This Time I Might Disappear

Его охватила боль. Ноги, руки, бока, шея, а отсутствующий палец фантомно дергало. Расположению духа это никак не помогало. Кот лежал и прокручивал сценарии того, как развернутся события. Маринетт решит проблему и вытащит его из костюма. Маринетт не справится, и он застрянет в нем навечно — или того хуже умрет, перестанет существовать, когда квами перехватит контроль над костюмом. Никто не может обещать, что при перезапуске кольцо не создаст вокруг себя вакуум и засосет его внутрь. Это будет Большой взрыв — только в масштаб его собственного тела. Если рассуждать оптимистично, может быть Маринетт лишь опоздает, и тогда его просто покалечит, но жив он останется. Как-нибудь. Возможно, он потеряет ногу или руку. Или глаз. Если бы ему пришлось выбирать, он бы отдал глаз. Другим вариантом оптимистичного списка было что, возможно, после их встречи Ледибаг озаботилась его состоянием и тоже пытается решить его проблему. Кот свел брови. Нет. Только не Ледибаг. Хватило с него пустых иллюзий, что ее поцелуй спасет его, словно принцессу из башни. Пора перестать верить во всякий бред. Только факты. Факты, которые он смог перечислить, были такие: а) он в полной жопе; б) у него мало времени; в) Ледибаг не должна вмешиваться; г) ох, и в какой же он жопе; д) Маринетт единственная, кому он может сейчас доверять. Маринетт. Кот с тяжелым вздохом прислонился к разбитой, покрытой пятнами стене в своем убежище. Эта женщина… Честно говоря, она была единственной, кому он мог доверять. У Маринетт были все права передать его властям, особенно когда теперь они могли ранить его пулями, независимо от того, были ли это какие-то новые разработки или проблема была в костюме. Но она этого не сделала. Она все еще оставалась с ним. Возможно, потому, что он хорошенько ее припугнул, ну, или потому что она отчаянно хотела вернуть Адриана. Мысли о том имени, о той жизни — приносили физическую боль. В груди становилось еще теснее. Если… точнее, когда Маринетт узнает, что он и есть Адриан, она будет разочарована. Весьма и весьма. И зла. Будет ли она чувствовать, будто ее предали? Если да, то кем: Адрианом или Котом Бланом? Или ими обоими? Кот не знал, какая из его ипостасей хотела быть той, что предала Маринетт. В идеале, он вообще не хотел расстраивать Маринетт. Вообще. Она относилась к нему гораздо лучше, чем он заслуживал, и была так добра к нему тогда — в коллеже. Кот не мог остановить нахлынувшие воспоминания, по мере того как костюм все больше и больше чернел. К настоящему времени он вспомнил все. Почему это все случилось. Кто такая Маринетт. Какой чудесной и милой она была с Адрианом, как блестели ее глаза, когда она говорила о моде. Его влекло ее искреннее любопытство, завязанное не на том, что через Адриана она могла попасть в сферу моды. Маринетт просто любила моду, так же как он сам. Кот зарычал, прижимая руку к оголенной груди. Как бы ему ни хотелось избавиться от костюма, он не желал возвращаться к жизни Адриана. В конце концов, она была тем еще дерьмом, из-за которого он вляпался в еще большее дерьмо, из-за которого он теперь был по уши в дерьме. Всем что-то нужно было от Адриана. Адриан — то, Адриан — это! Адриан не так! Адриан вот так! Никому не было дело до его желаний. Не переставай улыбаться, будь симпатичным, олицетворяй собой сияющий бренд Агрест. Будь флагманом отцовского бизнеса. Улыбайся, Адриан! Улыбайся! Твоя мать пропала и объявлена погибшей? Улыбайся, Адриан! Это необходимо для публичного имиджа! Хватит скорбеть! УЛЫБАЙСЯ, АДРИАН!

