то чудом миновав толпу русалов, всё ещё обсуждающих моё возвращение. Дома оказались все необходимые ингредиенты для лекарства. По дороге обратно меня осенило, что это не обычная простуда, а недуг, который передаётся от акул маленьким русалам. Большая часть выживших сильно болела после встречи с нашими большими «друзьями». Мы смогли получить лекарство, которое максимально приближает больного к выздоровлению. Жаль только приближает. Шанс умереть от заболевания оставался в любом случае. Конечно, подобный исход ужасен. Ты пережил встречу со смертью, но всё равно она нашла тебя пусть и немного позже.       Я достал необходимое, отмерил необходимое количество, перетёр в большой чашке в порошок и принял первую порцию. Сейчас тело начнёт бороться с недугом, и его будет ломить. Лоб станет обжигающе-горячим. Нахлынет усталость. Я ничего не смогу делать, пока болею. М-да, влип, так влип. Не одно так второе. Надеюсь, обойдётся.       Недолго побыв на одном месте, решил позвать Феликса. Точнее попросить приплыть его ко мне. Мне лучше лишний раз не встречаться с остальными. Не хочу, чтобы они от меня подхватили заразу. Но оставлять друга в неизвестности нельзя. Поэтому я выплыл на улицу и подозвал первого проплывающего мимо русала. Он сразу согласился передать мою просьбу Феликсу.       Через несколько минут молодой лекарь оказался у меня дома. Узнав о моём состоянии, он снова недовольно посмотрел в мою сторону. И снова мне стало неловко. Вот так всегда: мне становится стыдно, когда причиняю другим неудобства. До совсем плачевных случаев ещё не дошло, но избавиться от неловкого состояния не могу.       Русал сказал, что заменит меня на период, пока мне не станет лучше. Я был очень ему благодарен. Всё таки у нас бывает много работы, а он никогда раньше не брал на себя роль главного лекаря. Но что-то мне подсказывало, что Феликс и сам прекрасно справится.       Парень стал готовиться к возможному приёму, заодно и проверял количество лекарств в запасах. Я же тем временем уплыл к себе в комнату, где начали проявляться основные симптомы болезни. Голова пошла кругом, и мне пришлось сесть на кровать, чтобы не оказаться на полу. Приложил руку к лицу проверить температуру. Оно горело, как будто меня обдали кипятком из местного гейзера. Плохо. Если так продолжится, то могут пойти осложнения. Главное, чтобы болезнь не поразила жабры, иначе я могу умереть. Мы не можем сейчас лечить настолько серьёзные проблемы. Просто, нет нужных лекарств. Точнее рецепт есть, но ингридиентов нельзя больше достать. Наши отношения с зелёным кланом сильно пошатнулись в последнее время, поэтому торговлю временно прекратили. Необходимые растения есть только у них.       Усталость снова камнем свалилась на мою голову. Зато урок мне на всю жизнь, что нужно всегда проверять местность на наличие опасности. И плавать в дальние путешествия буду только с охраной.       Хех, так необычно наблюдать, как одно событие меняет всё. Но разобраться в этом подробнее не выйдет: голова раскалывается на две части. Лучше прилечь. Должно полегчать.