***

Маринетт не слышала, как отворилась дверь в спальню. Как отворилась балконная дверь, она не слышала тоже. Когда она перевернулась на бок, проснувшись по естественной нужде, то взглядом наткнулась на фигуру, согнувшуюся в кресле в углу комнаты. Маринетт едва с криком не обратилась в Ледибаг при виде незваного гостя, но в слабом свете она смогла его разглядеть. — Кот? Это ты? Он повернул к ней голову, и в полутьме его глаза сверкнули, как звериные, поймав отсвет уличного фонаря. — Ох, я разбудил тебя? Прости. Его было едва слышно. Маринетт подтянула к себе ноги, закутавшись в одеяле. — Что ты здесь делаешь? — без злости осведомилась она. — Ты напугал меня до смерти! Нельзя вот так проникать к людям в дома, особенно к одиноким женщинам! — Ты решила, что я тебе наврежу? Не льсти себе, — грустно усмехнулся Кот. — Просто не мог уснуть. Маринетт не понравился его тон. В его голосе не было привычной усмешки, хотя в этом она винить его не могла. Маринетт села на краю кровати, держа одеяло у груди. — Тебе плохо? — спросила она, не зная, как ей следует выражать свое беспокойство за Кота Блана, своим почерневшим обликом теперь почти полностью сливающегося с тенями, будто он им и принадлежал. Кот сглотнул, вздохнул, а затем прохрипел тихим голосом: — Я думал. О прошлом. Сама понимаешь. — Эм, не уверена… — Ты хорошо отзывалась об Адриане. Ты ему предана. Когда мы были на кладбище… — Кот неопределенно махнул запястьем, не закончив фразу. Маринетт ждала. — Адриан важен. Я хочу найти его и вернуть домой. Он был моим другом… Ну, я считала его своим другом, когда мы были в коллеже, но я не думаю, что он считал меня подругой, — ответила Маринетт, не понимая, почему Кот заговорил о нем, и почему не спал из-за этого. — Я уверен, что считал, — грустно улыбнулся Кот. — Он — счастливчик. Просто не знал этого. Маринетт поджала губы, слегка нахмурив брови. Понял ли он, что Маринетт подозревала, что он Адриан… нет, после разговора с Габриэлем Агрестом она точно знала, что это Адриан Агрест. И если он понял, то что задумал? Она ждала, пока он заговорит первым, но Кот молчал, опустив голову. — Ты… знал Адриана? Тогда? — осторожно спросила она, буквально шагая по канату. — Ты сказал, что он не знал, что он счастливчик. — Да, ему повезло, что у него была ты, — Кот указал на Маринетт и посмотрел на нее остро. — Адриан был несчастным одиноким и потерянным. Сначала его оставила мать. Это известная слезливая история о Габриэле Агресте и его — скорее всего — погибшей жене. А потом про Адриана забыл и отец. Никто не сближался с ним из-за фамилии. Но ты. Тебе было все равно. Ты не боялась его имени. Маринетт еще сильнее поджала губы и крепко вцепилась в одеяло. — …Откуда тебе это известно? Кот сухо рассмеялся, роняя руку на подлокотник. Он с грустной улыбкой отвернулся от Маринетт. — Скажем так, мы с Адрианом общались друг с другом много-много ночей. Маринетт не могла так просто оставить это неожиданную оговорку. Она спрыгнула с кровати и быстро сократила расстояние между ней и Котом. — Ты знаком с Адрианом! — она попыталась изобразить удивление и радость. — Ты с ним говорил! — Да. К сожалению, Адриан связывает нас обоих. Или к счастью, если ты сможешь решить проблему с костюмом. — Мы договаривались, — напомнила ему Маринетт, энергично кивая. — Расскажи мне про него, прошу! Он же не мертв? Ты сказал, что поможешь мне найти его, и все это время я ожидала, что найду его живым. Прошу, скажи, что он жив. Кот Блан не смотрел на нее. — Отчасти он мертв, — после долгой паузы сказал он, нехотя махнув ладонью. — Хотя, он уже был мертв, когда стал мертв отчасти. — Не понимаю, — сказала Маринетт, садясь на подлокотник возле Кота. Сейчас она говорила правду. — Он не мог быть тем, кем он был, Маринетт. Адриан должен был быть Агрестом. Никем, кроме Агреста. Каждую минуту своей жизни он прежде всего был Агрестом, а только потом Адрианом. Никому не было дела до него настоящего, всем была важна лишь его фамилия. Как думаешь, что думали о нем люди? — Как извлечь пользу из знакомства с Агрестом? — задумчиво протянула Маринетт. Кот ухмыльнулся и задрал подбородок в сторону Маринетт. — Бинго, сладкая! — его улыбка стала еще шире. — Все смотрели на него и думали: «О, как бы извлечь пользу из знакомства с этим дураком с большим сердцем?» Было ли ему позволено проявлять эмоции, даже когда с ним плохо обращались? Нет. Иметь свою собственную жизнь? Тоже нет. Ведь это навредит имени Агрест. Ему ничего не было дозволено. Папочка Агрест должно быть счастлив, ведь их бренд остался безупречно чистым, даже если ради этого пожертвовали Адрианом Агрестом. Маринетт ощутила, как сжалось ее сердце. Она знала, что Адриану пришлось нелегко, но никогда не думала, что все так плохо. Они оба были так юны. — Адриан изменился… — пробормотал Кот, когда Маринетт ничего не сказала, и уставился перед собой. Его глаза застыли, а губы были плотно сжаты. Маринетт ждала, что он продолжит, но когда Кот не заговорил, она мягко коснулась его плеча. — Изменился? Как? Кот Блан не ответил. Маринетт наклонилась к нему. — Кот? Он не ответил. — Адриан изменился и… стал Котом Бланом? — дрожа, спросила она. Ей нужно было услышать это от него. Кот не ответил. Только упрямо поджал губы. Маринетт больше не могла это терпеть. Это все так неправильно! Она знала, что Адриан чудесный, полная противоположность Коту Блану. Она не могла представить, через что Адриан должен был пройти, чтобы прийти к такому решению. Маринетт с тихим всхлипом обвила руками шею Кота. — Адриан, если это ты, я обещаю, что достану тебя из этого костюма. Я точно это сделаю! — Маринетт с болью в груди обняла Кота крепче, когда он не попытался отцепить ее от себя. — Прости меня. Прости меня, Адриан. Кот медленно опустил голову и прикоснулся к виску Маринетт. — Адриану так повезло с тобой, но он этого не знал. — Я его не виню! — с хрипом заявила Маринетт, мотая головой. — Адриан был просто подростком. Подростком, оставшимся наедине со всеми трудностями. А я? Я была просто напуганной маленькой девочкой. Да я до сих пор такая. Я боялась, что Адриан посчитает меня глупой и надоедливой. Он всегда был добрым и милым, таким ярким, и не буду этого отрицать — знаменитым. Я боялась, что опозорюсь перед ним, или хуже — наврежу репутации Агрестов, если люди увидят нас вместе. Чтобы я и с Адрианом Агрестом? Его карьера была бы разрушена, если бы его фанатки напали на меня! Люди в коллеже издевались бы над ним за то, что я в него влюбилась! Маринетт несло, она уже не могла остановить поток, и она чувствовала, что Кот принял тот факт, который они оба знали. Они оба знали, кем он был. — Я была глупой напуганной маленькой девочкой. Я понятия не имела, как больно и трудно ему было, — всхлипнула она. Кот осторожно повернул голову, касаясь Маринетт носом и прижимаясь к ее лбу. — Ты плачешь. Из-за него? Маринетт хотела крикнуть, что за вопросы, она же не бессердечное чудовище, каким Адриан, по-видимому, видел всех окружающих его людей, но не могла собраться с силами для этого. Она вдруг почувствовала себя такой уставшей, такой опустошенной. Она смогла только покачать головой, прижимаясь к Коту. — Ты только посмотри на меня, — она попыталась усмехнуться. — Рыдаю на груди Кота Блана. Кот протянул дрожащие руки, чтобы обнять ее. — Посмотри на меня, — нежно выдохнул Кот Блан. — Утешаю плачущую женщину. Я — главный парижский злодей. Маринетт не могла говорить. Она слышала его. Слышала Адриана в его мягком голосе — так Адриан всегда говорил с ней. Когда садился с ней в библиотеке и обсуждал с ней ткани и цвета, ободряюще улыбался и тихо усмехался. Маринетт сглотнула ком, сдержать слезы не получилось. — Ты не ответила, Маринетт, — тихо произнес он ей на ухо. — Ты плачешь по Адриану? — Да, — ответила она, прижимая его к себе. — Я столько плакала по нему. Мне так плохо, что я не смогла ему помочь. Я не знала. Я понятия не имела. Прости меня. Мне очень-очень жаль, — бездумно бормотала она. — Я устал, Маринетт, — отозвался Кот. — От лжи. От этого всего, — он обхватил ладонями ее лицо и поднял на нее измученные глаза. — Я забрал его, Маринетт. Забрал твоего Адриана. Забрал и изменил его. — Что ты сделал?.. — выдохнула Маринетт; она слишком остро чувствовала его губы у своих покрасневших щек. — Я сказал Адриану взять его. Взять кольцо. Надеть. Что ему понравится. Науськивал, что он будет сам себе хозяин. Что больше не надо будет никому подчиняться. Что он сможет заново переизобрести себя, — пробормотал Кот бархатным голосом. Его губы приблизились к ее губам. — Но что-то пошло не так. Его стремление найти счастье стало его клеткой. Из преследующих его несчастий было рождено… Маринетт задрожала. В нутре собралось странное напряжение, поднимающееся к шее и щекам, подталкивающее ее прижаться к чужим губам. — Что было рождено? — прошептала она в чужие губы. — Разрушение, — ответил хриплым голосом Кот, слегка наклонив голову и чуть улыбнувшись. — Все, чем была жизнь Адриана, какой она была для него. Разрушением. Отчаянием. Болью. Агонией. Несчастьем. С этими мрачными словами их губы встретились, осторожно прижались друг к другу. Маринетт вцепилась в Кота и наклонила голову, чтобы углубить этот восхитительный поцелуй. С дрожью выдохнув, она отстранилась и заглянула ему в глаза, чувствуя ужас. Кот усадил ее к себе на колени и медленно прижал ее к себе руками и обвил хвостом. — Я думаю, Адриан был бы сейчас по настоящему счастлив, Маринетт, — тихо проурчал он. — Счастлив быть здесь в твоих объятиях. Счастлив держать в своих руках кого-то, кто дорог ему, но о чем он раньше не догадывался, потому что был глуп. — Нет, — Маринетт сглотнула, выравнивая собственное дыхание. — Адриан не был глуп. Он был юным. Едва ли не ребенком, которому водрузили на плечи взрослые обязанности. Моими самыми большими проблемами в том возрасте было помогать родителям в пекарне и успевать по учебе. Никто не имеет права его винить. Кот внимательно слушал ее. — Ты его не винишь? Неужели считаешь его святым? — Я точно уверена, что Адриан не делал ничего плохого. Ты сам это сказал — его мечты стали его клеткой, — Маринетт посмотрела на Кота. Она коснулась его щеки и нежно убрала за ухо волосы. — Он был жертвой, Кот. Жертвой ужасных обстоятельств. Я бы никогда не стала его винить. Я хочу помочь ему, Кот. А ты? Кот прикрыл глаза, обдумывая ее слова и позволяя ей гладить его щеку. Затем он глубоко вдохнул и зарылся ей в волосы. — Разве уже не поздно? Его возвращение только все усложнит. — Я — журналистка, Кот, я могу помочь! — ахнула Маринетт, у которой бешено забилось сердце. — Позволь помочь. Она поцеловала его, закрепляя, что она говорила совершенно серьезно. Их поцелуй перетек в нежные объятия, в равную нежность между двумя страдающими душами. Кот притянул ее к себе, а Маринетт не могла сдержать слез от понимая, что Кот Блан — это Адриан, и он в агонии, и он нуждается в помощи. И как сильно он нуждался в помощи до всего этого, и как никто не видел его боли и страданий. — Позволь помочь тебе, — проговорила она ему в губы. — Позволь помочь вам обоим. Кот посмотрел на нее из-под прикрытых век, и его глаза блестели в темноте. — Ты уже помогла, — ответил он. — Но вернуть Адриана будет не так-то просто. Маринетт опустила голову, отводя от него взгляд. — Я знаю. Но за Агрестами стоит огромная пиар-машина. Они смогут помочь. — Они обставят все так, лишь бы это не навредило репутации бренда, — сплюнул Кот. — Я знаю. Я знаю, как работает пиар, я же журналистка, — прыснула Маринетт, надеясь, что Кот перестанет недовольно рычать. — Но, если ты мне доверяешь, мы сможем придумать историю для Адриана. Что-то, что тоже подойдет для бренда. К тому же, ты обвел Габриэля Агреста вокруг пальца, а? — Маринетт прижала ладони к его щекам. — И я могу привлечь Ледибаг. Если она поможет Адриану, выступит с публичной речью, да даже если вернет домой Адриана на глазах у СМИ, пиар-отделу бренда Агрест ничего не останется делать. Кот молча смотрел ей в глаза. Затем, позволил себе улыбку. — Это может сработать. Я знаю, что Ледибаг помогала с поисками Адриана. Если она найдет его, папаша Агрест ничего не сможет сказать или сделать. — Кот притянул Маринетт к себе для еще одного поцелуя, которому она не сопротивлялась. — Из тебя получилась бы замечательная злодейка, Маринетт. Мне нравится, как ты мыслишь. — Это моя работа — собирать недостающие кусочки воедино, — сказала она, отвечая ему на поцелуй. — Хотя, когда Адриан вернется, я думаю, что буду скучать по выходкам Кота Блана. Ну, по крайней мере, немного. — Ты так уверена, что план сработает, мне аж дурно становится, — вздохнул Кот. Он прижался лбом к ее плечу и сделал долгий вдох. — Но кроме твоего плана у нас больше ничего нет. Хотя мою мужскую гордость ранит, что ты мечтаешь об Адриане больше, чем обо мне. — А какая разница? — спросила Маринетт. — В конце концов, вы делите одну душу. Кот широко улыбнулся, довольный ее ответом.

***

Маринетт торопливо записывала мысли за столом. Ей нужно было придумать план, как скрыть личность Ледибаг от Кота Блана — и Адриана, — но в то же время она должна была знать все о том, как Адриан стал Котом Бланом. Кот не любил говорить на эту тему, и кроме «Читай между строк, женщина», добиться от него ничего было нельзя, но Маринетт не могла на него сердиться. Скорее всего, Адриану было больно, а Кот боялся того, что с ним происходило. Теперь она понимала, что Адриан хотел свободы и быть самим собой. Просто Адрианом, а не лицом бренда или будущим главой семьи Агрест. Но он был добрым и мягким человеком, который ставил желания и потребности других выше своих. Он потерял свою мать, и, вероятно, у него не было времени должным образом оплакать свою потерю. Еще и его отец с его требовательным характером и холодным подходом к собственному сыну. Каким-то образом все это просто достигло точки кипения, когда Адриан больше не мог этого выносить. Он нашел Камень чудес — скорее всего в особняке Агрестов — и забрал себе в состоянии гнева и обозленности, а его внутреннее смятение, злость, неудовлетворенность и обида были слишком сильны, и это каким-то образом повлияло на квами. У Маринетт не было объяснения, как это произошло, но она предположила, что квами был ослаблен после долгого бездействия. Возможно, он был ослаблен изначально, а потом впал в спячку. Возможно, она никогда этого не узнает. Прямо сейчас у нее были только теории, основанные на том, что она знала. Сфера, которую они с Котом Бланом «одолжили» из музея, никак не оставляла мысли Маринетт. Она надеялась, что сфера как-нибудь им поможет, но безуспешно. Может, там тоже был квами в спячке? Если так, то можно ли его разбудить? И если тоже да, то смогут ли они каким-то образом изучить квами и энергию Камня, чтобы понять, что происходит с Котом? И как тогда этого квами разбудить? Маринетт недовольно посмотрела на набросок сферы, который она начиркала в тетради. Она подозревала, что двигаться в этом направлении будет нерезультативно, так что нарисовала крестик над сферой, решив больше на нее не отвлекаться. Сначала она разберется с Котом-Адрианом, а потом, как Ледибаг — вернется к вопросу со сферой. Мириады их с Котом поцелуев внезапно вторглись в ее мысли. Маринетт сглотнула и покраснела, вспомнив, каким твердым и теплым он был под ней. Каким сексуальным он был, когда из-за ранения ему нужно было снять костюм, казалось, это было целую вечность назад. Она покачала головой и выпрямилась. — Ух ты, так, Маринетт. Не сейчас, не здесь, — пропела она себе, стараясь усмирить воображение и румянец. — Давай сосредоточимся на деле. Никаких воздыханий. Никаких фантазий про Кота Блана и Адриана. Никаких… Она оборвала себя, напрягшись. Ее мысли были о Коте Блане. Не об Адриане. Для нее Адриан до сих пор оставался подростком из воспоминаний юности. Парень, который таился в ее сознании с хриплым голосом, соблазнительными ухмылками и странной сексуальной привлекательностью, был именно Котом Бланом. — Я… Я так о нем думаю, — повторила Маринетт, мотая головой. — Кота Блана не существует. Он — Адриан с поломанным квами. Когда костюм исчезнет, Кот Блан тоже перестанет существовать. Почему-то эта мысль ее опечалила. До глубины души. Ей и в голову не приходило, что Кот ей вроде как понравился, больше, чем как просто знакомый. Глядя на перечеркнутую сферу в тетради, Маринетт поджала губы и обеспокоенно нахмурилась. Когда Кот Блан исчезнет, каково будет Адриану? Останутся ли в нем какие-то черты Кота? Или все это было бы просто испорченным квами, выражающим себя через Кота Блана? А если они не смогут? А если семья Агрест не позволит Адриану общаться с Маринетт — ее все-таки обвинили в пособничестве Коту Блану, и хотя Габриэль Агрест помог ей, все еще существовала вероятность погубить репутацию Агрест, если их сын будет связан с Маринетт. И Маринетт не нравилась идея, что она будет просто ассоциироваться с Адрианом. Что она не может быть частью его жизни. Она хотела быть его другом и, если возможно, чем-то большим. Произойдет ли это вообще, ведь Адриан — это Адриан, а Кот Блан — это Кот Блан. В отличие от Кота Блана, Адриан не был свободен. Возможно он никогда не будет свободен. Если Кот хотел увидеться с Маринетт, он просто шел к ней. Заходил в дом, хотя его никто не звал. Но если того же захочет Адриан, он не сможет так сделать. Все будет так же, как когда они были в коллеже. — Ох, прекрати, Маринетт! — сердито выдохнула она и зажмурилась. — Ты не такая! Ты не можешь думать только о себе! Ты и Ледибаг поможете Адриану вернуться, и не важно, будешь ли ты частью его жизни или нет! Ты не можешь принимать решение помочь ему, основываясь на этом! Ты просто ему поможешь! Он важен! Он… — Маринетт открыла глаза. — …может умереть, если не сделаешь этого. Она уже не была так уверена, делает ли она это ради Адриана или ради Кота Блана. Адриан погряз во тьме, но Кот Блан был тем, кто помог ей. Он был рядом с ней. Естественно, отчасти Маринетт понимала, что, конечно, — ведь Адриан и был Котом. Пока на нем был костюм, Кот Блан существовал, но это не означало, что он в то же время не был Адрианом. Точно так же, как она была и Маринетт, и Ледибаг. Но Ледибаг никогда не жила той же жизнью, что Маринетт, и наоборот. Они были двумя отдельными личностями, пусть с одной душой. Как и Адриан с Котом Бланом. И прямо сейчас мысль о том, что Кот Блан исчезнет навсегда, сделала Маринетт по-настоящему несчастной. И он никак не мог вернуться, ведь как только Адриан будет спасен, а квами придет в норму, кольцо вернется Габриэлю Агресту… Маринетт знала, что это произойдет. Ей не нравилась холодная реальность: что ей пришлось пожертвовать Котом, чтобы вернуть Адриана. Но если Кот хочет это сделать, Маринетт ему поможет. Но сама она этого не хотела. И ненавидела себя за столь эгоистичные чувства.